История, которой нет

Папа ответил не сразу - я успел сесть в автобус, идущий до главного управления, и написать смс Киру, что, мол, помогу чем смогу, не сцы. То, что Филатова взяли, может значить много чего, но основная мысль понятна - крентец ему. Я, конечно, попытаюсь помочь, но... Но не обещаю, в общем. Отец сейчас будет очень жестоко мстить за мою смерть, и Денис с его невинным ангельским личиком для него сейчас, что красная тряпка для быка. И что делать? Я начал грызть ногти. Как доказать невиновность парня, если мне всё равно не поверят? Ну, разве что... Психология. Установка. Выгорание. Спасибо вам за всё, господин Коломенский, но засуньте свой длинный язык куда подальше. Буду давить на психику, ясно. Это, конечно, жестоко, но другого выхода нет. По крайней мере, доступного мне. Телефон завибрировал. Я быстро принял вызов. – Здравствуйте, Виктор Александрович, добрый день. – Добрый, Ярослав, у тебя что-то важное? Мне нужно идти на допрос - мы взяли настоящего гонщика. – Виктор Александрович, именно по этому поводу я и звоню, - уверенно произнёс я. – Филатов ни в чём не виноват. Я уверен в этом. – Это, конечно, интересно, но... Ясно, мало ему моей уверенности. Всё понятно. – Позвольте мне присутствовать на допросе - я вам докажу. – Что ж... - как-то страдальчески вздохнул в трубку папа. – Приезжай. – А я уже почти, - выпалил радостно, вылетая из автобуса. Возле управления столкнулся с Кириллом, но успел лишь показать ему, что всё "окей". Кажется, Резцов мне не поверил. Но что уж тут поделать? ...– Здравствуйте, - поприветствовал я всех, войдя в кабинет отца. Несколько капитанов, пара майоров... Хм, неплохую инфосеточку Виктор Александрович себе намутил. Такие дяди не только наркошу найдут, но и Чикатило за неделю вычислят. Самый сок наших органов, что называется. Среди них я не без удивления обнаружил Юру Борзова. А он тут каким боком? А, хотя нет, я понял. Сдал, блядь. – Это Ярослав Донской, мужики, - представил меня папа, а я пожал мужчине руку, подойдя ближе. И снова уставился на информатора с проблемами с памятью. Ясно же ему сказали: никому, ептвоюмать, не рассказывать. Тайна! Вето! Ахтунг! На скольких языках ему нужно было донести? Правый уголок губ нервно дернулся - как и всегда, когда я пытался скрыть свой гнев. – Ярослав, это Юрий Борзов, он и нашёл Филатова... – Да, знаю, - огорошил всех, даже самого Юру. – Вас же просили, молодой человек, на эту тему не распространяться, - тоном старика-профессора произнёс я. – Ярослав? - Виктор Александрович не стал гнать вперёд паровоза, но в глазах блеснул гнев. – Мы с Антоном и ещё одним парнем, моим другом, позвонили Юрию вчера и попросили пробить по базе номера машины рейсера. Вчера же и съездили туда, всё разузнали. – Почему не сообщил? - рявкнул отец, чуть приподнимаясь. Я не дрогнул. – Не посчитал нужным. Подозрения не оправдались. Дно можно судить только за ночные гонки. Вон права отберите, заслужил своими выкрутасами, но наркотики... Он даже не знает, как они выглядят. Я серьёзно. Парень абсолютное, простите за каламбур, дно в этом вопросе. Он до сих пор мультики смотрит по Диснею утром. Так что, - я развел руками, мол, ничего не попишешь. – Допустим, ты говоришь правду, - решился говорить один из капитанов - крепкого телосложения мужик, лет сорока, не больше. – Почему не сообщил никому? Самосуд? Это ведь тоже статья. – Самосуд? - я сделал вид, что ослышался. – Зачем же? Мне нужно найти корни этого дела. Дно, будь он хоть трижды наркобарон, лишь звено в длинной цепи. А мне нужны организаторы. – Цели у тебя, конечно, - усмехнулся капитан. Юра всё ещё продолжал сверлить меня внимательным взглядом. Подозревает в чем-то? – Мои цели вполне достижимы в кратчайшие сроки, - возразил я. – А вот если следовать вашей логике и копать под каждого встречного, то до сорока моих лет ничего не найдёте. Папа сжал ладони в кулаки. – Мальчишку всё равно допросим, - решил он твёрдо. – А потом вернёмся к Шираеву... – К кому? - воскликнул я неожиданно для всех. – Вы сказали Шираев? – Знакомая фамилия? - удивился тот самый капитан, слегка прищурившись. – Девичья фамилия моей матери, - кивнул я. Все присутствующие почти одновременно вскочили со своих мест и начали что-то обсуждать. В этом общем гуле голосов от меня ускользал весь смысл их слов. Я посмотрел на отца и вздрогнул. Такие хищные улыбки ничего хорошего окружающим не сулят. ...Человек, которого взяли изначально, действительно оказался родственником Ларисы Донской, в девичестве Шираевой. То ли братом, то ли сватом, но фактом было то, что ни в каких базах они вместе не проходили. Как будто и нет между ними родства. Программисты с уверенностью говорили о хакерском вмешательстве. Следы затерли хорошо, и хрен его вообще знает, дошли бы наши доблестные органы до правильных выводов без меня, или нет. Я бы гордился собой, если бы не тот факт, что, по сути, человек, торгующий наркотой, является теперь моим родственником. От таких связей хотелось быстро отбрехаться, но я мог лишь продолжать думать. Глагол "рассказал" в контексте с Денисом выглядел подозрительно, а вот Шираев болтал без умолку - всё выкладывал: и схроны, и подельников в бизнесе. Поэтому стоило позвонить Дине и спросить: "А не этот ли парень тебе случаем говорил что-то про меня?" Радомир всё с уверенностью подтвердил. Точно он. Прекрасно. Мало того, что родственник с радостью сообщил моему другу о смерти Донского, притворившись другим человеком, так ещё и наркотой похоже снабжал. Ну что за придурок этот Ярик, а? Одни проблемы с ним всегда. Филатова допрашивать так и не стали. И даже права оставили, как ни странно. Так что я, слегка поиздевавшись над парнем, проводил его до машины Кира на парковке. Рыжий прыгнул на заднее сиденье и разлегся там, как кот перед жарой. Кажется, заснул. Резцов в благодарность за освобождение страждущих - выразительно покосился на Дена - предложил подвезти меня до дома. Я согласился. Почему нет? Мне многое нужно было успеть сегодня, а потом ещё с Тохой помириться (переехать к нему действительно, что ли?) В квартире быстро переоделся во всё чёрное и позвонил Толе - моему "иногда личному водителю" - и попросил его приехать. Я собирался навестить предков Ярика. И пусть хоть земля дрогнет - а я всё выясню. ...– Признаюсь, неожиданно, что ты приехал, - натянуто улыбнулась Лариса Михайловна, ставя на стол вазочку с печеньем и конфетами. – Мы ждали тебя на новый год, родной. Что тебя заставило приехать? И почему я автоматически добавил к её словам "так невовремя"? – У меня должна быть веская причина, чтобы просто навестить родителей? - склонил голову, усмехнувшись. – Вы не на другом конце света живёте, тут и пешком дойти - как раз плюнуть, а Толя очень помог, приехал по первому звонку. Он вас разве не предупредил? Маман, кажется, хотела скривиться, но вовремя пришла в себя и в очередной раз улыбнулась. – Почему он должен отчитываться по таким мелочам? - бедный Анатолий, его же теперь живьём закопают! Нужно будет забрать его с собой. – Кажется, ты нервничаешь... мама? - я обманчиво спокойно и безмятежно улыбался, помешивая ложечкой свой горячий чай, на самом же деле выискивая в леди Донской признаки лжи. Нужно было подойти к вопросу аккуратно и тактично, иначе миссия грозила завершиться провалом, чего я допустить не мог. Диктофон уже записывал каждое наше слово. – Почему же? - она сжала ручку чашки сильнее, чем было нужно. Потряхивает? Что ж... – Просто подумал, что у тебя скоро важная премьера в театре, вот и... Глаза женщины удивлённо расширились. – Ты знаешь? – Мадам, да я ваш поклонник, - хмыкнул иронично. Ради такой реакции стоило разузнать о ней побольше. На театральных подмостках мать Ярика была самой что ни на есть настоящей королевой. Как она играла Маргариту!... Ну, это слова Коваль. – Надеюсь, роль Татьяны тебе удастся особенно, мам. Я с нетерпением жду премьеру. В глазах Ларисы Михайловны заблестели слёзы. Она положила свои ладони поверх моих. – Боже, Ярусик, я так рада, ты даже не представляешь себе, как приятно знать, что ты интересуешься... – И всё же, мама, мне кажется, что тебя беспокоит что-то более серьёзное, чем очередная премьера, - детка, да я же просто прирожденный актёр! Ещё бы слезу пустить, но это, кажись, даже лишним будет. – Расскажи мне. Эта женщина... такая женщина! Что и требовалось доказать - она всё знает, хоть и не в подробностях, это её гложет, а то, что я стал проходить практику у Ланнова, едва не довело её до нервного срыва! В отличие от супруга, Донская верила в сына и его дедуктивные способности, а посему была совершенно уверена в том, что я рано или поздно докопаюсь до истины. Докопался. Не знаю, терки какого уровня были у Анны Глубоковских и Николая Донского, но факт их наличия имелся. Убивать меня, да и Антона, на самом деле никто не собирался, просто так получилось, а может Сатурн был в созвездии Овна, хрен их знает, но, тем не менее, убили. Анну Владимировну хотели просто припугнуть - мол, в следующий раз машина (или кирпич, тут как повезёт) пролетит точнее. А получилось так, как получилось. Ну, действительно, и что теперь сделаешь? Мне после такого признания стало до ужаса тошно. "Ну, так вышло", - и это все оправдания человека, который виновен в смерти молодого, ни в чём неповинного парня? Да вашу мать! Ну нахуй оно вообще, а?! Когда я собрался уходить, встав из-за стола, Лариса Михайловна встала передо мной на колени и слезно умоляла никому не рассказывать. Я был настолько убит полученной информацией, что просто не переварил сказанное, бездумно покачав головой. Не согласен, что бы она там не говорила. – А ты знаешь, что я в тот же день чуть не умер от передоза? - сказал как-то мрачно, безэмоционально, стараясь причинить женщине как можно больше боли. Почему моя семья собирает людей на поминки, а эти сидят тут и?... Блядь. – Ланнов умер в реанимации, а я в своей постели, после очередной вечеринки. Донская заплакала ещё горше, вцепившись в мою штанину. – Почему вы даже не попытались меня спасти? Почему вам было наплевать на меня все эти годы? Почему я вырос таким ублюдком? Ведь всё идёт из семьи. Вы вполне смогли бы отправить меня на лечение от зависимости. Но не сделали этого. Вы вообще ничего не дали мне, кроме денег. Любовь, забота, семейные узы? Пустой звук, старая, несмешная история. Ты постоянно в театре, отец дрочит на свои богатства, как кощей на иглу, я закидываюсь наркотой. А в итоге? Что в итоге? Блядь. Всё, заебало. – Тебе нужно было идти в театральное, по стопам матери, какая игра, какая харизма! - раздался за спиной мрачный голос Донского-старшего и его же ленивые аплодисменты. Два охранника, стоящие по обе стороны от мужчины, выглядели решительно и грозно. – Хороший монолог. Почему, мама, почему? - он скопировал мой голос, чуть сфальшивив. – А ты никогда не думал, что я, как ты выразился, "дрочу" на свои деньги, потому что желаю обеспечить безбедное существование своей семье до седьмого колена? Ты не думал, что стал наркоманом лишь по своей вине? Ты не думал, что всё, что у тебя есть - заслуга моя, щенок?! - под конец голос Николая Александровича сорвался на рев. – Ты - никто без меня, неблагодарная тварь! Я героически выстоял первую волну чужого гнева, в конце вытерев с лица несуществующую слюну отца Яра. После этого он вздохнул, оскалившись, и отдал приказ своим ротвейлерам отнести меня наверх. Но до этого лично обыскал меня на предмет наличия различной техники. Два телефона - я запасливый, а толку? - и плеер он вытащил сразу, а вот с поиском блютуз-гарнитуры пришлось повозиться. ...В коморке, куда меня закинули, было тесно и холодно, (как это, интересно, вообще допустили, в таком-то шикарном особняке?) а ещё пахло сыростью и затхлостью. Мне было ровным счётом наплевать, а посему... – Посиди, подумай над своим поведением, сынок, - напоследок напутствовал меня мужчина. Я с огромным удовольствием плюнул ему на ботинки. Он с не меньшим удовольствием врезал мне по лицу. – Раз уж жаловался на отсутствие воспитания - пожалуй. Это домашний арест, Ярослав. – Меня будут искать, - пробормотал я глухо, опустив голову. Черт, если бы не два бугая за его спиной, разошелся бы не по-детски... Но ведь и я не Джеки Чан. – Почему же? Ты ведь у родителей в гостях, ничего криминального. А друзьям своим позвонишь - скажешь, что новый год будешь дома отмечать, - он ненадолго замолчал, выдержав драматическую паузу. – Чем раньше ты забудешь о том, что рассказала тебе мама, тем скорее выйдешь в люди. Такие дела, сын. Не лезь в игры взрослых. Спички детям не игрушки. Огонь - опасная стихия. Когда дверь за папаней закрылась, я несколько раз ударился головой об стену. Только не это! ...Насчёт проведения нового года ни у кого вопросов не возникло. Разве что Антон немного возмущался, но тоже недолго - он всё ещё чувствовал укол вины за то, что поставил на карту нашу дружбу. Знал ведь, как я к этому отношусь. Папус вообще пожелал удачи и счастья в новом году, а потом, словно невзначай, попросил аккуратно расспросить Ларису Михайловну о произошедшем (у них не было веских оснований для официального допроса, а просьба могла лишь навредить делу). Я мысленно невесело хмыкнул, но виду не подал. Хорошо, мол, Виктор Александрович, всё сделаем в лучшем виде, ждите доклада. Фролов, с которым мы договорились встретиться и сходить за подарками, лишь таинственно хмыкнул. Ну, я переборщил с радостью? Да и не мудрено - с пистолетом у виска поздравлять друга с наступающим как-то не айс. Новый год я встречал всё в той же коморке - голодный, но с качественным коньяком, бутылку которого мне любезно предоставил один из охранников. Суки, а пожрать? Впрочем, я всё же умудрился вусмерть нажраться. Негоже встречать праздник с тухлой миной на лице. "Слышишь ... Яр. Я ... могу долго ... прости. ... нужно бежать. Слушай внимательно. ... стороне вентиляции. Рукой ... и открой подвал. Внизу ... люк" Я очнулся, словно ото сна, резко дернувшись в сторону. Что это было? Бля, ну и почудится же после бутылки, уговоренной в одно лицо. А может намешали они туда чего-нибудь? Чёрт, что же теперь делать? Голова ещё болит... – Парни! Парни! - я заколотил в дверь. По ту сторону раздалось глухое: "Что?" – Парни, будьте добры - таблеточку от головы. Сдохну же! - охранники хором заржали и на всякий случай проверили, закрыта ли дверь. После по лестнице медведем начал спускаться один из них. Через пять минут я уже жадно глотал антипохмелин и благодарил всех родственников ротвейлеров до седьмого колена. Парни всё ещё ржали, с неким сочувствием глядя на меня. После, пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись. Возле двери остался дежурить тот самый, что подогнал мне бутылку алкоголя - он смотрел какой-то ужастик на телефоне. Первые полчаса я прислушивался к звукам кровавой бойни и визгам, а потом меня начало смаривать. Но в голове раздалось рычащее: Блядь! - и я подскочил на месте, едва не сбив головой полку. Сомнений не осталось - не послышалось. Чёрт! Что он там говорил? Вентиляция? Люк? Да, люк я действительно нащупал - на нем был новенький замок, но вентиляция? Я поднял взгляд на противоположную стену и увидел белеющую в полутьме коморки решетку. М-да. А как я туда залезу? Уж не взлечу ли? Хе-хе. Шуточки за триста. Темнота ещё эта. Аккуратно поднявшись с пола, я взглядом начал искать нечто похожее на... Лестницу! Так, тише, лесенка, тише, не шуми... Есть! Дальше что? Ага, как эту решетку без лишнего шума и взрыва снять? Сомневаюсь, что охранник попался глухой. Отвертка. Ага, хрен я в такой темноте найду, а не отвертку... От отчаяния едва не хлопнув по полке, висящей на уровне руки, со всей дури, я расширил глаза от удивления. Отвертка! Похоже, я начинаю верить в чудеса (сказал человек, махнувшийся с другим человеком телами). Через пару минут ключ лежал у меня в руке. Человек, который явно паникер, раз прячет ключ в вентиляцию, я люблю тебя. Спасибо. Люк открылся легко и бесшумно. Я без раздумий шагнул по лестнице в темноту.