История, которой нет

Я молча смотрел на то, как Антон перекатывается с одного края постели на другой, непрерывно постанывая, вероятно, от боли в голове. Вчера про цель покушения я ему так ничего и не рассказал. Толку от этого было бы не слишком много - Тоха был пьян в зюзю, и затуманенный алкоголем мозг мог воспринять информацию как угодно неожиданно. Поэтому я решил подождать до утра. И вот теперь, сидя в кресле напротив кровати, - своей кровати, ведь в гостиную на ПМЖ Глубоковских так и не вернулся - я не без удовольствия наблюдал за мучениями друга. С хера ли? - спросите вы. А я отвечу. Сам виноват. Нефиг было меня вчера злить. – Ммф, Лёшенька, миленький, дай попить, пожалуйста, - заныл парень, даже не пытаясь приподнять голову. – И таблеточку, если не трудно тебе. – Какую таблеточку? - холодно спросил я. – От дурости или алкоголизма? Конечно, совру, если скажу, что муки совести меня не задолбали. Задолбали, ещё как. Но что поделать? - не мы такие, жизнь такая. – Лёш, прошу тебя, пожалуйста! Мне так плохо, и я мало что помню... – Легко сказать "мало что помню", Тох, - покачал головой я, вставая с кресла. – Лежи, сейчас принесу. Потом нам нужно будет серьёзно поговорить. О твоей бабской натуре, в том числе. ...Антон жадно глотал щедро предложенный ему рассол - вот за что я люблю бабушку Тохи, так это за соления - и блаженно жмурился. "Где-то я это уже видел", - подумал я, задумчиво хмурясь. Светлые волосы Глубоковских представляли собой воронье гнездо, на щеке был отпечаток мятой подушки. В общем, друг был больше мёртв, чем жив. – Ты как, соображаешь немного? - напрягся я, когда парень снова свалился на подушку, отложив стакан. Антон тихонько кивнул, что-то глухо пробормотав. Честно говоря, я не прислушивался. Опять меня проклинает, наверное. К слову, пить Тоха не умел, но, несмотря на это, пил часто. Говорить ему об этом каждые выходные я задолбался ещё пять лет назад, но разве он меня слушал? Конечно же нет. Инцидент, когда я упился до чертей, а друг был почти трезв, случился лишь однажды, но Тоша не уставал меня тыкать в это носом, словно говоря: "Кто пить не умеет? Я пить не умею? Да на себя посмотри!". Помимо прочего, у парня ещё и провалы в памяти начинались с периодичностью "раз на раз не приходится". – Вчера, пока ты нажирался, к бате ездил. – Мфф, и что? - болезненно поморщился Тоха. – Как там Николай Александрович поживает? - до друга тяжко доходила информация. На самом деле, ему было глубоко пофиг, кто там к кому ездил. У парня болела голова, мысли путались, а руки дрожали. И я ещё со своими проблемами... – Ты не понял, - повторил с нажимом. – Отца я навещал, своего. Антон резко вскочил с места и подлетел ко мне за какую-то чертову секунду. Схватил за воротник. – Какого чёрта?! - прикрикнул он. – Нахрен ты к нему поехал?! – О, какой ты резвый, - усмехнулся. – И голова не болит уже? Парень встряхнул меня ещё раз, и я поморщился от боли в затылке. Нет, он так из меня всю душу вытрясет! – Заткнись! Какого чёрта ты делал у дяди Вити? Ну?! – Да не паникуй ты, Тоха! - я слабо улыбнулся. – Он не знает, что я - это я, в смысле, он думает, что я - Яр, хотя так оно и есть. В общем, я не спалился. Сашка устроил мне практику в прокуратуре. Но это вообще не суть, Тоха, - теперь я уже хихикал как-то истерически, с надрывом. – Потому что убить тогда, на пешеходном переходе, хотели не меня, а тебя! Глубоковских растерянно приоткрыл рот, отпуская мой воротник и делая шаг назад. Там он ткнулся ногами в спинку кровати и обессиленно свалился на застеленный матрас. – Ты это серьёзно? - тихо спросил светловолосый, чуть приподняв голову. Видя состояние друга, близкое к тихой истерике, я поднялся с кресла. Остановившись напротив, присел перед ним на корточки и аккуратно обхватил лицо парня ладонями. Вид у Тохи был самый что ни на есть несчастный - нижняя губа едва заметно подрагивала, взгляд стал каким-то нечитаемым. Наверное, ему было очень тяжело осознать и принять это. Так же тяжело, как то, что я умер? Не знаю. Мне и не нужно было знать. – Тош? - спросил я тихо и мягко улыбнулся одними уголками губ, морально готовясь к скупым мужским слезам. Парень сфокусировался на мне и сжал зубы. – О чём ты сейчас думаешь, Тош? Мне ужасно хотелось как-то его утешить, но это было невозможно, пока я не знал причину. Конечно, друг был расстроен. Это и дурак понял бы. Но чем конкретно он был расстроен? – Ты был бы жив, Лёха, жив! - Антон уже сорвался и теперь просто скулил, а не говорил. – Уж лучше бы я, чем ты!... Тоха замолчал, но начал всхлипывать, а я... Что я мог? Не на психолога всё же учусь, а на юриста. Я ударил друга по лицу. Ладонью. Да, пощечины, по моему скромному мнению, - для баб, но, тут невозможно не заметить, что Антон в тот момент был мало похож на мужика. Глубоковских, конечно, замолчал окончательно. Успокоился. Но теперь смотрел на меня недоверчиво и подозрительно, словно я не его ударил, а королеву Англии. Без перчатки. Мало того, что ударил, так ещё и грязной рукой. – Успокоился? - спокойно осведомился я - и тут же получил кулаком по скуле. Парень, набычившись, кивнул. – Само спокойствие! - рявкнул он. – Тогда слушай! - правильно, раз начали орать, чего же не продолжить?! – Были совершены покушения так же на сына Вавилова, и на дочь Коваля, - оба, как бы странно ни звучало, были мне знакомы. – Первый чуть не умер, в потасовке ножом пырнули, а вторая на трассе управление потеряла, унесло в кювет, - по мере рассказа я начинал говорить всё спокойнее. – Машина вхлам, девушка получила несколько царапин. Повезло. С одной стороны, совпадения. Нелепые случайности. Но если подумать и поспрашивать, занимательная картинка получается. Вавилов мальчик послушный, ты и сам знаешь, лишний раз из дому не выходит, всё за компом сидит. Вылез первый раз за месяц на улицу, мусор выбросить, да покушать чего-нибудь купить, а его так подловили. Веришь в такие случайности? Я вот тоже нет. С Коваль ещё запущеннее, она за рулём с пятнадцати, ас. Сейчас ей двадцать четыре, за это время ни одного нарушения, кроме скоростных превышений, и ни одной аварии. Сама девушка говорит, что пропали тормоза. Пропали тормоза, значится, системы "спорт". Не находишь это странным? Отец говорит, что это не совпадения, однозначно. А связывают нас всех влиятельные родители. Тётя Аня многим поперёк глотки, поэтому проверять будут одновременно всех. Ну, что скажешь? До этого Тоха жадно впитывал в себя информацию, иногда понимающе кивая. Теперь он хмурился недовольно, словно решив что-то для себя. – Мне, в принципе, всё ясно, но... – Подожди с выводами. Последнее на сегодня. Я говорил с Диней. Он хорошо знал Яра и легко ответил на вопрос, употреблял ли Донской наркотики. Употреблял. Когда я только пришёл в универ, Саша сказал, будто бы думал, что я мёртв. И об этом ему рассказал Мирка. А Дине сказал кто-то ещё. И этот кто-то, внимание, барабанная дробь, - я изобразил эту самую "барабанную дробь" руками. – Некий Дно. Мне ещё раз барабанную дробь изобразить, чтобы ты смекнул, к чему я веду? Антон скривился, потому что терпеть не мог, когда я начинал изображать из себя великого Шерлока. – Я не понимаю, - ответил он, вздохнув. – Что, правда не знаешь, кто это? - недоверчиво переспросил я. Друг лишь развел руками. – Ладно. Что ж ты такой дремучий, а? Дно, лучший гонщик нашего города. Рейсеров и без него было мало, теперь совсем не осталось, если честно, но не суть. Папаня сказал, что он главный в нашей дыре барыга тяжёлой наркоты, - Тоха присвистнул, а я кивнул удовлетворенно. Люблю удивлять. – Его весь город ищет. Кто для чего, но... – В принципе, мне всё ясно, - взгляд у Глубоковских был сосредоточен и ясен. – Как думаешь, где его можно найти? Ну, там, естественно, где не ищут его менты, - спросил друг и выжидательно уставился на меня. Я растерялся. – Так далеко я ещё не думал... – Хреновый из тебя детектив, Яр, - Антон почти скривился, назвав меня этим именем. – Ты же гонщик, как-никак. Звони Шраму, зови в гости. Поговорим. Злая усмешка на лице Тоши не предвещала ничего хорошего, но я всё равно взялся за телефон. ...– Квартиру новую купил? - Кир оценивающе огляделся. – Ничего так, но можно было и лучше... – Я... – Он здесь не живёт, - послышался из кухни холодный голос Антона, и я нервно улыбнулся встрепенувшемуся Шраму. – Это квартира моего друга, проходи. Нужно поговорить, это важно. Насчёт Дна. – А что насчёт него? - спокойно спросил парень, снимая кроссовки. – Ты проходи, проходи, - я всё ещё улыбался, словно от этого зависела моя жизнь. – Чай, кофе, вода? Мне ужасно нравилось то, что теперь в присутствии Кирилла я не пускал слюни и не думал о всякой сопливо-эротической ерунде. Кир был просто Киром, и это становилось нормой. Мы зашли на кухню неровным строем. Тоха сидел на уголке, поджав под себя ноги, и смотрел в окно, не желая даже делать вид, что он рад знакомству с Кириллом. На нём была моя белая домашняя футболка, которая постоянно съезжала с плеча, обнажая участки смуглой кожи, из-за своих размеров, и серые спортивные штаны со множеством декоративных замков. Внешний вид друга я одобрил - выглядел он действительно презентабельно. Вот и Шрам, судя по взгляду, одобрил тоже. И его одобрение не одобрил я. В общем, как ни старайся в этом мире быть добрым, натура твари всё равно просвечивает: – Слюни подбери, полы перемывать не буду! - рявкнул я. Кир вздрогнул и перевёл непонимающий взгляд на меня. – Чего? - спросил он как-то рассеянно. Глубоковских ухмыльнулся, поняв, к чему я веду, но так и не повернулся лицом к гостю. – Ничего, - я поджал губы, давая понять, что тема закрыта. – Знакомьтесь, Кирилл, Антон, и так далее. Времени на близкое знакомство у нас нет. К делу. Тох, тебе слово. Друг наконец оторвался от созерцания пейзажа за окном. – Да, конечно. Нам нужна информация на этого супер-гонщика по кличке Дно. Шрам кивнул, а затем покачал головой. Он, кажется, сразу понял, что разговаривает не с идиотами, а с серьезными людьми, спорить и возникать не стал. – Я так понимаю, вам нужно что-то существенное, типа имени, адреса или имён знакомых? - Тоха кивнул, улыбнувшись. Кир покачал головой. – Такой инфой только сам Дно владеет. Мы знаем о нём минимум: хорошо гоняет, не разговаривает ни с кем и ни при каких условиях... Нам даже его возраст точный не известен. Говорят, что старше восемнадцати. Ну, права у него точно есть. Хотя, может и поддельные. – Номер тачки, - вклинился я внезапно, меня словно осенило. – Кто-нибудь знает номер его тачки? Антон посветлел лицом. Шрам ухмыльнулся как-то странно и оттянул ворот свитера. На ключице витиевато были выведены цифры и буквы. Выглядело красиво, но... Это действительно номерной знак? – Видел бы ты своё лицо, - хохотнул Кирилл, глядя на ошарашенного Тоху. – Да, это его номер. Да, это татушка, на всю жизнь. Да, я идиот. Можешь не говорить мне ничего, не ты первый, не ты последний. Я быстро записал в блокнот необходимую информацию. – Зачем? - Антон выглядел серьёзным, но я знал, что смеяться парню хотелось не меньше, чем мне. Шрам тяжело вздохнул, поправляя свитер. – Это было два года назад. Дно тогда только на улице появился, ты помнишь, наверное? - кивнул он мне. – Так вот. От него все фанатели, один только Яр его терпеть не мог. Ну, до этого же Донской был лучшим, - Глубоковских сосредоточенно нахмурился, запоминая информацию, но на меня даже не взглянул. – Так вот. Я и наколол с дуру после очередной гонки. Выпил тогда лишнего... – Алкоголь лишним не бывает, - улыбнулся Тоха одними глазами. Шрам понимающе усмехнулся, а я фыркнул. Чья бы корова мычала, но Антон пусть лучше молчит. Алкоголик со стажем, ё-моё. – Он только потом стал без номеров ездить. А я успел записать... Вот с тех пор, в общем, и мучаюсь, - тяжело вздохнул зеленоглазый Кир, подводя итог своему рассказу. – Кир, я могу тебе доверять? - спросил Антон неожиданно, выводя нас из блаженного расслабления. Шрам как-то странно усмехнулся. В его глазах на секунду мелькнуло понимание. – Это твоё дело - доверять или нет, Антон. Но Яр знает, что я не предаю своих. – Хорошо, - кивнул Тоха сосредоточенно. – У нас есть информация, что этот парень распространяет наркотики. Не синтетику, а тяжёлую дурь. Ты знаешь что-нибудь об этом? Кирилл нахмурился и покачал головой. – Нет-нет, он точно не мог... У нас легенды про него ходят, типо он вечно обдолбанный, но это не так. Дно разве что своей тени не боится, парни. Я не думаю, что он может... – Ясно, - вздохнул я. – Тогда звонить по поводу номеров будем своим людям. Зря подставлять человека не станем поначалу. Поговорим сначала с ним... по-человечески. ...Самой дурной моей привычкой ещё в школе стала дружелюбность. Люди всю жизнь тянулись ко мне, я тянулся к людям тоже, чтобы не отставать от общей тенденции. В школе это были одноклассники и старшеклассники, обладающие тем, что было нужно мне - опытом. Я впитывал чужой опыт, как губка, пользуясь в последствии чужими ошибками, как оружием. Я не был психологом, но они почему-то слетались ко мне, как пчелы на мёд. Взрослые, серьёзные одиннадцатиклассники терлись возле меня постоянно, класса с седьмого. Не знаю, что они видели во мне. Но они были всегда. И со временем у меня выработалась собственная система "дружелюбия" - улыбнуться на приветствие так очаровательно, как только можно, не опускать взгляд, смотреть только в глаза, сделать вид, что много слышал о человеке, стоящем перед тобой. Даже если он замкнутый социофоб - я слышал о нём. От учителей, например. Импровизация. И люди остаются рядом. Они помнят о тебе. Главное - напоминай время от времени, а остальное само приложится. Именно в школе я познакомился с Юрой Борзовым. Парень, старше меня на три года, кажется, с младенчества знал, что после школы будет работать в полиции (тогда ещё милиции). Я безбожно этим пользовался. На самом деле, у Юрия были небольшие проблемы с психикой. Ему казалось, что за ним следят. Параноик, если говорить проще. Этого не было видно со стороны - вполне себе нормальный человек. Но я заметил эту его "ненормальность" сразу. Борзов оглядывался. Едва заметно, чуть ли не боковым зрением, он смотрел по сторонам. Вздрагивал почти неслышно от громких резких звуков. У него не было "бегающих глаз", "нервной испарины над верхней губой" и тому подобной херни. Он просто был слегка нервным. Необычный парень. Я, не без помощи Антона, конечно, в то время мы с ним поодиночке не ходили, сделал так, что Юра перестал бояться. Затащил следом за собой в секцию по борьбе. Через несколько месяцев упорных тренировок Борзову вообще было похрен, кто и зачем за ним следит. Он просто знал, что в случае нападения сможет оказать достойное сопротивление. И всё благодаря мне. Вот такой я хороший парень. Хвалите меня, хвалите! – Алло, Юр? - голос у Тохи был серьёзным, но вполне себе бодрым. – Да, я, - парень рассмеялся. – И тебя так же! Ага, в обе щеки! С правой или с левой руки? Точно! Слушай, Юр, я чего звоню: мне бы номер по базе пробить. Да, да, это не для записи. Надеюсь. Записываешь? Ага, - друг медленно продиктовал номер машины Борзову. – Да, жду. Спасибо, Юр! Конечно увидимся, в чём проблема! В ближайшее время, да... Да, жаль, что без Лёши, - голос парня изменился еле заметно. – Нет, у меня всё нормально. Конечно, держусь. Всё в порядке, не беспокойся. Я кремень, ты же знаешь. Ладно, давай, созвонимся! Глубоковских повесил трубку и посмотрел на нас с Киром задумчиво. – Вы всё слышали, - решил начать разговор он. Я кивнул. – Когда будет информация? – Юра сказал, что пока ещё не на работе, а никому, кроме себя, доверить это не может. Через полчаса, час максимум, мы всё узнаем. Он пробьет номер по базе. – И откуда у вас такие знакомые? - пробормотал Шрам задумчиво, постукивая пальцами по столу. – Не у нас, а у Лёши, - неопределённо мотнул головой Тоха. – Он мой лучший друг. – О, а этот Лёха, что же, большая шишка? Меня, честно говоря, бесило упоминание обо мне так, как будто и нет меня. Хотя да, меня же больше нет. Чёрт. – Ага, на заднице, - фыркнул Глубоковских. – У него талант знакомиться с нужными людьми. Даже один крутой хакер, по-моему, есть? А, Яр? Если он про Влада, то это была плохая шутка. Плохая шутка, понятная, к тому же, только определенному кругу людей. Влад был программистом с большой буквы "Хэ". Вроде бы и отучился положенный срок в специальном учреждении, и вроде бы даже неплохо отучился. Но, блин, дуб со временем материнской платой не становится! - это, кстати, тоже его слова, знал бы он, в чей адрес впоследствии тапки полетят... – Ты меня-то пошто спрашиваешь? Я с ним близко знаком не был. Антон хищно оскалился. Наша сверх замаскированная перебранка не осталась незамеченной. – Вы чего, ребят? - не остался в долгу растерянный резкой сменой температуры в комнате Кир. На кухне резко похолодало. – Ничего, - вздохнул Тоха, сдаваясь. – Просто нам нельзя долго находиться в одном помещении. Постоянно собачимся. И когда же это началось, Тошенька? Нехрен было лезть целоваться! – Милые бранятся - только тешатся, - ухмыльнулся Шрам. Мы одновременно оскалились. – Что ты сейчас вякнул, позвоночное? - обманчиво мягко спросил я, жутко улыбаясь. Кирилл поднял руки, капитулируя, но в его глазах не было никакого раскаяния. – Простите, простите.