Право на счастье

… В глаза ударил яркий, теплый свет. Наверное я заснул на этой лавочке. Так и замёрзнуть недалеко, хотя я совсем не чувствовал холода, не смотря на то, что вместо привычной куртки на мне была тонкая летняя футболка, мастерка поверх неё и легкие шорты. Надо вставать. Я решился сделать первый шаг на пути к этому труднейшему подвигу и открыл левый глаз. Яркое солнце светило как в июне. Да и температура тоже скорее соответствовала лету. «Хороший сегодня день» - подумал я. И внезапно понял всю абсурдность своего вывода. Какой, к чёрту, день? Какое лето, какой июнь? Почему я так одет? А вокруг мягко шуршала сочно-зелёная трава, и стрекотали кузнечики, словно издеваясь над моими мыслями. Может, я ещё сплю? Я ущипнул себя за щёку. Действительно больно. Дал пощёчину. Нет, это точно не сон. В этот момент, мой ещё на половину спящий мозг решил прибавить оборотов и заработал в полную силу. Если я не сплю, то я и в правду оказался в лете. Но… Может меня похитили? Ну да, конечно, и переодели и отправили во времени заодно. Пожалуй, надо осмотреться. Вдаль стелилась дорога. Тоненькая нитка среди степей и лесов, не более. Я развернулся. Хм… А это интереснее. За моей спиной стоял бетонный забор, в центре которого располагались ржавые железные ворота. А на арке над ними красовалась старая выцветшая надпись «Соколик». Оригинальненько. Постояв ещё немного, я решил зайти внутрь и поискать там что-нибудь, что может помочь мне понять, где я и что со мной случилось. А ведь странно, по логике, я должен был ужасно испугаться, как и любой человек попавший в столь затруднительное и мистическое положение. Но местная расслабляющая атмосфера начисто сглаживала это ощущение, пробуждая во мне старое, подзабытое чувство, утраченное во взрослой жизни. Мне стало интересно. … Очень странно. Кажется, что лагерь пустует уже несколько лет, но, тем не менее, постройки совсем не выглядят зловеще. Повсюду стоят маленькие домики, наверное, это жилой сектор. Был им, когда-то. И это не однотипная застройка, нет. Каждый домик не похож на другие. И всё вокруг принадлежит не нашему веку, точно не нашему. Лагерь «Соколик» явно времён СССР 60-х годов. Но если так, то я сейчас нахожусь точно не в моём родном году. … Из одного домика, скорее похожего на половину консервной банки из-под сгущёнки, вроде раздался шум. Страшно, но я пойду и проверю. … Когда я осторожными шагами поднялся на крылечко маленького домика (а их тут довольно много), то точно услышал всхлипывание. Дернул дверь, готовясь к худшему… И ничего. Внутри стояли две кровати, столик, шкафы. Внезапно, прямо из-под моих ног раздалось тихое «Эй». А стою-то я, оказывается, на люке! … Какая же тяжелая дура, этот люк. Еле открыл. Вглядевшись в темноту через образовавшуюся квадратную дыру, я увидел небольшой подвал, в углу которого сидела девушка. Она испуганно посмотрела на меня и начала тихо говорить: -Отпустите меня, пожалуйста, а то я полицию вызову. Само собой я удивился. Видишь человека в первый раз, и тут же тебе полицией грозят. -Эй, слышишь? Я… Меня Семёном зовут. Сейчас помогу тебе вылезти. … -Но как ты сюда попала? – спросил я. Мы сидели на кровати рядом с откинутым люком и разговаривали. Девушку звали Маша, довольно высокая, с очень длинными аквамариновыми волосами и милым лицом. Я уже рассказал ей свою историю и теперь пытался узнать побольше от неё. -Я… не знаю. Помню лишь то, что ехала в автобусе к знакомой, уснула, а проснулась уже в этом подвале. А… Ты никого больше не видел? Это странно, но для человека, только что попавшего в такую, мягко говоря, странную ситуацию, она не выглядит напуганной. Кажется, этот лагерь действует так умиротворяюще не только на меня. -Нет, ни души. И всё выглядит так, словно люди уже несколько лет не посещают это место… Вдруг мне в глаза бросилась маленькая бумажка, лежащая на подоконнике. Она явно не выглядела на 10 с гаком лет, как всё остальное. -Маш, это не твоё? -А, что? - кажется, я оторвал её от архиважных размышлений - Нет, это не моя - и почему я и не сомневался? … «Вы здесь не просто так». Меня бросило в пот. Ощущение того, что кто-то стоит прямо за моей спиной противно засверлило затылок. Я обернулся. Ну конечно, кто мог там быть, кроме Маши… Чёрт возьми, где Маша?! Я же пялился в эту чёртову записку не больше минуты! … Я выскочил на улицу. Метрах в трёх от меня стояла, подняв голову вверх, Маша. А ведь она красивая – непонятно откуда в голову залетела мысль. А ведь и правда… Интересно, сколько ей лет? Выглядит она примерно на 20, хотя точно сказать не берусь. -Ой, извини, ты, наверное, испугался, не надо было мне вот так вот тихо выходить из домика – заметив меня, развернувшись, сказала Маша. По тому шуму, что я произвёл, вываливаясь из двери, меня и вправду было трудно не заметить. -Да уж, ты больше так не делай, ладно? – непонятно почему, но за эту девчонку я беспокоился явно больше, чем за себя. -Хорошо – улыбаясь сказала она – Просто знаешь, я ведь большую часть своего времени провожу дома. А тут такая красота! -Да, место просто шикарное – уже и я улыбался до ушей. … -А ещё помню, как я один раз на футболе ногу сломал. Два месяца в больнице валялся, даже с кровати нельзя было встать. Мы шли по тропинке, обходя этот загадочный лагерь, и беседовали о всякой чепухе. Обычно, в похожих ситуациях, когда я оставался наедине с девушкой, я ужасно стеснялся и не мог выдавить ни слова. Но сейчас, не понятно почему, я вымучивал свою память на всякие истории из своей жизни. Интересных было крайне мало и почти все они были связаны с моим детством: игры во дворе в футбол, прогулки со сверстниками, драки… А ведь раньше моя жизнь была далеко не такой серой и унылой. Что же случилось? В какой момент я остался один? -Почему все твои истории связаны с травмами? Разве это весело? Да, да, Маша, это точно не весело. Но что ещё я могу тебе рассказать? Про свою настоящую пустую жизнь? Про эту пародию на счастье, где у тебя всё есть, но ты всё равно не счастлив? И почему мне захотелось выговориться именно здесь и сейчас? Может это место так действует на меня? -Просто… Моя настоящая жизнь точно не отличается буйством красок. Всё, хоть чуточку яркое, что есть у меня – это эти дурацкие воспоминания из детства. И всё. -Иизвини - чуть запнувшись, тихо проговорила девушка – Я не упрекаю тебя, не подумай. Да и мне ли упрекать? Не выходила из дома уже два месяца. Вчера моя старая знакомая собирала у себя бывших одноклассниц, ну и меня пригласила. Я поехала – дома отключили свет, а спать не хотелось. Дальше ты знаешь. А мы с ней, видимо, похожи гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. И, так же как меня, её из дома вытащила случайность. Может это подсказка к загадке нашего переноса в пространстве? А может тогда и во времени нас отправило не просто в прошлое лето? Здешние домики строились и использовались во время СССР, я в этом уверен. Но со времен распада совка прошло всяко больше десяти лет. М-да, загадочка. Ещё одна. … Мы снова углубились в «Соколик», пытаясь найти хоть что-то, что поможет нам выбраться отсюда. Было уже три, если верить часам на моей руке. Причём это было крайне странно и немного жутковато, но, кажется, мои часы шли по времени этого лагеря. Очередная загадка. Как же их много. Мозг всё сильней и сильней напоминал, что я не ел уже почти сутки. Да и пить хотелось неимоверно. Может стоит поискать что-нибудь съестное? Ведь если это и вправду лагерь, а в этом я и не сомневался, то тут должна быть столовая. А в столовой могли сохраниться консервы. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Всё это я выложил Маше, которая тоже проголодалась и, поэтому на предложение поискать столовую, согласилась сразу. … Вот он, объект моих мечтаний за последний час. Перед нами стояло белое кирпичное здание с множеством широких окон, крылечком и закрытыми дверьми. На левой ещё можно было разобрать заветную надпись «столовая». Я толкнул ручки. Заперто. А кто сказал, что будет легко? Разогнался и врезался в дверь плечом. Раз, другой, третий. Наконец, с четвёртой попытки, я вместе с дверью рухнул на пол столовой. Боевая ничья. -Ой, ты не ушибся? – Маша подбежала ко мне и помогла встать – Будь осторожнее, ладно? -Да не переживай ты так. Пойдём, осмотрим столовую. Может повезёт и найдём чего-нибудь. Изнутри столовая выглядела как… столовая. Самая обыкновенная, золотой стандарт общепита для детей. Много столов, за каждым по четыре стула. И почему, интересно это всё не растащили? Весь этот лагерь? Сколько в нём ходили, нигде нет ни разбитого стекла, ни оторванной трубы. Даже мусора нет. Нет вездесущих бычков, нет целлофановых пакетиков, нет бутылок. Как будто однажды все, кто тут был, уехали и больше никто не появлялся. -Семён, тут подвал – Маша уже была в соседней комнате, которую я сразу же классифицировал как кухню. -Точно, подвал. У тебя случаем фонарик не завалялся? -Ннет, но есть зажигалка. Я не курю, просто… завалялась – девушка протянула мне зажигалку. Старая, железная, скорее всего ещё советского производства. Даа, случайно такие штуки обычно не заваливаются. У каждого свои скелеты в шкафу, осадил я себя и стал открывать люк подвала. Чёрт, и почему люки в детском лагере весят больше канализационных? Покряхтев ещё минуту, я откинул крышку и всмотрелся в темноту. Чёрная лестница, уходящая вниз, вот и весь шикарный вид на подвал. Ну, с Богом, что ли. Вообще мои отношения с Богом можно назвать… Никак. Никак их нельзя назвать, нет их. Я не верю в него, ну а если он и существует, то не верит в меня. Так что его я упомянул так, для формы, для душевного спокойствия, что, мол, сделал всё, что мог, даже к высшим силам воззвал, ради успеха поисков. Я уже начал спускаться, как услышал голос Маши: -Семён, а можно с тобой? Девушка сама хочет спуститься в тёмный подвал к монстрам? Увольте, не верю. Все они одинаковые, даже насекомых, и тех боятся. Хотя мне ли? Я и сам их серьёзно недолюбливаю. Очень уж у меня с ними напряженные отношения. -Маш, там наверняка будут какие-нибудь тараканы или сверчки. Да и там темно. Точно хочешь вниз? -Я… боюсь тут одна оставаться, вдруг меня опять куда-нибудь отправит… одну. Пожалуйста, можно с тобой? – она изобразила такие щенячьи глазки, что душа моя не выдержала. И как им так удаётся? Один взгляд и ты уже в их власти. -Ладно уж, полезли. Только я первый. … Большой и тёмный подвал. Всё в стиле лучших фильмов ужасов, не хватает только мерцающей лампочки под потолком. Огонёк зажигалки образует вокруг нас пятачок света. А там, за ним – тьма. Из этой тьмы по мере нашего передвижения выплывают полочки, мешки и стеллажи. Кажется, тут нам повезло. Погреб был почти доверху завален едой. Тушенка, сгущёнка, шпроты, сайра, соленья и заготовки. Хе-хе, а ведь тут нам на год хватит. Не всё так плохо, пожрать есть и ладно! Тут, словно усмехаясь над моими мыслями, захлопнулся люк в подполье. Громко так захлопнулся, тяжело, как крышка гроба. Какого?! Не может полностью распахнутый люк сам подняться и закрыть нас тут! И ведь ветром его не подняло бы, дуру-то такую. Значит, закрыл кто-то. Значит мы тут не одни. Маша вся вжалась в меня и тихо-тихо дрожала. Да и сам я был на грани срыва. Если бы не девушка, давно бы уже забился в угол и точно так же как она сейчас дрожал. Ну а тут ответственность, как-никак за неё, беспокойство. -Тише, тише, успокойся. Пока всё хорошо ведь. Нас никто не тронет. Сейчас я люк попробую открыть – я очень неуклюже приобнял девушку, пытаясь её ободрить. Практики у меня было немного, поэтому я удивился, когда Маша послушала меня и уже почти дрожи спросила: -Ссемён, а ллюк сам не мог захлопнуться? – не вопрос - утверждение, почти мольба. Ну и как тут ответишь? Сказать, что нет, не мог, то есть правду – напугать Машу ещё больше. Ложь во спасение. -Может быть, я его неустойчиво опёр обо что-нибудь, а он упал – я сам услышал в своих словах притворство. Маша… Маша, кажется, всё поняла. … -Да чтоб тебя! – в сердцах воскликнул я. Уже пять минут колочу, стучу, толкаю и тяну люк подполья, а он не сдвинулся даже на миллиметр. Не иначе сверху на нём лежит что-то тяжелое, например железный шкаф со столовыми приборами из кухни. Если найду ту падлу, что закрыла нас тут, голову оторву. Вернее, когда найду. -Сём, я дверь нашла – откуда-то сбоку раздался Машин голос – Только она не открывается. А вот это новость получше. Только бы открылась! Мне совершенно не улыбается сидеть в этом подполье и ждать чуда. Спрыгнул с лестницы, подлетел к двери. Даа. Ничего себе дверка! Сделанная из металла, со штурвалом посередине, она явно не вписывалась в окружающую обстановку. Если не ошибаюсь, такие обычно ставят либо в подводных лодках, либо в бункерах повышенной защиты. И мы точно не в подводной лодке. А значит что? А значит, погреб столовой небольшого лагеря соединяется с важнейшим государственным объектом. Для каких целей? А хрен его знает. Я потянул дверь на себя. Кажется, скалу сдвинуть проще, чем эти воротца. Ладно, попробую по-другому. Взялся двумя руками за штурвал. Ха, мне сразу вспомнилось детство, как я раньше играл в отважного капитана корабля, который точно так же держался за штурвал. А вокруг бушевало море… Ну и где мои мечты сейчас? Из раздумий меня вывел шорох сзади. Должно быть, Маше стало немного не по себе смотреть на мою застывшую фигуру, ласкающую штурвал. И правда, пора заняться делом. Я поднатужился, поднапрягся, и штурвал под моими руками начал медленно крутиться. Ээх, не зря я раньше грузчиком подрабатывал, сила есть. Спустя несколько оборотов штурвал остановился и больше не вращался. Я снова потянул дверь на себя. Тихо, тяжело, без малейшего скрипа она открылась. Вдаль уходил слабо освещённый коридор. На двухцветных стенах горели тусклые красные лампы аварийного освещения. Я уже собирался идти вперёд, как мой желудок напомнил мне, зачем же мы собственно полезли в этот подвал. -Ну что, Маш, привал? -Давай, поедим и пойдём – а девочка-то держится, не смотря на всю странность обстоятельств. … После весьма сытного обеда (или ужина, на часах уже полпятого) мы набили карманы кое-какими припасами еды и пошли в полумрак тоннеля. Спустя метров двести однообразного коридора, отвлекая нас с Машей от болтовни, сзади раздался какой-то шум. Кажется, я сумел разобрать... Рычание и чей-то голос? -Тты тоже это слышал? – Маша, кажется, здорово испугалась. Да и я сам был очень не в себе. Если это тот, кто закрыл люк, то он идет не просто поздороваться. -Эй, не бойся, я рядом.Пойдем быстрее. Мы не на шутку ускорились, но через пять минут бега я уже точно услышал позади тяжелое дыхание какого-то большого зверя. Вот черт. Ещё быстрее. Надо бежать быстрее. -Я... больше... не могу - уже минуту Маша цеплялась за меня, не в силах бежать. И вот наступил тот момент, когда я еле успел поймать ее - Я не могу. Не могу. Подхватил девушку на руки, побежал. Нет, точно не оторваться. Хриплый, как дыхание самой смерти рев раздался уже в паре десятков метров позади, сразу за пройденным поворотом. Вдруг слева в стене я заметил дверь. Да, точно, дверь! Только бы успеть. С разбегу тараню препятствие к спасению ногой. Есть. Открывается проход, туда влетаю я с Машей на руках. Бережно кладу ее на пол. Закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной. Остается только молиться. Маша, дрожа как осиновый лист, прижимается ко мне. Я устало обнимаю её. Если зверь ворвется сюда, я скорее умру, чем подпущу его к Маше. Шум в коридоре все усиливается, достигает своего пика и затихает. Фуух, кажется пронесло. И когда я подумал, что мы еще поживём в коридоре вновь раздался шум. Ну что еще?! Шаги. Кажется, с обеих сторон туннеля. И голоса, уже точно человеческие. -Ну как можно было их упустить, а, Эл? Сначала закрыл их в подвале с выходом в бункер, теперь не смог догнать. Представляешь хоть, как Ольга Дмитриевна будет не довольна? -Найдём, не могли они убежать далеко. Сам их найду и выпотрошу. Они там, дальше, закрылись за второй бронированной дверью, придётся обходить засранцев. Ну а про тот подвал, так кто же знал, что именно он соединяется с бункером? Что за баран вообще его соединил? Вот я бы... -Все, замолчи. И свои рационализаторские предложения себе поглубже засунь. Оправдываться не передо мной будешь. -Шур, а может ещё кого позовём? Лене и Алиске точно делать нечего. -Посмотрим. Голоса медленно затихали в дали тоннеля, а я все не мог поверить сразу в три вещи. Первая – нам и правда удалось убежать, вторая - они действительно хотят нас убить, а третья - тот зверь, огромный мохнатый зверь, что гнался за нами - человек. Нет, ну серьёзно, что за хрень? Я всегда считал всяких зомбарей, оборотней и кикимор не более чем выдумкой писак-фантастов. Но теперь... Маша на моем плече мелко дрожала. Никогда не переносил истерик и не умел успокаивать никого, а тем более представительниц противоположного пола. Обычно я просто убегал от этого. Но теперь я хочу лишь одного: сделать так, что бы эта девушка больше не боялась и не дрожала. Никогда. И я... Еще одно, забытое со времён школы, чувство посетило меня. Кажется, я влюбился. Я и действительно полюбил её. И я не имею права раскисать и бояться. Я отвечаю не только за себя. И я вытащу ее из этого дрянного места. Должен вытащить. Хотя, может не такое оно и дрянное? Ведь, черт возьми, только здесь я зажил полностью. То, чего не мог дать мне мой родной мир, я получил в этом лагере. Да только одних эмоций я здесь за день получил больше, чем за месяц той жизни! Я еще крепче прижал Машу к себе и тихо сказал: -Я обещаю, с тобой все будет хорошо. Поверь мне. Может я и неудачник, но тебя я спасу. Ну все, тише, тише. Все будет хорошо. Так мы просидели ещё минут десять, приходя в себя. В конце концов, я подумал, что пора бы отсюда сваливать, пока те двое не вернулись. Маша уже почти пришла в себя и даже не дрожала. Так-с, надо осмотреться. Хм, как драматично. Мы спаслись от злобного чудища в бытовке с вениками. И что за архитектор прилепил её сюда? Хотя он явно заслуживает похвалы от нас, его изобретение только что спасло нам жизни. Обшарив комнатку, я пришел к выводу, что выход из неё только один. Как, собственно, и вход. А чего хотел я? Лесенку наверх прямо отсюда? А вот фигушки, извольте попотеть. Аккуратно высовываясь в коридор, я не учёл одну вещь: дверь скрипит, как кот, которого кастрируют. В результате теперь, наверное, весь лагерь слышал этот звук. И как то, что гналось за нами, не услышало ТАКОЙ скрип? Или, может, когда её пинаешь со всей силы, она не скрипит? Тот парень, которого звали Эл, сказал, что дальше очередная бронедверь, которая не открывается. Значит, туда мы не пойдём. А если не налево, то остаётся только направо, туда, откуда мы и пришли. Только бы те двое не захлопнули за собой люк в подвал! … Уже через пять минут я снова оказался под долбаным закрытым люком. Только на этот раз на нём, судя по его тяжести, ничего не лежало. Но задачка выходила всё-равно не из простых. Ещё через пять минут я, весь потный и задыхающийся, матеря тяжеленный люк и его создателей, вылез из подземелья, стараясь произвести как можно меньше шума. Помог вылезти Маше, осторожно закрыл люк. Теперь мы хотя бы не под землёй. Хотя ещё большой вопрос, где безопаснее. Что же делать дальше? На кухне не было окон, но судя по моим часам, сейчас пять часов. Наверное, уже поздно пытаться сбежать из лагеря. А раз так, то нам до темноты нужно найти укромное место, где нас точно не найдут. Ах, да, и ещё надо постараться при этом не попасться на глаза здешним аборигенам. Всё это я и изложил Маше в надежде, что она предложит какую-нибудь устраивающую нас идею, так как мои мозги после потери энного числа нервных клеток явно пошли отдыхать. -Помнишь здание музыкального кружка, которое в стороне от лагеря? Может там? – И правда, как сам-то я не додумался? -Хорошая идея. Ну что, тогда пойдём? Ты в порядке? – то есть я, конечно, понимаю, что после таких событий очень трудно быть в порядке и восстанавливаться надо не час и не два, но всё же спросил. -Если честно, то не особо. Я… Мне правда страшно. Я ужасно боюсь, что те двое или ещё кто-нибудь найдёт нас и… И я умру или потеряю тебя. А я не хочу больше никого терять, понимаешь? Я в своей жизни уже потеряла многих. -Понимаю, Маш. Мне тоже страшно, страшно до чёртиков, но нельзя сдаваться. Нельзя. И я сделаю всё, чтобы с тобой всё было хорошо. Всё. – Я обнял Машу пытаясь передать ей ту странную уверенность в хорошее, что только пришла ко мне. – Ну что, идём? -Да – Маша слабо улыбнулась – Да, конечно. Спасибо тебе. Я тоже улыбнулся и мы пошли. … Даа, а погода сильно изменилась. На улице, не смотря на ещё раннее время, жутко темно. Всё небо заполонили чёрные тучи, нависая над нами. Из их глубины часто, пронзая всё небо, бьют огромные молнии. Дождя нет, но, кажется, только пока. И самое ужасное в этой картине то, что всё это происходит в полнейшей, ирреальной тишине. Нет грома. Не свистит ветер. Заткнулись кузнечики и саранча. Нет, я не знаю, что это, но точно не затишье перед бурей. Буря уже гремит. Безмолвно, но от этого не менее жутко. -Надо идти, если мы не хотим попасть под ливень. – Я сказал это тихо, почти шепотом, но в царившем молчании самой природы мои слова прозвучали как тот самый потерянный гром. … Я стою перед дверью в музыкальный кружок, за моей спиной притаилась Маша. Надо сказать, что до здания мы добрались без особых приключений. Может стерва, по имени судьба, решила, что на сегодня с нас достаточно испытаний? Может, тогда она и не такая большая стерва? Тихо открываю дверь, дохожу до угла маленького коридора и… Больно натыкаюсь грудью на выставленное ружьё. Сзади в меня врезается моя спутница, видимо крайне удивлённая моей остановкой. Но это уже мой домысел, и он сейчас не важен. Неважно и то, что судьба всё-таки большая стерва. Важно другое. Человек, держащий ружьё, вот что действительно важно. Я с трудом отрываю свои глаза от воронённого дула охотничьей двустволки, натыкаюсь на холодный, изучающий взгляд и тут же чувствую, как ствол отворачивается от меня. Мужик пристально всматривается в меня, грозя своим взглядом прожечь во мне дыру, и уже окончательно убирает ружьё за спину. -Проходите живее, не стойте на пороге. Дверь тут нараспашку держать нельзя. – Гостеприимство так и хлещет из него. Хотя не пристрелил на месте и то ладно. … Я и Маша сидим на диване, напротив нас на таком же скромном диванчике устроились здоровенный, заросший недельной щетиной мужик с ружьём и девушка лет двадцати – двадцати с хвостиком. Освещение весьма плохое, а если точнее, тот его нет вообще, поэтому определить размер хвостика очень и очень трудно. А вот мужик, кажется, и не такой старый, может, даже мой ровесник. Возраст ему явно придаёт его телосложение. -Как зовут вас, давно здесь? – Мужичок первым прервал тишину и задал вопрос. Немного подумав, я решил сказать ему правду. Может, они наши единственные союзники в этом лагере? -Я Семён. -Маша. -И дня ещё не прошло, как мы тут оказались. Слушайте, может, вы знаете что-нибудь обо всём этом? Что за ересь творится тут? -Не горячись, парень. Я Толик, это Юля. Мы здесь уже неделю. В общем, слушайте. С самого начала, как мы появились тут, нас преследуют какие-то твари. Мы встречали пятерых, но возможно есть и ещё. С виду они могут выглядеть как люди. Вернее, почти как люди. Их всегда выдают глаза. Вот почему я тебя и твою подружку так осматривал и вот почему наставил ствол. Они все могут превращаться в разную дрянь. Двое из них – стопроцентные оборотни, ещё одна – вылитый призрак. Сейчас мы скрылись от них, лагерь-то большой. Откуда они здесь, почему мы тут - не спрашивай, сам не знаю. Я вообще на озере был, рыбачил и, кажись, заснул. А проснулся уже здесь. А у этих тварей есть ещё одна особенность – во тьме, без солнечного света они гораздо сильнее. Поэтому ночью выходить на улицу - идея крайне плохая. -А кроме нас тут нет людей? Не считая этих… - Маша как будто прочитала мои мысли и озвучила мой вопрос. Толик с Юлей мрачно переглянулись. Юля тихо сказала: -Были. Они пришли дня три назад. Парень лет двадцати пяти с девушкой. И ушли на следующий день. И… - Дальше Юля уже не смогла сдерживать слёзы и расплакалась. Толик подвинулся к ней, обнял и, смотря мне в глаза сказал: -У нас кончались запасы еды, и мы пошли поискать её. А нашли их. На дереве. И было очень не похоже, что они сами повеселись. Маша возле меня сильно задрожала. Чёртов лагерь! Надо отсюда выбираться. -Толик, а вы не пробовали уйти отсюда? -Как же не пробовали. На второй день. Набрали еды и пошли по главной дороге прочь от лагеря. Я не знаю, что там случилось, но… Часа через три мы снова вернулись к главным воротам. По той же дороге, какой уходили. -Может где-нибудь отвернули? Не заметили развилки, например. -Я так же думал. На следующий день снова пошли. Мы внимательно следили за дорогой. И знаешь что? Нигде нет ни единого отворота. Да и дорога прямая, как по линейке делали. В итоге, снова через три часа мы оказались у ворот. Даа, дела. Ситуация выглядит всё мрачнее и мрачнее. Хотя куда уже дальше? -Ребят, вы, наверное, хотите есть? Пойдёмте, мы как раз собирались. – Это сказала Юля уже более весёлым тоном. После ужина мы все ещё поговорили и решили пока не принимать никаких важных действий. Сейчас главное, как сказал Толик, узнать, что с нами случилось, а уже потом что-либо делать. Спать было ещё рано, да и кое-какой свет пробивался сквозь густые тучи в наше убежище. Толик принёс гитару. Я не умел играть на ней, и вообще инструмент держал только раз в жизни, но даже мне показалось, что на такой гитаре ничего не сыграешь. Однако это не помешало парню уверенно положить её на колени и затянуть какой-то до боли знакомый мотив. -Горят огни, проходят годы и века, Горят огни – мы расстаёмся навсегда, Горят огни, и проклиная этот свет, Мы утопаем в дыме сигарет… Это была школа, поход. И когда наши учителя уже спали, мы собрались возле костра, и один пацан затянул песню. -Эй ты, маэстро, эй ты, что в правом там углу Танцует шлюха, а ноги чуть не к потолку, А как у нас перевернулось всё кругом И к чёрту женщин, к дьяволу закон! Мы ещё были подростками, но уже тогда эта песня пробрала каждого из нас. И как тогда, я снова начал подпевать. -И выйдем мы на перекрёсток трёх дорог, Отхватим там свой старый лакомый кусок, Зайдём в кабак, приставим к стойке автомат, И кто-то громко крикнет из ребят: Эй ты, маэстро, эй ты, что в правом там углу Танцует шлюха, а ноги чуть не к потолку, А как у нас перевернулось всё кругом И к чёрту женщин, к дьяволу закон! Так и теперь, снова все мы, те, кто сидит в этой комнатке, думаем о своём, вспоминаем прошлое. Кажется, у Юли с Машей в глазах слёзы. Я пододвинулся ближе к Маше и приобнял её. Она положила голову мне на плечо. Вам не понять судьбой заброшенных ребят, Вам не понять, о чём, о чём они грустят, Не о любви, которой нет уж сотню лет, И от неё остался белый след… Ещё десять минут, после конца песни мы сидели в полной тишине. Каждый думал о своём. На улице уже стемнело окончательно, а так как зажигать свет в нашем положении было опасно для жизни, мы решили ложиться спать. В здании музыкального кружка, не считая нескольких кладовок, было всего две комнаты. Одну из них занимали Толик и Юля, а вторую, свободную, они отдали нам. Порывшись в крошечной подсобке, я вытащил на свет два пыльных, не понятно, откуда тут оказавшихся, спальника. Мы легли. -Знаешь, а у меня была мечта. Я хотела, что бы меня перенесло из моей скучной жизни в другой, более интересный мир. Я хотела приключения. И вот мечта исполнилась, а у меня такое чувство, что меня надули. Я, ведь, не этого хотела. Я не хотела, что бы это было приключение, в котором ты можешь умереть. Или не ты, но тогда тот, к кому ты за время этого приключения уже успела привязаться – Маша лежит в метре, справа от меня, глядя мне в глаза. -А может быть, тебе так только сейчас кажется? Может уже через день или два ты будешь сидеть в своей квартире и с тоской вспоминать, как тебе тут было? Знаешь, здесь я чувствую себя живым. Не там, в том мире, а здесь. И там я всегда один, не с кем не общаюсь. А тут есть… ты. Может, это с тобой я чувствую себя живым? Маша слабо усмехнулась. -Тогда я рада, что я здесь. И я тоже здесь оживаю. Здесь, рядом с тобой. Заснули мы взявшись за руки.