Сказки перед сном

Киллиан добавил последние штрихи к сервировке столика, зажёг свечи и несколько секунд смотрел, как их пламя дрожит от ветра. Их второе с Эммой официальное свидание он решил устроить вновь самостоятельно, только вместо ресторана — борт «весёлого Роджера», вместо кожаной куртки — белая рубашка, вместо руки — крюк. Это должен быть особенныой вечер. Бухта была безмолвна, лишь слышался шум лёгкого ветра и плеск воды. Киллиан закрыл глаза на несколько секунд и покачивался в такт этой музыке. Солнце медленно уходило за горизонт, и первые звёзды ярко украшали небо своим свечением. Киллиан открыл глаза и вглядывался вдаль, чтобы как-то угомонить гулко стучащее сердце. Сказывалось волнение от томительного ожидания, пока сзади не послышалось робкое: — Киллиан. Он обернулся. Эмма. Она пришла. И тогда раскинутая чёрная гладь моря, переливающаяся в лунном свете, показалась ничем по сравнению с той, что стояла сейчас перед ним. За всё то время, что Киллиан проводил с Эммой, он украдкой ловил себя на мысли, что сильнее любить невозможно. Но каждый раз каким-то непостижимым образом ей удавалось доказать обратное. Возможно, дело было в её причёске или белом платье, которое она сегодня надела, — он не знал. Но чувствовал, что любит искренне и… Истинно… Киллиан смотрел на неё и не мог налюбоваться. — Это ты приготовил для меня? — внезапно поинтересовалась Эмма, делая шаг навстречу. Киллиан резко выдохнул. — Эмма, ты… — И где слова, когда они так нужны? — Я знаю, — ответила она, а затем внимательно осмотревшись, произнесла: — Это… — Я знаю, — сказал он и улыбнулся. Диалог получился бессмысленным, но слова, оказалось, не всегда нужны. — Я рад, что ты пришла, — лишь проговорил Киллиан, заметно расслабившись. * * * Эмма была слегка взволнована. Возможно, причин для этого было немало: новые проблемы в городе, новые заботы, однако Киллиан решил не устраивать допроса. Это был их вечер. И он совершенно не хотел всё испортить ненужными вопросами и неуместными разговорами. Он просто смотрел. На неё. И не мог сдержать улыбки, замечая, как под его взглядом горели её щёки, а руки нервно терзали салфетку. — Что? — наконец не выдержав, поинтересовалась Свон. Киллиан пожал плечами. — Ничего, — а затем добавил: — Как ты смотришь на то, чтобы потанцевать? Эмма была удивлена. — Сейчас? — А тебя что-то смущает? — Нет, но… У нас нет музыки. Киллиан улыбнулся, потому что, несмотря ни на что, Эмма всё же встала из-за стола и последовала за ним. Киллиан нежно взял её ладонь в свою и одним резким движением притянул Свон за талию. — Слушай, — мягко прошептал он, отчего Эмма почувствовала, как ноги словно стали ватными и приросли к полу, и не смела пошевелиться. Но вот… Первое па — неторопливое, направляющее. А вместо музыки — стук его любящего сердца. Шум волн. Шаг. Не дыша. Второй. Глаза в глаза. Эмма задержала дыхание, когда их бёдра соприкоснулись, а ноги едва переплелись. И с каждым движением рука Киллиана всё увереннее поглаживала спину, ползла вверх и вниз, отмеряя миллиметр за миллиметром. Рядом с ним Эмма забывалась, уткнувшись носом в его шею. С ним. Здесь. Сейчас. А Киллиан следовал за запахом её волос и слышал неровное дыхание. Терялся в нём, не чувствуя себя — лишь её. Как вдруг Эмма отстранилась. На мгновение. Чтобы сказать: — Киллиан, я… — Я знаю, — перебил он её и прижался губами к её губам. Это было ответом.