Turncoat

Драко

      Несколько минут спустя Поттер говорит:       — Малфой, можно вопрос?       — Вперёд. Но не факт, что я отвечу.       — Зачем ты всё это делаешь?       Хмурюсь:       — Что ты имеешь в виду?       — Почему ты хочешь спасти Блейза?       — Ты издеваешься?       Он качает головой.       — Только из-за того, что я слизеринец и пожиратель смерти, я позволю лучшему другу подохнуть за меня? Неужели ты так плохо обо мне думаешь?       Он выглядит заинтригованным.       — Я думаю не о том, какой ты сейчас, а о том, каким ты был.       Теперь моя очередь качать головой.       — Ты не согласен? — спрашивает он. — Разве не ты первым напал на него?       Вскидываю бровь.       — Это он тебе сказал?       — Ага. Пришлось надоедать ему полтора года, чтобы он наконец раскололся, — сказал Поттер.       — Что именно он рассказал?       — Немного, на самом деле. Всё то же самое, о чём рассказывал ты, — вы подрались, решая, вступать или нет в ряды пожирателей. Но он также сказал, что ты ударил первым.       — Так и есть.       Изначально мы решили, что сделаем это вместе.       Затем Блейз пошёл на попятную, тем самым бросая меня, смириться с чем я не смог. Я вышел из себя. Мне казалось, что все годы нашей дружбы — нашего братства — ничего для него не значили. И вместо того, чтобы постараться принять нового Блейза, который отказался от друга, я решил его убить, чтобы оставить в памяти только то, что было, и не позволить новому Блейзу всё разрушить.       Я сорвался, и я не горжусь этим.       — Ты не собираешься распространяться на этот счёт, да? — спрашивает Поттер, вырывая меня из моих мыслей.       Ухмыляюсь:       — Как-нибудь через полтора года.       Поттер усмехается и садится на диван. Мой взгляд падает на красное кресло Уизли, я мысленно удивляюсь тому, как ещё не сжёг его. Взмахом палочки заставляю неугодный предмет мебели исчезнуть.       — Безвкусица, — говорю я.       Поттер лишь пожимает плечами, а затем вдруг спрашивает:       — Когда ты убил Симуса? В ту же ночь, как он исчез?       Глубокий вдох.       — Да. Я сделал это быстро.       — Это ты…       — Обезглавил его? Да.       Какое-то время Поттер смотрит в пол. Ожидаю услышать обещания расплаты, но его слова настигают врасплох.       — Гермиона сказала, ты спас её в ночь засады в Дырявом котле. Это правда?       Я киваю.       — Тогда я обязан тебе жизнью.       Пожимаю плечами:       — Я сделал это не ради тебя.       — И всё-таки. Если бы ты не помог ей сбежать, я был бы мёртв.       — Ты вытащил меня из Выручай-комнаты. Седьмой год — я не забыл. Ты мог бросить меня погибать в огне.       Возникает долгая пауза.       Я помню палящий жар, помню, как материл Винса за его непроходимую тупость. Чудо, что Поттер решил тогда вернуться за нами. Я до сих пор не совсем понимаю почему. Наверное, всё тот же вечный комплекс Героя.       — Что с тобой произошло? — спрашивает Поттер, нарушая тишину. — Ты был таким…       — Трусом? — заканчиваю я за него. — Да, я знаю. Я просто… вырос.       — Я хотел сказать, что собираюсь отомстить за смерть Симуса, но…       — Нужно подождать, пока мы разберёмся со всем остальным.       — Я не буду ждать.       — Что?       — Это был приказ, так ведь? Если Волдеморт решил сделать крестраж из серьги, Симус был обречён. Тот факт, что он погиб от твоей руки… практически ничего не меняет. Если я и должен кого-то винить, то только Волдеморта.       Ему удалось удивить меня во второй раз. Люди его явно недооценивают. Я никогда не уважал Поттера как Мальчика-Который-Выжил, но Поттер, который сидит передо мной сейчас… заслуживает уважения.       — Если бы ты мог спасти его, ты бы спас, — продолжает он. — Мы все слышали, что ты сделал для семьи Патил, и я уверен, они были не единственными, кого ты вытащил из-под ножа.       — Ты стал как будто бы рассудительней, — замечаю я.       — У взросления есть такое свойство.       Я киваю, соглашаясь с ним. Затем говорю:       — Я похоронил Финнигана. Отведу тебя к нему, если получится остаться в живых.       — Спасибо, — отвечает Поттер. — Сморщенная или нет, его голова должна лежать вместе с телом.       Медальон обжигает грудь.       — Вот и Грейнджер, — говорю я, доставая его из-под одежды.       Дартмур, а? Ну конечно, Волдеморт выбрал Дартмур. Это место первого предательства, о котором ему известно.       — Погоди, прежде чем ты пойдешь, у меня кое-что есть для тебя, — говорит Поттер.       Поворачиваюсь и вижу, как из сумочки Гермионы он достаёт потрёпанную шляпу.       — Это что, Распределяющая шляпа?       Он кивает.       — И что мне с ней делать?       — Положи куда-нибудь к себе.       — А толку? Надену её на Волдеморта и позволю ей заморить его ужасными стихами?       — Просто возьми её, ладно? На удачу.       — Ладно, давай, — соглашаюсь я, хватая старую рухлядь из его рук.       Достаю кисет, в котором всегда ношу с собой метлу, и бросаю шляпу туда. Затем убираю кисет обратно и смотрю на Избранного.       — Если она оттянет мне карман и меня из-за неё убьют, мой призрак будет преследовать тебя вечно, Поттер, — ухмыляюсь я.       Он лишь качает головой.       — Удачи, Малфой.       — И тебе.

***

      Быстро двигаюсь по коридору.       Гоменум Ревелио.       Невербальное беспалочковое заклинание говорит мне о присутствии одного человека, и я надеюсь, что это Дафна. Если нет, то плану конец.       Заглядываю в следующую темницу и вижу Блейза, подвешенного на цепях так же, как и в прошлый раз. Они даже отвели ему ту же клетку. Открываю дверь, громкий лязг железа возвещает его о моём появлении. Он качает головой, позволяя лёгкой улыбке появиться на губах.       — Уже второй раз вытаскиваю тебя отсюда, дружище, — говорю я, снимая оковы с его рук и лодыжек.       — Да, но в этот раз ты меня сюда посадил.       — Я никогда не говорил, что ты обязан был это делать.       — Да, я знаю. Но тогда ты бы пошёл сам и был бы мёртв.       — Было бы обидно, — отвечаю я. — Давай выбираться.       Как только мы оказываемся в коридоре, появляется Волдеморт.       — Пришёл на помощь другу, Драко? Как трогательно, — ухмыляется он.       — Значит, это всё-таки ловушка.       Волдеморт зловеще улыбается.       — Неужели ты думал, что я позволю твоим планам сбыться?       — Попробуй остановить меня.       Несколько секунд он просто изучает меня, а затем разражается смехом.       — И как ты собираешься ускользнуть?       Я слышу за спиной хлопок аппарации, но рефлексы Волдеморта без преувеличения нечеловеческие — мимо меня пролетает синяя молния. Я резко разворачиваюсь и вижу, как она исчезает вместе с моим лучшим другом.       — Ну что, считаешь это успехом? Ты пришёл умереть за него, а теперь он может погибнуть от заклинания, которое только что получил, — он качает головой. — Позор.       Ухмыляюсь:       — В конце концов, тебе так и не удалось заметить во мне каплю чего-то хорошего.       Это напускное, и он знает. У меня сейчас просто нет причин быть таким уверенным в себе. Я не ожидал, что реакции Волдеморта могут быть настолько отточенными.       Пожалуйста, хоть бы Дафна смогла доставить Блейза в Хогвартс вовремя, чтобы у них был шанс спасти его. Если я умру, а он выживет — всё будет не напрасно. Если он умрёт, то моя жертва будет абсолютно бессмысленной.       Если я умру, разумеется.       — Должен признать, — говорит Волдеморт, — я впечатлён. Как ты нашёл своего друга?       — Старый трюк.       Волдеморт просто смотрит на меня в ожидании ударной реплики.       — Коммунименция.       Некоторое время он молчит, а затем комментирует:       — Любопытно. Устаревшая форма магии, совершенно незаметная для посторонних. Я так понимаю, твоему сообщнику, который аппарировал вместе с Забини, нужно было лишь прошептать ему местонахождение? Умно.       — Благодарю.       Вдруг его терпению приходит конец, и он спрашивает:       — Почему ты не пытаешься бежать?       — Мы оба знаем, что лучше мне этого не делать, — отвечаю я, удовлетворяя его любопытство. — Как только я появился в окрестностях лагеря, ты наложил на меня Отслеживающие чары, разве нет? Почти незаметно, но я помню ощущение.       — И зачем мне это делать?       — Чтобы выяснить, где находится моё тайное убежище, — отвечаю я. — Вернуться за мной в самый неожиданный момент, застать врасплох.       — Я и правда держал тебя слишком близко к себе, не так ли? — вслух размышляет он.       На это я ничего не отвечаю.       — Ну что ж, очень хорошо.       Он взмахивает палочкой, но ничего не происходит. Должно быть, попытался меня обезоружить.       — Какая самоуверенность, — говорит он возмущённо. — Думал, сможешь сбежать от меня без палочки?       — Я знал, что меня схватят и что она вряд ли понадобится, — отвечаю я. Это не настоящая причина, но ему об этом знать необязательно.       Он ничего не отвечает.       Затем начинается боль.       Разъярённая тварь дерёт внутренности, ломая кости и разрывая мышцы в бесполезной попытке выбраться наружу и вдохнуть каплю свежего воздуха.       По венам разбегается лава, угрожая расплавить всё тело в лужу вязкой крови.       Тысячи ножей рассекают кожу, оставляя тонкие глубокие порезы.       Стою на месте, не корчась и не издавая ни звука. Челюсти стиснуты, руки сжаты в кулаки. Я поглощаю боль, принимаю её, терплю её.       И снова чувствую себя как огромная подушка для игл.       Боль увеличивается, сосредоточиваясь в одном месте, чуть выше сердца.       Из горла вырывается вскрик, но я снова сжимаю зубы, борясь за каждую каплю с таким трудом обретённого контроля. Чувствую, что начинаю пошатываться, несмотря на все напряжённые попытки держаться. Но я смогу.       Заставляю себя открыть глаза и посмотреть прямо в красные щели на лице Волдеморта.       — Ты меня не сломаешь, — с трудом цежу сквозь стиснутые зубы.       Боль исчезает, оставляя меня тяжело дышать.       Волдеморт выглядит разъярённым, но когда начинает говорить, его голос угрожающе вкрадчив.       — Тебя будут судить. Тебя признают виновным. Тебя будут пытать и доведут до грани. И когда в тебе не останется сил контролировать себя, не останется способности чувствовать, ты снова будешь моим, — говорит он с пугающей уверенностью.       — Я скорее умру.       — Верю. Но боюсь, к тому времени ты уже не почувствуешь разницы. Тебя сложно будет назвать человеком.       С ненавистью смотрю на него. Никогда.       Он взмахивает палочкой, бросая меня в темницу Блейза. Пытаюсь подняться на ноги, чувствуя, как меня накрывает волной бессилия.       — Кстати, — говорит он, оборачиваясь напоследок, — когда ты снова будешь служить мне, твоим первым заданием будет Грейнджер. В конце концов, это ведь ты освободил её. Без сомнения, ты скрывал её у себя, поэтому найти её не составит для тебя большого труда. Подумай над этим.       С этими словами он исчезает.       Голова начинает раскалываться. Шатаясь, я из последних сил шагаю в угол и сползаю по стене на пол. Мало того, что приходится удерживать защитный барьер вокруг разума, ещё пришлось сопротивляться пытке Волдеморта.       Это самая успешная из всех моих сессий, включая те, что были в России.       Поднимаю руку в направлении двери и делаю усталый толчок.       Конечно не поддаётся. Но попробовать стоило.       Тяжело вздыхаю, когда измождённость полностью одолевает всё тело. Может, это и было моё самое лучшее сопротивление Круциатусу, но оно всё равно меня истощило. Нужно отдохнуть, иначе у меня не будет сил, чтобы справиться с тем, что меня ожидает.       Слышу искажённый голос, произносящий моё имя, но не обращаю на него внимания.       Сон стремительно уносит меня в темноту.