Окраины

Поперечный остался под впечатлением после лекции. Регина убежала быстрее, чем Даня сказал бы «бесплатное бухло», поэтому поговорить не получилось. Рыжий растерянно вышел из лекционного зала, этот бородач, к слову, тоже. Их тренировка начиналась раньше, Миша сам предложил оставшееся время держаться друг друга. Вообще, вся эта ситуация была такой… смутной. Взять, например, Жданову. Она вроде и сама хотела поговорить, но одновременно с этим улетучивалась при любой удобной возможности провести пять минут вместе. А ведь Спун скучал по ней: по ее шелковым волосам, по ярким губам, глубоким черным глазам и мраморной коже. По отведенному в смущении взгляду, по ослепительной улыбке, по хитрому лисьему лукавству. Спунтеймер хотел обнять своего мейта, но эта официальность, за которой девушка скрывалась, как за маской, всему мешала. И Данила надеялся, что сможет сегодня ещё хотя бы разок с ней переминуться. Психодозер — как непривычно-то! — тоже не лучше. Их знакомство казалось неким сумбуром, сном. Будто бы не они сидели, смотрели на закат и обменивались глупыми фразочками. Миша был задумчивым всю лекцию а ещё рассматривал ладони, словно пытаясь в них найти ответы на вездесущие вопросы вроде смысла жизни. Однако, увидев его раздутые фаланги, рыжик и сам испугался, хотел даже спросить, что с ним случилось, но посчитал это уж слишком бестактным даже для него самого. Нет, тогда, в коридоре, перед панорамным окном, он видел, что с новым знакомым было что-то не то — в частности, конечно, напрягали руки. Но не придал этому такое значение, ведь мало ли что бывает в жизни, верно? Теперь, оказавшись наедине, Спунтеймера распирало любопытство. Дозер шел размеренно, оглядывал помещения вокруг. Не понимая, почему его поставили в пару с этим бородачом, Даня решил особо не конфликтовать с соседом — а теперь уже напарником. Проходя мимо лифта, рыжик осторожно произнес имя таймлайнера, привлекая его внимание.  — А что случилось с твоими пальцами? — спросил Поперечный, украдкой взглянув на руки знакомого. Кажется, вопрос поставил напарника в тупик, так как он мгновенно опустил глаза в пол, поджав губы. Опять что-то не то ляпнул, Поперечный!  — Если честно, я и сам не знаю. Руслан посмотрел, потрогал их, сказал Старому что-то про камни, но я сам не понял, что он имел в виду. Так что, — бородач поднял взгляд, растерянно пожав плечами, — я без понятия, что это. Он демонстративно покрутил ладонями, но рыжий уследил в глазах толику грусти и задумчивости. Надо менять тему, иначе они и вовсе могут скатиться в неловкую тишину, а её Спун ненавидел больше всего в знакомствах.  — Тебе понравилась лекция? — решил перевести тему он. — Вроде звучало интересно, пускай я и знал большую часть сам. Внезапно Миша замолчал надолго, идя в тишине вдоль бесконечных коридоров. Данила уж решил, что невольно чем-то обидел напарника, или тот завис, требуя перезагрузки в виде молчаливости. Однако, спустя минуты четыре Психодозер посмотрел на Поперечного, отвечая на вопрос:  — Знаешь, меня не покидало чувство, что я это уж знал, но не помнил. Я, если честно, мало что помню, но вот это я уже где-то слышал точно.  — Да ну? Серьезно? — оживился рыжик. — Ты правда не помнишь?  — Правда, — скомкано ответил бородач. — Я вообще здесь ради того, чтобы узнать своё прошлое. Из уст юного Спунтеймера вылетело удивленное «вау». Он никак не ожидал подобного ответа от напарника; всё, что Данила знал о бородаче — это то, что его зовут Миша, он живет в пятьсот пятой комнате, любит закаты, как и сам Поперечный. На этом, пожалуй, всё. Теперь Дозер казался ещё более загадочным, чем раньше, но уважение к нему у парня не поубавилось.  — А ты здесь зачем? — усмехнулся даже несколько горько Миша.  — Ну, — запнулся рыжий, нервно хохотнув, — мне обещали бесплатное жилье и еду. Вот я и согласился. Психодозер громко засмеялся, облокотившись на стену всем весом. Он смеялся взахлеб, то переводя взор на Поперечного, то закидывая голову назад. Рыжий чувствовал себя по большей мере неловко, даже хотел расхохориться, но бородач перестал, вытерев выступившие слезы рукавом клетчатой рубашки. Кажется, слова Спуна его хорошенько развеселили. Наверное, это даже к лучшему, ведь до этого Миша был хмурым.  — Ты это на полном серьезе сейчас? — хрипло произнес таймлайнер, отлепившись от стены.  — Конечно. Я спросил, будут ли меня здесь кормить, а Руслан ответил, что ещё и снабдят кроватью.  — Руслан Усачев?  — Да. Бородач усмехнулся, широко улыбнувшись, а после потрепал Поперечного по взъерошенной макушке. Ей богу, это получилось само собой, Данила и не думал, что подобное обыкновенное движение может вызвать тепло в груди! Едва заметный выступивший румянец Спунтеймер скрыл за длинной челкой.  — Ты просто удивительный, знаешь? Это всего лишь четыре слова, но Данила чувствует какой-то разыгрывающийся интерес, любопытство по отношению к этому бородатому таймлайнеру. Хотелось почему-то увидеть эту искренность вновь, почувствовать странное тепло ещё раз. Такое чувство, будто между ними нет расстояния, и они — давние друзья, не видевшиеся сто лет. Поперечный сглотнул слюну, когда услышал, что Миша нашел другую тему для разговора. Бородач хотел обсудить второй уровень, но внезапно в конце коридора показалась Жданова.  — Миш, — резко перебил Психодозера рыжий, — ты же не обидишься, если мы встретимся у Зала через час? Дозер не понял, к чему такие перемены, но после проследил за упертым взглядом напарника.  — Мне нужно поговорить с Региной.  — Вы с ней знакомы?  — Она мой мейт. В тот момент, когда Спун стартанул к девушке, за спиной раздалось удивленное краткое «О», Миша не ожидал таких новостей от слова «совсем». Психодозер крикнул что-то вроде «ладно», а дальнейших слов рыжик не слышал, так как бежал к мейту. Жданова не видела Спуна, его медвежьи объятия оказались внезапным сюрпризом, от чего та тихонько пискнула. Парень прижимал к себе Регину крепко-крепко прямо там, у лифта. Прохожие таймлайнеры оборачивались, но ему было плевать. Та попыталась вразумить Спунтеймера отпустить ее, но после недовольного «Чтобы ты потом опять убежала? Нет уж!» улыбка заиграла на губах девушки сама собой.  — Оʼкей, я никуда не уйду, но давай хотя бы отойдем в сторону? Спокойный, плавный голос утихомирил внутренний вулкан чувств, поэтому Поперечный отпустил Агента, отойдя к стене. Жданова вновь была рядом, сердце трепетало, как и прежде.  — Я так скучал, — вырвалось быстрее, чем Даня подумал об этом, сжимая ладонь девушки в своей.  — Не так сильно, как я, — ее глаза сверкнули знакомой заботой и нежностью.  — Разве? Чего тогда пряталась? — ухмыльнулся рыжик, прищурившись.  — Нельзя. Здесь и сейчас нельзя, я же Агент.  — А я безработный, но это не меняет ничего. Жданова закусила губу, улыбнувшись глазами. Она собиралась с мыслями, пускай и постоянно оглядывалась, видимо, боясь кому-то особенному попасться на глаза.  — Дань, я — один из главных помощников Усачева. Если меня застанут разнеженной на людях, то мне прилетит от Руса. И почему ты рассказал ему, что у тебя мой нефрит?  — Он попросил показать камень, вот я и показал.  — Ты ведь в курсе, что у каждого нефрита индивидуальная огранка?  — Нет. Протяжный вздох Регины.  — Я что-то натворил, да? Вот опять, опять он приносит одни неприятности! То Мишу словом заденет, то мейта подставит! Нахмурившись, Поперечный отпустил ладонь девушки, дырявя пол взглядом. Он всегда всё портил, будь то до ухода из дома или в жизни настоящей — неважно. Это всегда заботило Спуна, он всегда начинал винить себя во всех проблемах и осложнениях, старательно не слушая утешений окружающих. Весь настрой куда-то улетучился, оставив ворох мыслей на обед.  — Не то что бы натворил, но теперь из-за этого у меня есть маленькие проблемы.  — Я понял, — резко выдохнул Даня, поднимая тяжелый взгляд на Жданову, глядя в глаза, пытаясь высмотреть, что же у той на уме.  — Дань, всё в поря-  — Мне пора на практику. Получилось слишком броско, хотя Данила ни в коем случае не хотел быть грубым. Просто ему нужно сейчас выплеснуть энергию на чем-то, а не на ком-то. Теперь-то Спун знает, как загладить вину. Девушка не причем — об этом нужно сказать Усачеву лично. Спунтеймер заварил эту кашу, значит, ему и расхлебывать.

***

Даня без пяти минут опаздывал на их первую тренировку. Миша сидел перед входом в Зал, пялясь на прохожих, читая у некоторых мысли со скуки. Рыжий так внезапно тогда убежал, оставив бородача на произвол судьбы скитаться по первому уровню. Новость о том, что Регина — его мейт, удивила до вскинутых бровей. Такой мелкий, а уже обзавелся парой! Нет, не Кшишитовскому его упрекать, это уж точно. Дозеру было хорошо в компании самого себя, и менять это он не собирался, довольствуясь свободной жизнью. Мейт? Кому нужен мейт, если он и девушкам то не нравится. Взгляд скользнул по зеркальной поверхности двери; таймлайнер смотрел на свое отражение, раздумывая над своим прошлым. Кем он был раньше? Что, если у него уже был — или есть — мейт, а он об этом даже и не догадывается? Тогда это очень дерьмово, и нужно узнавать свою раннюю жизнь как можно быстрее. Хотя, если честно, вид у него далеко не притягательный: мешки под глазами, морщины как у зрелого мужика, редеющие не по годам волосы, уродские тощие конечности. Да на нем нет ни одного выступающего мускула, чёрт возьми! По своему мнению Психодозер некрасив. Он ненавидел каждый сантиметр собственной кожи, даже несмотря на то, сколько пережил. Уставшие глаза уже покраснели от такого большого количества яркого света, поэтому Кшиштовский протер их ладонями. Ладони, пальцы. «А что случилось с твоими пальцами?» В одно мгновение стало стыдно за свое существование и уродство вместе взятые. Мише стыдно за выпирающие волдыри на пальцах, хочется постоянно прятать руки за спиной. На лекции он чувствовал отчетливо дежавю; это уже кто-то давным давно говорил ему, некоторые слова совпадали практически один в один! Он знал это не просто так, верно? Но блок в памяти отчетливо не хотел пропадать, одаривая хозяина головными болями из-за чрезмерных одинаковых замусоленных дум. В сознании всплыл широко улыбающийся Данила с его слегка конопатыми щеками. Сколько лет этому юнцу? Семнадцать? Шестнадцать? Он выглядел таким счастливым, вечно веселым. Было забавно услышать от него столь глупые вещи: как можно согласиться на авантюру только из-за своей беспечности? Усмехнувшись, Миша перевел взгляд на свои кеды. С Даней было весело и хорошо. Почему-то это рыжеволосое чудо оставляло в душе тепло одним своим видом, а ещё освобождало место в груди, делая опухоль меньше. Возможно, это было как-то взаимосвязано, Кшиштовский не знал заранее. Кто знает, что за способность у Спуна. Может он лечит или что-то типа того? Он может вылечить его? Или хотя бы сказать, чем он болеет поточнее? Так много вопросов, просто жуть. Спунтеймер направлялся уверенным шагом к Залу, не замечая сидящего Кшиштовского. Встав с места, Дозер хотел было вновь поздороваться с напарником, но один лишь взгляд исподлобья остановил любые слова, вырывающиеся из горла. Спун вернулся хмурым и сердитым, как грозовая туча; его аура поменялась, Мише не составило труда залезть в его разум. «Ненавижу-ненавижу-ненавижу! Боже, почему я всегда такой идиот? Из-за меня опять у кого-то проблемы! Регина по уши в дерьме, а я тут прыгаю на нее, как ебучий кенгуру. Регине плохо. У Регины проблемы. Проблемы. Плохо. Проблемы. Виноват я. Опять. Нужно найти Усачева!» Так значит, у рыжего появились проблемы? Если быть точнее, то у его мейта. Его мысли такие сумбурные — Данила в гневе, в ярости, которую необходимо куда-то выплеснуть. Наверное, стоит пропустить Спунтеймера вперед на тренировке, ведь ему сейчас нужнее. Спустить пар можно на изматывающей практике, да? Лучше сейчас особо не болтать с ним, а то можно попасться под горячую руку. Всё же, несмотря на их странную завязывающуюся дружбу, стоило остерегаться незнакомцев — уж это Кшиштовский понял за всю свою «уличную» жизнь. Даня зашел вперёд; их встретил какой-то ученый в халате. Парень представился Яном Топлес, а ещё произвел впечатление самого что ни на есть подростка со своей дурацкой кепкой, так несочетающейся с официальным видом. Спун стоял у дверей, пытаясь слушать его, хотя в мыслях не было ни малейшей концентрации.  — Спун, дай мне свой нефрит, — обратился к нему Ян, колдуя над панелью управления. К слову, комната была довольно маленькая, по габаритам походила на какую-то каморку: напротив входа в помещение была железная дверь, а на всю правую стену была панель управления с множественными экранами, за которыми Кшиштовский не успевал наблюдать, так как информация сменялась каждые десять секунд. Рыжий отдал камень, но спустя мгновение получил его обратно: Топлес отсканировал нефрит, а после отдал обратно хозяину.  — Не думал, что увижу камень Регины снова, — задумчиво пробормотал ученый, а Спунтеймер странно покосился на него. Неужели этот камень раньше принадлежал Ждановой? Миша хотел было прочитать мысли парней, но брюнет резко повернулся к ним, слегка улыбнувшись.  — Вообще, я должен объяснить вам принцип действия нефрита, но обычно это лучше понимается на практике, так что оставлю это вам для тренировок. Начнем с обыкновенных тестов, с которых стартуют все. Вашей задачей будет найти ошибку, сбой в программе. Дам подсказку — это должен быть человек, отличающийся от остальных. Итак, кто первый?  — Я, — решительно произнес Данила, сжимая нефрит в кулаке.  — Оʼкей, без вопросов, — пожав плечами, Ян вернулся к панели и начал быстро что-то печатать-переключать-просматривать на экранах. — Заходи. Ученый кивнул на железную дверь, точнее, на то, что было за ней. Наверняка, какая-нибудь полоса препятствий или странный, непонятный аппарат. Напарник уверенно прошел в комнату, будучи мыслями явно не в Зале. Дверь захлопнулась, они остались вдвоем; на стене возникла голограмма-экран, на которой было видно всю вторую комнату. Она оказалась громадным пустым залом без единого предмета — ну разве что своеобразные выступы у стен, но на этом всё. Мгновение — все перед Спунтеймером преобразилось. Вместо пустых стен оказались стены высоток, в двух шагах шныряли машины, а через дорогу начиналась череда улочек, всяческих кафешек и магазинов. Даня вздрогнул, увидев перед собой асфальт большого города; проморгавшись, он обернулся, но его взору предстала лишь закрытая забегаловка. Сверху светило слишком реалистичное солнце, пускай и скрытое за густыми тучами.  — Ого, — вырвалось у Миши, когда он взглянул на экран в комнате управления впервые.  — Охуеть, — прожевал по слогам Данила, округлив глаза. Топлес усмехнулся, прибавив что-то нажатием на сенсорной панели. Кажется, их технологии в несколько раз превосходили уровень развития человечества. Ян пожал плечами на выразительный взгляд Миши, мол, всё нормально, так было всегда.  — Это ж на сколько вы умнее обычного человека? — растеряно произнес Кшиштовский, подойдя к ученому ближе, вглядываясь в голограмму-экран. Спун выглядел растерянным.  — Ты удивишься, но это исключительно благодаря сфере. Ну, знаешь, больше времени на исследования, все дела. То, что ты видишь в той комнате — голограмма, однако предметы в том Зале могут быть осязаемы благодаря нашим нервным окончаниям. А ещё мы воссоздаем звуки, присущие тому или иному месту, например, шум от автомобилей.  — Почему вы не делитесь этим с миром? Вы понимаете, что люди были бы более продвинутыми, чем сейчас? Ян, это же!...  — Ты думаешь, нас смогут понять? — у ученого вырвалось несколько раздраженное бурчание, нежели внятный ответ, словно это была больная тема. — Как будто каждый второй поверит нашим словам. Бородач замолк, переваривая пищу для мозга, наблюдая за напарником, оглядывающимся по сторонам.  — Спун, повторяю ещё раз. Найди ошибку и устрани её, — послышался голос Яна, что звучал из динамиков Зала.  — Как? — Данила совсем растерялся, поник.  — Просто тронь заглючившего чувака рукой и всё, — на удивление, Спунтеймер успокоился, несмотря на контрастный сленг из уст ученого. Рыжик встряхнул головой, будто приводя мысли в порядок. Зажмурился, а потом резко распахнул глаза и шагнул вперед. За секунду движение в Зале прекратилось — Даня окружил себя сферой. За его спиной были сплошные закрытые магазинчики, поэтому делать их своей целью как минимум неразумно. Миша удивился, увидев, как всё замерло, на что брюнет пояснил, мол, Зал оснащен специальными камерами, поэтому таймлайнеру не скрыться от взора наблюдающего из комнаты управления. Даня скользил между потока машин, нахмурившись. Кшиштовский смотрел, не отрывая взгляд; в какой-то момент он пытался прочитать мысли рыжика, но помехи не дали ему проникнуть в голову напарника. Вдруг что-то шелохнулось — Спун упал на асфальт, сфера начинала разрушаться. Разрушится сфера — его собьет машина. Паника замелькала в глазах таймлайнера, он терял контроль над собой. Его энергия слишком быстро истощалась, сфера трещала по швам — сказывалось переживание рыжего. Он не прошел проверку: пытаясь доползти через дорогу, он испугался ещё больше, потеряв самообладание. Сфера рухнула, послышался визг колес. Кшиштовский хотел было рвануть, но его остановил Топлес.  — В Зале нет ничего, что могло бы вам навредить. Он жив, просто провалил первый тест. Жив. Ну конечно, как можно умереть от голограммы? Там нет никакого автомобиля, нет никакого кафе, нет ничего, что действительно могло навредить, выдохни уже! Отмерев, Миша сморгнул наваждение. Сейчас не время думать о том, почему он так хотел рвануть к Спунтеймеру, потому что, судя по взгляду Яна, направленного в сторону железной двери, был его черед проходить тест. На ватных ногах он подошел ко входу, хотел было уже повернуть ручку, но встретился взглядом Данилой. Он был скорее подавлен, чем испуган.  — Ты запнулся о собственную штанину, — сказал рыжему ученый, но Спун просто плюхнулся в кресло рядом с выходом, пытаясь собраться с мыслями. Миша решил не мельтешить и расправиться с этим поскорее. Напарник просто был невнимателен, и по собственной легкомысленной натуре плюхнулся на пол. Кшиштовский не такой, Кшиштовский собранный и практичный. Он просто сделает это ради потерянного Данилы. Дверь хлопнула, перед ним возник тот же город, что и перед Спунтеймером. Та же дорога, та же улочка. Если действовать логически, то стоило перейти дорогу, а после порыскать в самом людном месте. Единственное людное место на той стороне — это небольшое кафе, поэтому нужно направиться именно туда. Сначала нужно войти в сферу — это решилось быстрее, чем Миша об этом подумал. Всё замерло; осторожными движениями Кшиштовский пробирался через машины, проходил боком через потоки. На удивление, метал корпусов чувствовался как настоящий! Он пресекал любые навязчивые мысли, сосредотачиваясь на своем задании. Энергия продолжала кипеть в венах, сфера таймлайнера стойко выдерживала рамки Зала. Оказавшись на противоположной стороне, бородач сразу же зашел в кафе, оглядывая посетителей. Надо как-то заставить выдать себя ошибке, сделать что-нибудь такое, что сделает его заметным. Можно подходить к каждому и трогать их за плечо, проверяя, ошибка это или нет, но это было слишком долго. Нужно что-то более действенное. Пройдя внутрь, миновав стандартные вопросы от барист, он толкнул дверь в помещение для персонала, но она не поддалась, оказавшись сплошной стеной. Мимо. Официанты пытались вразумить таймлайнера, однако и пальцем не тронули — всё, как по программе. Дверь на кухню тоже оказалась липовой, поэтому Кшиштовский решил идти ва-банк. Он запрыгнул на стол в центре кафе и громко закричал, оглядывая народ. Помещение заполнилось сумбурным шумом, испуганными лицами и криками персонала, но гость у окна не сдвинулся ни на сантиметр, продолжая спокойно сидеть на барном стуле. Преодолев расстояние в два шага, Миша хлопнул посетителя по плечу. Всё сникло, он оказался в пустом Зале один. Не было ни города, ни дороги, ни закрытых магазинчиков. Была тишь да пустота, выступы на стенах и железная, выделяющаяся среди бледных стен, дверь. Видимо, он либо провалил тест, либо наоборот — третьего не дано, это как с котом Шредингера. Теперь-то он разберется с делами Дани, раз они так отвлекают его даже от элементарного выпускания пара на тренировках. Когда выход оказался в нескольких сантиметрах, на задворках разума была мысль о каком-то недоразумении, но Психодозер сразу отмёл ее в сторону. Открыв дверь, Кшиштовский увидел то, что хотел видеть в последнюю очередь: Данила сжимал в кулаке дорогую рубашку Усачева, притягивая его к себе ближе. Топлес хлопнул по стене, призывая к тишине. Господи, что здесь случилось?