Сказки перед сном

Киллиан держит руку Эммы до последнего, потому что только так он может отсрочить то, что решил давным-давно. Но как же, чёрт возьми, тяжело отпустить... проститься... расстаться. Поэтому он до сих пор переплетает их пальцы, именно поэтому Киллиан не знает, с чего начать, в глубине души надеясь: у них ещё может быть шанс. Их будущее. Дом в Сторибруке. Клятвы, произнесённые друг другу на «Весёлом Роджере». Две маленькие принцессы, бегающие в саду, и обе похожи на маму. Киллиан до сих пор держит Эмму за руку, потому что знает: стоит отпустить её, и всё кончится, — но не в силах расцепить пальцы. И только когда Эмма говорит, что у них осталось не так много времени до закрытия портала, он останавливается. Молчит. А в голове вновь и вновь громыхает: «Ты должен. Должен. Должен!» Эмма смотрит на него с непониманием. — Что такое? — спрашивает она и ждёт. Ждёт ответа. — Я не стану подниматься с тобой, — как можно спокойнее отвечает Киллиан. — Этого не должно было произойти. Нам не найти способа меня спасти. — Но ты сказал... — Только так я мог заставить тебя выйти из той комнаты. — Нет, — упирается она. До последнего спорит, потому что знает, к чему он ведёт. Они оба это понимают. — Киллиан, я спустилась в Подземный мир, чтобы спасти тебя. И одна не уйду. — Боюсь, у нас нет выбора, любимая. Послушай, я просто хочу попрощаться здесь, когда никто не смотрит, — с улыбкой отвечает он, делая шаг ей навстречу. — Нет. «Нет... Нет... Нет!» Это слово эхом проносится в его голове, и Киллиану кажется, что Эмма вновь и вновь кричит, судорожно плачет, повторяя его снова и снова. Он заглядывает ей в глаза и понимает: это не она. Так страдает его душа. И голос оседает до шепота: — Мы получили больше времени, чем нам было отпущено. — Неправда. — И мы оба это знаем. Ты должна была отпустить меня в Камелоте. Не повторяй своей ошибки, — мягко убеждает Киллиан. Он видит, она не в силах больше держаться, и чувствует, как ломается сам. — Я просто... Не умею прощаться. — Тогда не прощайся. — Киллиан сокращает расстояние между ними и ладонью касается её щеки. Его голос срывается: — Просто пообещай мне одну вещь. Если я помог избавиться от брони, не... надевай её снова, из-за того что потеряешь меня. Она сдаётся. — Обещаю. Киллиан крепко обнимает её, в последний раз ощущая её тепло и запах волос. Закрывает глаза и улыбается, потому что понимает: он поступает правильно. — Но и ты должен мне кое-что пообещать, — внезапно продолжает Эмма, отстраняясь. — Не позволяй мне стать твоим незавершённым делом. Уходи из этого места. Не жди, когда я появлюсь. — Конечно, любовь моя. Думаю, это мне по плечу. Это невыносимо, слишком невыносимо — смотреть, как она плачет, прощаясь с ним. А сердце до боли сжимается, хотя давным-давно перестало стучать. Возможно, Киллиан Джонс и потерял свой счастливый конец, но Эмма — нет. А поэтому он отступает, заводит её в лифт и опускает решётки лифта. — Я люблю тебя, — шепчет он, прижимаясь к её губам в последнем поцелуе. — И я тебя люблю, — отвечает она. Киллиан сам нажимает на рычаг. Знает, что Эмма не сможет: её душат слезы. Он делает это быстро и смотрит на неё не моргая, боясь упустить те последние мгновения, что им отведены. Он хватается за них до последнего... держа руку Эммы в своей.