Право на счастье

… Яркий свет ударил мне прямо в глаза. Вот блин. Попытался перевернуться и снова заснуть. А, уже не выйдет. Странно, почему моя кровать такая жесткая? И почему я на полу? Ах, да, я же в лагере ужасов. Я тут один? Кажется, нет. Маша. Да, точно, милая, красивая девушка. И я в неё… влюблён? Да, похоже на то. И ещё тут есть Толик с Юлей. Всё, я всё помню. -Сём, хватит спать, засоня. Иди завтракать. – В комнату вошла Маша. -А, что? Я уже, я готов. – Не знаю, поняла она что-либо из моего сонного бормотания или нет, но мой ответ её почему-то рассмешил. -Эй, я серьёзно. Все встали уже час назад, а ты всё спишь. Ты в гостях всё-таки! – Она шутливо погрозила мне своим миниатюрным пальчиком. – У тебя пять минут, потом сами всё съедим. Полежав ещё минуты две, я всё же встал, оделся и пошел в другую комнату, которая, видимо, исполняла роль кухни. И как же болит спина, после ночи на одном лишь спальнике! Покряхтывая, я зашел на «кухню», поздоровался со всеми и начал за обе щеки уплетать тушенку, которая была очень даже вкусной. Нет, она была не просто вкусной, она была изумительной! Я быстро расправился со своей порцией, запил её водой из фляги. А откуда, интересно, вода? -Толик, а откуда у вас вода? -Тут есть рабочая колонка, там и набирали. Кстати о воде и пище. Нам с тобой, Семён, сегодня надо сходить и за тем и за другим. Обычно мы делали это с Юлей, но теперь, раз есть ты, пойдём с тобой. Тем более вчерашняя буря уже закончилась. -А девочек не опасно оставлять тут одних, как думаешь? -Наверняка опасно. Но мне кажется, что тащить их собой опасно в двойне. – А ведь он прав. Ну ладно, где наша не пропадала, сходим. -Идёт, во сколько выдвигаемся? -Сейчас десять. Предлагаю через час, в одиннадцать. Как раз собраться. – Про себя я подумал, а что, собственно собирать-то, но промолчал. Вместо этого ещё раз повторил «Идёт». … И вот мы крадёмся по направлению к столовой, той самой, где мы с Машей чуть не стали закуской для большого и злого монстра. За спиной оттягивают плечи лямки рюкзака, в который мы с Толиком уже положили наполненные водой фляжки. Такая же сумка висит за спиной моего напарника по поиску провизии. В руках у Толяна ружьё, которое, как выяснилось, он нашел в старой сторожке. Правда, качество патронов с картечью весьма и весьма сомнительное, однако хозяин ружья сказал, что один из двух заряженных, скорее всего, всё же выстрелит. И мне очень хочется в это верить. Ружьё, возможно, может спасти нам жизни. Огнестрельное оружие было только одно, поэтому мне досталась довольно большая и увесистая монтировка. Конечно, это не винтовка и не пистолет, но всё же, я не думаю, что здешние зверьки останутся стоять на ногах после удара по голове этим инструментом. И вот мы, вооруженные и опасные, как мне очень хотелось надеяться, уже почти добрались до нашей цели. Злополучная столовая. Надеюсь, что в этот раз она принесёт нам больше радости, чем в прошлый. Возле столовой никого нет. Куда, интересно, делись все твари? Не испугались же нас? Даже когда мы случайно уронили большую лестницу, набирая воду во фляги, ни один коренной житель так и не пришел на шум. Может, это яркое летнее солнце так действует на них? Мы поднялись по немногочисленным ступенькам к месту моей вчерашней схватки с дверью. От битвы не осталось и следа. Дверь приделана на место так, словно её и никто не выносил плечом. Не нравится мне это, но что поделаешь, есть-то надо. Так же, как и вчера, я толкнул ручки от себя, что весьма не свойственно стандартным дверям, так как они по правилам безопасности должны открываться наружу. На этот раз двери, как будто признавая и помня мою вчерашнюю победу, с лёгкостью открылись. И вот мы уже стоим у подвала и решаем один важный момент. Кто полезет в тёмный вонючий подвал, а кто будет сторожить наверху. -Суефа. – Одновременно шепотом проговариваем мы, тряся кулаками, и я выкидываю камень. Который Толян заворачивает своей бумагой. И почему вообще бумага бьёт камень, а не наоборот? Тупость. -Дуй в подвал. И мой рюкзак захвати. – Тоже мне, большой босс. Взял пушку в руки, и сразу крылья выросли. Только хохолка не хватает. -Так точно, босс. – Я попытался сказать это с максимально возможной долей сарказма в голосе. Судя по хмыку Анатолия, мне это удалось. Как же не охота спускаться в этот подвал. Снова. Но спор есть спор, и я проиграл. А значит вперёд и с песней. Нет, лучше без песни. Или хотя бы про себя, а то на мой концерт может и публика собраться. Только для публики это будет не просто концерт, а концерт с последующим обедом. Благо, время идеально подходит для перекуса. Быстро спускаюсь в подвал, быстро зажигаю самодельный факел, быстро осматриваюсь. В пределах освещаемого круга, радиусом пяти метров, я один. Ну а что там дальше я не знаю, знать не хочу и надеюсь, что никогда не узнаю. Подхожу к полкам, втыкаю рядом факел, начинаю кидать в сумки всё подряд. Тушенка, тушенка, сайра, ещё тушенка, две банки сгущенки… Отрывает меня от этого занятия нецензурный крик Толи и грохот выстрела. И очень неудачно отрывает. Так неудачно, что я от неожиданности резко разгибаюсь. И что неудачного? Неудачно висит полка над моим загривком. Так неудачно, что моя голова, разгоняемая резким разгибом спины, врезается в эту полку. И может быть моя голова настолько крепкая, либо полка была напрочь гнилая, но она (полка, а не голова) переламывается в месте приложения силы, и добрых пять килограммов консервов падают мне на голову. И всё же я прихожу к печальному выводу, что голова моя нифга не крепкая. А я думал, что выражение «звёздочки из глаз полетели» не буквальное. Наивный дурак. Пока я выясняю предел крепкости своей головы, из люка появляется Босс. Появляется он головой вниз, поэтому нет ничего удивительного, что он тоже испытывает крепкость своей головы. Только, если я победил полку, то Анатолию и нечего думать победить бетонный пол. Однако наш бравый вояка быстро оправляется от, по всей видимости, неожиданной для него ничьей, быстро карабкается по лестнице и захлопывает за собой люк. На котором, к моему большому удивлению, снизу есть небольшая заложка, которую в прошлый раз я просмотрел, и на которую и закрывает его Толик. -Скорее, она не сдохла! – Кричит мне Толян, пробегая мимо. Я, не мешкая, встаю, хватаю рюкзаки, про которые я не забыл только чудом и бегу вслед за ним. Я опять в том коридоре. И снова за нами что-то гонится. Сзади раздается страшный грохот. Я не удерживаюсь и оглядываюсь назад. Ччёрт, лучше бы я этого не делал, теперь, наверное, до конца жизни один и тот же кошмар по ночам придётся наблюдать. Люк. Тяжеленный люк, который я еле-еле поднимаю, и который открывается только наружу, кто-то вмял внутрь. Но это ещё не самое страшное. В образовавшуюся дыру просачивается… фигура молодой девушки, состоящая из тончайших струек серого тумана. Серо-синие короткие хвостики, ужасно печальное лицо. И разрезанные до локтей вдоль руки. Вот бедняжка – проносится у меня в голове. Девушку даже жалко, такой у неё вид. Внезапно она резким скачком сокращает расстояние между нами наполовину. Она не бежит, не прыгает, а как будто переносится с места на место. После этого её красивое лицо также стремительно меняется. На нём не остаётся ни следа печали. Она как будто меняет маску грусти на маску… Гнева или безумия? Или и того, и другого? Теперь она больше всего похожа на демона, появившегося прямиком из преисподни. Звериный оскал психиатрического больного, пылающие яростью и безумием глаза, огромные острые когти и клыки, готовые в любое мгновение порвать тебе глотку. Сердце бешено забилось в груди, пытаясь справиться с огромной дозой адреналина, который позволил мне так ускориться, что я обогнал Толика. Он, и так зная, что преследует нас, тоже не стал отставать и оглядываться, а прибавил скорости. И что же дальше? Спрятаться там же, где мы прятались в прошлый раз с Машей? Нет, она слишком близко, заметит. Ну а вынести ту деревянную дверку для неё, надо полагать, раз плюнуть. А вот и оно, наше прошлое убежище. А эта демонша всё ближе и ближе. Прохожу очередной поворот коридора и через десять метров упираюсь в дверь. В бронированную, со штурвалом, мать его, дверь. Дергаю на себя. Нет, не выходит. Пробую крутнуть штурвал. Все мои мышцы напрягаются до предела, глаза наливаются кровью, а кости почти разлетаются на осколки от напряжения, но нет, грёбаный штурвал не поддаётся ни на миллиметр. Подбегает Толян, а сразу за ним выплывает она. -Стрельни в неё! – Что есть мочи я ору эту фразу Толе. Разворот, прицел, выстрел. Блин, он спецназовец, что ли? Демонша заметно замедлилась, почти остановилась. Ещё бы, когда в тебя с десяти метров разряжают заряд картечи! А ведь нам дважды сказочно повезло: первое – оба патрона из ружья стрельнули, а второе то, что нас в закрытом коридоре рикошетом не зацепило, а то было бы нам небо в алмазах досрочно. -Помоги её открыть, я не могу! – Это напарнику можно было и не говорить, он и так подбегал к ней, но всё же перестраховка лишней не бывает. Мы вместе хватаемся за штурвал и дергаем его что есть силы. И он начал проворачиваться! С диким скрипом и треском ломающейся ржавчины, но начал! Мы распахиваем дверь, забегаем внутрь и с такой же сумасшедшей скоростью закручиваем штурвал. Толик подпирает его толстой арматуриной, удачно лежавшей рядом с входом. -Фуух, вот так пробежка. Я так со времен армии не бегал. – Тяжело дыша, выдавливает Толян, опускаясь спиной по стене. -Чт… Что за хрень… Что за хрень гналась за нами? – Тоже медленно заваливаясь на пол, выдавливаю я. Мне слова даются значительно труднее, чем моему напарнику. -А хрен знает. Мы с Юлей её уже видели, еле-еле ноги унесли. Я в неё уже третий раз ружьё разряжаю, а её хоть бы хны, только замедляется, как от удивления. Та ещё тварь… Не успевает Толик договорить, как дверь, которая, как мы думали, может выдержать хоть что, серьёзно прогибается под сильнейшим ударом. -Вот же дерьмо… И снова Толю перебивает мощнейший удар в дверь. И когда я уже думаю, что вот мы и отбегали, в коридоре за дверью раздаётся шум, сильнее предыдущего в сто раз. Бетонный пол, под нашими ногами, заходил ходуном, затряслись стены и потолок. Всё это продолжается несколько секунд. А потом – тишина. -Кажись, тоннель обвалился. – Первым нарушает тишину Толик. – А не такие мы и неудачники. -Ты думаешь, та тварь сдохла? – А я не могу поверить в наше спасение. -Да оттуда супермен бы не вылез. Завалило-то, походу, основательно. – К этому времени Анатолий уже стоит на ногах и выжидающе смотрит на меня. – Харе валятся, надо идти, а то сейчас ещё парочка монстриков почище завалится к нам на вечеринку, и так легко уже не отделаемся. И как ему удаётся сохранять хладнокровие? Может и в правду служил спецом или ещё кем, кто покруче? Надо будет спросить. А пока я встаю, кидаю командиру его рюкзак со жратвой, который я чудом не оставил в подвале, надеваю свой. Хочу взять монтировку, но её нигде нет. Наверное, выронил во время бегства или в подвале забыл. … После четырёх часов блуждания по, казалось, бесконечным лабиринтам бункера, когда мы каждые сто метров пути встречали очередную развилку, мы, наконец, вышли из коридоров в большой подземный зал. Этот зал представлял собой идеальный куб со стороной в метров десять. Вместо привычного тускло-красного освещения переходов, зал залит белым светом, исходящим из десятков ламп накаливания в больших овальных стеклянных колпаках. А посередине зала стоит огромный монолитный камень правильной формы, одна из граней которого светится изнутри мягким серым светом. Этот свет мне напоминает что-то такое родное и почти утерянное. Он зовет меня к себе. Неверными шагами я иду к нему, не в силах больше противится его зову, да и не желая этого делать. До светящейся грани громады остаются считанные метры, и тут в ней, как в телевизоре или в зеркале, я вижу странную картинку. Там я, лежащий на кровати в больнице, с перевязанной головой. Я без сознания, а может и сплю. Чёрт, как странно. Пока я рассматриваю изображение, сзади подходит Толя и тоже смотрит на грань. -Эй, ты тоже это видишь? Там я, но… Кажется, я в больнице. И сплю. А рядом два человека. Это же мои родители! – Взволнованным голосом говорит он, теребя меня за плечо. -Я вижу, но не тебя. Там я, тоже в больнице, с перевязанной головой. И рядом никого нет. – Отвечаю я ему. -Но как? Мы же смотрим в одну точку, а видим разное? Так, что ли? -А может там мы видим себя в том мире, откуда мы? И если я без сознания, и с головой что-то, то может… Чёрт, а вдруг это сон? Ты говоришь, что ты тоже в больнице? А, может, ты не спишь, а без сознания? Вдруг нам всем это лишь кажется? – От таких предположений у меня закружилась голова. -Но тогда, может быть, у нас получится выбраться отсюда, если мы пройдём туда? И не дождавшись моего ответа, Толик подходит вплотную к светящемуся камню и трогает его рукой. И вопреки всем законам физики, рука, не встречая противодействия, проваливается туда, словно в воду. А за рукой Толян погружает туда и голову. Так проходит несколько долгих секунд. И когда я уже хочу вытащить его оттуда, он сам выныривает из камня. -Да, это путь домой. Я был в своём теле в больнице. Надо возвращаться к девчонкам. Я перевожу взгляд вперёд, за камень, в противоположную сторону от той, откуда мы пришли. И там есть проход. … Мы блуждаем в очередных лабиринтах уже час, а я все думаю о сложившейся ситуации. И чем больше рассуждаю, тем больше обретаю уверенности в том, что всё это просто сон. Тогда все части картинки встают на свои места. Кроме одной: я ни разу не слышал о групповых снах. А если их и в правду нет, то все ребята, которых я встретил здесь не настоящие. Ни Толик, ни Юля… Ни Маша. Тогда они просто образы в моей голове, в которых я так нуждаюсь в реальном мире. Хотите друга – получите Анатолия, распишитесь. А может подругу, девушку, о которой вы всё время мечтали, но никогда не озвучивали свою мечту даже себе? Желаете же? Получите! И ведь не могло всё так хорошо складываться для нас с Машей, просто не могло! И что мне теперь делать? Просто сбежать одному? Да, наверное, это лучший выход, и сделать это надо именно сейчас. Я уже хочу развернуться и пойти обратно через лабиринт коридоров, но… Нет, я не могу это сделать. Пусть мой разум кричит, что только так и можно выбраться, но всей душой я верю в обратное. Я верю, что Маша не просто сон. И Толик с Юлей, настоящие, как и я. Плевать мне, что факты говорят другое, но сейчас я просто верю, хоть и раньше я всегда полагался на факты. А раз так, то надо вытащить Машу из этого кошмара и помочь Толику вытащить Юлю! … Ещё через тридцать минут блужданий мы наконец-то находим широкую лестницу и выход наверх. А там, наверху приятно греет солнце, стрекочут неугомонные кузнечики. И если забыть о местных обитателях, то именно в таком месте я бы мечтал провести лето. Хотя место, где мы поднялись на поверхность, выглядит не таким уж радостным и привлекающим. Мы стоим в заброшенном, ужасно обветшалом здании. -Старый лагерь. – Говорит Толян. – Мы были здесь с Юлей. Жутковатое место, но тех я здесь не видел. Отсюда минут тридцать до девчонок. -Тогда пошли. … -То есть там есть проход в наш мир? Выход из сна? На часах уже семь, день подходит к концу. Четыре человека, спасаясь от монстров из странного, страшного, но красивого мира, собрались в старом здании, где когда-то весело играла музыка, где дети огромной страны отдыхали и веселились, плакали и смеялись, но верили в светлое будущее всех народов Земли. И под семиструнную гитару, стоящую сейчас в углу, тянули песни о приключениях и любви, о грёзах и мечтах, о несчастьях и невзгодах. Думал ли кто-то из них, пусть даже шуткой, что через много лет прибежище их семиструнной подруги, станет убежищем и спасением для четверых одиноких, загнанных в угол, но не сдавшихся ребят? Чёрт, а ведь это тянет на сюжет к очень неплохому рассказу. Может и напишу. Если не поленюсь. И если сумеем выбраться отсюда. -Да, Юль. Там стоит большой светящийся булыжник. Он и есть проход. – После того, как мы дошли до убежища, были горячо встречены не на шутку перепуганными девчонками, и рассказали им нашу историю, Толик отвечает на вопросы девчонок. Вернее, на вопросы Юли. А Маша… А Маша сидит и молчит, как будто и совсем не рада нашей находке. -Эй, Маш, что-то не так? Что с тобой, ты не рада? – Я подсел ближе к Маше и тихо спросил её. -Я рада, конечно, но… Что если после того, как мы пройдём в настоящий мир, мы забудем всё, что было здесь? Ведь это сон, а сны забываются. -Я… Я не знаю. Я не думаю, что мы забудем всё это. Меня больше беспокоит другое. Ты слышала когда-нибудь о снах для нескольких человек сразу? Я вот нет. И вдруг… А вдруг, это всё обычный сон. Мой сон. Или твой. И на самом деле существует только один из нас. -Я тоже не знаю ничего о таких снах, но я… Я просто верю, что не может быть всё настолько паршиво. Тут я поверила в этот мир. Поверила в его честность, в его справедливость. Поверила в то, что счастье не только для избранных, а вполне возможно и для меня. Мы все тут - одинокие неудачники. А может жизнь нам даёт шанс? И я буду верить всегда, что все мы – настоящие люди. И все мы найдём своё счастье. Я вот уже нашла. Здесь, в этом проклятом лагере я нашла тебя. И не потеряю. Я смотрю в эти глубокие искренние голубые глаза и понимаю, что я тоже нашел здесь своё персональное милое счастье. -И я. Я тоже нашел здесь счастье. Я нашел тебя. И вытащу отсюда. Честно. … Выходить мы решили завтра на рассвете, а сегодня собрать всё, что может пригодиться. Не смотря на то, что путь до старого лагеря не такой уж и длинный, мы решили вооружиться как можно лучше. Толян, как и в прошлый наш поход взял длинную двустволку, вполне обычный топор и большой кухонный нож для мяса. Мне, вместо потерянной монтировки, досталась массивная выдерга и небольшой кухонный нож. Девчонки, после недолгих раздумий взяли по совсем уж крохотным ножикам, которые, кроме как дамскими назвать было не возможно. Всю оставшуюся провизию было решено оставить тут, с собой взять только воду. И когда мы все уже хотели ложиться спать, Толе в голову пришла странная мысль: -Интересно, а если мы тут сдохнем, то мы проснёмся там, в реальном мире? Это же сон, так? Тогда мы должны проснуться. -Скорее всего, мы не просто спим. Если у вас обоих забинтована голова, то либо вы в глубокой отключке, либо даже в коме. Конечно, может вы и проснётесь. Но а может и нет… Про нас с Машей не знаю, но я сомневаюсь, что мы просто спим. А значит, лучше в этом мире не умирать. Рискуем навсегда остаться во снах. – Прочитала нам лекцию Юля. -А ты случаем не врач? – Решил спросить я. -Ну да, учусь в медицинском. -Класс. – Пробормотал Толян.