От тебя зависит всё.

      Спустя пять дней Киоко снова сидела в своём кабинете. Все бумаги она поручила разгребать своей помощнице — Ризако Ямаде. Та, к слову перестала забывать свою повязку с символом деревни, но, не смотря на это Хокаге, всё равно не могла полностью доверять ей. Ну не внушала эта девушка доверия, как ни крути.       Итак, Киоко сидела за своим столом и смотрела в одну точку. Она размышляла обо всей этой истории, что произошла пять дней тому назад. Несмотря на жаркий, солнечный день, мысли у Хокаге были отнюдь не радостными. «Даже мёртвые могут воскреснуть, а в моём случае мёртвых не было. В прочем ты достаточно помолился перед смертью...» — вспомнила она слова человека, пересказанные её сыном. Девушка бросила взгляд на фотографию, что стояла у неё на столе. На ней было четверо детей: девочка с полосками на лице, рядом с ней темноволосый мальчик, потом мальчик в маске, и с краю стояла ещё одна девочка с печальным взглядом. Ну, а позади детей находился их учитель — светловолосый мужчина с голубыми глазами. — Минато-сенсей, если вы меня слышите, то скажите, что мне сделать, чтобы Ши был в безопасности? — шёпотом спросила она, обращаясь к фотографии. И словно ей кто-то ответил, потому что Киоко резко открыла первый ящик своего стола, где лежали её личные вещи, вернее сказать — самые памятные для неё вещи.       Она вытащила оттуда несколько предметов. Это были кольца, принадлежавшие когда-то членам организации Акацуки. Своё кольцо Киоко никогда не снимала, и жители деревни смирились с тем, что их Хокаге когда-то тоже состояла в этой организации. Впрочем, историю жизни Киоко знали даже маленькие дети.       Первым она вытащила кольцо с синим камнем, поднесла его к глазам и покрутила в разные стороны: — Дейдара. — на глаза стали наворачиваться слёзы. — Ты был так молод, для своей смерти. Ты всегда понимал меня, помогал, мог выслушать. Без тебя жизнь в организации, наверное, показалась бы мне адом. Но ты, словно луч солнца, мог улучшить даже самый мрачный день в моей жизни. Почему самые молодые уходят раньше? — Киоко смахнула слёзы и взяла в руки следующее кольцо. — Сасори, ты так и не успел пожить в своей новой комнате. Помню, как ты придумывал различные причины перед Какузу, чтобы тот дал побольше денег на ремонт. А потом мы больше полугода его делали... — она мечтательно подняла глаза к потолку, — Твои яды порой, очень помогали мне на миссиях. Спасибо тебе за всё, Сасори! — Киоко вздохнула и положила кольцо на стол. Следующим было кольцо Итачи. — Ну, а ты был мне, как брат. Всегда сидел с моим сыном, помогал мне его тренировать, так что его способности отчасти наша с тобой заслуга. Почему ты не рассказал Саске правду раньше? Быть может тогда, ты был бы жив. Хотя, Итачи, ты как-то сказал мне, что таким, как ты долго жить не зачем... Так вот знай, что я до сих пор считаю, что ты был не прав, говоря это.       Девушка положила его кольцо на стол, зачем-то пересчитала остальные и вдруг заметила, что одного не хватает. Того самого рыжего кольца, что прежде носил Хидан. Киоко посмотрела, не могло ли оно завалиться куда-нибудь, но в ящике, под столом, и везде, где только можно, его не было! Она не знала, что и думать. Куда могло пропасть кольцо, если никто не доставал его из ящика? Или всё-таки доставал? И неожиданно для самой Киоко, в её голове родилась страшная мысль: «Кольца нет. На моего сына напали. Он сказал, что человек был в чём-то чёрном и длинном... А, что, если это был он?»       Киоко вскочила со своего места и понеслась к двери, там она выбежала в коридор и крикнула: — Ризако, быстро приведи сюда Какаши Хатаке и Наруто Узумаки! Живо!       Девушка выбежала из соседней комнаты и ринулась по коридору, чтобы выполнить приказ Хокаге, как можно раньше, ведь судя по её тону, дело было смертельной важности.       Через некоторое время в кабинет Хокаге, на всех порах, снося всё на своём пути, буквально вломились Какаши с Наруто. — Киоко, что случилось?! — одновременно спросили они. — Сядьте, новости не из приятных. Я, кажется, догадываюсь, кто хотел убить моего сына...       Наруто сел в кресло перед столом, за которым сидела Киоко, а Какаши так и остался стоять у двери, очевидно не совсем понимая, что тут происходит. — Я сейчас перебирала свои вещи, ну, думаю, вы знаете, что кольца всех членов организации я храню... — Ты сохранила кольца Акацуки? — недоумевая, спросил Узумаки. — Да. Так вот одного кольца не хватает. И это кольцо Хидана. Ключ от ящика есть только у меня, кабинет я тоже закрываю, когда ухожу. Но это ещё не всё... Дело в том, что вчера Ши сказал мне, что тот человек был одет во «что-то чёрное и длинное». В длинных, тёмных плащах ходят только АНБУ, но им нет никакого смысла убивать сына Хокаге, даже если они были приспешниками Третьего или Данзо. Как известно в подобном одеянии ходили и Акацуки, и что-то мне подсказывает, что это был именно он. — Ты хочешь сказать, что это Хидан? — решил уточнить Какаши. — Да. — Но, как он смог пробраться в деревню? — Так же, как это сделали в своё время Итачи и Орочимару — легко и просто! — ответила ему Киоко. — Но помимо плаща были и другие вещи, которые указывали на то, что это всё-таки он. Например, Ши сказал, что на шее у него, что-то блестело. Хидан всегда носил знак Джашина, поскольку он металлический, то легко мог блестеть в темноте. Потом слова, которые он сказал сыну. Он сказал, что «мёртвые могут воскреснуть, а в его случае мёртвых не было», а Хидан у нас бессмертный. — Разве, тогда Шикамару не взорвал его? По-моему он его убил. — сказал Наруто. — Обезвредить, не значит убить. — поправила Киоко. — Кстати в конце этот человек сказал Ши, что он должен был уже «достаточно помолиться перед смертью», Хидан относительно верующий, правда, в своего Бога, но это не так важно. Важнее то, что после этих слов, он ещё меня упомянул. Врагов у меня в принципе не было, а этому язычнику могло, что угодно взбрести в голову. — Значит, выходит, что Хидан пробрался в деревню, только с одной целью — убить тебя и сына. Верно? — Да, Какаши. Выходит, что так оно и есть.       Киоко прошла к двери, открыла её и крикнула в коридор: — Ризако, зайди ко мне! — Да, Киоко-сама? — через некоторое время в кабинете оказалась девушка с зеленоватыми волосами. — Проследи, чтобы у главных ворот выставили охрану. У всех, кто входит и выходит из деревни, пусть проверяют пропуска. Скажи АНБУ, что Хокаге приказала поставить их на границе и ещё несколько человек, чтобы следить за обстановкой внутри деревни. И на всякий случай объяви повышенную опасность. А я передам всем джонинам, чтобы были начеку. — предприняла все возможные меры предосторожности Хокаге. — Хотя, нет. Про опасность я сама скажу жителям, твоя задача — собрать их у резиденции.       Ризако кивнула и ушла выполнять приказы. Какаши проводил её взглядом, а Наруто вообще находился в состоянии полного офигевания. — А, кто это такая? — спросил Хатаке. — Моя помощница — Ризако Ямада. — ответила Киоко. — Она джонин? — Говорит, что да. Она вам странной не показалась? — Честно говоря, так оно и есть. На собраниях я её ни разу не видел. Не боишься давать ей такие поручения? Всё-таки речь о безопасности деревни... — Я понимаю это, Какаши, и не сильно доверяю ей. Но сейчас очень неспокойное время, поэтому приходиться отдавать Ризако такие поручения. — «Что бы Коноха могла спать спокойно», да, Киоко-сестрёнка? — широко улыбнулся Наруто. Казалось, что никакая новость не способна расстроить его. — Именно так.

***

      И вот Хокаге снова стоит перед народом, все взволнованны. «Если Хокаге-сама вышла, значит что-то серьёзное», — это знал каждый присутствующий. Киоко поправила кольцо, тяжело вздохнула и начала свою речь: — Уважаемые жители Конохи, вы все прекрасно знаете, что время сейчас неспокойное. Несмотря на то, что Четвёртая Мировая Война шиноби закончилась почти пять лет назад, обстановка очень напряжённая. Я объявляю в деревне тревогу повышенной опасности!       Люди начали переглядываться, периодически слышались обеспокоенные голоса. — Я объясню, по какой причине нужна эта тревога, — продолжила Киоко. — Дело в том, что пять дней назад на моего сына напали. Его хотели убить, и тот человек, что напал на него, сказал, что и до меня доберётся. Возможно, что он раньше был в Акацуки... Зная его, то он с лёгкостью может убить первого встречного и даже глазом не моргнёт. Будьте предельно осторожны! Не выпускайте своих детей позже восьми часов вечера на улицу одних. Старайтесь избегать тёмных улиц. Соблюдайте меры безопасности. На границе города уже стоит отряд АНБУ. Если что-то случится, то я лично выйду вперёд и буду сражаться за каждого жителя Конохи.       Пока Киоко говорила свою речь, Наруто стоял позади неё. «Сестрёнка, ты же даже не понимаешь, во что ввязалась. Сражаться за каждого жителя, практически невозможно», — произносил он это про себя. И она повернулась к нему, и посмотрела так, как будто слышала его мысли и ответила на них. — Не переживай, Наруто, я справлюсь. — вполголоса сказала она.

***

      Вечером, когда Киоко пришла домой, то Рен и Исами уже спали, а на кухне сидел Какаши и ждал её. Судя по всему, что-то случилось, потому как встретил он её не слишком весело. Она подумала, что с Ши опять что-то не так, и её мысли оправдались. — Он сидит в своей комнате, и никого туда не впускает, говорит, что только ты должна это знать. — Хорошо, я посмотрю, что с ним такое. — «Его побили? Опять напали? Может что-то хуже? Если он запретил Какаши участвовать в этом, значит что-то посерьёзнее обычной драки...»       Она подошла к двери комнаты своего сына, постучалась и сказала, что это мама. Ши открыл, и, схватив её за руку, втащил внутрь. — Мама, зачем ты это сделала?! — крикнул он. Киоко оторопела. — Что именно я сделала? Что хочешь сказать, Ши? — не понимая, ответила она. — Эти АНБУ, вся эта безопасность, зачем?! Моей жизни ничего не угрожает! Я уже взрослый и умею применять некоторые техники, я смогу постоять за себя, если что-то произойдёт! Из-за того, что ты сказала сегодня днём, Маширо говорит, что если бы напали на кого-то другого, а не на меня, то ты бы и внимание не обратила, потому что только о своём благосостоянии заботишься. Это правда?! — Ши! — прикрикнула она на него. — Как ты мог поверить ему? Он же это специально сказал, чтобы спровоцировать тебя на драку. Неужели ты этого не понимаешь... — Но разве человек, который хотел меня убить настолько опасный, что из-за этого нужно принимать такие меры? Он же просто бандит, которого достаточно было просто припугнуть и всё! — воскликнул мальчик. — Нет. Всё не так просто, как ты думаешь... — «Я не могу рассказать ему про Хидана, вдруг он его вспомнит, это очень опасно. Надо что-то придумать, если я сейчас не отвечу на его вопрос, то он подумает, что этот Маширо был прав... Да, я в первую очередь думаю о своей семье, а потом уже о жителях Конохи, но сейчас в опасности все. Пожалуй, это я ему и объясню, попытаюсь объяснить...» И Киоко действительно сказала это сыну. Он понял это и более менее успокоился. — Мам, я и не знал... Прости меня. Просто мне страшно, страшно от всего, что сейчас происходит. Меня пугает то, что неизвестно, что будет дальше... — «А я ведь в его возрасте тоже боялась неизвестности, как я понимаю его», — думала Киоко. — Тебе лучше поспать, Ши. — да, не всегда люди говорят, что думают, но иногда это даже полезно.       Когда Ши лёг в кровать, а Киоко пошла выключать свет, мальчик тихонечко сказал: — Мне, почему то всё равно страшно, мама. — Не думай об этом, Ши. — Киоко присела на одно колено перед его кроватью. — Помнишь, я всегда говорила тебе, чтобы ты не падал духом, как твой папа, брал с него пример... Что храбрости в тебе, как в твоей бабушке, ты смелый, ловкий, умный, как и дедушка... — А ещё красивый, весь в маму. — на пороге комнаты появился Какаши. — Ну, хватит уже сказок на ночь, спать пора!       Они с Киоко вышли из комнаты сына и снова пошли на веранду. Дул лёгкий, прохладный вечерний ветерок, на небе были облака, иногда из-за них показывались звёзды. — Ты молодец. Смогла успокоить жителей, такое не всем удаётся. Когда у власти был Третий, то мало кто бы поверил ему при такой ситуации, а если бы поверили, то началась бы паника. — А я думала, что люди уважали его и всегда слушали, — сказала Киоко. — Нет, естественно были и те, кто его буквально боготворил. Единственное, что я хотел бы спросить... вот, если действительно случится нападение на деревню или очередная война, то ты правда готова пожертвовать своей жизнью ради жителей Конохи? — Да. Я же дала им слово. — уверенно сказала Киоко. — Ты готова умереть, зная, что тут у тебя дети, я, в конце концов? — Если я попытаюсь спрятаться от реальной угрозы, то предам всё и всех. Я предам своих родителей, которые отдали жизнь за деревню, Минато-сенсея, который сделал то же самое. А ещё шиноби, которые погибли в этих трёх войнах, ведь у них тоже могла быть семья и дети, родители. Я не могу не сдержать своё слово, я обязана жизнью всем этим людям. Потому что они приняли меня, несмотря на то, что я была в Акацуки, что мой сын — сын преступника S-класса, что я вообще, по сути, для них никто. Они сделали свой выбор без посторонней помощи, и я благодарна им. Если у меня не получится выразить свою благодарность тем, что в моё время на посту Хокаге им будет легче жить, чем до этого, то хотя бы моя личная защита скажет им это. Скажет, что я была благодарна им до гробовой доски. — Твоя принципиальность меня убивает. Как можно вот так просто быть готовой отдать свою жизнь в первом же бою? — недоумевал Какаши. — Неужели у тебя совершенно отсутствует инстинкт самосохранения? — Может быть да, но мне всё равно. Неужели ты бы так не сделал, если бы твои ученики были в опасности или люди дорогие тебе? Если бы я умирала, неужели ты бы не отомстил за меня? — Киоко грозно посмотрела на него. — Отомстил, убил бы. Но я уже однажды пожертвовал своей жизнью ради одного ученика, пускай и не моего. Скажу тебе, что мне просто повезло, что Пейн воскресил меня, но с тобой это, скорее всего не повторится, особенно если ты будешь сражаться с Хиданом. — Значит, так надо. — Но, почему? Почему ты вечно говоришь: «Я дала слово. Я должна. Я обязана.»? — Знаешь, мне наплевать. — Киоко развернулась и ушла с веранды.       Это была её первая серьёзная ссора с мужем. Теперь девушка шла по улочкам Конохи, куда глаза глядят, но держа направление в резиденцию Хокаге. Да, сегодня она будет ночевать на рабочем месте, но в этом есть и свои преимущества. Например, если что-то случится, то она сразу будет в курсе этого и сможет предпринять какие-нибудь меры. Пройдя по пустому коридору, она вошла в кабинет. Вот на этом диване ей и предстоит провести целую ночь. Недолго думая, Киоко легла на него, даже не сняв плаща. Но быстро заснуть, как бы ей того хотелось, у неё не получилось. Мысли не давали ей покоя. Хокаге понимала, что все эти обвинения от Какаши были только оттого, что он переживает за неё, за детей и сам, кому хочешь, горло перегрызёт за них. Он просто хочет защитить и оберечь свою семью от излишней опасности, ведь они единственное, что осталось в его жизни, и он боится за них.       Утро началось для Киоко не самым приятным образом, засыпала она на диване, а проснулась около него, если быть точнее, то ночью она просто свалилась на пол. Держась за ушибленную спину, она дошла до стола и села на кресло, повернув его к окну, чтобы наслаждаться видом утренней деревни. И не скажешь, что в Конохе вчера объявили о повышенной опасности, люди так же сонно бредут на работу, дети в академию. Правда иногда мелькнёт парочка джонинов, патрулирующих территорию. Но в целом население относительно спокойно, паники не наблюдается. — Хокаге-сама, — Киоко развернула своё кресло и увидела перед собой одного из АНБУ. — Только что была получена информация об убийстве четырёх человек на границе, как сообщают отряды контролирующие ситуацию внутри деревни, то примерно в это же время пропало без вести двое человек. Судя по всему, их похитили. Они зашли в переулок, но не вышли из него, когда люди из другого отряда решили посмотреть, что же там произошло, то не увидели, ни единого следа этих двух человек. — В какое время это произошло? — В 22:45, Хокаге-сама.       «Значит, он начал действовать», — решила про себя Киоко.