we're different, but not wrong

— Я встретил кое-кого. Тэхён получает свежей новостью по лицу одним вечером, согревая широкими ладонями сухое красное. А Чимин прячет взгляд, болезненную полуулыбку и тысячи недомолвок под языком. Обоим херово до скрежета зубов, но произнести это вслух, признаваться грёбанным чертям разума в том, что вляпались по самые уши не в кого-то, а друг в друга — стыдно, страшно и невьебенно тяжело. Тяжелее, чем загнуться от ревности, проживая на кончиках пальцев электрический дождь.  — Кажется, это может быть серьёзно, — продолжает Чимин, откашливая со слов остатки неправды. Больше спрашивает, чем утверждает, — кажется, я влюблен? Тэхёну вот не кажется, а он точно уверен, что влюблённый Чимин выглядит по-другому. Влюблённый Пак Чимин кусает губы и толстую кожицу вокруг рта, когда позволяет себе провалиться в эти блядские чувства. Влюблённый лучший друг влюбляется не словами, а всем нутром и без конца стирает мурашки с ладоней, становясь особенно чувствительным ко всему. Он может напиться или вырезать родные кварталы с поверхности карты, чтобы утопить себя в ощущении падения в другого человека. Когда ебучий Пак Чимин любит, он врёт снова и снова, пока этой ложью не накормит каждый просящий рот, что вот он здесь, а чувства где-то там. Так что Тэхён не верит ни единому его слову, когда толкает к стене и гладит прямой живот под колючим свитером. Тем, что выбирали вместе на прошлое Рождество. Тем, в которое так больно-здорово нырять носом, раздражая рецепторы.  — Нам нельзя, — хрипит мальчик, нажимая пальчиками на тэхёновы здоровенные плечи, — пора остановиться.  — Ты хочешь? — спрашивает Тэхён, облизывая неровным дыханием сладкие-сладкие чиминовы губы, которые всегда слишком долго заживают. — Хочешь, чтобы я остановился? Целует в уголок рта и совершенную линию подбородка. Остается легким ароматом некрепкого вина на маленьком лице. Ощущает такую сильную зависимость от необходимости быть к Чимину ближе, чем дымки кислорода, что впору привязать себя в этому восхитительному созданию и сделать своим не только для ночей без целей, но и вообще навсегда. — Влюбись в меня, — просит безумный лучший друг, сталкиваясь верхушками лбов, где прорастают короткие волоски. — А лучше — полюби.  — Я и так тебя люблю, — так просто говорит Чимин абсолютную правду. Они дружили слишком долго, чтобы теперь друг другу всего лишь нравиться.  — Чимин, — зовет Тэхён приятеля, с его кофейными глазами в его собственных. Так чертовски близко, а хочется ещё ближе. Тэхён толкается животом, бёдрами и почти сливается с Чимином в одно целое. Говорит чётко, громко и так честно, что сердце бухает везде и повсюду:  — ЧимЧим, Чимин-и, Чимблз. Я тебя люблю. Люблю больше, чем аниме и вишнёвые леденцы на палочке. Люблю, когда ты себе не нравишься. Люблю, когда разбиваешь мне сердце. Люблю, когда твердишь, что влюблён в кого-то другого. Хочу тебя полностью. Только себе, понимаешь? Давай встречаться. Давай… давай перестанем обманывать друг друга. Давай, ты полюбишь меня тоже. У Чимина блестят глаза, а нижняя губа немножко дрожит. Он гуляет короткими ногтями до тэхёновой шеи, чтобы оставить на округлых позвонках следы-полумесяцы и позволить себе врезаться губами в его, сухие.  — Ты любишь меня, — смеётся Тэхён в поцелуй, сталкиваясь зубами.  — ТэТэ, — улыбается мальчик, разлепляя влажные веки, — я люблю тебя тоже. Так что, давай ты, наконец, заткнёшься.