Окраины

Спокойно, умиротворённо: постель мягкая, в подушки хотелось зарыться носом и никогда не просыпаться вновь. А ещё отчего-то совсем тихо — глаза сами собой закрывались, сон никак не хотел выпускать из теплого одеяла. Волосы, наверное, растрепались к чертям — придется вновь зачесывать челку перед зеркалом, занимая ванную. Сколько они здесь? День или неделю? Не помнил — совсем ничего в голову спросонья не шло. Надо уже просыпаться, иначе на него будут смотреть крайне неодобрительно весь путь до цели. Они кантовались по отелям, благо, наставник мог себе позволить место для сна и подороже. Следить получалось неплохо, правда, цель начинала догадываться, раз шифровалась не только для вида. Нет, правда, который час? Перевернувшись на другой бок, юноша зарылся носом в подушку — с этой стороны она была холодная. Приятно; он улыбнулся сонно, начиная чувствовать, что погружался в дрему опять. Ощущалось всё теперь совсем по-другому: и взгляды эти, побуждающие что-то приятно в груди тянущее, и прикосновения, когда они оставались наедине в номере. Ощущать, что теперь у тебя с кем-то была такая связь… совсем по-новому. Агент думал, что его соулом будет другой человек, да и совсем не ожидал встретить душевного партнера так рано — казалось, впереди так много всего, а уже вот сейчас он нежился в замечательной постели, не желая вставать. Задание — это, безусловно, важно, но разве выдастся ещё такой шанс выспаться? В Штабе как всегда шумно: это сейчас у него миссия, а обычно приходилось тренироваться не покладая рук. Зачастую это уже надоедало, он ведь не железный, черт возьми: ему недавно семнадцать исполнилось, и тут же его посылали на задание. Ладно хоть с наставником, а не одного. Наверное, один бы юноша не протянул — не смог бы элементарно протянуть ввиду отсутствия опыта. Лениво разлепив веки, Агент увидел свой силуэт в отражении зеркальной поверхности шкафа: волосы и вправду спутались в какое-то гнездо, бледная, ещё не рассеченная шрамами кожа казалась едва ли не белой под солнечными лучами, заглядывающими из-за занавесок. Ему совсем немного лет; кто-то из руководства говорил, что юноша слишком импульсивен, однако тот благополучно пропускал это мимо ушей. Меняться и становиться безэмоциональным камнем в его планы не входило. Что-то зашаркало за спиной: наверняка наставник пил кофе, собираясь будить нерадивого Агента. Юноша не знал его отношения к себе, но явно догадывался, что после первого прикосновения в мужчине проснулось что-то тревожное и трепетное — не столь наивное, как у его подопечного, однако не менее искреннее. Странно: его соулмейтом стал взрослый мужчина, который вдобавок когда-то спас его жизнь. Интересно, что их ждало дальше? Куда они продвинуться по карьерной лестнице? Далеко, куда-то наверх, где не нужно будет рисковать своими жизнями — на это, по крайне мере, надеялся наставник, судя по тому, как нехотя соглашался идти на миссию. А может причина была другой, юноша не стал спрашивать.  — Вставай, соня, — послышался хриплый голос наставника. В ответ недовольно замычали, закутываясь в одеяло с головой. — Я кому сказал вставать, а? У нас много дел. Агент вновь вредничал, не собираясь просыпаться. Послышался тихий стук соприкосновения чего-то с поверхностью тумбы — мужчина поставил кружку, матрас прогнулся под ним. Юноше пришлось высунуть голову из теплых объятий одеяла, сонно глядя на наставника. Смотрел на него своими красивыми, зараза, зелеными омутами; смотрел мягко, насмешливо почему-то.  — Мне, видимо, придётся рассказать начальству, что ты ужасно справляешься со своими обязанностями, — усмехнулся Евген, целуя парня в лоб.  — Ты всё равно не расскажешь, — буркнул тот.  — Конечно, не скажу, — улыбался мужчина, глядя снизу-верх. Иначе ему придётся рассказать и о засосах на внутренней части бедра юноши, и о их неловкой игре в шахматы, переросшей во что-то большее — один мат, и обоих прошибло дрожью от Первого прикосновения. — Но это не отменяет того факта, что тебе нужно вставать. Агент и сам уже улыбнулся, тая под этим теплым взглядом наставника. Вставать и идти куда-то хотелось меньше всего. Но голос доносился откуда-то издалека, отчего юноша удивленно вскинул брови.  — Вставай, Рус. Удар по щеке привёл в чувство окончательно, выбивая из дрёмы. Не было ни одеяла, ни поцелуя в лоб — был раздражённый мужчина, закуривающий прямо в помещении. Рука у него была сильная, впрочем, как и раньше.  — Вставай, Усачев. Задремал; умудрился заснуть в этой отвратительно неудобной позе, однако, организм был слишком истощен для таких нюансов. Бэд недовольно копошился рядом, глядя на Агента искоса, наблюдая за реакцией. Ещё бы Рус не был таким разбитым: он не спал и не ел нормально уже предположительно с месяц, если не больше. Без часов его найти не могли, никаких опознавательных сигналов отправить не получалось, так что оставалось уповать на Искателей. Однако, Бэдкомедиан почему-то не давал ему совсем исчахнуть, да и раны некоторые маломальски обработал, даже плечо перевязал. Порезы на лбу и скулах обработал — боялся за его лицо? Любопытно.  — Долго вы меня ещё будете пытать? — хрипло подал голос Руслан, привлекая внимание соула. Тот недовольно перевел пустой взгляд, что всё так же горел рубином. Видеть красные глаза Баженова вместо красивых, болотно-зеленых, было больно, однако Усачев поспешно откладывал это в самые закрома своих мыслей, чтобы натыкаться на них как можно реже.  — Пока не скажешь, не отпустим, — фыркнул мужчина, затягиваясь дымом. — Всё гораздо проще.  — …Было бы проще, если б я хоть что-то знал. А так это просто насилие, за которое перед Судом уже не оправдаться. Верно, не затей Бэд всё это, не ввяжись он в план Ларина, у Руслана возможно бы получилось оправдать его на Суде, перед начальством, договориться о надзоре и работать с его зрением, даже, может быть, восстанавливать его. Рус мог вправду что-нибудь попробовать сделать — дать Баженову второй шанс, но тот предпочитал погружаться в свое отчаяние и агрессию с головой. Пошёл на сделку с Лариным, чтобы заиметь «глаза» вновь, но какой ценой?  — Не хотел бы я вновь оказаться в Штабе, — процедил он сквозь зубы, — уж слишком много всего произошло, чтобы возвращаться.  — Самодовольно, — отвел взгляд Агент, чувствуя, как кровоподтеки вновь начинали ныть.  — Не в твоем положении язвить, — отметил мужчина, подходя к соулмейту, смотря сверху-вниз.  — А то что? Евген молчал, поджимая губы. Усачев прекрасно всё понимал: он не мог совладать с собой, разрываясь на части столько времени. Бэд стал крайне эмоциональным, поступая импульсивно и несдержанно, то наседая с угрозами из-за требований Ларина, то перевязывая затекшее плечо, зная, что Рус не в силах и пальцем пошевелить — просто не в силах восстанавливать энергию и заживлять раны.  — А то кончится моё сочувствие. Твоя регенерация стала такой слабой, ты едва ли не разваливаешься по кусочкам. И это стоило того?  — Стоило, — выплюнул Руслан, нахмурившись. Не ему сейчас говорить о прошлом.  — Я ведь уже совсем не чувствую твою сферу.  — А тебе и не нужно, Евген, — осклабился Агент. — Ты ведь тогда чувствовал себя великолепно, отомстив, да? В этот раз терпеть насмешки таймлайнер не стал — размашисто ударил Руслана, отчего голова парня запрокинулась; кровь потекла из носа, стекая до подбородка. Лицо вновь ныло, отчего Усачев не сдержал стон боли. Мужчина отстранился, скидывая пепел пальцем: они были в каком-то заброшенном доме, судя по тому, как завывал ночами ветер, возможно, даже ближе к Северу.  — Заткнись, — послышалось от Бэда, отошедшего к рации; видимо, было сообщение от Ларина. Агент тихо засмеялся, смотря на снайпера снисходительно-мягко: мужчина невероятно эмоционален и несдержан. Кто бы мог подумать, что несколько лет назад таким был именно Рус, а не Евген. Кто мог подумать, что они совсем изменятся — словно их характеры поменяли местами. Смех заставил перевести взор на него, забитого и истекающего кровью, но отчего-то такого мягкого: Рус просто всё понимал. И ненавидел.  — Бьёшь меня, чтобы спустя пару часов обработать раны, не глядя в глаза? Самому не смешно? Ему явно хотели что-то ответить, однако шипение рации сбило весь настрой на перепалку — за всё время их местонахождения здесь, Ларин связывался раз пять. В остальное время Евген недовольно дырявил его взглядом, а ещё подкармливал какой-то несъедобной кашей.  — Приём, — донеслось из динамика картаво. — Бэдкомедиан, приём.  — Я на связи, — Баженов всё ещё раздраженно сжимал кулак, не отводя от соулмейта глаз.  — План меняется. Нам нужна информация срочно.  — Понял, — Бэд выкинул окурок куда подальше, подпаливая кончик новой сигареты, удерживая ее зубами. Усачев понял, что его ждала очередная порция ударов, выбивающих воздух из легких. В последнее время дышать и вправду становилось тяжелее, а разбитая нога, кажется, была повреждена гораздо больше, нежели простой вывих. Евген, сверкая красными рубинами в полусумраке, опять подошел, но уже ближе, ставя ботинок прямо на поврежденное колено — Рус взвыл, шипя от разъедающей боли.  — Усачев рядом, я так полагаю, — довольно произнес Ларин, — так что пора задать последний вопрос.  — Задавайте, сэр.  — Где ключ от Первой лаборатории? — спросили из динамиков, а ступня начала давить на сустав.  — Чёрт, я понятия не имею, о чём ты, — процедил Руслан, сжавшись и сгорбившись.  — Точно? — спросил Бэд, оттягивая за волосы, продолжая надавливать намеренно на больные точки. Руслан зарычал, задыхаясь; сказать ему было нечего. Как не перерывал всю свою память, никаких ключей он не помнил, даже если постарался бы. Убивало то, что даже если б Агент раскололся, сказать ничего не смог, ввиду элементарного незнания и непонимания. Хотелось, чтобы боль наконец-то прекратилась, однако в такие моменты соулмейт был особенно жесток.  — Ты уверен? — рычал снайпер, сжимая уже плечо. — Вспоминай. Признаться честно, был один неизвестный ключ — припоминал он, что достался ему ещё от Миши. Почему и как — в памяти лишь провал. Посчитав нужным, он договорился со Смэшем, что отдаст в Южный штаб ключ на хранение, пока не узнается, от чего он. В свою очередь, Валентин отдал ключ от университетской старой, заброшенной Пятой лаборатории, чтобы не подрывать доверие обоих сторон. Ученые Восточного штаба нашли в ней много интересного, а благодаря Ример после из старых разработок смогли соорудить устройство, позволяющее возводить круги преобразования гораздо большего размера. И неужели тот самый ключ был от этой треклятой Первой лаборатории?  — Точно, — сорвался на крик таймлайнер, зажмурившись. — Нет у меня никаких ключей.  — Нет, значит, говоришь — почему-то вполне довольно прошипели в динамике. — В таком случае, Усачев нам больше не нужен. Евген на мгновение поменялся в лице, отпустив Агента — побледнел, отчего синяки и морщины у глаз казались чётче.  — Убей его. Усачев поднял мутный взгляд на мужчину, пытаясь сфокусироваться на его силуэте. Убить? Евген правда его убьет, повинуясь? Очевидно, снайпер сконфуженно смотрел то в пол, то на соулмейта, не понимая, как ему поступить. Руслан, если честно, ничего не чувствовал, кроме как жгучей боли, заполняющий его разум. Больно, аж слезы выступали — регенерация действительно была ни к черту. Осознание своей, по видимости, скорой смерти, не наблюдалось; всё плыло, как в тумане. Баженов сглотнул, что-то решив для себя — смотрел уже уверенно, без снисхождения, серьезно. Поймав яркий, сверкающий красный взор бывшего любовника, Рус смотрел непонимающе: Бэд правда пойдет на такое? Около его руки возник круг преобразования, из которого мужчина достал пистолет — и правда собирался его убить. Хотелось хоть что-то сказать, однако Усачев не успел — Бэдкомедиан выстрелил, глядя соулмейту в глаза; честно. Руслан закричал во всё горло, опрокидываясь, будучи привязанным к стулу — ногу раздувало болью от прошедшей пули. Агония распространялась по всему телу, разжигая адреналином кровь. В ушах звенело, а перед глазами слишком плыло. Что происходило? Вдруг самого Евгена пронзила пуля — настоящая, судя по разрастающемуся пятну крови. Мужчина поспешно захватил рацию, что-то наскоро говоря в микрофон, исчезая куда-то в свете преобразовательного круга. В старый, заброшенный дом кто-то ворвался, тут же подбегая к руководителю Восточного штаба, дрожащему от переполняющей боли; знакомое лицо Кира мельтешило перед глазами. На затворках рассудка билось одно единственное осознание ситуации: Баженов оставил его в живых, выстрелив в ногу для правдоподобности. Евген действительно не смог его убить.

***

На Севере было значительно холоднее — приходилось кутаться в куртку с капюшоном, прикрываясь мехом. Северный штаб вообще значительно отличался от остальных штабов: народа было мало, бо́льшая часть уделялась под камеры, да и этажа было всего два. Первый был под нужды сотрудников, а второй — подземный — для заключенных таймлайнеров. Обстановка напряженная; из-под толстых стекол камер наблюдали загнанные пары глаз заключенных. Впрочем, оступаться или нет — это был только их выбор. Настраивая часы, Киселев сидел в комнате, отдалённо напоминающей лаборантскую или кабинет — для научной части таймлайнерского общества на Севере были ужасные условия, особенно по сравнению с Югом. Ему было сказано руководством сделать DK более менее безопасным для общества, так как в чрезвычайной ситуации он мог быть полезным. Макс знал его лишь понаслышке, иметь дело с кем-то подобным не приходилось — Снейла и самого побаивались ввиду относительно нездоровых скачков Животного, а тут псих, которого никто не мог утихомирить. Кашин слишком хитер и умен для бессмысленных действий из-за повышенного Уровня, однако порой в это верилось с трудом. Таймлайнеру и самому порой приходилось несладко; университетские годы отдавались болью в плече — Смэш остановил его приступ Клеткой, оставив шрам, который Макс поспешно забил сплошной линией татуировки. Не было ни рисунка, ни особого смысла — просто смотреть на напоминание о его нестабильности хотелось меньше всего. Сейчас он был вполне в силах контролировать и Уровень, и энергию — дело практики и лекарств. Правда, считающих его психопатом меньше не становилось: многие сторонились, предпочитая ни коим образом не коммуницировать с Хранителем времени. Улиткофил, конечно, был огромным исключением, но на то он, наверное, и был исключением — соулмейт по праву занимал место руководителя Южного штаба. Большую часть своего времени Снейлкик путешествовал, изучая аспекты жизни людей, а также их влияние на таймлайнеров — тело, несмотря на такое разительное отличие в развитии, оставалось то же, что и у человека. Эта же мысль ещё в университете крутилась в голове у самого Улиткофила — тогда его звал так Киселев, — когда тот внезапно отметил схожесть за чтением очередного учебника по анатомии. Смэш препарировал улиток, с головой уходя в биологию, а Снейлкик подшучивал над ним вечно — не бесследно для самого Максима, как оказалось. Его с Валентином связывало слишком многое — чувства, страсть к науке, а ещё огромный потенциал и амбиции. Многое можно было вынести из ошибок прошлого, теперь же Киселев был правой рукой руководителя Южного штаба, и это давало ему уйму возможностей развивать своё направление — Снейл был одним из тех, кто работал с душевной медициной. Мало кто уделял психо-эмоциональному состоянию внимания во время разработок или экспериментов, что уж говорить о таком «феномене», как Академия в Западном штабе. Максим считал, что в душевной медицине их будущее — проникать внутрь головы таймлайнера и контролировать Животное и Осознанное. Это позволяло открыть огромный пласт неизвестного в огромной кутерьме информации, крутящейся вокруг их организации и самой сущности таймлайнеров. Наверное, именно поэтому работать с бешеным Кашиным отправили Макса, а не какого-то другого ученого. DK был их козырем, осталось лишь наладить с ним контакт, оставаясь на нейтралитете. Что точно делать с Данилой, Снейлу не говорили, однако отметили, что есть некая Неред с крайне интересной индивидуальной способностью — терпимостью к ядам и Животному в частности. Насколько Киселеву было известно, Усачев обладал подобной способностью, однако тот, в отличии от надзирательницы на Севере, пробился куда выше — стал руководить Востоком. Следовательно, вполне вероятно, что девушка была даже не в силах образовывать круг преобразования. Однако, потенциально склонный к нулю Уровень Животного крайне впечатлял, стоило это использовать в своих целях, тем более DK был вполне благосклонен к ней. Правда вот насколько — вопрос хороший. Макс собирался связать Кашина и Неред, но не Узами — Связью, с помощью которой Уровень будет зависеть от самой девушки, нежели от Данилы. Через часы она сможет держать контроль над таймлайнером, удерживая его аномальные способности, хотя, тут скорее было бы уместно «блокируя», ведь пока между ними была Связь, использовать щит парень без ведома Лизы не смог бы в любом случае. Возможно, в бою понадобится весь запас Уровня Кашина, так что исключать функцию полной передачи контроля также не стоило. Исследовать разум DK было крайне заманчиво, но не безопасно — даже сам Максим не знал, что могло произойти, случись у него приступ, как в университете, вновь — уповать на окружающих, учитывая индивидуальную способность Киселева, было бы крайне глупо. Хранитель времени — тот, через кого проходила энергия, таймлайнер, являющийся своеобразным порталом сквозь Временные вселенные, отчего энергетического запаса у него было безразмерное количество. Он запросто мог заимствовать энергию из другой Вселенной, поэтому остановить Хранителя времени практически невозможно, хотя у Смэша, безусловно, получилось. Потерять контроль над собой было крайне опасно, так что Киселев решил пока не испытывать судьбу — вероятно, когда всё устаканиться, он попросит дать ему шанс попробовать рассмотреть каждый уголок разума, но сейчас были абсолютно другие приоритеты.  — Скажи, — обратился он к Неред, сидящей напротив. Девушка дырявила пол, да и в целом выглядела подавлено, — насколько DK стабилен сейчас?  — После реабилитации?  — Да, — кивнул мужчина, продолжая настраивать устройство. Хотелось курить, но выходить на улицу не вариант.  — Ну, — девушка открыла папку, рассматривая графики в ней. Наверное, она не смыслила особо что-то в этом, однако пришлось вникать ввиду сложившихся вокруг Кашина обстоятельств, — Уровень не понижался ниже восьмидесяти одного процента, учитывая Понижающее, что мы давали ему в течении нескольких месяцев.  — Да уж, тоже мне прирожденный убийца, — фыркнул таймлайнер себе под нос. — А что насчет тебя? Лиза потупила взгляд, явно не понимая, к чему вопрос касательно ее собственного Уровня Животного.  — Просто ответь. Это тоже важно.  — Меня не то что б часто осматривали, но выше двух процентов не поднимался.  — Двух? — переспросил Киселев, поднимая глаза на таймлайнера. Замеченный минимум — одно, однако стабильный показатель столь низкого процента… это поистине аномалия.  — Ну, судя по ежемесячным измерениям, да, — неловко улыбнулась Неред. Это явление обязательно нужно исследовать, хотя теперь становилось понятно, почему именно Лизу закрепили за этим психом: выдерживать такое влияние ежедневно и не подаваться ему — удивительно! Снейл одобрительно покачал головой, на что девушка пожала плечами, мол, это всего лишь ее работа.  — В таком случае, особых неудобств тебе это на физическом и моральном уровне не принесет, — заметил ученый, наконец, заканчивая настройку, протягивая часы Неред обратно. — Ничего сложного, воспринимай это так, будто у тебя теперь на попечении большой агрессивный пёс.  — А, то есть поэтому эту штука в форме ошейника, — усмехнулась Лиза, указывая на второе устройство, предназначенное для Данилы. Снейлкик шутку оценил, мягко рассмеявшись.  — Можно считать и так. Кашин, находившийся в камере напротив всё это время, изредка поглядывал в сторону ученого, ухмыляясь и бурча себе что-то под нос. Разговора тех двоих он понять не мог ввиду звукоизоляции.  — Вообще, это — Регулятор, — принялся объяснять Киселев, — он надевается на шею, фиксируясь на определенном шейном позвонке, чтобы контролировать Уровень и воздействовать на нервную систему таймлайнера. На часах, — девушка взглянула на вспыхнувший экран устройства на запястье, — будут отображаться показатели наблюдаемого. Ты сможешь контролировать его Уровень, ну, или хотя бы подавлять с помощью Связи. Лиза выглядела крайне загруженной. Снейлкик тяжело вздохнул.  — Ладно, просто запомни, что благодаря Связи ты подавляешь его Уровень Животного, но на тебе это тоже сказывается. Ты можешь ослабить контроль или убрать его вовсе, а также не позволять Кашину использовать щит и возводить сферу.  — А как на мне это может сказываться? — кажется, в голове Неред начало всё потихоньку укладываться.  — Ты как баланс: забираешь часть Животного, блокируя скачки энергии у DK. Думаю, это будет не особо заметно, так как твой Уровень очень низкий, он может подниматься буквально на десять-двадцать процентов, как у обычного таймлайнера. Это было бы немного критично, не будь у тебя терпимости. Понятно? В ответ кивнули, явно пока ещё переваривая информацию. На самом деле, Снейл понимал, как это тяжело: пёс или не пёс, а ответственность, возлагающаяся на плечи девушки, была огромная. Контролировать столь сильного таймлайнера, наверное, было не под силу даже самому Максу, так как его Осознанное далеко не всегда уравновешивало Животное, без лекарств было не обойтись.  — Надень и закрепи Регулятор здесь, — ученый показывал на себе, хотя сложного в этом ничего не было. Просто техника безопасности. Взяв устройство, Неред зашла в камеру — Снейл пока оставался в лаборантской, наблюдая за всем с экрана панели, расположенной над столом. Лиза застегнула Регулятор правильно — на нем мигнул датчик, тут же посылая на часы показатели таймлайнера. Киселев облегченно выдохнул — разрабатывать впопыхах нечто подобное было очень сложно, но, судя по работающему датчику, всё получилось. Девушка осторожно опустила сенсорный ползунок, чувствуя легкое головокружение — процент Животного у DK опустился. Снейлкик вошел в помещение, чувствуя, как волны безумства распространялись по всей камере — все же полностью под контроль брать Уровень у этого психа не получалось. Будь он из робкого десятка, точно почувствовал себя неважно — однако Максим и сам был подвержен Животному однажды, поэтому ощущал сейчас легкий, действующий на нервы дискомфорт. В любом случае, находиться в одной комнате с Кашиным уже было возможно, так что свою работу он здесь выполнил.  — Что ж, теперь вы можете относительно спокойно передвигаться по Штабу, — сказал ученый, похлопав девушку по плечу. — Главное, не забывай, что Связь существует только в пределах десяти метров, так что далеко от него отойти не можешь.  — Ну, хоть что-то радует, — усмехаясь, поджала губы Неред, поворачиваясь к заключенному. — Весело мы с тобой погуляем, Дань, вот увидишь. В дверях возникла девушка, подзывающая Снейлкика; извинившись, тот вышел из лаборантской. Девушка отвела его к телефону, установленному в отдельной комнате для экстренной, проверенной связи — Север никогда особо не отличался особым развитием технологий. Неудивительно, что Неред не сразу поняла, что ей объяснял Макс.  — На штаб было совершено нападение Юлией Реш, Смэш не в состоянии даже встать с кровати. Боюсь, руководство штаба передаётся теперь в Ваши руки, — звучал голос Шарифова очень встревоженно на другом конце провода. Холодная капля пота скатилась вниз, под белый ворот халата, сердце стучало где-то в висках. Гнев жёг в груди, распространяясь по всему телу — от былого спокойствия не осталось ничего. Нужно взять себя в руки и трезво оценить ситуацию, однако всё, что мог Киселев — тяжело дышать, обдумывая положение дел. Неужели его Улиткофила смогли повергнуть? Валентин, скорее всего, просто не был в силах дать отпор после предыдущих ранений. Если бы его сняли с должности, учный бы точно не пережил этого. Теперь вся мощь Южного штаба свалилась на плечи Снейлкика, теперь он отвечал за каждое действие от лица Юга. Да как Ларин вообще мог посметь…  — Я жду Ваших приказов. Что нам делать теперь? — растеряно произнес Артур.  — Приложите все усилия, чтобы вернуть Смэша во вменяемое состояние, — твердо произнес Киселев, чувствуя, как шрам начинал болеть вновь — Уровень Животного стремительно повышался. — Проверьте ещё раз, сколько было нанесено ущерба при нападении. Отследите убытки, включая раненных. Я немедленно отправляюсь на Юг. На этом всё. Штаб оставался на его плечах, значит, следовало собраться. Самым логичным будет сейчас вернуться назад и осмотреть Смэша — терять его, как боевую единицу против Ларина, было слишком непозволительной роскошью. Затем необходимо удостовериться в потерях, а после начать готовиться к нападению. Снейлкик сжал ладони в кулаки, возвращаясь обратно в лаборантскую — гнев и желание отмстить нужно оставить до момента следующей встречи. Если раньше Максим позволял себе путешествовать, исследуя душевную психологию, а также многие аспекты жизни людей, то теперь безвольно разъезжать по всему миру не получится — Смэш осознанно сделал его заместителем, зная, что удержать в своих руках столь мощный Штаб получится только у Макса. Но он ещё сполна отомстит Ларину, уж это он пообещал себе. Войдя в помещение, ученый обнаружил, что с Данилы сняли смирительную рубашку — тот с ухмылкой рассматривал свои ладони, нервно кусая губы — ощущать свободу, видимо, было приятно, но непривычно.  — Вы отправляетесь в Восточный штаб, — сообщил твердо мужчина, сжимая кулаки в карманах халата.  — Но это нужно согласовать с нашим…  — Я говорю это как руководитель Южного штаба, что разработал Регулятор для Связи. Вам нужно тренироваться, чтобы в бою не возникло диссонанса. Это не обсуждается. Оставлять здесь их не вариант, перевезти с собой на Юг — тоже. Восток же был вторым по технологическому развитию по сравнению со всеми Штабами, к тому же, там был вполне талантливый Топлес. Отправить этих двоих укреплять Связь именно туда было вполне логичным решением. Снейлкик развернулся на пятках и поспешил на улицу — скорее курить после всего. Сигарета — а может и вторая — просто необходима ему сейчас.  — Он такой же, как и я, — довольно произнес Данила, улыбаясь широко. Лиза, впавшая в ступор, удивленно смотрела на тихо смеющегося Кашина. Несмотря на контроль Животного, его безумие оставалось при нём.  — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась девушка, окончательно запутавшаяся во всем.  — А ты разве не видишь? Его Уровень тоже высок, но в камеру тащить его никто не стремится, — усмехнулся DK, облокотившись на плечо Неред. Та недовольно скинула парня, поджав губы. Что-то во всем этом очень сильно смущало: и слова Дани, и резкую смену настроения ученого, и такие громкие заявления. В любом случае, нужно было подойти к начальству.  — Прекрати язвить, нам нужно идти наверх. — На первый этаж? — удивленно вскинул брови Данила. Таймлайнер кивнула. — Да. И прекрати ёрничать, Юра не обрадуется такому исходу.  — А что? Тебе вообще радоваться надо. Наконец-то всё-таки повысили, — осклабился таймлайнер, но за Лизой последовал. Их всех теперь ждали уж слишком резкие перемены, которых избежать было нельзя. В том числе, и для Восточного штаба.