Окраины

Автобус тарахтел вдоль полупустой дороги. Машины по бокам спешили, обгоняли общественный транспорт, недовольно сигналя будущей пробке. Водитель что-то пробурчал, но из-за электронного голоса, произносящего следующую остановку, никто его не услышал. Женский пальчик мерно постукивал по запотевшему стеклу, но мыслями же девушка была в другом месте. Ира всегда была Сверхновой для Регины. Жданову слепил ее свет до разноцветных пятен в глазах. Улыбка Смелой была настолько заразной, что даже самый грустный человек на планете бы не смог удержаться от взаимной, отзеркаленной. Ира была ее личной Сверхновой. Любила ли она ее? Конечно. Любила ли Смелая в ответ? Вопрос спорный. Все кружилось вокруг нее так быстро, что ни один человек не задерживался в сердце Иры надолго. Регина действительно до определенного момента считала, что Ира ее соулмейт. Соулмейт. Дурацкое название, которое ей подсказал Руслан при обучении. От «soul» — душа и «mate» — приятель. Перерыв словари, Жданова поняла, что для «mate» в данном случае более уместно «супруг». Душевный брак всегда крепче, чем законный — так считала и сама Ира. Жданова ненавидела эти идиотские правила таймлайнеров до скрежета зубов, но всегда подчинялась им. О своей способности девушка узнала будучи пятнадцатилетней малявкой, когда на промежуточном экзамене время совершенно внезапно замерло. Неожиданно все шеркающие по бумаге ручки затихли, все раздражающие постукивания ногами по столам прекратились, все щелкающие суставы пальцев у нервных зубрил замолчали. Гробовая тишина раздалась по всей школе, и нервничающая, неуверенная в себе Регина осознала, что может свободно встать со своего места, пройтись до учительского стола, пошарить по шкафам в поиске ответов на тест. Найдя их только в учительской, она благополучно списала их и оставила там же, где взяла. Спустя мгновение и одно моргание всё вновь вернулось обратно: птицы, замершие за окнами, ожили, все шумы заполонили кабинет. Мысленно крича от радости — а Регина умела и такое, — она досидела экзамен, почти не двигаясь. Насколько сильно таймлайнер любила Смелую? Ни с чем не сравнить, ей богу. Она сама видела, как та набивала свои первые татуировки, как пыталась сдержать порыв закричать от боли, зажмурив глаза. Регина любила сидеть в кофейнях с кружкой кофе и уютной Ирой в обнимку. Смелая допивала свой китайский чай и нагло уходила, замедляя время, не рассчитываясь. А Жданова так не могла; она всегда платила заранее у барной стойки, но ни разу не упрекнула таймлайнера в ее трате собственных способностей на нелегальные выходки, учитывая, что та зачастую обчищала магазины и грабила кассы. Впрочем, как и Прусикин, о котором не хотелось думать  от слова «совсем». Сколько было моментов, когда хотелось поцеловать Смелую? Больше, чем звезд на небе. Сколько раз Регина поцеловала ее? Лишь единожды, во время их совместной поездки загород. Ира позволила ответить взаимностью, а Жданова почувствовала разливающееся счастье в груди, где раньше была пустота. Женские губы были непривычно мягки, кожа бархатна. Ждановой на секунду показалось, что она сейчас может ощутить ее подушечками пальцев, однако гудок водителя сбил наваждение. Ей приказано найти Илью и привести его в штаб, дабы собрать отряд для миссии. Что же делает она? Едет в больницу навестить Смелую. Гнев бурлил в крови от одной мысли, что Ильич нарушил свое обещание. Доверяя своего соулмейта ему, она думала, что делает лучше для возлюбленной. Сейчас, конечно, уже поздно метаться, да и способность отматывать время встречалась крайне редко. Собственная же способность казалась Регине самой бесполезной на свете, учитывая, что спасти свою любимую она не смогла. Больница казалась пустой. Хотя нет, во время замедления времени всё казалось пустым, бледным, невзрачным. Минув стойку регистрации, таймлайнер прошла по коридору, узнав, в какой палате находилась Ира. Третий этаж — золотая середина. Зеленый цвет обоев должен успокаивать, но пока что он только нервировал. Шестое чувство никогда не подводило девушку; чувствовалась инородная сфера, что сливалась с ее сферой. Чужая, вязкая, неуравновешенная, меняющая свои границы сфера, что как раз исходила от палаты Иры. Нет, это определенно не ее сфера. Сфера — понятие сложное; «сфера — это индивидуальная граница замедления времени, зависящая от психоэмоционального состояния и физической подготовки таймлайнера, » — выдрессировал ее Усачев, но это все равно не то, как она могла описать это, так как Ждановой всегда это казалось просто личным пространством. Входить в чужую сферу без ведома таймлайнера — дурной тон. Регина никогда не была невоспитанной, однако здесь другой случай. Войдя в помещение, она почувствовала горечь алкоголя во рту настолько сильно, что закружилась голова. У кровати на табуретке сидел мужчина спиной к ней, выпивал, закусывая резкими затяжками сигарет. Отвратительное зрелище. Регина невольно — по старой привычке, когда только училась на Агента — потерла кольцо с камнем-нефритом, усиливающим ее способности. Чуть нахмурив брови, таймлайнер вошла в сознание Прусикина. Обычно при таком контакте она чувствовала различную смесь эмоций, воспоминаний, чувств по хронологии, как сам человек все помнил. Возможно, конечно, отступление, но прочитать мысли и узнать прошлое для Ждановой было легче легкого. В сознании Ильи же она обнаружила жужжание мыслей, отрывков прошлого, связанного со Смелой. Вот он крепко держал ее за руки и умолял очнуться. Таймлайнер рыдал, прижимал ладонь к лицу, утыкался носом в изгиб пальцев, кусал губы. Он страдал, запивая горе крепким спиртным, не жалея собственную печень. Ничего обобщенного, лишь обездвиженная возлюбленная, что лежала напротив него на кровати. Регина почувствовала подкатывающую тошноту к горлу, но, быстро смахнув наваждение, пришла в себя. Она тихо подошла к Прусикину, презрительно смотря на него сверху вниз. Приложившись к горлышку, тот и не заметил девушку.  — Как же ты жалок, — донеслось холодным тоном от неё, а Ильич же вздрогнул от неожиданности. — Где же твоя хваленная реакция? Даже границы сферы нормально контролировать не можешь. Илья сглотнул, медленно повернулся к Ждановой, однако ничего не ответил. Дернув ногой, он задел гремящие пустые бутылки.  — Ира бы точно не одобрила это. Это подействовало на таймлайнера, как триггер. Он сразу ощетинился, нахмурившись, рявкнул Регине в лицо хриплым басом:  — Заткнись и не смей говорить о ней! — та даже не пошевелилась, отвлекаясь на спящую под десятками проводов-трубочек Смелую. Искра в ее глазах потухла, от чего Жданова поджала губы. — Опять будешь звать в свою пижонскую компанию, да? Проваливай, пока мелкий не вернулся! Илья вновь отпил алкоголя, а после со всей дури кинул бутыль в стену, правда та летела словно в замедленной съемке — в сфере были свои законы физики. Таймлайнер фыркнула; этих выходок буйного Ильича ей в свое время хватило с лихвой. Не обратив внимания на его угрозы, девушка подошла к своему соулмейту, нагнувшись над ней. Возникали смешанные чувства: у Агента было задание, от которого нельзя отклоняться, но и игнорировать Иру она не могла. Женская ладонь выскользнула из кармана пальто и легонько коснулась ее щеки, поглаживая большим пальцем. Резкий захват запястья вырвал Жданову из размышлений. Прусикин с красными — капилляры полопались, не иначе — глазами накинулся на таймлайнера, за руку оттаскивая от кровати Смелой. Ильич явно проявлял свои собственнические животные начала, Агент словно зашла на его территорию, врываясь в личное пространство любимой. Девушка неоднозначно стрельнула взглядом, снова хмурясь, а после свободной рукой схватила за какую-то точку у шеи, заставляя парня вздрогнуть всем телом, как от шокера. Он сразу отпустил ее, упав на кафель, хватаясь за больное плечо. Этому захвату Регину научили в штабе — обычно, срабатывало на отлично, дезориентируя противника.  — Ты обещала, что больше не приблизишься к ней ни на километр, — прошипел Прусикин, жмурясь от боли.  — Ты первый нарушил обещание, Прусикин, — отрезала девушка, хмыкнув. — Если бы не приказ, я бы убила тебя, не сомневаясь.  — Проваливай, я больше повторять не буду. Я никогда не соглашусь прогнуться под кого-либо. Они делили одного человека на двоих, однако в реальной жизни так было нельзя. Ира не могла принадлежать полностью двум людям одновременно, по крайней мере, никто не собирался делиться своей частичкой Смелой. Когда-то и сама Регина была задорной гиканутой девчонкой, однако после ухода из жизни любимого человека она подалась в Агенты штаба благодаря усачевскому приглашению. А что делать, если пришлось отказаться от своего соулмейта? Видеть Иру в таком состоянии было больно; возможно ей помог бы Руслан, возможно Смелая могла восстановиться. Хотя какой это имело смысл, если Прусикин будет скрывать ее от Ждановой? Всё так запутанно, что начала болеть голова. В последний раз взглянув на бывшего друга, Агент развернулась на каблуках и, скрепя сердцем, вышла из палаты. Сфера Прусикина давно уже не ощущалась — видимо, у того элементарно кончилась энергия. А может он просто хотел отдохнуть от всего свалившегося дерьма на его плечи, таймлайнер не знала наверняка. Тоска осадком ныла в груди, но возвращаться нельзя. Она и так нарушила кучу правил, от чего наверное получит нагоняй от Руслана, ведь Ример всегда была к ней снисходительна. Осталось лишь в очередной раз добраться домой в штаб и сообщить то, что Жданова говорила из раза в раз.

***

Супермаркеты всегда нравились Эльдару, правда. Он помнил, как, будучи восьмилетним пиздюком, он с Прусикиным весело гонял на тележках по всему магазину, скидывая в них продукты с полок, а после они вместе рвали домой, не платя за покупки ни копейки. Ильич считал, что их способности — это дар, а растрачивать деньги — которых, к слову, не было — на потребности он не желал. Джарахов перенял его философию, впитал, как губка, поэтому не платил даже когда ходил по торговым центрам один. Прямо как сейчас. Он привык брать вещи с полок, пользуясь замедлением. Зачем платить, когда можно бесследно своровать? Эльдар скинул в пакет очередные бутылки с водкой, шмыгнув носом. Илья беспросветно пил: пил до галлюцинаций, до чертиков, до белочки в конце концов. А всё из-за Иры, лежащей в коме вот уже как неделю. Неделя — много ли это для человека? Потому что для таймлайнера это чертова бесконечность. Эл выбежал из магазина, направляясь в сторону больницы. Чем быстрее он придет в палату Смелой, тем быстрее убедится в том, что с Ильичом всё хорошо — ну относительно, конечно, но подросток надеялся, что он хотя бы не разгромил больницу. На самом деле таймлайнер очень боялся за своего опекуна, переживал за его и так разъебанное здоровье. Во время Войны, что закончилась лет десять назад, Илья спас его, ведь родители Джарахова умерли с первым наступлением. Между ними возникла связь, похожая на братскую; Прусикин кормил и защищал юного таймлайнера, помогал обуздать способности и использовать их. Читать и считать Эл благо умел, поэтому элементарным вещам его не нужно было учить. Правда вот, ни о каком этикете таймлайнеров и соулмейте он понятия не имел. Слышал как-то, что эти самые соулмейты — это самые близкие по духу таймлайнеры, и не редко бывало такое, что те могли общаться телепатически. Однако, Прусикин довольно резко высказался о соулмейтах, оставив подростка недоумевать: «Хуйня это всё, не позволяй вешать лапшу себе на уши, мелкий». Хуйня это была или нет, Джарахов всё равно продолжал думать, что Илья — это его соулмейт. Правда, не говорил об этом тому, дабы не огрести повторно. А еще усач предпочитал говорить вместо «таймлайнер» — «особенный». Не знал Эл, конечно, почему, но предполагал, что это как-то связано с соулмейтами. Ильич вообще предпочитал всё простое, сколько подросток помнил его. Он злился, раздражался, слыша от окружающих термины и этот официальный язык, что установил кто-то до них. Городские высотки и рекламные вывески слились в месиво, когда Эл ускорился. Раньше он часто засматривался на замерших в нелепых позах людей и в общем любил оглядываться по сторонам, находясь в сфере, пускай и юный возраст не позволял это делать чересчур часто. Эльдару пятнадцать — слишком мало, чтобы сделать что-то феноменальное. Например, устроить революцию или какой-нибудь там переворот. Как и любой другой подросток, Джарахов хотел быть особенным: особенным среди особенных, разумеется. Нет, он и так являлся таймлайнером особенным, но это до сих пор оставалось слишком малым. Порой Эльдар останавливался у зеркальных поверхностей и рассматривал себя через отражения. Он был небольшого роста; наверное, его ровесники — а их он видел лишь издалека, потому что постоянно был у Прусикина «под рукой» — насмехались над ним. Метр с кепкой — а может он просто карлик? Кто знает. Относительно длинные волосы раньше мешали, но после подаренной Ильичом кепки, с которой Эльдар не расставался, они пришлись очень даже по нраву подростку. Илья был авторитетом с самого первого их знакомства. Защита ассоциировалась у таймлайнера именно с Прусикиным — за ним он был, как за каменной стеной. В последнее время Эл чувствовал это особо ярко и выразительно, сам не зная, почему. Стоя рядом с усачом, чувствовалась разливающаяся нега спокойствия и уверенности, а сердце начинало биться с новой силой, когда тот одаривал Джарахова улыбкой или мягкими полуобъятиями. В книжке, откуда он вычитал о таймлайнерах, было сказано, что между соулмейтами всегда есть связь, которую никто не смог бы разорвать. В военное время Прусикин воровал для них еду, когда были морозы, он согревал его своим телом — не то, о чем вы могли подумать, хотя и сам Джарахов краснел от этих воспоминаний. Вообще, Эльдар подозревал, что он заболевал — иначе как объяснить сбившееся дыхание, дрожь в ладонях от одного лишь присутствия Ильича! Могла ли разорвать их связь женщина, в данном случае Смелая? Эл до последнего считал, что их узы непоколебимы. Ну и что, что с ней он мог проводить время в два раза больше, чем с ним! Ну и что, что с ней он мог набухаться и целоваться до одурения! С Ирой было по-настоящему весело, она была клевой, но вся проблема заключалась в том, что она была девушкой, а Джарахов всё ещё оставался парнем. Все же гендер менял много. Больница оказалась ближе, чем думал Джарахов — наверное, он просто задумался и не заметил, что бежит по маршруту уже на автомате. Перейдя на шаг, он вошел в здание. На ресепшене дежурила новая медсестра, подросток поздоровался с ней, зная, что не получит ответа — что-то вроде повседневного обряда, который Эльдар не мог нарушить. Поднявшись на третий этаж, он завалился в палату, гремя бутылками. На удивление, Ильич не сидел у кровати Смелой, а пытался встать с пола, шипя от, наверное, боли. Поставив пакет у кровати, подросток поспешил к наставнику, подставляя плечо. Тот вцепился в него и уселся на табурет не без помощи Джарахова. От Прусикина как обычно несло перегаром, Эл зажмурился, отворачивая голову, дабы вдохнуть нормального воздуха. Последнюю неделю ему постоянно приходилось помогать старшему в самых пустяковых делах. Как сейчас, например.  — Принес? — пробормотал усач.  — Да, — ответил таймлайнер, отойдя от Ильи, взглянув на Иру, что до сих пор не просыпалась. Ильичу даже не нужно было спрашивать, чтобы входить в его сферу. Подросток до сих пор не понимал, как это все происходит, но упорно продолжал верить, что когда-нибудь узнает о своих способностях с теоретической научной точки зрения, ведь детский интерес до сих пор не пропадал. Ильич выглядел таким разбитым. Он всегда был для Эльдара чем-то вроде кумира, но сейчас же тот больше напоминал пьяницу из соседнего подъезда, нежели героя. Красные глаза от алкоголя и недосыпа, сухие обветренные губы, понурый взгляд, опустившиеся плечи — разве так выглядят герои? Определенно, нет. Наверняка, Джарахов должен был разочароваться в нем, быть может, даже уйти, оставив одного, но это было бы по-ублюдски. Прусикин не бросил его во время Войны, ухаживал, кормил и защищал. Учил всему, учил улыбаться, несмотря на кошмар вокруг. Теперь же помощь нужна была самому Илье, а не мелкому. Нужно было ему как-то помочь, правда, Эл не знал, как именно.  — Может, не стоит проводить так много времени в сфере? Время идет медленнее, да и ты себя изматываешь.  — Что я говорил по поводу этой научной хуйни? — прорычал таймлайнер, потянувшись к бутылкам.  — Никаких терминов и…  — Вот именно! Вышло как-то слишком грубо и чересчур «неспокойно». Бывалая уверенность куда-то ушла, оставив сухой страх. Поджав губы, Эльдар больше не проронил ни слова, опустив глаза в пол. Собрав пустые бутылки, он вышел из палаты, тихонько прикрыв дверь. Злой Прусикин пугал; зная его, он мог сотворить что угодно с кем угодно, особенно в нетрезвом состоянии. Лучшим выбором сейчас было отступление, что подросток и сделал. Стало очень грустно от осознания, что он ничего не мог поделать с этой ситуацией. Оставалось лишь подбирать пустые бутылки из-под водки и бегать за новыми, чтобы Ильич не начал ругаться вновь. Больница казалась совсем пустой. Эл со вздохом поплелся к лестнице, уже не спеша. Однако, его остановил женский силуэт в конце коридора, что отличался от остальных какой-то… Яркостью? Вдруг в груди что-то болезненным комком сжалось, а глаза встали на мокрое место. Это были не те эмоции, что испытывал Эльдар, но перестать чувствовать это он не мог. Будто бы он резко вошел в чье-то тело или личное пространство как минимум. Или быть может это чужая сфера — по-настоящему чужая? Непривычно для подростка настолько, что он даже несколько обрадовался этому. Оставив мусор прямо у лестницы, он поспешил к силуэту, напряженно насупившись. Почувствовав его присутствие, девушка обернулась, встречаясь с Джараховым взглядом. Таймлайнер узнал ее только вблизи, так как зрение было у него отвратительное. Черное пальто, строгий взгляд, прямые длинные волосы — нет сомнений, это та леди, что приходила неделей раньше. Они не разговаривали, но подросток уже видел ее в компании Ильича, пускай и не помнил, где и когда точно. Таймлайнер заметно расслабилась — ее плечи опустились, напряжение в осанке ушло. Они смотрели друг на друга несколько секунд, а после Джарахов спросил:  — Вы таймлайнер? — он перекатил это слово по языку, пробуя его на вкус, ведь усач не разрешал его произносить.  — Да, — последовал краткий ответ. — А ты Эльдар, если я не ошибаюсь.  — Не ошибаетесь, — он сглотнул. — Зачем Вы приходите к нам каждую неделю?  — Это не твоё дело, Эльдар. Это даже разозлило его. Крылья носа затрепетали, Джарахов тяжело задышал, едва сдерживая разрастающийся в геометрической прогрессии гнев. Почему его никто никогда ни во что не ставил?!  — Всё, что касается Ильича, касается и меня! Или это из-за моего возраста? Я такой же таймлайнер, как и вы! Девушка ничего не ответила, нахмурив широкие брови. Она слегка наклонила голову на бок, будто бы обдумывая ответ.  — Нам нужен Прусикин для одной миссии, не более.  — Что это за миссия? — любопытство окутало пеленой, скидывая всю злость на нет.  — Информация засекречена, ничего не могу ответить.  — А что если я уговорю его? Шестеренки заработали, план по вызволению наставника из депрессии появился сам собой. Он поставит ультиматум, уговорит Илью. Он вылечит Смелую, вытащит из комы — главное взять с этой девушки обещание!  — У тебя есть условие? Я думаю, если Илья присоединится к нам, мы готовы пойти на уступки.  — Вы… Можете вытащить таймлайнера из комы? Неожиданно он столкнулся с удивлением. Искренним, неподдельным удивлением. Словно таймлайнер что-то осознала, но не произнесла это вслух, держа рот на замке. Прошло несколько секунд, но она молчала, продолжая что-то обдумывать. Эльдар решил уточнить:   — Мне нужно, чтобы Смелая встала на ноги. Послышался резкий выдох. Таймлайнер закусила губу, на мгновение позволив себе слабину. Девушка потерла большим пальцем кольцо с камнем на правой руке, а после вновь подняла взгляд на подростка. Наверное, она согласится, ведь в таком случае они бегали за Прусикиным слишком долго, чтобы не соглашаться на такое предложение. Эл просто скажет, что они помогут Ире, а тот уж сам все поймет! Сомнений в том, что Илье станет от этого лучше, не было. Прусикин обязательно поправится, возможно даже поблагодарит Джарахова за это! Немного уйдя в размышления, таймлайнер слегка испугался звонкого голоса леди.  — Это ваше условие?  — Да.  — В таком случае, мы принимаем его. Таймлайнер протянула ладонь для рукопожатия, а Эльдар пожал ее, заключая сделку. Не знал он, во что вляпывается, но однозначно был уверен, что поступает правильно.