Turncoat

Драко

      — Я хочу, чтобы ты был со мной этой ночью. Я хочу быть твоей и хочу, чтобы ты был моим.       Ох-ре-неть.       Я немного отстраняюсь, глядя в её огромные глаза, — зрачки расширены, отчего они кажутся темнее, чем обычно. Она тянется ко мне, чтобы снова поцеловать, но я отворачиваю голову. Её это не останавливает, она целует линию челюсти и спускается к шее. Дыхание учащается, вся кровь устремляется вниз.       — Тебе нельзя протестовать и сопротивляться, — мурлычет она, уткнувшись носом в ключицу.       — Грейнджер…       — Ш-ш-ш.       — …тебе не кажется, что мы не должны…       Резко прерываюсь, делая вынужденный вдох, когда она прикусывает кожу у основания шеи.       — Если ты собирался сказать, что я должна тщательно всё обдумать, мой ответ: «Не хочу», — говорит она. Затем она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, и продолжает: — Я хочу тебя, Драко. Только тебя.       Становится трудно дышать. Этого не может быть — это просто сон. Наверное, я проснусь через несколько минут, один.       — Грейнджер, мы не должны…       Она рассерженно хмурится.       — Меня не волнует то, что мы должны и чего не должны. Я чуть не потеряла тебя из-за этого идиота и из-за того, что ты поверил в возможность, что я могу так легко передумать.       — Конечно я поверил в эту возможность. Я ведь пожиратель смерти. Мы истребляем таких, как ты.       Она стонет от раздражения.       — Тебе не кажется, что определение «пожиратель смерти» тебе как-то не подходит?       Договорив, она запускает пальцы в мои волосы. Как же не хочется, чтобы она останавливалась. Чёрт возьми, всё плохо кончится.       — Грейнджер, я…       — Ты знаешь, что мне больно, когда ты так меня называешь? — перебивает она.       Щурюсь на неё. Я ей не верю.       — Я ведь зову тебя по имени, Драко. Почему ты не можешь звать меня Гермионой? — продолжает она.       Закрываю глаза.       — Ладно. Гермиона. Я не думаю, что смогу… — мой голос затихает.       Я не хочу делать этот шаг. Я не хочу, чтобы всё зашло слишком далеко. Если я уйду, мы сможем оставить всё как есть, но если я доверю ей эту часть себя, дороги назад уже не будет.       Мерлин, как же жалко это звучит.       Открываю глаза и вижу, что она над чем-то усиленно размышляет.       — Ты просто не хочешь меня? В этом всё дело? — наконец спрашивает она.       Сдерживаюсь, чтобы сейчас же не заверить её в том, как она ошибается, в том, что я идиот, если позволил ей прийти к такому выводу. Для нас обоих будет лучше, если я просто кивну. Прямо сейчас.       Кратко киваю.       — Так и есть.       Она внимательно изучает меня, и я понимаю, это была проверка, которую я провалил. Она смело шагает вперёд, прижимаясь ко мне всем телом, я сдерживаю стон. Её руки обвивают мою шею, и у меня все силы уходят на то, чтобы не обнять её в ответ.       — Грейнджер…       — Не обманывай меня, Драко.       — Я не…       Она снова целует меня, настойчивее в этот раз, пробираясь языком в рот. Я не могу не ответить — появляется мысль прикусить ей язык, чтобы отпугнуть, — но я просто не могу с собой справиться. Тёмная часть меня желает её, хочет воспользоваться предложением и сделать её безвозвратно моей.       Обнимаю её, стараясь прижать к себе как можно крепче.       Она убирает руки с моей шеи и начинает расстёгивать на мне рубашку.       Блядь.       Отпускаю её из объятий и хватаю за руки.       — Остановись, — говорю я, прерывая поцелуй.       Монстр внутри беснуется против моего решения, требуя продолжить опьяняющий поцелуй.       Она прислоняется лбом к моему, глаза всё ещё закрыты.       — Почему? Я не хочу.       Снова лёгкий поцелуй, снова зверь сатанеет, желая большего.       — Это просто… плохая идея, — с трудом говорю я. — Если ты не остановишься, я не смогу себя контролировать.       — Я и не хочу, чтобы ты себя контролировал.       Отпускаю её руки, и она продолжает медленно расстёгивать пуговицы. Это самая сложная вещь, которую мне приходилось когда-либо делать: отказать Гермионе Грейнджер.       — Тебе не кажется, что нужно расслабиться, Драко? — мягко спрашивает она.       Всё ещё борюсь с собой — я не должен допустить, чтобы всё зашло слишком далеко. Пока она в безопасности, но уже почти достигла той границы, где начинается моё… безумие.       Грейнджер опускается с носков на пятки и поднимает голову, заглядывая мне в глаза. Хочется закрыть их, чтобы избежать её взгляда, но без возможности видеть я острее ощущаю, как её тонкие пальцы медленно работают над пуговицами рубашки.       — Ты так долго работал на того, кого не мог контролировать, что теперь считаешь, будто каждый аспект твоей жизни должен быть под контролем, — продолжает она. — Это не так. Только не со мной. Я очень переживаю за тебя, Драко.       Она стаскивает c моих плеч рубашку и легко прикасается губами к шраму.       Твёрдо качаю головой.       — Грейнджер, я не могу.       — Гермиона, — поправляет она.       Вздох.       — Я не могу…       — Тогда позволь мне сделать это за тебя, — говорит она. — Просто отпусти.       Она проводит руками по моим бокам, кожа начинает гореть от её прикосновений. Делаю маленький шаг назад.       Как я могу? Как я могу отказать ей в том, чего она так сильно хочет? Чего я так чертовски хочу? Блядь.       Она явно не собирается сдаваться и делает шаг вместе со мной.       — Никаких протестов и сопротивления.       — Грейнджер, это неправильно.       — Гермиона, — напоминает она снова. — И почему это неправильно? Ты сказал, что я могу попросить о чём угодно, если это не будет угрожать твоей работе с Орденом. Учитывая то, что тебя уже выдали, проблема исчезает сама по себе.       Её руки медленно исследуют мой торс, это безнадёжно отвлекает.       — Скажи, почему ты так уверен, что нам нельзя этого делать. Я хочу знать, — просит она.       — Я не хочу, чтобы ты потом жалела.       Она смотрит на меня и улыбается. Мысленно проклинаю себя за то, что открыл глаза. Почему она такая красивая? Уродине отказать было бы проще.       — Тогда тебе не о чем беспокоиться, — отвечает она, прижимаясь ко мне для поцелуя.       Это заверение никак не помогает развеять мои сомнения. Сейчас она уверена, что не пожалеет, но она не может говорить за себя в будущем. Сжимаю губы. Нельзя поддаваться.       Она засасывает мою нижнюю губу и легонько её прикусывает, вырывая из горла стон. Она перестаёт гладить меня и внезапно отстраняется.       — Я сказала, что хочу быть твоей, Драко, — её голос ниже, чем обычно. — Это потребует больше участия с твоей стороны.       — Ты… уверена?       Ну почему я такой слабак? Просто скажи нет, чёрт тебя дери!       Тем временем другая часть меня уже приготовилась и просто ждёт своего момента.       Нет. У меня всё под контролем.       Она закатывает глаза.       — Нет, мне просто нравится дразнить мужчин, когда представляется возможность.       — Вообще-то я серьёзно.       Она хмурится.       — Драко… ты в порядке?       Вместо ответа я резко притягиваю её к себе и целую. В первую секунду она напрягается от неожиданности, но затем растворяется в моих руках.       Я просто воспользуюсь моментом, чтобы навсегда сохранить это в памяти. После того, как она узнает, что я сделал, она просто не сможет принять меня, неважно, как легко она умеет прощать. Для нас обоих было бы лучше, если бы я сейчас остановился, если бы был достаточно сильным сказать ей нет.       Но я не могу.       Я слишком слаб и эгоистичен.       Руки проскальзывают под её кофту, мне хочется стонать от прикосновения к такой мягкой и гладкой коже. На секунду отрываюсь от её губ, чтобы сделать вдох, и начинаю прокладывать дорожку поцелуев на её шее. Она откидывает голову назад, облегчая мне доступ.       Губами и языком исследую её шею и ключицы, внимательно следя за тем, от каких движений её дыхание учащается и слегка напрягается тело.       Затем она притягивает моё лицо для поцелуя.       Медленно заставляю её пятиться к кровати, и, когда её ноги упираются в матрас, она садится. Опускаюсь вперёд, вынуждая её лечь на спину.       Неужели это происходит по-настоящему?       Нависаю над ней и заглядываю в прекрасные карие глаза, которые не давали мне покоя с пятого курса школы.       Если она уверена, я сделаю это. Но какая-то часть меня всё же надеется, что она передумает и пойдёт на попятную.       — Уверена, что ты этого хочешь?