Мы ничего друг другу не должны, мы оба потерпели крах

Спонсор этой главы: Broken Iris – Where Butterflies Never Die

      Алек был бы искренне рад соврать абсолютно всем, включая самого себя, что его совершенно не волнует тот факт, что напротив него сидит Бейн и пытается вернуть в сознание их сына. Однако, всё крепче сжимая в своих руках маленькую холодную ладошку, нефилим исподлобья наблюдал за всполохами магии, которая окутывала тельце ребёнка. Такая знакомая, такая манящая, тёплым дурманом проникающая в каждый уголок израненной души, вызывая трепетные воспоминания, которые долгие годы находились в состоянии покоя. Теперь же весь спектр чувств и эмоций накрывал с головой, требуя колоссальной выдержки и концентрации.       Казалось бы, вот он, просто протяни руку и сразу же в памяти всплывёт то чувство, когда первый раз касаешься любимого, ощущаешь теплоту и нежность кожи, которая на кончиках пальцев отдаёт лёгким покалыванием. Где-то под рёбрами сразу же проскользнёт трепет от воспоминаний о первом свидании, первом поцелуе, первом сексе и вытекающем из этого совместном завтраке. Всё, что когда-то было погребено под руинами разбитого сердца и покрыто слоем пыли из боли и ненависти, грозилось вырваться наружу. Хотелось подойти и обнять, поделиться своей энергией, вытереть капельку пота, стекавшую по виску. Сделать что угодно, лишь бы снова почувствовать то, что когда-то отняли, вырвали с корнем. Алек был абсолютно уверен, что за все эти годы смог подавить в себе все чувства к Магнусу, забыть всё, что с ним его связывало. Но только стоило их взглядам пересечься, всё сразу полетело к чертям. Только один человек был способен выбить у него почву из-под ног. Почему? Как? Зачем?       У Алека никогда не было привычки жалеть себя, или же просто не было на это времени, ведь в первую очередь нужно было думать о сыне, заботиться, обучать его, защищать от нападок других сумеречных охотников. Ведь несмотря на то, что Конклав и семейство Лайтвудов пришли к компромиссу, всё ещё оставались те, кто был категорически недоволен тем, что в их рядах будет нежить. Всё равно, что баба на корабле, пусть и маленькая… Но сейчас Алек действительно недоумевал, за что судьба-злодейка решила пройтись по нему, предварительно обув туфли на тоненькой шпильке. Это казалось и величайшим подарком и губительным проклятьем одновременно. Одна эмоция перекрывала другую, чувства смешивались в отвратительный винегрет, и найти выход из всего этого внутреннего бардака казалось абсолютно невозможным. Самым лёгким могло стать только вскрытие грудной клетки, чтобы не чувствовать того давления, что сжимало сердце и лёгкие в каменные тиски.       Алек множество раз в красках представлял, как сообщит Магнусу новости о том, что у них есть сын, как тот отреагирует на это известие, что маг скажет ему и как после этого будут развиваться их отношения. Сотни вариантов, тысячи возможных исходов, миллион предположений. Реакция Магнуса на эту новость вошла в первую десятку того, что навоображал себе нефилим… Никак. Почти никак. В «кошачьих» глазах плескалось столько эмоций, столько вопросов, столько любви и боли, руки, вырисовывающие узоры над юным магом, задрожали, но на лице не дрогнул ни один мускул. Магнус просто сосредоточил своё внимание на спасении мальчика, не сказав ни слова, и изменился в лице, лишь когда Маркус, перестав лихорадочно трястись и прерывисто дышать, открыл глаза.       Судороги наконец-то прекратились, и тоненькие пальчики перестали комкать белоснежную простыню, грудь вздымалась от глубокого и размеренного дыхания, а немного болезненный взгляд мальчика прыгал с одного мужчины на другого. Два кошачьих зрачка, в точности как у Магнуса, заменили кристальную голубизну глаз, которую юный маг унаследовал от Алека, и смотрели с непониманием и толикой паники. — Папа! — мальчик кинулся к Алеку, обхватывая тонкими ручками шею и прижимаясь как можно крепче. — Тише, тише, мой маленький, — шептал Алек, раскачиваясь и пряча личико сына в изгибе своей шеи, — всё уже позади. — Где Клэри? Она была рядом, когда я…       Мальчик всхлипнул, обрываясь на полуслове, и ещё сильнее вцепился в отца. — Я не хотел! Я не специально! — детская истерика с каждой секундой набирала обороты, а крохотное тельце всё сильнее дрожало в кольце сильных отцовских рук. — Теперь они меня выгонят! — Маркус, никто тебя не выгонит, — как можно спокойней отчеканил Алек, — с Клэри всё хорошо и ты ни в чём не виноват, слышишь? Я. Тебя. Никому. Не отдам.       Алек посмотрел на сидящего напротив Магнуса и увидел, как у того блестят глаза от нахлынувших эмоций и подступающих слёз. Замешательство и неуверенность Магнуса были вполне понятны — не каждый день узнаёшь, что у тебя есть шестилетний сын-маг, который о тебе, скорее всего, ни сном, ни духом. Парни смотрели друг на друга и словно общались на ментальном уровне, мечтая задержать этот момент хоть на несколько секунд дольше, а в идеале и вовсе вечно смотреть друг на друга с такой нежностью и трепетом. Зарождавшийся в душе порыв — подойти и присоединиться к семейным объятиям, накрыть собой и защитить двух самых дорогих мужчин — Магнус придушил на корню, ринувшись к уже уснувшей от истощения Катарине. Он подхватил девушку на руки и переложил на соседнюю кушетку, стараясь действовать как можно тише и бережнее, чтобы не разбудить. Он старательно пытался подобрать слова, придумать с чего начать разговор с Алеком и тем более с сыном, но все мысли, словно назло, просто испарились из головы, оставив вместо себя пустоту с маленькими комочками пыли.       Мальчик немного успокоился и уже тихо всхлипывал, уткнувшись отцу в грудь и нервно теребя рукав джемпера. В такой позе он выглядел ещё меньше, чем был на самом деле. Магнусу не нужно было особо присматриваться, чтобы понять, как много в ребёнке от Алека и ещё больше от него самого. От осознания того, на что он, пусть и неосознанно, обрёк любимого, сердце сжималось до размера крупного чернослива и, скорее всего, имело такой же вид. Он мог лишь догадываться, как тяжело было Алеку, потому что только слепой не увидел бы в ребёнке самого Магнуса. Каково было Лайтвуду каждый раз видеть в своём сыне человека, так жестоко с ним поступившего. — Эй, — начал робко Магнус, присаживаясь на край кушетки, — Маркус.       Мальчик оторвался от отца и перевёл взгляд кошачьих глаз на Магнуса, вытирая рукавом мокрые щёки. — Привет, меня зовут Магнус, я… кхм… друг твоего папы, — Магнус неуверенно взглянул на Алека, пытаясь понять, что тот об этом думает, но нефилим смущённо отвёл взгляд в сторону, — я понимаю, что ты испугался, но в том, что с тобой произошло нет ничего страшного. У каждого мага рано или поздно появляется магическая метка, ты же знаешь о них? — Да, — тихо ответил мальчик, — мне Катарина рассказывала. — Мы с Катариной уже очень давно знакомы, и она самая умная волшебница, которую я когда-либо встречал, — улыбнулся Магнус и подсел ещё ближе, поняв, что Маркус его не боится и вполне может подпустить к себе, — уверен, что она многому тебя научила. — Мы много занимаемся, но Катарина говорит, что для некоторых заклинаний я ещё маленький, — Маркус недовольно надул губы. — Всему своё время, кексик, — Магнус взъерошил и без того торчащие в разные стороны волосы, и сердце наполнилось неведомой до этой поры теплотой, когда губы мальчика растянулись в широкую улыбку, — давай мы тебя переоденем?       Магнус щёлкнул пальцами, и на кушетке, под восторженный детский возглас, моментально появился новый, ещё даже с этикеткой, джемпер. — Воу! — Маркус отпрыгнул от Алека, хватая обновку и принялся переодеваться. — А у меня никак не получается призвать то, что мне надо. — Я мог бы научить тебя, — подмигнул ему Магнус, краем глаза замечая, как напрягся нефилим, — если твой папа, конечно, не против. — Правда-правда?! — голос мальчика звучал приглушено, пока он просовывал голову в горловину джемпера. — Пап, ну пожалуйста, можно? — Давай мы позже об этом поговорим? — наконец-то подал голос Алек, но от долгого молчания в голосе появилась лёгкая хрипотца, вызвавшая на бронзовой коже множество мурашек и ком в горле. — Сейчас тебе нужно отдохнуть.       Магнус ещё раз щёлкнул пальцами, пока Алек бережно подкатывал рукава джемпера, так как Магнус слегка ошибся размером и подарок получился «на вырост», и протянул мальчику маленькое зеркало. — Готов увидеть свою магическую метку?       То, что Маркус волновался, было видно невооружённым глазом, но юный маг старательно пытался это скрыть. Такой же храбрец, как и его папа-нефилим, и если Маркус внешне был копией Магнуса, то характер, склад ума, некоторые привычки и даже движения выдавали в нём Лайтвуда. Отвратительный червь пожирал Магнуса изнутри, стоило тому хоть на секунду задуматься, что он потерял, чего сам себя лишил. И пусть в итоге его побег оказался бессмысленным, пусть от предначертанного не удалось сбежать, мальчик, сидевший перед ним, стоил того, чтоб за него боролись. Семь лет Магнус пытался убедить самого себя, что своим побегом, двумя разрушенными жизнями, он сделал одолжение всему сумеречному, а может и примитивному миру… Напрасно… Он лишь обрёк самого любимого человека на страдания, стал причиной огромного количества пролитых слёз, и как вымаливать прощение и объяснять причины своего исчезновения, он даже не представлял. Пока что он мог только, затаив дыхание, наблюдать, как его сын разглядывал в зеркальце своё отражение, не понимая, как относиться к тому, как изменились его глаза. — Что скажешь? — спросил Алек, но мальчик лишь неопределённо пожал плечами. — Главное помни, что в этом нет ничего страшного или неправильного, — сказал Магнус, вспоминая, что до встречи с Алеком считал свои кошачьи глаза настоящим уродством, и наклонился к сыну поближе, — смотри, у меня такие же.       Стоило магу снять «гламур» со своих глаз, как сердце нефилима забилось с бешеной скоростью, сбиваясь с привычного ритма, а лёгкие, казалось, и вовсе перестали функционировать. Сделать хотя бы один вдох было невозможно, организм напрочь отказывался выполнять приказы мозга, хотя и тот сам дышал на ладан. Сколько раз он мечтал снова их воочию увидеть, сколько раз они являлись ему во снах, сколько раз он представлял, как эти глаза прячутся по веками, усыпанными блестящими тенями… Не счесть. Сейчас же это было физически больно. Но эта боль была такой приятной, такой притягательной, с ноткой мазохизма, сладкой. Сладкой настолько, что напоминала карамель, в которую так хочется окунать яблоки и наслаждаться вкусом до потери рассудка. Алек не мог налюбоваться представшей перед ним сущностью Магнуса, его истинной природой. Он хотел запомнить как можно больше, запечатлеть в памяти каждую частичку, чтобы если Бейн снова исчезнет из его жизни, украдкой, бессонными ночами лелеять каждую крошку того, что у него останется. Алек не дурак, он прекрасно понимал, что всё ещё любит Магнуса, также сильно, как и семь лет назад, также безоговорочно и безвозвратно, что целиком и полностью находится в его власти и не желает даже сопротивляться. Но стоило вспомнить, как он тогда пришёл в лофт и вместо любящего мужчины его встретила холодная пустота и тишина, страх тут же окутывал тело и разум, словно цепями сковывал по рукам и ногам, а на голову выливал ушат с ледяной водой. Он не мог его ненавидеть, но также боялся любить. -… правда здорово, пап? — голос сына прервал мысленный поток, возвращая Алека в суровую реальность. — Что? — Магнус научит меня накладывать «гламур», круто, да? — Конечно, — усмехнулся нефилим и поцеловал сына в макушку, — конечно научит, а сейчас ложись, тебе нужно отдохнуть. — Но я не устал, — мальчик надул губы и скрестил руки на груди. — Тебе нужно восстановить силы, чтобы мастерски колдовать и защищать брата и сестру, — схитрил Лайтвуд, зная, как это подействует на ребёнка, — засыпай.       Алек бережно накрыл сына одеялом и, подарив поцелуй перед сном, и направился к выходу, кивком приглашая Магнуса следовать за ним. В голове мага крутилось множество вопросов, куча мыслей, всё путающихся друг с другом, но он не смог отказать себе в удовольствии идти позади нефилима и любоваться его широкими плечами, сильной спиной, упругой «филейной частью». Достаточно было просто протянуть руку, снова ощутить его тепло, вдохнуть родной запах, пройтись пальцами по напряжённым мышцам и наслаждаться теми самыми стонами на границе страсти и стеснения. Но глупо было полагать, что Алек позволит ему вторгнуться в своё личное пространство, перейти невидимые границы. — Что это было? — спросил Алек, прислоняясь спиной к стене в нескольких шагах от лазарета, запрокидывая голову назад, и устало прикрыл глаза. — Ничего страшного, — тихо начал Магнус, — просто из-за наличия в его организме ангельской крови метке было тяжело проявиться. Скорее всего Катарина не могла справиться, потому что её магия не схожа с его. Это единственное объяснение. А так как Маркус мой… кхм… Алек, объясни мне. — Что тебе объяснить? — взгляд Алека устремился на мага, но он был абсолютно не читаемым. — Как так вышло, что… дьявол… Маркус наш сын? Как такое возможно? Нет, я ни в коем случае не отказываюсь от отцовства, но… — Я задаю себе этот вопрос последние семь лет, Магнус. Однако факт остаётся фактом, теперь ты всё знаешь и… — Алек глубоко и шумно вздохнул, — можешь и дальше наслаждаться праздной жизнью вдали от нас, я не залетевшая девчонка и под венец тебя тащить не собираюсь. — Что ты имеешь ввиду, Александр? — голос мага дрогнул, но никто из мужчин не заострил на этом внимание. — Я имею ввиду, что ты можешь выкинуть этот день из памяти, как ненужный мусор. Так же, как однажды выкинул меня. Я не собираюсь обременять тебя ни своим присутствием, ни присутствием Маркуса в твоей жизни. — Какое обременение? Алек, я его отец! — Магнус схватил за локоть нефилима, двинувшегося в сторону лазарета, но тот резко выхватил руку. — Да что ты говоришь? — в любимых глазах маг увидел только злость, которую можно было сравнить только с бушующим штормом, способным потопить всё, что встретится на пути. — Когда у него день рождения? Какой его любимый цвет? Любимое блюдо? Как его успокоить, когда он плачет или напуган?       Вот так просто приложить мордой об кирпичную стену реальности Верховного мага Бруклина смог только один единственный потомок ангелов. Магнусу ничего не оставалось, кроме как виновато отвести взгляд в сторону, со скрежетом сжимая челюсть. — ОТВЕЧАЙ! — Я НЕ ЗНАЮ! — Вот именно, ты ничего не знаешь. Ни обо мне, ни о моём сыне, ты ничего не знаешь о нашей жизни. Так что проваливай. В этом ты мастер.       Лайтвуд продолжил свой путь и вскоре скрылся за массивными дверьми лазарета, даже ни разу не обернувшись, и Магнусу ничего не оставалось, кроме как вернуться в свой давно забытый лофт и подумать над всем, что произошло за последние несколько дней. И плевать он хотел на подписание нового договора, там и без него представителей магов пруд пруди. Поначалу идея пройтись пешком показалась Магнусу очень заманчивой — проветрить голову, подышать свежим воздухом, обдумать дальнейшие действия… Но Бейн не учёл того, что на пути к выходу ему попадётся Джейс Эрондейл, который судя по всему примчался из Идриса проведать беременную жену. Блондин уверенно шёл ему навстречу, растянув губы в улыбке, и, казалось, был настроен очень даже положительно на столкновение со старым другом. — Магнус, старина, — ещё шире улыбнулся Джейс, демонстрируя ровные, как в рекламе стоматологии, зубы, — давно не виделись. — Не думал, что буду рад встрече с…       Договорить Магнус не успел по причине того, что крепкий нефилимский кулак проехался по его носу с характерным хрустом. Резкий запах и вкус металла оттесняли головокружение на задний план, а глаза предательски слезились от острой боли. Магнус ещё никогда так не радовался тому, что уродился магом, и когда мозг начал хоть немножко соображать, достаточно было просто щёлкнуть пальцами, чтобы вправить нос на законное место. Говорила же Изабель, чтобы Магнус не попадался блондину на глаза, кто же знал, что её предупреждение так быстро возымеет смысл… — Семь лет об этом мечтал, — бросил ему Джейс, тряся рукой, чтобы немного унять боль, и отправился дальше по коридору.

***

      Магнус расхаживал по «ожившему» лофту, играясь бокалом с красным вином в руке и продумывая детали новоиспечённого интерьера. Полы снова могли наслаждаться теплотой разнообразных ковров, повсюду разливался яркий свет, пробираясь в каждый уголок, шкафы, заполненные книгами, статуэтками и прочими мелочами, благоухали роскошью и великолепием, которое уже боялись окончательно растерять. Картины, вазы, различный антиквариат, мебель — абсолютно всё снова оказалось на том месте, где уже и не мечтало оказаться. Естественно не без магии лофт преображался на глазах, каждый квадратный метр кричал о возрождении, и в этом Магнус находил некое успокоение, периодически прикасаясь к носу. Боль уже давно не ощущалась, но осадок всё равно остался, и Магнус прекрасно осознавал, что вполне заслужил такое отношение к своей персоне. Пусть Магнус никогда и не питал глубоких чувств к Эрондейлу, но всегда знал, что за своего парабатая тот будет стоять насмерть и без колебаний отдаст душу, если в этом будет необходимость.       Бейн рухнул на диван и включил телевизор, но скорее для фона, потому что все его мысли занимали только Александр и Маркус. Когда он вошёл в лазарет и увидел на кровати маленького мальчика, сердце болезненно сжалось, но когда выяснилось, что эта крошка — его сын, то оно и вовсе на мгновение остановилось. Магнус понимал, что никогда не забудет эту дрожь рук, жар, который стремительно расползался по всему телу, взгляд, которым Алек смотрел на сына, мечущегося в бреду. В один момент жизнь просто перевернулась с ног на голову и сконцентрировалась уже не на одном человеке, а на двух. Просто так. По умолчанию. Словно другого и не надо вовсе. И что удивительно, в такой ситуации впору бы напиться до беспамятства, но Магнусу хотелось оставаться с ясным умом и трезвой памятью, мыслить адекватно и быть в состоянии построить логическую цепочку. Потому что вопрос «Как такое вообще, блять, могло произойти, что два мужика, один из которых маг, заделали ребёнка?» не покидал его с момента, как он услышал от Алека слова об отцовстве. Нет, удивляться чему-то в сумеречном мире смысла нет, никогда не было и вряд ли когда-нибудь будет. Однако…       Мыслительный процесс мага прервал дверной звонок, и тело моментально напряглось, так как гостей он не ждал, тем более в такой поздний час. Да и мало кто пока знал, что Верховный маг Бруклина вернулся в Нью-Йорк на ПМЖ. Но природное любопытство не пересилишь, поэтому разочарованно вздохнув и поднявшись на ноги, Магнус отправился к входной двери. — Здравствуй, Магнус, — поприветствовала девушка мага, как только дверь лофта отворилась, а хозяин застыл с открытым ртом, — как твой нос? — Здравствуй, Изабель, — отмер Бейн и пропустил гостью внутрь, — магическая пластическая хирургия творит чудеса. Чем обязан столь позднему визиту? — Зашла к старому другу на бокал вина, — Изабель, чувствуя себя как дома, прошлась по лофту, не отказывая себе в удовольствии рассмотреть обстановку, и грациозно уселась в кресло, закинув ногу на ногу.       Магнус помнил, что Изабель предпочитала белое полусладкое, поэтому, надеясь, что вкусы девушки за столько времени кардинально не изменились, лёгким мановением руки наколдовал на подлокотнике кресла высокий бокал с охлаждённым напитком. — Как тебе мой новый интерьер? — спросил Магнус, заметив, что девушка оглядывается по сторонам. — Будто и не было этих семи лет, — грустно улыбнулась брюнетка, — будто и не было обшарпанных стен и холодных полов, будто жизнь здесь никогда не останавливалась, будто мой брат никогда не сидел в том углу и не проклинал всё на чём стоит свет. — Иззи… зачем ты… — Знаешь, я навряд ли когда-нибудь забуду, как нашла Алека под твоими дверьми. Уставшего, промокшего насквозь, истерично сжимающего клочок бумаги, который ты ему оставил. ЕДИНСТВЕННОЕ, что ты ему оставил… Не считая, конечно, Маркуса. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Я больше чем уверена, что твою записку он хранит по сей день, — Иззи нагло проигнорировала вопрос, но сместила взгляд тёмно-карих глаз с бокала на мага, — он полгода не выпускал её из рук. Он полгода, каждый Божий день, приходил сюда, пока позволяло самочувствие. — Самочувствие? — Алек вряд ли тебе об этом расскажет, но ему было нелегко выносить Маркуса. Катарина сразу сказала, что очень велика вероятность смерти не только ребёнка, но и его самого. Но никто из нас даже не допускал мысли о том чтобы… Пока Маркус был ещё совсем крошкой, он защищал Алека. Такой маленький, ещё даже на свет не появился, а уже столько силы. Чаще всего доставалось Джейсу, — усмехнулась Иззи, вытирая одинокую слезу, скатывавшуюся по румяной щеке. — А потом смешение ангельской крови Алека и демонической ребёнка дали о себе знать. Постоянные боли, обмороки, галлюцинации, он большую часть времени не спал, а просто валялся в бреду. Ангелы! Лайтвуды до последнего колена буду обязаны Катарине за её помощь и поддержку.       Изабель сделала глоток, устремляя взгляд на Магнуса, сидевшего, словно притаившийся, провинившийся ребёнок. Он жадно ловил каждое слово, стараясь утихомирить бешено бьющееся сердце и дрожь в руках, стараясь не выдавать всего того, что творилось сейчас на душе. Но Изабель всегда была внимательна к деталям и проницательна, а с возрастом, видимо, отточила мастерство. — Ты удивишься, если я скажу, что Мариза Лайтвуд души не чает в Маркусе? — уголок алых губ дёрнулся в хитрой улыбке, когда раскосые глаза Магнуса округлились. — Сначала, естественно, был жуткий скандал, даже вспоминать не хочу, что тогда родители наговорили всем нам, Катарине и тем более Алеку. Но стоило матери узнать, что Алек находится на пороге жизни и смерти, она бросила всё и примчалась в Институт. Сказать, что мы все были крайне шокированы, значит ничего не сказать. Она даже иногда наблюдает, как Маркус занимается с Катариной. Странно видеть её с внуками такой, какой она не была с нами.       Магнус смотрел на девушку не отводя взгляда, позабыв о бокале в руке и даже не обращая внимания на жгучие слёзы, стремительно скатывающиеся по щекам к подбородку. — Конклав был в меньшем восторге, чем родители, — продолжила Изабель, — и если бы не влияние отца на Конклав, кто знает, что могло произойти. Алек подписал договор, гласящий о том, что Маркус, хоть и представитель нежити, официально будет в рядах нефилимов и будет обязан, безоговорочно, оказывать услуги Конклаву в качестве мага. Но многие сумеречные охотники до сих пор смотрят на Маркуса косо и настроены весьма враждебно. — Что?! — Только так мы смогли оставить Маркуса с нами. А теперь, — девушка звонко поставила пустой бокал на стеклянный столик, — информация за информацию. Семь лет, Магнус. Семь. Лет. Какого хрена?       Маг был готов к тому, что рано или поздно Изабель задаст этот вопрос. И даже если бы она и не пришла, и не задала бы этот чёртов вопрос, то он сам бы явился в Институт с ветхой, пожелтевшей от старости, варварски вырванной страницей в руках. Поэтому, с грациозной лёгкостью встав с дивана, Магнус направился к своему кабинету, вскоре скрываясь за его дверями. Тишина тут же заполнила всё пространство, давя на уши и пробирая до костей. — Однажды мне пришлось посетить «Каменный город»*, а именно Англиканский собор**, — вернувшись обратно, начал Магнус. — Мало кто знает, но там собрано большое количество древних свитков и книг, подвластных только магам с определёнными… ммм… знаниями и силами. Это похоже на то, как в каждой церкви и соборе нефилимы могут найти спрятанное оружие. В общем, перебирая старые пергаменты и рукописи, чтобы помочь одному из клиентов, я наткнулся на это.       Магнус протянул Изабель сложенную пополам страницу, семь лет назад заставившую его решиться на самый страшный шаг в надежде, что делает только лучше, но как оказалось… Девушка вчитывалась в витиеватые, в некоторых местах частично стёртые буквы, но не понимала ни слова. Язык был незнаком, от слова «совсем», и Изабель, нахмурившись и демонстрируя небольшую складочку меж идеально выщипанных бровей, подняла взгляд на Магнуса. — Если вкратце, то в писании говорится о некой силе, что будет рождена от любви ангела и демона. Ей будут подвластны земные стихии, пространство и время, жизнь и смерть. Вершение судеб и мощь, что способна не только на созидание, но и разрушение. Сила, что способна развязать войну и стать причиной тысячи смертей.       Магнус внимательно смотрел на гостью и безумно боялся увидеть в её глазах хоть отголосок неверия, злобы и отвращения. — Я понимаю, что это всё звучит, как сюжет второсортного кино. Я бы и сам посмеялся над этим, не указывай так много на нас с Александром. Я думал, что наши с ним отношения в итоге приведут к очередной войне и решил… Но узнав, что у нас с Алеком есть сын, всё сложилось как дважды два. Я был кретином, решив, что рождение некой силы — нечто метафорическое. Речь была о нашем сыне.       Последние слова Магнус произнёс настолько тихо, что удивился, как сам себя услышал. Его слова сквозили отчаянием, разочарованием и осознанием того, что сделанного не воротишь, что клочок бумажки обрёк два любящих сердца на страдания, и виной всему неуверенность и страх. — Я каждый день убеждал себя в том, что я поступаю правильно, я надеялся, что Алек рано или поздно забудет обо мне, будет жить дальше, что сможет стать счастливым с кем-то другим. — Я должна немедленно рассказать об этом Алеку, — Иззи подскочила со своего места и стремительно направилась в сторону выхода, — если Маркусу что-то может угрожать, то мы должны быть настороже. — Изабель, — окликнул девушку маг уже у самой двери, — зачем ты это делаешь? Зачем пришла на самом деле? — Меня сложно назвать наивной, — с улыбкой и высоко вздёрнутым подбородком произнесла Изабель, — но я всё же девушка и верю в вашу с Алеком любовь. А ещё, семь лет назад, Алек потерял любимого мужчину, я же лишилась хорошего друга. — А что я могу изменить своей любовью? — усмехнулся Магнус над самим собой. — Маркус Кристофер Лайтвуд-Бейн, — отчеканила Изабель имя племянника, интонационно выделяя двойную фамилию, — Алек может сколько угодно визжать о том, что ты и твоё будущее ему безразличны, но мы все знаем правду. Его словами движут обида, отчаяние и страх, но он всё ещё любит тебя, Магнус. Не упусти свой шанс… _________________________________________ * Каменный город — старейшая часть города Занзибара, столицы острова Унгуджа, неформально известного также как Занзибар. Город был торговым центром восточноафриканского побережья между Азией и Африкой перед колонизацией материка в конце XIX века, после чего центр торговли сместился в Момбасу и Дар-эс-Салам. Многие годы Каменный город был крупнейшим центром работорговли. На месте прежнего рынка рабов построен англиканский собор, но несколько клеток сохранилось. ** Англиканское вероучение основывается на Писаниях, традициях Апостольской церкви и учении ранних Отцов Церкви.