we're different, but not wrong

«Юнги-хён сегодня работает?» Чимин знает, что произойдёт, если на тэхёново сообщение он ответит несложной правдой. Он знает, хочет сделать по-другому, но всё равно закапывает себя, свои страхи и крошечную надежду на вечер без внутренних бомбардировок. В ответ на сухое «да» ему возвращается ласковое: «Принесу творожных маффинов и первый сезон Игры Престолов на блю рэй. С тебя кофе и одно большое одеяло» Чимин больше ничего не отвечает, а только выключает на телефоне звук, экран и заталкивает поглубже в сумку, возвращаясь к лекции. Мальчика забивают внутренние демоны, да так сильно, что становится невозможно дышать. Он слышит, как профессор уныло зачитывает определение молекулярной генетики. Повторяет про себя каждое заумное слово, впечатывая свои мысли в науку, а не в дерьмо-отношения с лучшим другом. Пытается так много и так яростно, а потом слышит, как трескается простой карандаш в руке и кусочки сыплются зубочистками из пальцев. Выбегает из аудитории на второй секунде звонка и бежит ото всех и себя до тех пор, пока не врезается в осознание собственной никчёмности. Ему хочется, чтобы кто-нибудь вмешался в его мысли. Чтобы кто-нибудь наученный опытом забрался в голову и растолкал булыжники ужасов там, глубоко. Но вместе с тем не хочется подпускать никого. Вот так вот по-дебильному, через жопу, как всегда у дурацкого, неправильного Пак Чимина. Когда? Когда уже можно будет упасть на землю и сложить ножки с ручками, сдавшись бесцветной обыденности? «…А представь на секунду, как было бы легко нам с тобой» - ну что, Тэхён-а? Ты уже чувствуешь эту ебучую лёгкость? Чувствуешь, как она сцарапывает кожу с костей и колупается в лопнувших мозолях? Я вот чувствую. И мне так херово, что хочется выть. Вот насколько это легко: дружить с тобой и трахаться! Так легко, что еще немножко легкости, и я закопаю себя под земным ядром. - Хаюшки!- светится Тэхён рождественским фонариком и клюёт Чимина в теплые губы, не задумываясь. Вот так парочка. Один думает слишком много, в то время, как другой не думает совсем. Чимин забирает бумажный пакет с пышным десертом, шелестит бумагой, сминая её нервными пальцами, а Тэ избавляется от пальто и громко топает в спальню. Они заканчивают только первую серию, когда Чимин чувствует между ног чужую ладонь. Вспоминает определение молекулярной генетики и громко-громко думает о том, какого цвета галстук был сегодня у профессора. Тэхён может и не видит это на его лице, но всё понимает по тому, как отвечает тело. Наклоняется над чиминовым лицом и спрашивает: - Где ты? Чимин хлопает глазами, вдумываясь в вопрос, но спустя секунды всё равно не понимает. - Что? - Ты не здесь. Не со мной. Так где же ты? - Я с тобой. Тэхён машет головой, врезаясь носом в чиминову правую щеку. - Вернись,- просит так жалко, что Чимина пробирает до трёх слоев гусиной кожи. - Вернись ко мне. Будь со мной. Думай обо мне. Поцелуй меня. Так близко. Так чертовски близко, горько и страшно. Чимин целует, а Тэхён и улыбается и хнычет ему в губы, празднуя в себе, односложном, какой-то ненастоящий праздник. Заваливает себя и Чимина на подушки. Трогает везде и повсюду. Дружит с его кожей и губами так, как нельзя. И где-то, между беспрерывным дыханием на двоих и уравнениями бесконечных вопросов, оба понимают, что легко не было и не будет, а будет все равно так сильно больно, что уже нет смысла останавливаться. Что страшнее всего – не хочется.