Ты мой

      Несомненно, есть какой-то извращённый кайф в происходящем, думает Тони, пряча обручальное кольцо в карман брюк, прохаживаясь между людьми, собранными им на очередную вечеринку по сбору средств для каких-то водяных фильтров. Благотворительность — одно из самых важных дел для Старка, поэтому даже сейчас он отчётливо помнит, что ему следует собрать чеки и наличку, но для начала нужно бы чуть-чуть развлечься. Из-за этой маленькой хитрости или, как сказал бы Клинт, желания проявить свою дурную сущность омеги сердце у Тони в груди бьётся неистово сильно. Впервые он делает это столь откровенно.       Старк на мгновение ловит взглядом Стива, стоящего у барной стойки с Романовой, которая, на его радость, тоже альфа, и, покусав нижнюю губу, потирает влажные от волнения ладони. Снять кольцо — проявить неповиновение. Это охрененная провокация, возможно, будет стоить ему многого, но он так сильно хочет вывести Роджерса из себя, что трудно представить, как можно отказаться от затеи.       Его бельё намокло из-за того, что он «забыл» принять блокаторы, а шлейф из запаха идёт за ним, но Тони это не мешает. Он скользит между людьми, принюхиваясь к чужим запахам, ловя похотливые и горячие взгляды альф, готовых вот-вот кинуться на него, и чувствует, как плотное кольцо рук обхватывает его под грудь, а нос заполняется запахом другого, более наглого и настойчивого альфы, который всё никак не успокоится, словно в его голову нарочно подселили идею просрать всё на свете в попытках получить Старка. Пусть этот альфа не нравится Тони, пусть он не вызывает доверия, Тони пытается мириться с ним, ведь это друг Стива. Друг, желающий получить омегу своего друга. Странно, да? Барнс чувственный, сильный, очень горячий и довольно привлекательный по меркам свободных омег, но для Старка он словно жвачка на ботинке. Отдирается с трудом, хоть и сейчас его внимание как нельзя кстати.       — Это я тебя так возбудил? — шепчет на ухо бесстрашный Барнс, давно положивший на него глаз, при этом поглаживая его по твёрдому животу через ткань одежды и прижимая его к стене.       У Тони в груди застревает воздух, и он запрокидывает голову назад, обнажая шею и принюхиваясь к мускусному терпкому запаху, исходящему от мощного тела, не в силах удержать сорвавшийся с губ тихий стон. Он не шлюха, нет, просто физиология в такие моменты всегда берёт верх, и сейчас ему это кажется правильным, несмотря на то, что через ткань кармана его бедро обжигает кольцо, подаренное капитаном, ведь он сам начал всё это лишь для того, чтобы заставить ревновать. Жаль только, что для Барнса дружба ничего не значит, когда он хочет получить дырку, принадлежащую его другу.       От смешения всех чувств разом Старк находит себя взволнованным как никогда, внизу живота начинает гореть огнём, а взгляд тут же туманится, когда он снова слышит похотливый и тем не менее мерзковатый шёпот:       — Твой запах очень вкусный, — руки сильнее обхватывают его под живот, и Джим ведёт носом по обнажённой шее, шумно втягивая в себя аромат омеги. — Ты такой горячий, я чувствую тебя, — он потирается пахом об упругие ягодицы.       — Ох-х, — выдыхает Тони, немного отстраняясь от жадного до чужого добра альфы, и выискивает взглядом Роджерса.       Стив сейчас донельзя напряжён, его губы сомкнуты в тонкую полоску, а потемневшие от злости глаза смотрят на них в упор через весь зал, сквозь людскую толпу. Нет сомнений, он определённо видит, что происходит, и однозначно хочет надрать Баки задницу. Снова. Старк лишь ухмыляется, добиваясь желаемого эффекта, и подаётся бёдрами назад, слыша, как тихо стонет Баки, и видя, как Стив сжимает пальцы на бокале с выпивкой едва ли не до хруста стекла.       — Уже созрел для меня? — шипит Баки, упираясь эрекцией между ягодиц Старка, и из-за собственного возбуждения Тони чувствует, как из него течёт смазка, пачкая бельё окончательно, просачиваясь даже через брюки. — Никто не говорил тебе… какой ты на самом деле сексуальный? — рычит он, заглядывая ему в лицо через плечо, сжимая в своих руках, не давая выбраться из хватки, и снова трётся, только теперь всем телом, распаляя и возбуждая и без того воспалённое сознание.       Старк отчаянно пытается взять себя под контроль и ищет взглядом Стива, которого у барной стойки уже нет. Неужели… он бросит его? Но их связь, его метки по всему телу, запах, оставшийся на нём несмотря ни на что, и пусть Баки делает вид, что не чувствует его, он всё равно пробивается будто через кожу — так сильно он впился в тело омеги, — это всё принадлежит только ему и капитану, так что же… На панику у него просто не хватает сил, он жмурится, напрягается всем телом и слышит знакомое притягательное рычание, звучащее сейчас твёрдо и с некой гордостью, словно Тони не вёл себя как последняя блядь.       — Он мой.       Этот рык прокатывается по всему залу, и Баки отшатывается от Старка, будто получив оплеуху. Он моргает несколько раз, сжимает руки в кулаки и готов рычать от бессилия, но биться со Стивом за внимание омеги, давно уже принадлежащей ему, рвать устоявшиеся отношения — глупо, пусть и безумно хочется. Дураки те, кто говорят, что у альф есть тормоза — это ведь всё неправда, даже их дружба не избавляет от желания впиться зубами в загривок Тони и оставить на загорелой гладкой коже свою метку, связаться с ним узлом и кончить внутрь него. От этих мыслей в голове у Джима ещё сильнее мутнеет, и он смотрит на Роджерса с бесконтрольной ненавистью в серых глазах.       — Он мой, — скрежещет зубами Стив и надвигается на Барнса грозовой тучей. — Ты… Не смей прикасаться к нему, иначе я порву тебя, — он уже хочет занести кулак для удара, как не пойми откуда появляется Наташа и с силой дёргает Джеймса к себе, пытаясь уберечь ни в чём неповинных людей, пришедших сюда из-за фильтров для воды, от разворачивающейся перед их глазами сцены.       Роджерс дёргается на Баки и видит в его глазах намерение во чтобы то ни стало получить желаемое, и, как бы внутри него ни кипела злоба, он чувствует сильный, сбивающий с толку запах Тони, и это отвлекает его от проблемы, которую он всё никак не может решить путём выяснения отношений и объяснений того, что они с Тони женаты и навязчивое внимание к его омеге просто раздражает и вызывает отвращение. Наташа пользуется возможностью и уводит Барнса подальше от них, а Стив поворачивается и за один шаг преодолевает расстояние между ним и Тони, прижимая его к стене со всей силы.       — Ты мой, — жёстко рычит Стив, и Тони через пелену похоти, раззадоренный вспышкой ярости любимого, чувствует горячий бугор в его паху. Он опять запрокидывает голову и позволяет кусать себя в шею, и снова смазка толчком выливается из него, превращая брюки в одно сплошное мокрое пятно.       — Мой альфа, — сипло выдыхает Старк, дрожа всем телом, видя, как толпа собирается вокруг них, будто стягивая их плотным кольцом. — Тебе… тебе понравилось шоу, которое я устроил? — он едва дышит из-за лёгкого страха, но не задать вопрос просто не может. — Понравилось, да?       — Да, — снова рычит капитан, и в этом маленьком слове кипит злость, отчаяние, раздражение и дичайшее желание. — Ты… неисправим, Старк, но мне понравилось наблюдать за тобой, пусть я и думал, что убью Барнса на месте, — и он понимает, что его отношения намного важнее, чем дружба, тем более попытка Баки получить чужое, далеко не первая и, кажется, всё ещё не последняя.       Слишком долго он пытался говорить с ним человеческим языком. Слишком долго, чёрт возьми! Но сейчас его мысли пропитаны Тони, и это намного лучше, чем мысли о дурости Баки, которому он верил всю свою жизнь и с которым был близок несмотря на то, что Джим всегда побеждал его во всех схватках в юности и внимание бет и омег всегда принадлежало только ему, красивому умному и сильному альфе, а Стиву, дистрофичному, больному и страшному, перепадали лишь взгляды, полные жалости. Как жутко вспоминать об этом теперь, и Старк, ощущая волну настроения капитана, тянет его на себя, заведя руку за голову.       — Пойдём… куда-нибудь, — просит Тони, задыхаясь из-за горящего внутри лёгких воздуха.       Стив быстро кивает и, обняв свою омегу за талию, ведёт его к выходу из зала, чтобы поскорее взять то, что уже готово и так и просится ему в руки.       Они достигают порога спальни через несколько минут, потому что бесстыдно лижутся то в лифте, то в коридоре, и, когда капитан силой воли заставляет себя отстраниться от жаркого возбуждённого Тони, раскрасневшегося и улыбающегося, он начинает раздеваться как можно скорее, потому что член сильно ноет, а желание бьёт в затылок со всей дури.       Их смешанный запах витает в воздухе, наполняет ноздри, туманит рассудок, воспаляет кожу, и Старку так нравится представление, что он не сдерживается и шепчет:       — Ты безумно красивый, — его пальцы скользят внутрь кармана, он вытягивает кольцо и надевает на безымянный палец, сверкая глазами. — Ты… самый красивый из всех людей, что я встречал, — скулит он, когда ладони Роджерса касаются его задницы, и он привлекает его к себе для ещё одного жадного и страстного поцелуя.       Пиджак, рубашка, испорченные мокрые брюки летят куда-то в сторону, и они оба, обнажённые до белья, трутся друг о друга телами, находя в этом истинное удовольствие. Упругая и покрасневшая головка члена Стива торчит из-под резинки трусов, и эта маленькая деталь выводит Старка на какую-то новую ступень похоти, он течёт, его естество пульсирует, а дырка сжимается и разжимается — так сильно ему хочется пустить внутрь себя своего сильного, властного и желанного альфу.       Тони проскальзывает под его трусы, обхватывая упругую ягодицу, и Стив рычит ему в губы, слизывая смешавшуюся слюну, ощущая, как первобытно Старк хочет отдаваться ему, ведь сама суть омеги — быть для альфы всем — не чужда и Тони.       Между ними больше, чем любовь, — принятие самого крохотного недостатка в характере, борьба начал и тотальное понимание во всём, а также слепая преданность, ведь они слишком многое прошли друг с другом, чтобы обрести счастье и получить святые для них отношения.       Стив даже не злится на Тони за то, что тот иногда позволяет себе вольности, ведь он прекрасно знает, что омега всецело, без остатка принадлежит ему, пропитанная запахом, пронизанная любовью, наполненная страстью.       Он толкается членом в тёплую мозолистую ладонь, обхватившую его спереди, и тащит Тони за собой, падая с ним в не заправленную ещё с утра кровать. Старк нависает над ним, и Роджерс как никогда понимает, что ему достался самый непослушный омега. Он широко улыбается и кусает его за нижнюю губу, когда пальцы на члене с силой сжимаются, и Старк начинает ёрзать, размазывая смазку, текущую из раскрытой дырки, уже давно готовую для члена альфы.       Всё вокруг наполняется запахами, терпкими, сладкими, правильными, они ложатся на влажную обнажённую кожу, проникают внутрь тел, оседают на вещах. Это всё приносит радость, заводит до дрожи в конечностях, и, когда Стив переворачивает Тони на спину, разрывая трусы с хрустом ткани, он теряет возможность дышать. Один палец скользит внутрь с пошлым хлюпом, а Старк протяжно скулит, сжимая пальцы на плечах Стива. Сердце бьётся в рёбра, тело пульсирует в агонии, а внутри так обжигающе горячо и мокро, что капитан сразу же говорит об этом.       — Мой, только мой, — выдыхает он, отгоняя вспышкой мелькнувшее в сознании воспоминание о руках Барнса на теле своего омеги, и толкает палец глубже, доводя Тони до бессознательного состояния.       На постельном белье уже пятно от смазки, его член дёргается, а сам он дрожит в сладкой истоме предвкушения, и Стив сгибает палец, слыша, как рвётся из груди Тони нарастающий стон, и тело его вздрагивает в конвульсиях. Стив слизывает маленькие капельки пота с его живота, тут же вылизывая смазку, набравшуюся лужицей возле головки члена, и втягивает носом запах, наполняя себя изнутри.       — Давай… Стив… давай, трахни меня, — скулит Тони, выгибаясь на постели развратной фигурой, сошедшей с небесного журнала о похоти, собранный из самых величественных деталей красоты, лучше, чем бог, красивее, чем все вместе взятые. Загорелый, сексуальный, выгибающийся, он заставил Стива думать о том, как было бы без него, и сердце его сжалось от несвоевременного страха и ярости.       Он потянулся для поцелуя, толкаясь пальцами внутрь, хлюпая и вслушиваясь в сорванное сопение Тони, целуя и кусая его губы, вкладывая всё-всё, что хранилось в душе, в слияние их тел, поцелуй и удары сердца.       Тони выгибает спину в дугу, вставая на пятки, пока Стив, удерживая себя одной рукой, нависает над ним и лижет шею и плечо, оставляя укусы, и снова отчаянно громко стонет, уже откровенно умоляя заменить пальцы членом и связаться с ним, чтобы было больше ощущений, чтобы, как всегда, очутиться в плену тел друг друга, даже если и ненадолго. Роджерс с трудом отрывается и выскальзывает из дырки, стягивая с себя трусы. Он собирает смазку Тони, размазывает её по своему стволу, смотря во все глаза на зажмурившегося Старка, дрожащего всем телом, и с одного толчка входит внутрь, перехватывая свободной рукой член Тони, сжимая его липкой и влажной ладонью. Тони издаёт протяжный стон, расползающийся по всей спальне будто эхом, и подаётся на член.       — Ох, Тони, — выдыхает Роджерс, начиная двигаться. Он скользит внутри легко и просто, пока член не начинает пульсировать, набухая внутри, и шлёпает бёдрами о бёдра. Он наклоняется, целуя Тони в шею, вдыхая в себя запах, легко покусывая нежную кожу, и чувствует горячие ладони на своей талии и дыхание, обжигающее кожу плеча.       Стив особенно быстро толкается внутрь, в розовое отверстие, заполняя собой лучшее из того, что мог дать ему новый мир, и задевает внутри бугорок.       — Ах-х! Блять, Стив! — срывается на крик Тони, потому что его мир взрывается адским пламенем, и так неистово хочется кончить.       — Ш-ш-ш… всё хорошо, — ухмыляется Роджерс, вновь начиная двигаться медленнее, водя ладонью по всей длине члена омеги, сжимая и разжимая пальцы, чувствуя, как из него толчками льётся жидкость, которую он особенно сильно любит вылизывать, ставя Тони на колени. Он улыбается краем губ, слыша скулёж Тони, и снова бьётся внутрь сильнее, пытаясь довести до пика. Внутри омеги его член набухает, становится больше, и в скором времени узел заполнит дырку полностью, и он снова начинает лизать его шею, прикусывая кожу, увеличивая удовольствие.       — Стив… — задыхается Тони, выгибаясь и запрокидывая голову назад, впиваясь короткими ногтями в его бока, заставляя двигаться ещё быстрее, полностью раствориться друг в друге, заполучить все наслаждения мира только телами. Его душа просится на волю, просится в руки Стива, но он может только бессвязно шептать, надеясь, что альфа чувствует то же самое. — Люблю… я люблю тебя… очень.       — Давай… малыш, кончи для меня, — рычит капитан, толкаясь в него быстрыми и ритмичными толчками сквозь пульсацию тел и похоть, пробивающую сознание.       Тони стонет ещё громче, чем прежде, потому что чувствует внутри себя набухающий узел, его тело в испарине, глаза лихорадочно блестят, пальцы скребут гладкую кожу, и он тянет губы в улыбке, подходя к черте, видя перед собой лишь потрясающе голубые и глубокие глаза, смотрящие куда-то в центр его существа. Он не может думать о том, что кто-то смог бы занять место Стива, он просто знает, что всю свою жизнь в мучениях и лишениях он ждал его, своего альфу, преданного, правильного и заботливого. Защитника с частью души, связывающей их вместе посредством тел, и мирящегося со всеми недостатками.       На выдохе короткое «люблю», и белёсые струи пачкают живот, утягивая Тони в жерло вулкана, прожигающего кожу оргазмом крохотными искрами. Стив толкается быстрее и быстрее, чувствуя пульсацию дырки, и срывается на глубокий вдох, а потом с рычанием заполняет толчками спермы нутро Тони, разбухая узлом.       Оргазменная нега плавится по двум телам, и Стив падает на Тони, обнимая его за плечи, зная, что омега выдержит вес его тела, потому что он совсем не слабый и не хочет быть слабым и слепо подчиняться воле альфы. Непослушный, но чуткий, когда нужно, поддерживающий, необходимый ему, он выглядит вымотанным, но счастливым. Бисеринки пота мерцают на его висках, и он улыбается.       — Ты мой, — тихо говорит Стив, когда получается отдышаться, узел внутри Тони спадает, и он выскальзывает из него, с удобством устроив его голову у себя на плече. — Ты мой. Но, если вздумаешь ещё раз сотворить такое, я уже не буду столь ласков с тобой, — угрожающе рычит он, по-собственнически обнимая его за талию.       — Весь. Весь твой, — подтверждает Тони, потираясь носом о его подбородок, вдыхая глубоко аромат своего альфы. Он сейчас точно уверен в том, что в глазах Стива мелькнула яркая вспышка ревности, и это заставляет его губы растянуться в хитрющей ухмылке. Определённо, стоит разобраться с Барнсом, а пока — сон, мечты о лете, тёплое тело рядом, и ни одной мысли о вечере без хозяина вечеринки. — Обещаю быть послушным, — лукавит Старк, уже засыпая.       — Ты невыносим, Тони, — бурчит Стив и накрывает их одеялом, думая о том, что покусает всех, кто только посмеет задумать забрать у него Тони.