Без проникновения

«С днём рождения!» — телефон встречает меня сообщением от бывшей одногруппницы. Самое время, на самом деле, бодрствовать, как и все нормальные люди, работающие с 9-ти до 18-ти, но о том, как тяжела и неказиста жизнь любого программиста, я рассказывать не буду. Карина… Ох, уж эта Карина… Моя чистая и светлая влюбленность образца 2004-го кажется, или, скорее, 2005-го. Улыбаюсь я, вспоминая её. Соседка моя по университетскому педагогическому общежитию. Светлые чувства растворились повседневностью, а когда-то давно мы обе планировали стать учителями основ информатики и вычислительной техники. Правда, окончив второй курс, я сбежала-таки на кибернетику в МИРЭА, и в моём дипломе всё совсем не так, как мечталось моим родителям. Открываю полный текст, там — традиционные пожелания любви, здоровья и благополучия, перемежающиеся смайликами. Полдень вполне себе допустимое и ничем не обязывающее время для разговора старых друзей, и я неспешно вставляю ноги в пушистые тапки и бреду нагишом на кухню, где включаю прозрачный электрический чайник, окрашивающий всё вокруг меня голубыми бликами подсветки. Сегодня я буду чай с бергамотом. На почте уже около десятка поздравлений в социальных сетях, на страницы которых, я если и захожу, то не чаще, чем пару раз за сезон. День рождения, собственно, подпадает под эту категорию. Тянусь к пульту от телевизора, который смотрю приблизительно так же часто, как захожу на «Одноклассники», попадаю на музыкальный канал, где Джастин Бибер рассказывает мне о своём «Sorry». Не Валера Кипелов, конечно, ну, да бог с ним, не напрягает, и ладно. Пока чай заваривается и наполняет кухню своим насыщенным, насколько это возможно, ароматом, поместившимся в пакетике, начинаю копипастить «Спасибо со смайликом» к накопившимся, как оказалось ещё с самой полуночи сообщениям. С мессенджерами поступаю так же, некоторые подписи на прикольных картинках, правда, и не прочитываю толком, но не ответить не могу. Вежливость, подкреплённая неизбежными напоминашками в аккаунтах социальных сетей. Как-то раз, удалив со своей страницы данные о годе и дате рождения, я не знаю, чего сама желая добиться, получила сообщения меньше чем от пятнадцати человек, включая родителей. Вот и славненько, не то, чтобы я мизантроп, вот уж нет, это абсолютно не про меня, но на двадцатом «спасибо», я думаю, а не написать ли мне скрипт себе же в подарок, чтобы ответить всем одним махом и пользоваться им последующие годы, а, может быть, ещё и продать на него права какой-нибудь организации, а на процент жить и не тужить. Шутка. Ох, ну ладно, я даже проглядываю новости и лайкаю фотки из отпусков, после пластик, с очаровательными детишками, свадебные и котяче-собачьи, но радуюсь искренне, что одна. Родители не ожидали, что я вернусь на пару недель в столицу своей родины и успели приобрести по спекулятивной цене билеты на Родос непосредственно на середину сентября. Мама, экономя на роуминге, в вайбере набрала мне без знаков препинания стишок и прикрепила картинку со щеночками и их с папой фотографию на побережье. Ой, не могу, люблю её, их обоих, да. Горжусь. Но особенно горжусь и люблю, когда они далеко. Не скучаю почти никогда. Так привычней. Не поняли, но не лезут ко мне с вопросами, где мои мужья и многочисленные дети, хотя я свою ориентацию уже давно не скрываю, но и не выпячиваю. Не верят. Или верить не хотят, отрицая, отшучиваясь. Что вполне себе устраивает меня. Плюс — у них есть в тютюшканье мой старший многодетный уже брат, пример и идеал во всём, верный семьянин и трудяга, до сих пор частично сидящий на шее родителей, просящий помочь ему и его семье и с покупкой квартиры побольше, и с дачей, и с маманиными маринованными огурцами-помидорами. Я не осуждаю, тем более, восхищаюсь отцом, который наоборот настаивает, что им помощь от детей не требуется, и они с мамой сами ради своих чадушек готовы ещё потрудиться-поработать. Но вот мне как-то стыдно, едва они пытаются помочь мне материально, я вполне себе состоявшийся специалист, и сама теперь выбираю на праздники им что-то вроде готовых подарочных карт, чтобы в развлечениях себе и они не отказывали. До того, как устроиться в одном конкретном месте, надрочившись фрилансером, я успела поездить по миру, посмотреть всё, что было интересно, не ограничивая себя узами длительных серьёзных отношений. Иногда, думаю, что зря. Иногда — что лучшего решения в жизни я не принимала. Чай достаточно крепкий и ароматный, несмотря на технологию своего производства, вчерашние круассаны без начинки тоже вполне ничего. Осеннее солнце заглядывает в окна, я, добив последнее из сообщений ответом, набираю твой номер. Ты подходишь не сразу, вокруг шумно и ясно-понятно, что ты занята, но я слышу улыбку в голосе и думаю, что увидеть тебя мне действительно было бы приятно. Для бизнес-ланча поздновато, а ужин скорее всего переносится, поскольку сегодня вечером ты собираешься на дачу. В пятницу и субботу у тебя уроков нет. Ты удивленно спрашиваешь, как давно я в Москве. Стоя в полный рост перед окном, глядя на ближайший лесопарк, из которого тянется верея колясочников и собачников, отвечаю, что пару дней, что хотела сделать сюрприз родителям, но за двадцать девять лет, наверное, не поняла, что идея с сюрпризами — зачастую не самая удачная. Ты смеёшься, а я представляю, как морщинки лучиками разбегаются от уголков твоих глаз, и не сразу понимаю, что предлагаешь мне составить тебе компанию на даче, если у меня нет других планов, разумеется. — Нет, — отвечаю я. — С удовольствием, почему бы и нет. Только дачник из меня никакой, потому что я, в принципе, то ещё дитя урбанизации. Учитывая, что пять лет мы точно не виделись. Или когда был ваш выпускной, куда затесалась по старой дружбе и я? В 2009-м? Значит, разучилась я считать. Уже семь. Ты планируешь взять продукты и всё необходимое по дороге, соблазняешь сауной и камином, хотя я согласна-согласна-согласна, потому что, на самом деле, с тобой рада буду провести пару-тройку дней, поболтать, погреться, попить домашнего вина, может, ещё пожарить мясо на углях. И мы договариваемся, что к последнему твоему уроку я буду ждать тебя у ворот школы, где ты теперь работаешь. На дорогу туда у меня уйдёт не меньше часа, спущусь в метро, посмотрю, как там всё. Не была там давненько, выбирая для передвижения такси, хотя говорили мне, что зря. Да и к людям стоит быть ближе. Хоть иногда. Собираю свой рюкзак, автоматически кладу туда планшет, кучу зарядок для своих устройств, пару маек на смену, нижнее бельё, поскольку ты говоришь, что и теплых вещей, и галош, и сапог, если вдруг соберётся ливень, там хватит на десятерых, а мы едем туда вдвоём. Неизбежные московские пробки всё-таки цепляют нас, но на удивление ненадолго, и мы, даже не обнявшись при встрече у твоей мягко-салатовой малолитражки, поначалу ведём себя достаточно сдержанно. Начинаю разговор я, отмечая, что метро у нас по-прежнему дивное-красивое, а теперь ещё и обросшее новыми конечными станциями, о которых мы раньше и мечтать не могли. Ты киваешь, переключая радио, не отводя взгляд от дорожного полотна, и, мне кажется, немного грустишь. — Эй, — от тебя мне не хочется отводить глаза. — Как у тебя вообще обстоят дела, что новенького? Новости не обескураживают, почти три года назад ты успела развестись, но всё в жизни бывает, так что о расставании ты жалеешь меньше, чем о времени, потраченном на совместную жизнь и однобокие компромиссы, выстроенные ради совместного проживания со свекровью, с которой действительно бесполезно тягаться, когда супруг всецело на стороне маменьки. В общем, ничего нового. Детей завести не успели. Но ещё не вечер, и ты надеешься, что с твоим новым бойфрендом всё будет гораздо лучше, чем тогда, ведь он весь из себя такой замечательный, внимательный, заботливый, очень любящий детей, хорошо зарабатывающий, но женатый, хотя с супругой, по его словам не живёт и просто беспокоится, сохраняя брак пока из-за детей. Дурочка. Какая же ты маленькая дурочка, Кариша… Ради детей такие замечательные сохраняют свои браки годами, кормя любовниц обещаниями и жалобами на законную супругу. Я не лезу со своими советами, ты, скорее всего, их и без меня наслушалась. Вздыхаю, киваю, в общем, делаю всё то, что делают, на мой взгляд, друзья. В свою очередь, я, не глубоко погружаясь в подробности, достаточно сухо и ёмко рассказываю тебе, чем занималась последние полгода, и мне приятно, что ты можешь это оценить, не ограничиваясь со временем рамками учебных планов. Говоришь, что в твоей работе без регулярного самообучения — никак, поскольку многие детишки, подкованные в сфере IT, без проблем способны за пояс заткнуть не то, что училку, а и институтского препода, не желающего развивать свои знания и навыки, идя в ногу со временем. У тебя красивый маникюр, бледно-розовый лак на аккуратно подстриженных коротких ноготочках, помада в тон, и, я шучу на тему того, что наверное в тебя влюблена половина твоих учеников, ты слегка краснеешь, но бурчишь, что не заинтересована в малолетках и комментировать их подкаты пока не готова. — А ты? — спрашивает моя Карина, уходя от щекотливой темы. — Как у тебя с личной жизнью? — Как и у всех гомосексуалистов, — с улыбкой отвечаю я. — Сложно, но терпимо. Рассказываю, что работала за границей именно потому, что кое-где можно просто жить и не скрывать, кто ты и с кем, но вовремя добавляю, что ничего серьёзного не было, разве что в Швеции со мной рядом почти год продержалась студентка-медик. Светленькая, тоненькая, голубоглазая, с нежнейшей белой кожей, но ушла, посчитав, что я не способна дать ей того, чего ей бы хотелось. Я не говорю тебе, что я тогда так и не получила ответ на вопрос «почему», стараюсь не вспоминать, как было неожиданно и больно, как ударило по моему самолюбию это нежное создание. Но мысли поднимаются откуда-то из глубины, и, вероятно, заметив, что я резко оборвала объяснения, ты заинтересовано спрашиваешь, а что сейчас. — Я никого не держу возле себя, — открывая банку с энергетиком, отвечаю я. Вроде встала я поздно сегодня и, судя по часам, сейчас всего около восьми вечера, а уже хочется дремать. Или это день рождения на меня так действует? Вроде Нового года. Как встретишь, так и проведёшь…