we're different, but not wrong

Работая на износ, постоянно пребывая в состоянии своей крыши, Тэхён возвращается в захламленное дорожными сумками общежитие и ощущает себя в домике, но не дома. Потому что всё равно скоро попросят достать из письменного стола паспорт без подсказок о том, как заставить себя полюбить это подвешенное положение беспрерывного движения. У него есть офигенные друзья, которые тепло обзываются друг на друга семьёй, и это самая большая правда в его жизни, но даже она не помогает справиться с внутренними хиросимами. Тэхёну всё меньше хочется возвращаться не домой и всё чаще — бездумно броситься на поиски того настоящего, без частицы «не». И однажды, когда их перевозят в новое общежитие, уже не с одной, а несколькими комнатами, Тэхён проходит постепенную реабилитацию. Он делит двухъярусную кровать с Чимином, а Хосок всё чаще ночует с Юнги-хёном, и вдвоем — это здорово. Вдвоем легче засыпается и начинает хотеться, чтобы минут перед сном стало больше. Потому что Чимин с Тэхёном разговаривает каждый вечер, болтая маленькой ладошкой со своего второго этажа и обязательно спрашивает очень простое, но безумно важное: как ты? Словно какой-то придуманный ритуал перед тем, как отвернуться к стене и трогательно засопеть в подушку. И иногда Тэхён эту самую ладошку перехватывает своей, широкой, переплетает их разные пальцы и понимает, что теперь боится только не успеть спросить у Чимина, перед тем, как тот задремлет о том, как прошел его день. Понимание приходит очень метко зарядив по лицу, до золотистых звезд перед глазами, что дом — это не обязательно: крыша, коврик перед входом и плохая шпаклёвка. Домом может стать и живой человек, если после трудного дня к нему хочется бежать стёртыми в кровь пятками, разбиваясь в спешке об асфальт. И Тэхён сильно вовремя встречает одного такого. Им выделено в сутки не более пяти часов сна, и это при наилучшем раскладе. Но они проговаривают из них как минимум два, делясь фактами, которые, если честно, того не стоят. Ведь неужели настолько важно знать в начале третьего утра о том, что, когда-то давно, одиннадцатилетний Чимин объелся слив? Но Тэхёну почему-то смешно до боли в скулах и сильно плевать, что за бумажными стенами пытаются выспаться строгие хёны и один суровый взрослеющий мелкий. Они всё чаще засыпают на одном ярусе. Обычно на тэхёновом первом, потому что: — Слишком устал, чтобы подниматься, — объясняет Чимин, и пихается бедром, начиная тридцатиминутную перебранку с большим количеством своей белой чувствительной кожи на смуглой тэхёновой. Запутываться в ногах друг друга — удобно. Прижиматься грудными клетками под одним одеялом — горячо. Делить крохотную подушку и метр матраса всего через пару недель — уже необходимо. — Чимин-и? — Ммм? Тот отзывается, не разлепляя век. Он собирается вот-вот провалиться в сон, обласканный тёплым, тэхёновым дыханием на своей коже. — Спасибо, — просто шепчет младший, врезаясь в открытый лоб лучшего друга. … за то, что ты есть. … за то, что разговариваешь со мной. … за то, что благодаря тебе, мне есть куда возвращаться. … и, что более важно, мне хочется.