О главном

Olafur Arnalds – Gleypa Okkur

«Всё-таки человеческие чувства странная штука», - думает Крис, стоя за кулисами. Каждый взгляд украдкой, из под лба, сквозь высветленную челку. Ифань быстро находит темно-вишневую шевелюру, радуясь сейчас своему преимуществу, всё-таки высокий рост – это не так плохо. Он улыбается и вспоминает мягкие губы ДжунМёна. Корейский лидер что-то говорит и показывает ДжонИну, вычерчивая на его пояснице узоры подушечками пальцев. Он поднимает голову и замечает взгляд китайца, его легкую улыбку, щеки покрываются румянцем, и СуХо прячет улыбку в плече Кая, утыкаясь в него носом. Это всё началось совсем недавно – взгляды, поцелуи и касания украдкой. Это разогревает страсть, но не спасает от обязательств и нескольких «но», через которые оба не могут переступить. ДжунМён сжимает ладонь ДжонИна ещё сильнее, на что тот отвечает шипением и укоризненным взглядом. СуХо надеется на то, что больная зависимость пройдет, и скоро от неё не останется и следа. Он ведь любит Кая, он нужен ему, он – его. Но почему-то при каждом взгляде Криса, при каждой встрече всё переворачивается, и просто до одури хочется поцеловать, запустить пальцы в окрашенные волосы, ощутить теплые ладони на теле, быть прижатым к стене его телом, сходить с ума от жара на коже, который искрами проскакивает в наэлектризованном воздухе. Они знают, что нельзя, но от осознания этого хочется ещё больше. Крис видит отведенный взгляд СуХо и то, как он сжимает руку Кая, от чего то хочется ударить кулаком по стене и ругнуться хорошим матом, где-то между лопатками начинает тупо пульсировать ревность. Ифань всё чаще не понимает сам себя – ДжунМён не его, у него есть Тао, который сейчас стоит неподалеку и что-то обсуждает с ЛуХанем, и стоит Крису посмотреть на него, как он сразу же поворачивается и улыбается, всё- таки его малыш очень мил. Когда подгруппы в разных странах Крису спокойно и чертовски хорошо, он любит Тао и малыш отдается ему полностью, позволяя делать всё, что только ему заблагорассудиться. Его не тянет стальными клещами к Мёну, он его не хочет. Но стоит только корейскому лидеру появится в радиусе пяти метров, Ифаню срывает крышу, он забывает о Тао, о том, что у ДжунМёна есть Кай, и вообще обо всём на свете. Хочется обладать, чувствовать скольжение в желанном теле, бесится от горячей узости и просто сходить с ума от стонов ДжунМёна в темном номере отеля. ДжунМён чувствует тоже самое когда ЕХО воссоединяются – наваждение, притяжение и дикое желание. Они всё чаще обмениваются взглядами и легкими улыбками, в пустых гримерках целуются наспех, сдирая с себя одежду, отрывая пуговицы, кусая губы в кровь. Крис сильнее прижимает Мёна к стене и входит почти без подготовки, выбивая шипение из корейца. Они стараются сильно не шуметь, но близость, помешательство на грани безумия не дает возможности сдерживать стоны и хрипы, рвущиеся из груди. СуХо сильнее хватается за крепкие плечи Ифаня, придавливая до красноты, сдавливает ногами его бедра, закрывает глаза и оставляет влажный поцелуи на крисовской коже шеи и плеча. Китаец толкается грубо, сильно придавливая нежную кожу на бедрах. Когда он изливается внутри, то всегда целует ДжунМёна в губы – медленно и долго, словно в последний раз. Всегда после такого секса, они обещают себе, что это произошло в последний раз, это действительно конец и больше никогда не повторится, но такой «конец» опять каждый раз, когда они встречаются. В отеле они всегда встречаются тайком – Крис приходит после СуХо и стучит в двери номера, а ДжунМён открывает сразу же. Они убеждают себя, что это просто страсть, дикое и животное желание, сексуальное притяжение, но настолько сильное, что невольно забываются все обещания, которые были даны до этого. В комнате никогда не горит свет, они просто получают удовольствие, которое потом разъедает их изнутри чувством вины, ведь они предают. После секса СуХо всегда первым идет в ванную, а Крис курит на балконе, укутавшись в белый гостиничный халат. В голове всё ещё стоны и слова ДжунМёна, прикосновения и поцелуи, маленькие царапины на спине. Ифаню хочется, чтобы у него что-то осталось от СуХо, то, о чем будут помнить и знать только они. Сигарета жжет пальцы, и сейчас Крису больно. Так же сильно горит и внутри, ведь он знает, что это и вправду самый последний раз, конец. Слишком часто они ломали все «но» и запреты, но теперь пришло время платить по счетам. Руки ДжунМёна обнимают со спины, и сам он утыкается носом между лопатками, шепча: - Сегодня мы прекратим всё это, и так зашли слишком далеко. Дальше будет больно только им. - Двое несчастных сменятся на четыре. Всё это останется только здесь, мы закроем на ключ не только номер, но и то, что между нами было, конферансье заберет не только ключ, но и наши чувства. Я обещаю, что больше никогда не посмотрю на тебя, как раньше, мы просто лидеры, которые должны сотрудничать ради общего дела. Крису слишком больно всё это говорить, и он чувствует, как мокнет на спине халат, в том месте, где ДжунМён прижимается к нему. - Ты прав, нас больше ничего не связывает, мы никто друг другу, просто друзья. Его «просто» совсем не простое, и Крису хочется закрыть ему рот поцелуем, овладеть телом вновь, но он помнит о том, что только что сказал, о Тао, который всё ещё не спит и ждет его. Ифань бросает окурок в пепельницу и идет в душ. Когда он возвращается в комнату, ДжунМёна уже нет. СуХо садится возле спящего ДжонИна и касается мягких волос на голове, перебирая пряди. Теперь у него есть только Кай, и ему хочется, чтобы тот пожалел, поцеловал и сказал, как сильно он ему нужен. - ДжунМён-а, где ты был? - сонно тянет ДжонИн и улыбается, смешно щурясь. Сердце в груди Мёна бухает куда-то вниз, а затем снова взмывает вверх, отбивая совсем неровный ритм. - Гулял, сейчас приму душ и приду к тебе. Спи, - он целует младшего в губы, Кай притягивает его к себе и чувствует запах улицы и сигарет на курточке старшего. - Ты курил? - Совсем немного. - Я буду ждать тебя, быстрее там. Это и есть самое главное «но» ДжунМёна. Тао не спит, он послушно ждет Ифаня на диване, перед телевизором. А когда тот возвращается, младший целует его в шею и обнимает: - Почему так долго? Я не мог уснуть без тебя. - Прости, малыш, иди ложись. Я сейчас. Тао уходит, и Ифань сползает по стене на пол, запуская пальцы в волосы – он больше так не поступит, не сможет, всего лишь одно «но».