Мы ничего друг другу не должны, мы оба потерпели крах

      Изабель неслась по пустым тихим коридорам, шлёпая пушистыми тапочками. Длинный лёгкий халат, накинутый поверх пижамы, разлетался в разные стороны из-за быстрой ходьбы, и даже густые длинные локоны игриво подпрыгивали, будто профессиональная укладка у неё была от рождения. Нервное дыхание, быстро сердцебиение и полное отсутствие сна в блестящих глазах уже не первую неделю сопровождали девушку, когда она посреди ночи неслась в библиотеку, в очередной раз не обнаружив брата в спальне. Прошёл почти месяц с того момента, как Верховный маг Бруклина покинул свой лофт, не оставив и следа. Все попытки отыскать мага оказывались тщетными. Первые дни Алек не выпускал телефон из рук, пытаясь дозвониться до Магнуса, но единственное, что он слышал — электронный голос, вещающий о том, что номер не обслуживается. Не желая отступать, он обошёл всех, с кем Магнус близко общался, но никто даже не знал о том, что тот куда-то пропал. Последняя надежда оставалась на Катарину Лосс. Близкая подруга. Но даже она не смогла помочь. Все огненные письма возвращались обратно, не осталось ни одной личной вещи, с помощью которой можно было бы хотя бы увидеть, где он находится. Даже записка от мага, которую Алек таскал постоянно с собой, оказалась очень слабым следом, чтобы его можно было отыскать. Но девушка не удивилась тому, что Магнус куда-то уехал. Это же был Магнус. Но её удивило то, что он вот так бросил Алека. Нефилима, которого любил всем сердцем.       Изабель тихонько приоткрыла массивную дверь, ведущую в одну из самых любимых Алеком комнат, и прошмыгнула внутрь. Огромные стеллажи с книгами и редкими фолиантами еле освещались одиноким светильником, утопая в лёгкой полутьме, тишина била по ушам, сдавливая виски, словно огромными клешнями, а из-за спинки дивана выглядывала взъерошенная шевелюра. — Алек, — прошептала Изабель, надеясь, что хотя бы здесь её брат смог уснуть, — ты спишь? — Нет, — сухо и бесчувственно ответил Лайтвуд.       По другому он больше не разговаривал. Не было больше ни блеска в глазах, ни скромной улыбки. Он даже перестал кидаться на Саймона и огрызаться с Клэри. Всё его времяпрепровождение свелось к бессмысленным звонкам, усиленным тренировкам и постоянным рейдам. Нет, он не кидался в бой бездумно, но все его атаки стали свирепее, злее, несдержаннее, словно всю злость, обиду и боль он выплёскивал именно в битве.       Изабель присела рядом с братом, бросив взгляд на потрепавшуюся записку в руках нефилима, единственное, что осталось от Магнуса, единственное, что напоминало о нём. Покрасневшие и припухшие глаза блестели в свете диковинного светильника, но внутри была лишь пустота. Тёмные круги под глазами стали постоянными спутниками, а чуть впалые щёки просто пугали, заставляя отводить взгляд в сторону. — Ты должен хоть немного поспать, братец, пары часов недостаточно, — сказала Изабель, укладывая голову на плечо юноши, — ты не можешь поступать так безрассудно. Однажды ты просто рухнешь в обморок, и будет весьма скверно, если это произойдёт посреди борьбы с каким-нибудь демоном. — Я не могу, Из, — голос Алека казался таким далёким и безжизненным, — я просто не могу закрыть глаза, потому что сразу вижу его, а от этого ещё больнее. Он словно под кожей. Он словно сидит внутри меня, и я не могу его отпустить. — Алек, не поступай так с нами. — С вами? — Со мной, с Джейсом, с Саймоном и Клэри. Мы все переживаем за тебя и нам больно смотреть на то, как ты разрушаешь самого себя. Мы хотим, чтобы ты жил дальше. Это пройдёт, не сразу, но пройдёт. — Он ушёл. Просто взял и ушёл, ничего не объяснив. Что я сделал не так? Что заставило его так поступить? — Боюсь, никто не ответит тебе на этот вопрос. Ты же понимаешь, что мы уже всё перепробовали, его не найти, пока он сам этого не захочет. — Что я сделал не так? — Алек повторял это, как ежедневную мантру, виня себя в уходе мага. — Не твоя вина, что Магнус оказался таким козлом, — фыркнула Иззи, махнув рукой в сторону, словно отгоняла от себя надоедливую муху. — Не говори так о нём, пожалуйста. — Ладно, но ты просто не представляешь, как у меня чешется рука заехать ему по его магической физиономии.       Мимолётная улыбка на лице брата в этот момент была просто бесценной. Изабель уже отчаялась увидеть хоть немного счастья в голубых глазах. — Вы с Джейсом сходили бы в какой-нибудь бар, — предложила брюнетка, — и напились бы хорошенько, промыв Магнусу все косточки. — Я неудачник, Из. Я даже напиться не могу, — хмыкнул Алек, — я на днях пытался напиться в гордом одиночестве брошенного человека, но я успел сделать только два глотка, как всё полезло обратно. — Ого, может Магнус перед уходом наложил какое-нибудь заклинание на тебя, чтобы ты не ушёл в глубокий запой? — Конечно, а ещё нацепил мне невидимый пояс верности, чтобы я больше ни с кем не трахался.       Изабель безумно соскучилась по такому лёгкому и непринуждённому разговору с братом, как раньше, по душам. Его смех обволакивал сердце девушки теплотой и нежностью, вселяя надежду, что всё скоро станет на свои места и будет как раньше. Никто не следил за временем, болтая о мелочах и планах, но Изабель покинула библиотеку только тогда, когда услышала тихое сопение Алека, в очередной раз уснувшего в библиотеке. Уже не первый раз девушка возвращалась посреди ночи в свою комнату, тихой поступью пробираясь по пустым коридорам. Это стало своего рода ритуалом — находить Алека вне комнаты и стараться его приободрить и вернуть желание жить. Раньше ей очень сильно нравился Магнус, она была рада видеть рядом с братом такого спутника и даже не могла представить, что однажды он исчезнет, разбив Алеку сердце. С каждым днём, с каждой слезинкой, которая стекала по щеке брата, когда никто не видел, злость на Магнуса Бейна росла в геометрической прогрессии. Единственное, ради чего она хотела его отыскать — обмотать свой любимый хлыст вокруг его шеи.       Пыл Изабель спадал постепенно так же, как и Алек возвращался к обычной жизни. Он всё также оставался нелюдимым, замкнутым, с вселенской печалью в глазах, но после того, как у него начались жалобы на головную боль и головокружение, под напором Изабель и Клэри он был вынужден начать нормально спать и есть. Алек даже вернулся к обычным тренировкам, а не избиению «груши» до тех пор, пока не порвётся толстая цепь, на которой она висела. — Алек, как ты мог так расклеиться за эти полтора месяца, если всё это время не вылезал из тренировочного зала? — спросил Джейс, легко уклоняясь от удара, — я дерусь в пол силы, а ты уже на ногах еле стоишь. — Не знаю, Джейс, — тяжело дыша, ответил парень, — я очень устал. — Это я как раз-таки вижу. Что с тобой опять происходит? Соберись и наваляй мне!       Алек пошёл в атаку, стараясь не давать Джейсу возможности расслабиться и нанося один удар за другим. Блондин с лёгкостью блокировал большую часть ударов, но всё равно пару раз получил в челюсть и под дых. Уворачиваясь в очередной раз, Джейс заметил брешь в защите Лайтвуда и, увернувшись от его кулака, сделал выпад ногой, целясь в солнечное сплетение. Последнее, что увидел Эрондейл, прежде чем приложиться спиной об стену — голубое свечение, исходящее от Алека и отбрасывающее его на несколько метров от парабатая. — Джейс! — Алек подбежал к блондину, чтобы помочь тому встать. — Ты в порядке? Ничего не сломал? — Какого чёрта, Алек?! — крикнул Джейс, вскакивая на ноги, и потянул спину, слушая, как хрустят позвонки. — Что это вообще такое было?! — Я… Я не знаю, — растерялся Алек, с ужасом смотря на парабатая, — я не успел увернуться от твоей треклятой ноги, но ты просто отлетел от меня. — Что здесь за шум? — спросила Изабель, появившись в тренировочном зале в компании Клэри и Саймона. — Что опять не поделили? — Наш брат заделался ниндзя. — Я правда не знаю, как это получилось! Я… Мне жаль, Джейс… Я не хотел… — Алек, успокойся, — перебила брата Изабель, видя, как тот начинает паниковать, — спокойно расскажите, что случилось. — А что рассказывать, давай я наглядно покажу, — сказал Джейс, хватая длинный шест для борьбы и занося его для удара.       Алек не успел даже встать в боевую стойку, как блондин снова отлетел от него, делая сальто в воздухе. Посох так и не коснулся нефилима, оставляя его тело в целости и сохранности. Клэри тут же побежала на помощь к парню, оставив Изабель и Саймона стоять с открытыми ртами и выпученными глазами. — Советую ко мне не прикасаться, — стараясь скрыть панику в голосе, прошептал Алек. — Я звоню Катарине, — Изабель вытащила из кармана мобильный телефон, набирая номер Катарины Лосс, который остался у неё с их последней встречи месяц назад.

***

      Компания юных нефилимов собралась в библиотеке в ожидании волшебницы и старательно пыталась найти хоть что-нибудь, что могло бы объяснить состояние Александра. Сам же Лайтвуд забился в кресло, стоявшее в углу подальше ото всех, чтобы никому не навредить. Паника от происходящего старательно пыталась овладеть разумом, заставляя кровь в венах просто закипать. Страх, казалось, пробирался даже сквозь поры, густой зловонной жижей оседая на тонких чувствительных нервах. Шелестение станиц и постоянный гомон друзей начинал дико раздражать, и Алек, чтобы хоть как-то снять напряжение, отстукивал костяшками по деревянному подлокотнику. — Давайте сразу расставим все точки, — сказала Катарина Лосс, войдя в библиотеку. — Я не собираюсь заменять вам Магнуса и становиться вашим ручным магом, чтобы задаром выполнять ваши прихоти.       Катарина ещё по телефону сказала Изабель, что раз никто не умирает и не истекает кровью, то она придёт, как только освободится. Именно поэтому последние пару часов нефилимы пытались сами разобраться в сложившейся ситуации, но, к сожалению, безрезультатно. — Мы понимаем, — выскочила Изабель из-за стола, — мы тебе заплатим, сколько скажешь, но нам действительно нужна твоя помощь.       Девушка вкратце изложила суть ситуации, произошедшей в тренировочном зале, и лишь тогда Катарина обратила свой взор на старшего Лайтвуда, вжавшегося в кресло. Даже казалось, что он стал ниже ростом и бледнее. Катарина и Алек не часто общались, даже когда Алек был с Магнусом в отношениях, но сейчас юноша выглядел так, что его хотелось обнять и приласкать, укрыть ото всех невзгод и несчастий, защитить от всего мира.       Катарина направилась к парню, жестом руки подзывая к себе навстречу. Несколько пасов руками и элегантных движений пальцами заставили магию вырваться наружу, проникая сквозь нефилима и возвращаясь обратно. Все движения кардинально отличались от того, как вёл себя Магнус, когда колдовал. Тонкие пальчики колдуньи двигались так, словно играли на невидимом фортепиано, плавные движения завораживали и притягивали взгляд, будто старались загипнотизировать. — Ты что, контактировал с Магнусом? — спросила Катарина, как только её магия коснулась Алека. — Нет, — тихо ответил нефилим, вздрагивая от услышанного имени. — Я чувствую на тебе его магию. Просто огромное количество.       Все сразу переглянулись, но не решились проронить и слова. Было странно слышать подобные слова.       Девушка выводила узоры, понятные только ей одной в этой комнате. Аккуратные тонкие брови свелись к переносице, создавая маленькую недовольную складочку, и девушка сократила расстояние между ними до нескольких миллиметров. Волшебная теплота проникала сквозь Алека, успокаивая и убаюкивая. Рука девушки коснулась груди, опускаясь ниже и ниже, пока не остановилась в районе живота. Катарина моментально поменялась в лице, растягивая губы в лёгкую улыбку. — А ты с характером, — хмыкнула Катарина, разговаривая сама с собой, после чего убрала от юноши руку, прекращая колдовать, — кое-кто защищает папочку? — Чего? — спросил Алек, растерявшись от такого поведения девушки. — Ты новую жизнь под сердцем носишь, Алек Лайтвуд. — Ты шутишь? — Изабель моментально оказалась рядом с оцепеневшим братом. — Поэтому я и почувствовала на тебе столько его магии. Ты ребёнка от Магнуса ждёшь. А то, что с тобой произошло, это простая защита. Уже сейчас я могу сказать, что ребёнок — будущий маг, и, чувствуя угрозу для тебя или себя самого, он защищается.       Алек не мог понять, как ему реагировать на такую новость. Он старался вернуться к жизни, где рядом с ним больше нет такого волшебного мужчины, как Магнус, но то, что он сейчас услышал, просто выбивало из колеи. Казалось, что чья-то невидимая рука сжимала горло, не давая кислороду поступать в организм. От нескольких слов мир просто перевернулся с ног на голову. — Так, давайте опустим тот факт, что маги не могут иметь детей, — послышался голос Джейса, — но Алек мужчина, он чисто физически не может быть беременным. Вы как себе это представляете? — Ты не в примитивном мире живёшь Эрондейл, — ухмыльнулась Катарина, вздрогнув от того, что мимо неё резко пронёсся Алек.       Хотелось бежать не останавливаясь. Куда угодно, лишь бы убежать от всего того, что навалилось на него за считанные секунды. Страх перерастал в злость. Злость становилась ненавистью. А ненависть сдавливала грудь так, что хотелось кричать. Кричать до тех пор, пока не сорвётся голос, превращая крики в жалкие хрипы и стоны. Знакомый путь до комнаты Алек преодолел со скоростью света, моментально запирая дверь. Все те чувства, что он давил в себе неделями, просто вырвались наружу, разрушая всё вокруг. Спальня превращалась в руины: всё, к чему прикасался Алек, рисковало быть сломанным или разбитым. Таким же сломанным и разбитым, как и он сам. Уже сидя под дверью, опираясь на неё спиной, Алек слышал крики Изабель, угрожающей сорвать дверь с петель, если Алек её сейчас же не откроет. Горячие слёзы обжигали щёки, словно кислота, оставляя мокрые дорожки и капая маленькими капельками с подбородка. И уже не хотелось ни кричать, ни крушить всё вокруг, а просто выть от боли и безысходности. Боли, разъедающей внутри то, что осталось от израненного сердца.       Алек не знал, сколько времени он просидел под дверью, но голоса друзей уже давно стихли, не было слышно ни шепота, ни шагов. Медленно встав, Лайтвуд перевернул кровать, ставя её на место, и, наплевав на беспорядок, свернулся калачиком на смятых простынях. Внутри не осталось ничего, кроме пустоты, отдававшей во рту едкой кислятиной. Рука машинально потянулась к животу, поглаживая, успокаивая, отчего новая порция солёных слёз норовила вырваться на свободу. И в один момент начало казаться, что ценнее ничего больше нет. Что теперь всё сводится только к одному. И своя собственная жизнь кажется ничем по сравнению с той, что растёт внутри. Той, что нужно оберегать.       Алек уже покачивался на волнах подступающего сна, как услышал, что дверь, которую он запирал, отворилась, и кровать чуть провисла от чужого веса. — Твои друзья беспокоятся о тебе, — прошептала Катарина, — я отправила их по своим комнатам, но они теперь так просто от тебя не отстанут.       Алек не знал, что ответить девушке, да и нужно ли было. — Лишь тебе одному решать, что делать и как жить дальше. Я не знаю, как это у вас получилось, но поверь мне, этот ребёнок будет особенным, и выносить его будет нелегко. — Что ты имеешь в виду? — оживился Алек, приподнимаясь и усаживаясь рядом с Катариной. — Я уже сказала, что ребёнок будет магом, поэтому в нём присутствует и демоническая часть. Организм ребёнка и матери, в твоём случае — отца, становится одним целым, у вас общая кровь. Этот случай единичный, насколько мне известно. Представь, что будет от смешения твоей ангельской крови и демонической крови ребёнка. Я не знаю, как поведёт себя твой организм. Я не знаю, сможет ли вообще выжить ребенок, и даже ты.       Алек внимательно слушал обо всём, что говорила ему Катарина, но в его голове уже давно осела мысль, что он оставит ребёнка. Как бы тяжело ему не было, как бы страшно ему не было. Маленький комочек счастья — всё, что у него осталось от Магнуса. — Если ты решишь оставить малыша, то я обещаю сделать всё, что в моих силах. Ты носишь ребёнка моего лучшего друга, Алек. — Спасибо, — прошептал парень, скромно растягиваясь в улыбке. — И ещё, одна маленькая деталь. Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, но… Ты теперь бессмертен…