Мы ничего друг другу не должны, мы оба потерпели крах

Спонсор показа: Ross Copperman — Holding on and Letting go

      Компания нефилимов собралась в библиотеке, хотя и было уже довольно-таки поздно, чтобы выслушать Изабель, которая под угрозами велела всем собраться вместе. Девушка, похожая на ведьму на помеле, влетела в Институт и чуть ли не за волосы повытаскивала всех из тёплых постелей. Одной лишь Клэри запретила вылезать из-под одеяла и слушать страшные сказки про конец света на таком позднем сроке беременности. Поэтому Алек, Джеф, Саймон и Джейс, раскрыв от услышанного рты, внимательно слушали её чисто мужской компанией. Зная, как некоторые относятся к Маркусу, Иззи решила поделиться свежей информацией, полученной от Магнуса, только с самым близким кругом общения. Пересказывая всё практически слово в слово, Изабель смотрела в основном на старшего брата, словно стараясь разглядеть шестерёнки, которые крутились в его голове. Да и именно он имел ко всему непосредственное отношение. Видеть боль в глазах брата на протяжении всех этих лет было невыносимо, наблюдения за тем, как он таскался в опустевший лофт к магу, стирая ноги по самую задницу, разрывало ей сердце. И сейчас Изабель была рада увидеть в его взгляде облегчение. Теперь он хотя бы знает причину. — Мы должны рассказать об этом Конклаву, — предложил Джеф. — Конклаву?! — тут же возмутился Джейс. — Ты хоть представляешь, что тогда начнётся? Ты понимаешь, с чем столкнётся шестилетний ребёнок? — А ты представляешь, что может начаться, если всё, что сказал этот маг, окажется правдой? — А ты представляешь, что будет с Алеком, если с Маркусом что-то случ… — Так, хватит! — не выдержав, рявкнул старший Лайтвуд и устало потёр переносицу. — Мы ничего и никому говорить пока что не будем. Ни Конклаву, ни родителям, никому. Иззи рассказала, что Магнус ДУМАЛ, что речь о нас с ним, но где гарантия того, что он прав? Сначала нужно во всём разобраться, и вы прекрасно понимаете, что нам может понадобиться помощь Магнуса. — Ну конечно, куда же без него, — фыркнул Джеф, тем самым обращая на себя взгляд четырёх пар глаз. — Что такое? Проблемы в раю? — Джейс, угомонись, — скомандовал Алек, не скрывая того, что всё это собрание начинает его бесить. — Из, вы с Саймоном через пару дней отправляетесь в Идрис? Попробуйте разузнать что-нибудь там, только очень осторожно. Лишнее внимание нам сейчас ни к чему. Мы же перероем эту библиотеку, и нужно будет поподробнее узнать, что же такого нашёл Магнус в этих своих бумажках. — Хочешь, я ему напишу? — предложила Изабель. — Нет, спасибо, я сам, — вздохнул Алек, — тем более нам с ним нужно разрешить всё касательно Маркуса. Сейчас же предлагаю отправится спать.       Не дожидаясь остальных и не сказав ни слова, Джеф подорвался с кресла и стремительной походкой направился к выходу. Всё его недовольство, раздражение и ненависть к даже незнакомому магу тянулись шлейфом по коридорам Института от библиотеки до спальни. Они даже физически ощущались, заставляя ежиться и вздрагивать от неприятных ощущений в районе груди. Устало, с капельками вины перед друзьями во взгляде, Алек посмотрел на компанию и, пожелав спокойной ночи, отправился вслед за нефилимом. Может, по молодости, Алек бы и забил на это дело, отправившись в свою комнату обижаться, но за прошедшие годы он понял, что лучше все подобные проблемы решать сразу и не откладывать в долгий ящик. Спится тогда намного лучше…

***

— Что конкретно тебя не устраивает? — спросил Алек, догнав парня, только когда тот уже заходил в свою комнату. — Меня устраивает абсолютно всё, кроме того факта, что этот волшебный хрен нацелен занять моё место. — Что? Ты его даже не видел, откуда тебе знать, что у него на уме? — Я не слепой дурак и не наивный пятилетка, Алек. Не удивлюсь, если Маркус — всего лишь предлог видеться с тобой, а ты ведёшься. — Они имеют право знать друг друга и общаться, Джеф, Магнус — его отец, и этого не изменить. Он будет присутствовать в жизни Маркуса. — Помнится, ты говорил по-другому. Да что там, ещё несколько часов назад ты сидел рядом со мной и выговаривал о том, какой он козёл и что ты ни на шаг его не подпустишь к сыну, но стоило тебе услышать благородную историю его побега, так ты готов к нему бежать в объятья и тут же ноги раздвинуть! — Ангелы! Джеф! Ты хоть слышишь, что ты несёшь? Твоя беспричинная ревность уже окончательно вывернула тебе мозги наизнанку. Увидимся, когда начнёшь адекватно мыслить. — Постой! — нефилим в несколько шагов оказался рядом с Лайтвудом и, резко захлопнув дверь, которую тот уже успел открыть, прижал любимого к себе. — Прости меня, малыш. Я… Я не знаю, что на меня нашло. Я просто боюсь потерять тебя.       Алек обвил руки вокруг талии парня, чувствуя, как тот расслабляется в его объятиях. С одной стороны, разрешение этого конфликта приносило спокойствие и умиротворение, но с другой — Алек прекрасно понимал, что это не последний их конфликт относительно Магнуса и ревности Джефа. Всё равно что две хозяйки на одной кухне. И с чего он вдруг решил, что будет легко? Вообще Лайтвуд и не представлял, что Джеф настолько ревнив и способен демонстрировать своё собственничество. Это могло бы ему даже польстить, если бы при этом его парень не выглядел, как свихнувшийся маньяк с горящими от злости глазами. Эта сторона нефилима предстала перед брюнетом впервые. Оставалось только надеяться, что и сам Магнус не будет подливать масло в огонь. — Останешься сегодня у меня? — спросил Джеф, нарушая тишину, и оставил лёгкий смазанный поцелуй на шее Лайтвуда. — Конечно, — улыбнулся тот, — дай мне пару минут, я схожу посмотрю, как там Маркус, и вернусь.       Еле заметно кивнув, парень отпустил Алека и отступил на пару шагов. В голове всё ещё прокручивалась ссора, и Джеф понимал, что устроил скандал на пустом месте, но как долго это место будет оставаться пустым? И как себя теперь вести? Первое время оставаться простым наблюдателем или сразу обозначить этому магу границы дозволенного? И как долго маленький мальчик будет единственным звеном, соединяющим Алека и Магнуса? Маркус… То, что сегодня рассказала Изабель тоже не давало покоя. В этой ситуации все — кто был посвящён — слишком предвзяты, они не могли судить и мыслить беспристрастно. И с этим нужно было что-то делать, действовать как можно скорее.       Бейн появился в Институте через день. Как бы Джеф не скрипел зубами и недовольно не сопел носом, Алек всё равно решил, что Маркус должен знать второго отца, раз уж судьба их всё равно решила столкнуть снова. Парни занимались в тренировочном зале, когда услышали, как кто-то громко прокашлялся, привлекая к себе внимание. Магнус как всегда выглядел очаровательно, изысканно, волшебно, и Алеку стоило огромных усилий смотреть на мага и вести себя так, чтобы не вызывать у своего бойфренда новые приступы ревности. — Магнус, здравствуй, — голос Алека был чуть охрипшим из-за глубокого и частого дыхания, но это было настолько сексуально, особенно в комплекте с прилипшими ко лбу волосами, что губы моментально пересыхали, моля о том, чтобы их как можно быстрее облизали. Своим родным языком, чужим, хоть смоченной в воде кисточкой пройтись, не важно! Главное — получить порцию спасительной влаги. — Здравствуй, Александр.       Непривычная для этого помещения тишина наступила мгновенно, стоило только Магнусу и Джефу пересечься взглядами. — Эээ… М-магнус, это Джозеф. Джозеф, это Магнус, — представил Алек парней друг другу, чтобы разрядить обстановку, потому что то, как они смотрели друг на друга, могло стать причиной остановки сердца у любого, кто прошёл бы мимо. — Я… Дай мне десять минут, я переоденусь, и мы пойдём. Маркус сейчас занимается с… Бабушкой Мариз. — Бабушкой Мариз? — засмеялся Магнус. — Да, только ей не говори, — улыбнулся Алек и убежал к себе в комнату. — И так, Джозеф, — промурлыкал Магнус в свойственной себе манере, внимательно следя за тем, как нефилим приближался к нему, — откуда ты у нас такой взялся? — Имей ввиду, Бейн, — прошипел Джеф в лицо магу, игнорируя вопрос, — если я тебя увижу рядом с Алеком непозволительно близко, услышу хоть намёк на подкат или флирт… — То что? — перебил нефилима Магнус, хитро улыбаясь. — Места на тебе живого не оставлю. — Хм, у тебя кишечник для этого тонковат, — Магнус похлопал собеседника по плечу и, грациозно развернувшись, ушёл вслед за Лайтвудом.       Может быть при «сопернике» Магнус и вёл себя таким образом, однако с Лайтвудом такой бы номер не прошёл. Бейну как-то довелось составить одному графу компанию на охоте, поэтому он имел прекрасное представление о том, как стоит себя вести, например, с оленёнком. А Алек почему-то именно с ним и ассоциировался в данной ситуации. Но именно сейчас его больше всего занимал тот факт, что он идёт к Маркусу с новостью о том, что является его отцом. Магнус не мог даже вспомнить момента, когда у него последний раз так сильно тряслись руки и потели ладони, немели ноги и крутило живот. Проще было бы спуститься в Эдом к «любимому» папашке и остаться там, скажем, навечно. Больше всего напрягала неизвестность. Да, Магнус фактически спас мальчику жизнь, но вопрос, как тот воспримет новость о прямом родстве, разрезал мозг пополам — и даже не вдоль, а поперёк. Тупым ножом. Ржавым. Медленно.       И на несколько секунд завис не только Магнус, но и Алек, когда услышали от мальчика непринуждённое: «Да, я знаю» Со слов Маркуса, они слишком громко разговаривали, когда вышли из лазарета, думая, что ребёнок уснул. Смех, разнёсшийся по комнате, скорее всего был ближе к истерическому, был отдушиной после длительного напряжения. Сколько парни успели напридумать себе, прокрутить в голове десятки сценариев и вариантов, а юный маг упростил всё до основания, сказав всего три слова. Маленькие дети, в отличии от взрослых, ничего не усложняют, они чисты, ещё не испорчены суровыми реалиями жизни. Они проще. Маркусу ничего не стоило оторваться от изучения рун сумеречных охотников и забраться к Магнусу на колени, обвивая маленькими ручками шею отца. Крепко-крепко, словно показывая, что никуда больше не отпустит. Алек и не догадывался, как на самом деле мальчику было тяжело без второго отца. Что маленький ребёнок всё понимал, о чём-то, может, догадывался, но продолжал молчать.       «Я скучал» — фраза, заставившая Алека и Магнуса вздрогнуть, а сердце сжиматься до лёгкой боли. Двое взрослых мужчин. Нефилим и Верховный маг. А носы всё равно противно покалывало от сдерживаемых слёз. Непривычные, но неоспоримо приятные ощущения жара и маленьких мурашек расползались по телу одновременно, щекоча нервы и сбивая дыхание, окрыляя. Магнус понял, что именно в этот момент к нему вернулась жизнь. Стала бить в другом ключе, в другом ритме, под другим углом. Сможет ли он стать ещё счастливее, чем сейчас? В любом случае, как бы ни было любопытно, как бы не хотелось наслаждаться душещипательной картиной воссоединения, Алек незаметно вышел из комнаты, оставляя отца и сына вдвоём. Наверняка им есть о чём поговорить, рассказать друг другу, поделиться, научиться друг у друга. Алек всё это время старался жить дальше, давно перестал сомневаться и ругать себя за то, что прекратил поиски Магнуса, но сейчас он точно знал, что поступил правильно.       Время пролетало незаметно. Магнус всё чаще появлялся в Институте, а иногда и вовсе забирал сына к себе в лофт или куда-нибудь, где было удобнее практиковаться магии. Они даже друг с другом стали общаться более спокойно, без скандалов и ругани, но напряжение всё равно продолжало висеть между ними, как персидский ковёр во время сушки. Было видно, как Магнус старался держать дистанцию, лишь изредка позволяя себе её немного переходить, но нежный взгляд, теплые непринуждённые разговоры на абсолютно разные темы мастерски создавали бреши в стене, что Алек старательно возводил годами. Он понимал, что не должен был чувствовать этого притяжения к Бейну, что это неправильно, хотя бы по отношению к Джефу, но поделать с этим ничего не мог. Тем более что отношения у них действительно стали немного прохладными. До скандалов, конечно, доходило редко, но Джеф чаще стал ночевать в своей комнате, говоря, что даже когда они трахаются, создаётся такое чувство, будто этот маг стоит рядом, или — ещё хуже — вообще лежит между ними. Иногда даже пропадал куда-то, как днём, так и ночью, спихивая всё на задания. Однако продолжал перерывать библиотеку в поисках хоть какой-нибудь информации касательно предсказания. Просил Клэри приглядеть за Маркусом, чтобы они могли провести время вместе. Скопление угрюмости и раздражения превращалось в огромный ком нежности и ласки. Такое неоднозначное поведение выбивало из колеи. Алек просто разрывался между ними, потихоньку сходя с ума.       Алек стоял у окна своей спальни и смотрел в окно, наблюдая за тем, как Магнус учил сына создавать энергетические и огненные шары. Завораживающая картина. Алеку нравилось вот так украдкой за ними наблюдать, когда никто не видит. Своего рода эдакий ритуал, свой собственный крохотный рай. Чуткий слух нефилима уловил звук открывающейся двери, тихие медленные шаги, но от окна не отошёл, даже не пошевелился. Крепкие руки обвились вокруг талии, а к спине прижалась сильная грудь, дарящая теплоту. Алек накрыл ладонями чужие руки и переплёл пальцы, не удержавшись от этого, чтобы не опереться спиной на парня, прижимаясь к нему сильнее. — Привет, — прошептал Джеф, медленно ведя носом по чувствительной коже прямо за ухом, — не знал, что ты вуайерист. Хотя, я был бы не против того, чтобы ты подсматривал за мной. — Извращенец, — усмехнулся Алек, толкаясь бёдрами назад и легонько ударяясь о пах нефилима, — просто мне нравится наблюдать за тем, как они общаются, как ведут себя друг с другом. Маркус совершенно другой с ним. Магнус многому его учит, и это даёт огромные плоды. Может, ему и правда суждено стать могущественным волшебником.       Алек почувствовал, как Джеф позади него напрягся от этих слов, крепче сжал его в объятиях, даже на секунду задержал дыхание. Ещё чуть-чуть и Алек бы смог услышать, как скрепит у того зубная эмаль. Вообще, Джеф стал очень странно реагировать, когда речь заходила о Магнусе и Маркусе. Лайтвуд предпочитал думать, что это та же свойственная Джозефу ревность. Ведь до того, как в жизни мальчика появился Магнус, тот часто проводил время с ним, сейчас же это свелось к минимуму. — И тебя это не беспокоит? — А почему должно? Маркус счастлив, а для меня это главное. — Ты ведь даже не знаешь, что он теперь за человек. Семь лет большой срок, он мог измениться, и не в лучшую сторону. Где он всё это время был? С кем он был? Чем занимался? Твой ребёнок проводит большое количество времени с человеком, о котором, по большому счёту, ты не знаешь ничего. Где вообще гарантия, что однажды он не исчезнет снова, только в этот раз прихватив с собой Маркуса? Подумай об этом.       Джеф запечатлел на шее Алека сладкий поцелуй и вышел из комнаты, оставляя брюнета одного в компании новых и не самых радужных мыслей. А ведь и правда, за последние две недели общения с Магнусом они ни разу не поднимали тему того, где мага всё это время носило. Магнус сам не рассказывал, а Алек не спрашивал. Но в словах Джефа был смысл.

***

      Алек уже минут пять стоял перед массивными дверьми, ведущими в лофт мага, и пытался собраться с силами, чтобы нажать на дверной звонок. Взгляд метнулся в угол, где он иногда сидел в надежде, что увидит, как Магнус возвращается домой. Сердце тут же пропустило удар и, стараясь возобновить привычный ритм, забилось ещё быстрее, словно подталкивая нефилима к хоть каким-нибудь действиям. Поднятая рука, лёгкое нажатие на звонок, ожидание длиной в несколько секунд, будто Магнус всё это время стоял за дверью и ждал, когда Лайтвуд решится. — Александр, — радостно выдохнул Магнус, но секундой позже поменялся в лице и напрягся. — Всё хорошо? Что-то случилось? — Нет… Нет, всё хорошо, я просто… Я хотел поговорить с тобой. — Ооо, это не к добру, — пошутил Магнус, но увидев в ответ нервную, хоть и искреннюю лёгкую улыбку, решил быть немного посерьёзнее. — Конечно, проходи.       Магнус пропустил нефилима в лофт и, закрыв за ним дверь, позволил себе украдкой полюбоваться ангельской спиной.       Да, определённо спиной. — Выпьешь чего-нибудь? — Кофе, если можно, — смущённо пролепетал Алек, но заметив, что Магнус уже хлопочет над приготовлением кофе, не сдержал улыбку. Особенно учитывая, что Бейн делал всё без применения магии, как привык. — Так о чём же ты хотел поговорить? — Магнус поставил на невысокий столик рядом с нефилимом кружку с ароматным напитком и грациозно приземлился на диван, стоящий напротив.       В присутствии Алека Магнус последние недели за всей своей напускной важностью, показушной уверенностью и ничем неприкрытыми попытками флирта скрывал своё волнение и уязвимость. Маг изначально понимал, что вернуть Алека получится только в том случае, если действовать осторожно, медленно, рассчитывая каждый шаг. В противном случае тот просто закроется в себе окончательно и уже никогда к себе не подпустит. Поэтому и держался на небольшом расстоянии, изредка, когда это не сулило скандалом или катастрофой, позволяя себе переступать границы. И сейчас, сидя напротив любимого, Магнус старался держать лицо, но внутри бушевал не просто пожар или цунами, внутри поселился вселенский страх и ужас неизвестного.       Алек же, собрав всю храбрость, откинув стеснения, сомнения и неуверенность в сторону, решил говорить прямо, чётко и по делу. Надеясь, что продержится в таком состоянии до конца беседы. — Хотел узнать, где же тебя, как собаку бездомную, всё это время таскало? — Деревня Тонггин, — прошептал Магнус, промолчав где-то с полминуты. — Очень живописное местечко. Находится на пути к кратерному озеру Тоба. Чтобы добраться к нему с «большой земли», надо преодолеть не один десяток крутых поворотов на узких раздолбанных суматранских дорогах. Эта деревня не особо популярна среди бледнолицых. Да и местных туристов немного, так что… — Мы столько всего перепробовали, пытаясь тебя отыскать, — взгляд Алека моментально потух, свидетельствуя о том, что невольно парень погрузился в воспоминания. — Я воздвиг некий купол и накрыл им деревню. Первый год я тратил много сил на его поддержание, обычно маги прибегают к его использованию, как минимум втроём, но какой у меня был выбор? Потом, предположив, что меня больше никто не ищет, я просто стал пользоваться магией только по необходимости, чтобы не оставлять свой след. — И чем же ты там занимался? — усмехнулся нефилим и устремил хитрый взгляд на Магнуса, помня, что тот, не щёлкнув пальцами, даже кофе не варил. — Всем понемногу, — пожал плечами маг, — помогал фермерам, врачевал, как и здесь принимал клиентов с «особыми» запросами, но такими, чтобы не сильно светить своей магией. Иногда на несколько дней, а то и неделю уходил к озеру и… — Что? — Александр, не было и дня, чтобы я о тебе не вспоминал. — Я сомневаюсь, что ты придерживался целибата, Магнус, — прыснул брюнет, прикусывая губу, чтобы хоть как-то успокоить неожиданно вспыхнувший приступ ревности. — Если бы ты видел тамошних жителей, то не говорил бы так.       Лёгкий, можно даже сказать непринуждённый смех двух мужчин не сразу разлетелся по помещению, но когда это произошло, казалось, что всё вокруг словно ожило. На миг могло даже показаться, что всё по-старому, что не было этой разлуки, боли от потери, непонимания и безысходности, не было этой огромной пропасти размером в семь лет, казавшихся вечностью. Вечным наказанием, вечным одиночеством, вечным холодом. Вечной пустотой… Смех утих, сменяясь неловкой тишиной и беглыми взглядами с одного предмета интерьера на другой. Смотреть в глаза собеседнику было страшно. Страшно от того, что оба просто боялись утонуть во взгляде другого, забыться, сорваться. Пересечь черту, которую сами же воздвигли за это короткое время, было так просто… Но до безумия страшно. — Я бы хотел быть тогда с тобой, быть рядом, — сказал маг, собравшись с мыслями, — увидеть всё своими глазами, а не узнать со слов Изабель. — Но ты ведь можешь считать мою память, — отгоняя появившееся волнение в сторону всё дальше и дальше, предложил Алек, прекрасно понимая, что имеет ввиду маг, — я помню, как ты это делал с одним из клиентов. — Я считал лишь неделю его воспоминаний, Алек, — фыркнул Магнус, — а сейчас же речь идёт даже не о месяцах. Годы. Речь о семи годах, мой глупый нефилим. «Мой глупый нефилим»       Ангелы! Три простых слова, а в венах вместо крови начинает течь тёплый шоколад, заполняя каждый миллиметр тела. Только сейчас Алек понял, как сильно скучал по всем этим прозвищам, по тому, как Магнус их произносил, как смотрел на него в этот момент. Для каждого прозвища свой особенный взгляд, особенный голос, особенное всё. «Сладкий» — все прозвища, подбираемые Магнусом, всегда были из разряда сладостей, словно он страдал диабетом, и это была единственная возможность контактировать с сахаром. Естественно, Алек очень долго привыкал к такой его манере речи, смущался, но после ему даже стало любопытно, что в следующий раз придумает его маг. В этом слове всегда была своеобразная теплота, трепет и осторожность, прикрытые баловством и шутливостью. «Карамелька» — когда Магнус произносил это слово, в его глазах сразу загорались озорные огоньки. Словно в глазах жили светлячки и, услышав «кодовое слово», просыпались. Голос сквозил шутливостью и игривостью, присыпанный пикантными нотками, отчего Алек, порой неосознанно, расплывался в улыбке. «Александр» — с придыханием, толикой строгости, обожанием и… желанием. Всё буйство красок умещалось в девяти буквах, когда маг выкрикивал это имя на пике страсти или еле слышно шептал куда-то в районе шеи. Технически это не прозвище, но от того, как Магнус произносил его полное имя, кружилась голова, сбивалось дыхание и подгибались колени. Одно слово, за которое можно продать душу. «Мой глупый нефилим» — именно в этом прозвище собиралась вся нежность и забота, всё то, что оставалось несказанным, но понималось по одному лишь взгляду. — И насколько это опасно? — спросил Алек, стараясь держать голос ровным и спокойным. — Это не опасно, это затратно. Мне может попросту не хватить на это сил. — Возьми мою, — Алек подорвался со своего насиженного места и приземлился рядом с магом, и от того, как соприкоснулись их колени, по телу пробежала мелкая дрожь, словно у подростков, честное слово, — используй мою энергию, Магнус. Ты имеешь право это увидеть. Я хочу.       Поражаясь своей решительности и храбрости, Алек взял руки Магнуса в свои и потянул на себя, укладывая на голове. Большие пальцы касались висков, когда как остальные зарылись в густых волосах на затылке, легонько массируя кожу. Такая запретная, почти интимная близость кружила голову сильнее, чем крепкие алкогольные напитки, но также опьяняла и расслабляла. Чужое тяжёлое дыхание опаляло кожу, до губ напротив был какой-то десяток сантиметров. Достаточно просто наклониться вперёд. Дрожь унизанных различными кольцами пальцев только сильнее вгоняла в транс, вынуждая просто раствориться в человеке, сидящем напротив. Глаза Магнуса были закрыты, но под опущенными веками было заметно, как они двигались из стороны в сторону. Алек решил воспользоваться такой предоставившейся возможностью и наслаждался разглядыванием каждого сантиметра бронзовой кожи. Начиная с чёлки, небрежно спадающей на лоб, нефилим скользил взглядом всё ниже, очерчивая линии скул и подбородка, пробегаясь по манящим губам, которые просто кричали о том, чтобы их приласкали нежным поцелуем. Отчаянно пульсирующая артерия на шее без стеснения притягивала всё внимание на себя, требуя вцепиться в неё зубами, а межключичная впадина так и манила пройтись по ней кончиком горячего влажного языка. Из-под полураспахнутой рубахи открывался вид на соблазнительные грудные мышцы и, если бы в этот момент Магнус не открыл глаза, как знать, удержался бы Алек от того, чтобы просто её не сорвать.       Глаза мага оказались подёрнуты белой дымкой, наподобие того, что клубился в магических шарах примитивных шарлатанок, притворяющихся колдуньями и гадалками. И Алеку оставалось лишь догадываться о том, что видел Магнус в этот момент. Может, он сейчас наблюдал за тем, как Алек просиживал день и ночь под дверьми этого лофта, надеясь, что владелец вернётся, или как слонялся туда-сюда, разглядывая холодные неприветливые стены и вспоминая, где что стояло и висело. Как тратил все силы и ресурсы на то, чтобы отыскать беглеца. А может Магнус любовался тем, как Алек проживал каждый день в ожидании, когда на свет появится их сын, или как он разглядывал свой живот в зеркале, ведь, что греха таить, даже суровый взрослый нефилим сдался под натиском этого забавного, милого любопытства. Картинки одна за одной сменяли друг друга предоставляя информацию о последних семи годах жизни полуангела. Всё, как на ладони: безумный бред на последних месяцах беременности, жуткая ломка и агония, стоило только забыться во сне, рождение сына с кристально голубыми глазами… Первый плач, первые шаги, первые слова, первая осознанная практика в магии… Эмоции на лице Магнуса менялись с периодичной точностью, словно каждое воспоминание длилось определённое количество времени, как порезанные на равные части кусочки кинофильма. И в этот момент Алек понял одну простую истину — он не хочет, чтобы Магнус видел, как он познакомился с Джозефом. Как группа нефилимов прибыла в Институт, как Джозеф выказывал ему знаки внимания, флиртовал, а Алек как можно тактичнее отказывал. Но больше всего нефилим не хотел, чтобы Магнус видел, как стали развиваться их отношения после того, как Джеф спас его от демона на одной из вылазок. И Лайтвуду это казалось банальным предательством, потому что чуть меньше года назад он действительно перестал надеяться на то, что Магнус снова появится в его жизни. Смирился, отпустил, похоронил все чувства к магу глубоко внутри и теперь ничего не мог поделать с тем, что они с диким остервенением рвались наружу.       Алек начинал чувствовать, как его постепенно покидала энергия. Она, словно тонкими нитями, тянулась от него к Магнусу, перетекала из одного тела в другое, но он был готов отдать её всю, без остатка, даже не сомневаясь. За временем нефилим не следил абсолютно, даже когда Бейн открыл глаза, все его мысли занимал только он и мокрые солёные дорожки от слёз на его щеках. Поддавшись мимолётному порыву, Алек обхватил лицо Магнуса ладонями и большими пальцами прошёлся по щекам, вытирая слёзы. Тишина. Лишь еле слышное дыхание двух парней. Знакомая шероховатость пальцев сводила с ума, выбивая остатки самообладания и хладнокровия, из-за чего сдерживать и без того рвущиеся слёзы становилось невозможно. Магнус даже не всхлипывал, не вздрагивал, слёзы просто текли сами собой, собираясь на подбородке и капая вниз. Пальцы сменились губами, орошая раздражённую от соли кожу лёгкими поцелуями, сантиметр за сантиметром, пока не накрыли чужие губы. Осторожно, словно пробуя на вкус неизвестный тропический фрукт. Бережно, будто это первый в жизни поцелуй. Опасливо, будто Магнус мог бы найти в себе силы его оттолкнуть.       Давно забытые ощущения прошибали насквозь, разгоняли адреналин по крови с невероятной скоростью, подстёгивая, отметая любые сомнения. Где-то на подсознании мелькала мысль, что всё происходящее в данный момент — полноценная измена, но остановиться ни один, ни другой не могли и не хотели. Каждое соприкосновение языков, любой контакт кожи с кожей был подобен взрыву, опаляющему изнутри. Всего было мало, мало до умопомешательства. Девиз Олимпийских игр — «Citius, Altius, Fortius!»* — вполне мог бы подойти к ситуации. Чужие руки хотелось ощущать абсолютно везде, вдыхать такой любимый аромат сандалового дерева так глубоко, чтобы он просто оседал в лёгких между крохотными альвеолами, дурманил разум.       Не разрывая поцелуй, Алек оседлал бёдра Магнуса, расставив ноги по обе стороны от него, и прижал того к спинке дивана. Дрожащими от волнения пальцами лучник расправился с и так наполовину расстёгнутой рубашкой и, сорвав её с мага, не глядя, кинул на пол. Секундой позже к ней присоединилась и футболка нефилима. Контраст сухих губ и горячего влажного языка, ласкающих бледную кожу, вынуждал пошлые стоны срываться с губ полуангела, заполняя собой всё пространство. Алек уже просто на автомате подставлял под обманчиво-нежные ласки шею, запрокинув голову назад, выпячивал грудь, позволяя острым зубам впиваться в чувствительные горошины сосков, толкался навстречу Магнусу, стараясь даже сквозь несколько слоёв ткани насладиться близостью. Но магу потребовался лишь один щелчок пальцами, чтобы горячие, налитые кровью плоти беспрепятственно столкнулись друг с другом, сбивая дыхание и вышибая дух. Всё происходило словно в тумане, словно было подёрнуто белёсой дымкой, которая обволакивала не только всё их окружающее, но также и разум.       Жар. Страсть. Исступление. Воздух нагревался всё сильнее с каждой секундой, затрудняя дыхание. Ощущение любимых рук на ягодицах, направляющих, помогающих размеренно двигаться, взгляд глаза в глаза, стоны и вздохи в унисон, выгибания тел в дикой ломке, потому что мало. Казалось, что насытиться этой близостью невозможно ни в одном из миров, ни в одной из вселенных, никогда. Единственным выходом могло оказаться только слияние двух влюблённых в один организм, в единое целое, навсегда. С каждым толчком чувства обострялись сильней и сильней, всё ощущалось настолько чётко, яркими вспышками, на грани безумия. Лёгкая боль вскоре сменилась истинным наслаждением, которое было несравнимо ни с чем. Алек не стал в такой момент уточнять, что крайний раз был принимающей стороной в их с Магнусом последнюю ночь семь лет назад, поэтому первое время всячески старался не выказывать своего лёгкого дискомфорта. Однако, вскоре не только вспомнил, но и воочию убедился, что Магнус всё тот же умелый, нежный и страстный любовник. За столь долгое время нефилим уже успел позабыть, как идеально они друг другу подходили, как чувствовали друг друга, угадывали желания и читали мысли. Осознание всего этого накатывало гигантской волной, бросало мысли из стороны в сторону, подогревало со всех сторон, словно свинку на вертеле.       Вкушать каждую эмоцию на лице мага, ощущать его под собой, чувствовать в себе — непередаваемо. Если Иззи, встретив его, спросит, а она спросит, о том, что произошло, то навряд ли Алек сможет описать это, потому что подобрать слова нереально… Нет таких слов. Их просто не существует в природе. Да и не станет Алек делиться с младшей, хоть уже и довольно взрослой сестрой, тем, каково ему ощущать внутри себя жар чужого семени, каково ему лицезреть белёсые капли на бронзовой, блестящей от пота коже. Алек оставит эти сладкие мысли при себе.       Но и другие мысли ловко пробирались в голову, пока, уткнувшись магу в плечо, нефилим восстанавливал дыхание. Немного придя в чувство, Алек не мог не думать о том, как же круто всё повернулось, изменилось, подорвало к чертям всё то, что он выстраивал почти десяток лет, пробралось в жизнь бушующим штормом и оставило с голой задницей, в прямом смысле этого слова. Перемены. Уже ничего не будет так, как прежде, как он привык. От осознания всего произошедшего Алек невольно напрягся и вздрогнул, что не скрылось от измотанного, но всё же бдящего мага. — Нет, — прошептал Магнус и легонько отодвинул от себя нефилима, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, — нет, нет, нет, не говори, что ты жалеешь, прошу. Лучше просто молча уходи, но не говори, что жалеешь о содеянном.       Алеку понадобилось всего несколько секунд, чтобы сформировать в голове мысль и высказать всё, что тягостным грузом висело в душе и на сердце, последние несколько недель. — Я устал, Магнус, — Алек упёрся лбом об лоб мага и прикрыл глаза, — я устал бояться, что ты снова исчезнешь, я устал в тебе сомневаться, я устал быть вдали от тебя… Я люблю тебя, Магнус, и не могу себя больше обманывать.       Услышать эти слова в ближайшее время Магнус абсолютно не рассчитывал. Отчаянно желал, надеялся, но никак не рассчитывал, что услышит их так скоро. Время будто остановилось, стихли абсолютно все звуки и посторонний шум, словно их накрыло прозрачным куполом. И Магнус, как бы комично это не звучало, не мог представить себе момента идеальнее для таких слов, чем этот: Алек в сладкой истоме сидел на нём верхом, они вспотевшие, липкие, только-только отошедшие от яркого оргазма. И на ум приходили лишь слова, которые Магнус мечтал произнести последние семь лет. — Я люблю тебя, мой глупый нефилим… _____________________ * Олимпийский девиз — девиз олимпийских игр из трёх латинских слов «Citius, Altius, Fortius!», дословно означающих «быстрее, выше, сильнее!».