Turncoat

Гермиона

      МакГонагалл выглядит удивлённой, когда мы появляемся в её кабинете.       — Что должно было случиться, чтобы вы все пришли сюда?       — Мы знаем, кто нас предал, — говорит Гарри.       — Кто?       Гарри вздыхает.       — Это был Невилл.       Джинни выглядит шокированной, а лицо МакГонагалл ещё больше вытягивается от удивления.       — Нам нужно дать ему шанс всё объяснить, — говорю я. Нечестно самим обсуждать его мотивы. — Гарри, поищешь его на карте?       Гарри достаёт карту Мародёров, и мы быстро находим Невилла в башне Гриффиндора.       — Я приведу его, — вызывается Джинни.       — Не говорите ему, зачем его вызвали, — предупреждает МакГонагалл.       — Хорошо, — отвечает Джинни и покидает кабинет.       — Как вы узнали? — спрашивает МакГонагалл.       — От Драко, — отвечает Блейз.       — У него были доказательства?       — Он не дал нам с ними ознакомиться, — говорит Рон.       МакГонагалл подозрительно щурится:       — Тогда почему вы так верите его словам?       — Он ещё ни разу нас не подвёл, — объясняет Блейз.       — Полагаю, с мистером Лонгботтомом стоит поговорить хотя бы ради того, чтобы отвести подозрения. Где сейчас мистер Малфой?       — Дома, приходит в себя. Его ранили, — говорит Гарри. — Он сказал, что Невилл — или другой предатель, если Невилл окажется невиновен, — выдал его пожирателям.       МакГонагалл хмурится.       — С ним всё хорошо?       Блейз кивает:       — Да, всё будет в порядке.       После короткой паузы Гарри спрашивает:       — Как Люпин?       — Поппи до сих пор никого не пускает, но Тонкс постоянно с ним, — отвечает МакГонагалл. — Ему уже намного лучше, но он всё равно иногда проваливается в беспамятство.       Новость заметно расстраивает Гарри.       — Я бы хотел его увидеть.       — Возможно, вам стоит обсудить это с Поппи, когда мы закончим с мистером Лонгботтомом.       Блейз кивает.       — Драко сказал, что Люпина могли отпустить по просьбе Лонгботтома в обмен на информацию о предателе.       МакГонагалл поджимает губы.       — Это очень тяжёлый шаг. Хотя я сомневаюсь, что он просил только за Люпина. Я более чем уверена, что если предатель действительно мистер Лонгботтом, он бы также потребовал освободить мистера Джордана и мисс Спиннет.       — Вряд ли пожиратели позволили бы ему торговаться, — говорю я.       — Верно, — соглашается Гарри.       Через несколько минут Джинни приводит Невилла. Он удивлённо оглядывает всех нас.       — Почему вы вернулись? — спрашивает он. — Пришли навестить Люпина?       — Я думаю, ты знаешь, почему мы здесь, — отвечает Блейз.       Невилл переводит взгляд с одного лица на другое и всё понимает. На долю секунды кажется, что он начнёт оправдываться и защищаться, но затем выражение внутренней борьбы в его чертах сменяется унынием. То же уныние было написано на его лице, когда он подходил ко мне с просьбой разузнать о его бабушке.       — Значит, это правда, — разочарованно говорит МакГонагалл.       — Да, — тяжело соглашается Невилл. — Я догадывался, что Малфой сообщит о предателе, но как вы узнали, что это я?       Не могу поверить. Я не сомневалась, что Драко говорит правду, но слышать признание о предательстве из уст самого Невилла — это другое.       — Он знал, что это ты, — говорит Гарри. — Он также знает, почему ты это сделал.       — Мне бы хотелось, чтобы мистер Лонгботтом сам нам обо всём поведал, — говорит МакГонагалл.       Невилл вздыхает.       — С чего мне начать?       — Начните с самого начала.       Немного собравшись с мыслями, Невилл начинает свой рассказ:       — Всё случилось, когда я отправился искать Симуса.       При упоминании этого имени всем становится не по себе. Мне было больно сообщать Ордену о его смерти. Я помню, что Невилла всё ещё не было, когда я вернулась с плохими новостями…       — В Хеллифилде я столкнулся с одним из пожирателей. Между нами завязалась дуэль, но спустя минуту я понял, что он борется вполсилы и, скорее всего, намеренно. Я хотел узнать зачем, поэтому продолжил драться. Потом он сказал, что хочет поговорить.       — Кто это был? — спрашивает Рон.       — Малсибер, — отвечает Невилл. — Я сначала ему не поверил, и тогда он… он сказал, что у них мой отец.       МакГонагалл бросает на нас взгляд, чтобы убедиться, что Невилл не врёт. Всё пока что сходится с тем, что сообщил нам Драко.       Невилл продолжает.       — Он сказал, что Волдеморт может восстанавливать рассудок — что он может вернуть мне моих родителей.       — Невозможно… — говорит МакГонагалл.       — Мой отец… Я говорил с ним тем же вечером.       Мы все смотрим на него в ожидании.       — Ты уверен, что это был твой настоящий… — начинает Блейз.       — Он знал то, чего не мог знать никто другой — даже мама или бабушка, — отвечает Невилл.       — Меня беспокоит то, что Волдеморт становится всё более и более могущественным. Не могу даже представить, насколько тёмной была та магия, к которой он обратился, чтобы совершить что-то настолько противоестественное, — бормочет МакГонагалл.       Воцаряется тяжёлая тишина.       Неужели Волдеморт изучил все способы, которыми можно причинять боль, и теперь увлёкся исцеляющей силой? Как-то сложно в это поверить.       Затем МакГонагалл спрашивает:       — Что от тебя хотел Малсибер?       — Он хотел, чтобы я выдал им наш штаб на площади Гриммо.       Блейз переводит взгляд с Невилла на Рона.       — Я сказал, что не буду этого делать, — продолжает Невилл. — Тогда он ответил, что я должен выбрать: либо это сделает Земник, либо я. Я не хотел сдавать штаб, но он пригрозил, что они снова запытают моего отца до безумия. Так что я… я…       — Это ты отпустил его? — жёстко спрашивает Гарри.       — Мне очень жаль, — говорит Невилл. — Я наслал на Рона Конфундус и помог Земнику сбежать.       Рон выглядит разъярённым.       — Невилл, ты хоть представляешь, что со мной сделала мама, когда все подумали, что это моя вина?       МакГонагалл опасно прищурила глаза. Она тоже злится, но её голос остаётся ровным:       — Успокойтесь, мистер Уизли.       — Вот почему ты был так расстроен после собрания, — говорит Блейз. — Не из-за двенадцати погибших. Из-за своего предательства.       Невилл никак не возражает. Я помню, каким он был подавленным, помню, как подумала тогда, что война сломила его. Я бы никогда не догадалась, что он на самом деле переживал за все смерти, которые произошли по его вине…       — Когда вы ещё с ним виделись? — спрашивает МакГонагалл.       — Пару дней назад, когда у меня было ночное патрулирование. Он стоял прямо у границы защиты. Хотел, чтобы я помог им снова захватить Хогвартс, но я сказал, что не смогу. Я ведь один, никто не может контролировать весь замок в одиночку. К тому же я не могу убрать защитный барьер.       — И слава чёртову Мерлину, что не можешь, — говорит Рон. — Иначе здесь бы уже всё кишело пожирателями, разве нет?       — Прекрати, Рон, — говорит Гарри. — Мы не травили тебя, когда думали, что ты отпустил Земника.       — Это другое. Невилл сам признался, что…       — Я не знаю, как тебя воспитывали, Уизли, но как волшебник, выросший в приличной семье, ты должен понимать, почему Лонгботтом так поступил, — встревает Блейз. — Он сделал то, что должен был сделать каждый сын. Что бы ты выбрал: предать Орден или позволить пожирателям свести твоих родителей с ума через бесконечные пытки?       — Это… я… Это совсем другое.       — Давайте продолжим, — предлагает Гарри. — Ты выдал Малфоя. Как это произошло?       — Малсибер сказал, что Волдеморт может вернуть и маму, — говорит Невилл. — На что я ответил, что шпион стоит гораздо больше. Я попросил освободить Люпина, Ли и Алисию.       — Почему ты решил торговаться? — спрашиваю я.       — Наверное, чувствовал себя в безопасности, потому что он не мог перейти барьер, — отвечает он. — Он сказал, что они вернут только Люпина.       — Ты видел свою мать? — спрашивает Гарри.       Невилл мотает головой:       — Нет.       — Когда вы рассказали Малсиберу о мистере Малфое? — спрашивает МакГонагалл.       — После того, как Люпин оказался здесь, — такой был уговор.       — По времени всё совпадает, — отмечает Блейз.       Я киваю:       — Малфой вернулся домой вскоре после меня.       — Вы полагаете, что мистер Малфой не стал бы выдавать информацию об Ордене в обмен на своё освобождение? — спрашивает МакГонагалл. — Сомневаюсь, что он смог бы выбраться, если бы его заподозрили в двойном шпионаже.       Блейз отрицательно качает головой.       — Ему удалось сбежать.       Гарри поворачивается к Блейзу:       — Почему ты так в этом уверен? Как-то не похоже, что он смог бы справиться с целой оравой лучших пожирателей Волдеморта в одиночку.       — Скажем так, я знаю Драко дольше, чем все вы. И я знаю, чьей стороне он служит на самом деле, даже если вам всем трудно в это поверить.       Блейз сегодня как-то слишком рьяно защищает Драко. Почему? Он знает о чём-то, чего не знаем мы?       — Мы к этому ещё вернёмся, мистер Забини, — говорит МакГонагалл. — Мистер Лонгботтом, когда вы снова увидите своих родителей? Вы об этом уже договаривались?       — Он сказал, что приведёт сегодня маму.       — Нужно устроить ему ловушку, — говорит Гарри. — Где вы встречаетесь?       Невилл качает головой.       — Я не знаю. Он не сказал точно, где и когда он появится.       — У меня есть подозрение, что он её не приведёт, — говорит Блейз.       — Почему?       — Потому что Драко сбежал. Малсиберу нужно будет что-то донести Волдеморту. Ставлю на то, что его следующим шагом будет выменять твою маму на Драко или на информацию о его местонахождении.       — Полагаю, что это не вариант, — хмуро говорит Невилл.       — Я был бы не против, — отзывается Рон.       Гарри бросает на него предостерегающий взгляд, но обращается к Невиллу:       — Если увидишь Малсибера, притворись, что нашего разговора не было.       — Да, — соглашается МакГонагалл. — Вы передадите мне его требования, и мы все вместе придумаем, как устроить ему ловушку. Я не одобряю вашего решения отпустить Наземникуса, но Фрэнк и Элис Лонгботтомы были очень мне дороги. Если их возможно спасти, мы поможем. Но я буду очень пристально за вами следить, мистер Лонгботтом.       Невилл переминается с ноги на ногу и смотрит в пол.       — На самом деле, — продолжает МакГонагалл, — мне бы хотелось, чтобы за вами теперь всегда кто-то приглядывал.       Невилл поднимает голову.       — Мне нужно будет одному ходить в патруль, если вы хотите, чтобы я снова встретился с Малсибером.       МакГонагалл кивает.       — Полагаю, что так. Хорошо. На ночное патрулирование вы можете ходить один, но всё остальное время я хочу, чтобы вас сопровождали другие.       Она многозначительно смотрит на мальчиков.       — Мы можем остаться, — говорит Гарри. — Рон и я…       — Нельзя, чтобы Драко был один, — перебивает его Блейз. — Гермиона лучше всех умеет ухаживать за больными, так что ей стоит вернуться и приглядывать за ним.       Я бросаю взгляд на Рона и замечаю, что он слегка краснеет от злости.       — Что вы на это скажете, мисс Грейнджер? — спрашивает МакГонагалл.       — Я могу.       — Что до Лонгботтома, я останусь с Гарри. Уизли может отправляться с Гермионой, если хочет.       Рон смотрит на Блейза с подозрением.       — Может, лучше ты пойдёшь? — спрашивает Гарри Блейза.       Я поддерживаю его — Рону совсем не понравится ухаживать за Драко.       — Я осторожнее, чем Уизли. Будет лучше, если за Лонгботтомом будем присматривать мы с тобой. У него уже получилось один раз заколдовать Уизли — мы ведь не хотим, чтобы это повторилось, да?       Невилл виновато мнётся на месте.       — Очень хорошо, — соглашается МакГонагалл. — Если ни у кого больше нет возражений…       — Может, я смогу чем-то помочь на этот раз? — встревает Джинни.       Всё это время Джинни молчала, и я почти забыла, что она здесь. Она нетерпеливо смотрит на Гарри.       — Продолжайте патрулировать замок согласно вашему расписанию, мисс Уизли, — говорит МакГонагалл. — Если хотите принимать больше участия, обсудите этот вопрос с вашей матерью.       Джинни раздосадованно вздыхает.       — Если это всё, можете идти, — заканчивает МакГонагалл. — Мистер Лонгботтом, задержитесь на минутку, я хочу с вами поговорить.       Невилл кивает и остаётся на месте, пока все проходят мимо него и покидают кабинет. Спустившись, Гарри останавливается у каменной горгульи и поворачивается к нам.       — Блейз, подождёшь Невилла? Я хочу увидеться с Люпином.       Блейз кивает:       — Без проблем. Делай что должен. Мы найдём тебя, если не вернёшься к тому времени, как Невилл освободится.       — Спасибо.       Гарри уходит в сторону больничного крыла, Джинни устремляется за ним.       Блейз оглядывает нас с Роном.       — Вам двоим тоже, наверное, пора.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашиваю я. — Малфой сказал, что не хочет…       — Поверь, всё будет нормально, — перебивает он. — Просто иди.       — С чего это ты решил остаться, Забини? — спрашивает Рон.       — По той же причине, о которой сказал наверху. Я не хочу, чтобы Лонгботтом опять воспользовался твоей безалаберностью. В этот раз последствия могут оказаться хуже, — небрежно отвечает Блейз.       — Ошибиться может каждый, — говорю я, — отстань от него, Блейз.       Он смотрит мне прямо в глаза, я не отвожу взгляда.       — Идём, Гермиона, — говорит Рон, беря меня за руку.       Поворачиваюсь, и мы уходим. Всё время, пока мы идём по коридору, я чувствую на своей спине взгляд Блейза. Интересно, о чём он думает. Может, он что-то затевает? Почему он так настаивал на том, чтобы мы с Роном вернулись?       Несколько минут спустя мы уже в гостиной.       Сразу же направляюсь к спальне Драко. Толкаю дверь. Его постель пуста, но на соседней лежит Нэри.       — Где Малфой? — спрашивает Рон.       — Не знаю, — отвечаю я, заходя в комнату, чтобы проверить, как там Нэри.       — Я проверю кухню, — говорит Рон. — Присмотри за домовиком.       Подхожу к кровати и сажусь на край.       — Тогда увидимся через пару минут.