A Series of Firsts

Когда Какаши впервые, за последние три года, увидел Сакуру, она сражалась. Распущенные длинные розовые волосы следовали за движениями куноичи, а ее рука в перчатке, рассекая воздух, приближалась к противнику. Гибкое тело выглядело сильным и жилистым в белой униформе Анбу. Когда, наконец, её кулак достиг своей цели, то бедный, ничего не подозревающий противник отлетел назад и прокатился по земле, собирая снег на одежду и волосы. Какаши улыбнулся под маской. Это не совсем то, что он ожидал увидеть по прибытии в их базовый лагерь в Стране Снега, но это был приятный сюрприз. Он не представлял, что найдет здесь свою бывшую ученицу в качестве медика, как и то, что единственной, по словам Ибики, женщиной в отряде будет именно она. Какаши чувствовал, что у него мерзнут ноги, но остался понаблюдать за ней, ожидающей, пока её противник придет в себя, чтобы продолжить. Как оказалось, недооценив её силу, парень проиграл бой. Яркий фиолетовый синяк на подбородке показал, как сильно она его приложила. Какаши был слегка удивлен и при этом эгоистично горд, полагая, что и он, частично, приложил руку к её боевым навыкам. Правда, он никогда не скажет ей этого, так что это не имело значения. Поэтому он просто стоял на снегу, глядя, как молодая женщина, развернувшись в направлении к своему домику, вдруг резко останавливается, заметив его. Она застыла на месте, её красивый рот раскрылся в удивлении.  — Если она покалечит ещё больше моих ребят, я буду нуждаться в подкреплении, — засмеялся Ибики рядом с Копирующим ниндзя.  — Это не в первый раз? — приглушенно спросил Какаши.  — Похоже, она решила перебрать всех, одного за другим. Они учатся на ошибках друг друга и стараются не попасться ей. Она выбрала странный пост для той, кто не слишком любит мужчин.  — Хм, — ухмыльнулся Какаши, закидывая на плечи свой рюкзак и разворачиваясь в сторону хижин, возведенных в качестве их базового лагеря. — Я хотел бы распаковать свои вещи. Ибики кивнул, вновь обращая на Хатаке внимание, и пошел в сторону базы, окруженной небольшими сугробами. Какаши последовал за ним. Оглянувшись на Сакуру, он кивнул ей и сосредоточился на своем новом доме в течение нескольких следующих месяцев. Сакура же, сжав кулаки, смотрела ему вслед, расстроенная тусклым приветствием. Когда он отвернулся от нее, то не смог не улыбнуться, заметив ее гнев. Приятно видеть, что это была ещё всё та же Сакура, какую он знал. **** Впервые за последние три года Сакура видела Какаши, и была сильно удивлена. Раскатывая по земле Хасано за высказывания о её фригидности, она никак не предполагала, что будет иметь зрителей в виде бывшего капитана её бывшей команды, а так же Ибики. Никто ни словом не намекнул ей, что Какаши должен будет прийти со следующим набором в Анбу. Большинство из тех, кто приходил, были молодые и свежие джонины, только что сдавшие экзамен в элиту. Длительная вахта в отдалении от деревни, сроком один год, была обязательной только при вступлении в Анбу, так почему же пришел Какаши? Она была почти уверена, что он уже проходил это много лет назад. Другим потрясением было видеть его в стандартной униформе АНБУ. Она не представляла себе, что он однажды наденет её снова, но на нём был плотный облегающий жилет и брюки в комплекте с длинными перчатками и защитой. Он выглядел по-другому: стройнее, выше… моложе… И его странный взгляд… Что это было? Он ухмылялся; почти снисходительно. Она пробыла здесь уже восемь месяцев, оставшись последним из медиков, кто не закончил свою службу, и давно не видела никого из деревни — с момента прибытия в лагерь. Все в Анбу были мужчинами, все от восемнадцати до двадцати пяти, и все они с нетерпением ждали поездку в Страну Снега. Может быть, Какаши беспокоится за неё? Ну, Сакура предположила, что они могли бы найти время для разговора, и, так как она не видела его три года, то заодно могла бы узнать, что он слышал относительно её ухода из деревни. Девушка скрестила руки на груди и фыркнула. По крайней мере, он мог бы сказать «привет». **** Впервые Сакура набралась храбрости, чтобы подойти и сесть рядом с Какаши в столовой на следующий день после его прибытия, и он изо всех сил старался не смеяться над ее стеснением. Они не были чужими, но что-то, казалось, было иначе между ними, возможно, потому что она повзрослела. Подростком, тренируясь со своими товарищами по команде и сенсеем, она не испытывала такую неловкость, как сейчас. Порозовевшие щеки были доказательством её смущения, а то, как она играла с кончиками волос, показывало, что она больше не относилась к нему как к сенсею. Сакура никогда не была застенчивой, но теперь она была женщиной, и, вероятно, ещё не научилась поворачивать ситуацию в свою пользу при общении с противоположным полом.  — Какаши-семпай, я не ожидала, что ты будешь здесь. Я, на самом деле, не видела никого знакомого за последние восемь месяцев. Что привело тебя в страну Снега? — спросила она, растягивая слова и пропуская свои длинные волосы через пальцы куда чаще, чем обычно во время их общения. Она больше не звала его сенсеем.  — Хокаге послала меня проследить за тобой, — сказал он обыденно, переворачивая страницу своей любимой книги.  — Что? — Ее глаза встретились с его.  — Я просто шучу, Сакура. Она отправила меня сюда на восемь месяцев заменить Ибики, который должен вернуться в деревню для другого поручения. Ее молчание и взгляд, которым она осматривала столовую, выдавали насколько ей не комфортно пытаться быть перед ним женщиной, при этом помня, кем она была для него в прошлом.  — К сожалению, я всегда ожидала что-то подобное от Цунаде-шишо.  — Ты делаешь что-то, из-за чего надо за тобой следить? — Какаши ухмыльнулся под маской. — Как, допустим, избиваешь здесь всех мужчин. Однако, вместо типичной для нее реакции — всплеска гнева и удара кулаком по столу, что он ожидал, — она повернула голову и тихо рассмеялась. — Иногда люди не меняются, Какаши, — девушка покачала головой и улыбнулась, переводя всё в шутку. Медленно встав из-за стола, она пересекла комнату, захватив по дороге персик, повернулась к Хатаке и подмигнула ему прежде чем уйти. Он подумал, что она нашла баланс. Прямо на его глазах Сакура выросла. Он не видел в ней больше ребёнка. **** Впервые Какаши увидел в Сакуре женщину поздно ночью. Он хотел заглянуть в столовую, чтобы перекусить. Прогуливаясь между хижинами, можно было слышать множество голосов, доносившихся отовсюду. Преимущественно они были мужские, но между двумя строениями в темноте, где крыша блокировала искусственное освещение, он услышал мягкие характерные стоны женщины. Любопытство взяло над ним верх, и он придвинулся ближе в тень. Судя по звукам, исходившим от пары, они не заметили его появления, как он и полагал. Не то чтобы Какаши хотел следить за ней, но это был первый мужчина, который не был избит, и ему хотелось узнать, кто из его отряда мог решиться на такой подвиг. Она прижалась спиной к стене хижины, а темноволосый Анбу пытался поцеловать ее. Он нежно коснулся губами её губ и медленно погладил руками её руки, одетые в перчатки. Сакура схватила парня за жилет и с силой потянула на себя, так что ему пришлось опереться ладонями о стену, дабы не столкнуться с ней.  — Ну же! — накручивая его рубашку на кулак и притягивая его для глубокого поцелуя, прорычала она. Но он игнорировал её страстные порывы. Даже царапая ногтями вдоль его бедра, она не добилась той реакции, которую хотела, и зашипела в расстройстве. Его пальцы коснулись ее тонкой талии так осторожно, что она, вероятно, не могла даже сказать, коснулся ли он её вообще. Сакура, наконец оставив свои попытки, оттолкнула его прочь со словами:  — Не парься.  — Что-то не так? — спросил он, разочарованный и растерянный.  — Мне… просто нужно что-то другое, вот и все, — ответила Сакура, неудовлетворенная и расстроенная, как заметил Какаши. Она хотела разделить свою постель с тем парнем. Но она избивала своих сослуживцев так часто, что они просто не видели в ней кого-то, на ком можно порвать одежду в запале страсти. Они не находили её женственной, хотя это была самая женственная женщина, которую можно было встретить. Ей нужен был кто-то, кто мог взять на себя ответственность, взять ситуацию под свой контроль. Они были слишком юны, чтобы понять её, чтобы дать ей то, что она хотела. Всё же она была женщиной, мягкой и нежной, а в некоторых моментах и откровенно сексуальной. Соблазн подойти, прижать её к стене и поцеловать так, как никто её до этого не целовал, играл на чувстве рыцарства и собственного превосходства Какаши, потому что Сакура этого хотела, нуждалась в этом. Возможно, он был единственным, кто мог это заметить. Возможно, он не должен был замечать это вообще. В течение нескольких дней эта мысль прокручивалась у него в голове. **** Впервые Сакура увидела в Какаши мужчину на посыльной миссии в ближайшую к лагерю деревню Тсурара, где вода стекала с крыш зданий и замерзала длинными сосульками, заставляя всё вокруг блестеть. Они пошли группой из четырех человек, чтобы пополнить припасы и сделать перерыв в своей монотонной жизни в лагере в снегу… где нет ничего, кроме снега… когда молодой Анбу предложил проскользнуть в какое-нибудь питейное заведение и пропустить по стаканчику. Какаши, будучи командиром… и будучи, собственно, Какаши, не делал из всего это проблему, и никому другому не позволял. Они забрели в бар, где группа молодых людей счастливо болтала и выпивала. Оказалось, это был чей-то двадцать пятый день рождения, и компания была приличная, приглашала присоединиться. Напитки были в руках, и несколько молодых девушек не спеша подходили знакомиться с молодыми Анбу. Все знали, как это трудно — противостоять стройным и сексуальным парням в униформе. Сакура сидела за столиком с местными мужчинами, расспрашивающими её о работе, когда обернулась на Какаши, который, в свою очередь, выбрал тихое место у стены. К нему как раз только что присоединилась молодая женщина. Она была явно не старше, чем Сакура. У нее были длинные красивые волосы, золотым каскадом спадавшие на её плечи и спину, а яркостью голубых глаз она могла конкурировать с Наруто. Честно, Сакура была уверена, что собеседница Какаши была самая симпатичная из всех юных особ, присутствующих в баре. А так же, Сакура обнаружила, что не может отвести глаз от их интимного общения — как Какаши наклонился ближе, легко поддерживая разговор, как дамочка, накручивая локоны на палец и широко улыбаясь, прислонилась к нему плечом. Вязанный свитер цвета слоновой кости, который она носила, был тяжелый и шерстяной, и когда она жестикулировала, широкие рукава падали по руке до самых кончиков пальцев. Все в ней казалось идеальным, естественным и женственным. Их взаимодействие казалось настолько личным, будто два любовника встретились после долгой разлуки. Девушка тихо смеялась, касаясь его руки, его запястья, его волос. Сакура задавалась вопросом, почему она выбрала для знакомства именно Какаши, в то время как в баре было еще как минимум два приличных мужских экземпляра. Но через один час и два напитка, пальцы молодой женщины подкрались к маске Какаши, а он наклонился ближе, улыбаясь ей глазами. Осторожно, она подцепила двумя пальцами его маску и медленно потянула её вниз. Когда маска достигла его подбородка, девушка уставилась на его лицо в изумлении, так же как и Сакура. Её пальцы нежно погладили линию его подбородка, и она приблизилась к нему, держа его лицо в своих руках. На мгновение Сакура подумала, что дамочка собиралась его поцеловать. Какаши смотрел на девушку, а потом прижался губами к ее уху и что-то прошептал. Отчаянно желая знать, о чем они говорили, Сакура чувствовала, как горит её лицо, ведь она стала невольным свидетелем того, что не предназначалось для её глаз. Куноичи уже забыла как это, когда тебе что-то шепчут на ушко, щекоча кожу горячим дыханием, заставляя множество мурашек бежать по телу. Затем Какаши встал, вернул маску на место и, махнув рукой девушке на прощание, оглянулся на Сакуру, прежде чем уйти. Красивая девушка провожала его взглядом, пока он не вышел за дверь. Сакура тоже провожала мужчину взглядом, увидев в своём бывшем сенсее что-то, что никогда не замечала раньше. **** Впервые Какаши заметил, насколько Сакура сексуальна ранним, солнечным и безоблачным утром. Солнце дарило чудесное тепло, хоть на земле и лежал снег. Мужчины поснимали с себя жилеты и черные форменные водолазки, чтобы погреться в его лучах. Какаши не разделял взглядов своих сослуживцев к закаливанию, но тоже решил насладиться теплом и присоединился к ним на деревянных столах, стоящих на асфальтированном дворике позади хижин. Сакура сидела на небольшом крыльце своего домика, откинувшись назад, и наслаждалась теплом, хрустя леденцом на палочке, который ей подарили в госпитале местные дети. Её порозовевшие щеки выглядели чувственно, почти как нарумяненные, а всего за час под таким солнцем ее плечи казались сгоревшими. Она сняла свой жилет, как и все остальные, оставшись в тонкой обтягивающей безрукавке из лайкры. Для Копирующего, как впрочем и для других, стало очевидно — она не носила бюстгальтер. Какаши никогда не интересовался, являлся ли этот предмет гардероба обязательным для женской униформы, ведь, в принципе, плотный жилет поддерживал грудь достаточно… не то что бы её грудь в этом нуждалась, она и без поддержки выглядела вполне естественно. Сакура провела рукой вниз к животу и задрала безрукавку, чтобы открыть её тугой, плоский живот, и от дуновения лёгкого прохладного ветерка, ее соски затвердели. Какаши понятия не имел, как долго он смотрел на неё. Грязная мысль попробовать сосок девушки своим языком прямо через черную безрукавку застала его врасплох, и он поспешил уйти прежде, чем начнет воплощать свою фантазию в жизнь. **** Впервые Сакура стала находить Какаши сексуальным, когда на улице сыпал снег. Белые хлопья лениво падали с неба, большие и пушистые, погода, казалось, идеально подходила для посиделок у камина. Некоторые из отряда собрались в одной хижине погреться и насладиться приятной компанией. Сейчас в Стране Снега было мирно, и это была большая удача для ребят — так у них оказалось больше свободного времени. Какаши тоже присоединился к ним, на входе стряхивая хлопья снега со своих волос. Сакура засмеялась, подумав, что если бы он оставил всё, как было, то никто ничего бы не заметил. Когда он проходил мимо, то легко толкнул её локтем в бок, догадываясь о причине смеха. Простота и комфорт царили между ними с первых недель его прибытия, поэтому вполне естественно, что он выбрал место рядом с ней. Было ли это вызвано их историей или давним знакомством, но они оба постоянно прилагали усилия, поддерживая теплоту в их отношениях. Пока парни рассказывали истории, для этих двоих время проходило в молчании. Изредка Какаши отрывал взгляд от своей книги и вставлял короткие комментарии. Сакура сидела рядом с ним и разглядывала картинки, пока он не переворачивал страницу, при этом касаясь своим бедром его. Как её бывший сенсей мог сидеть сейчас здесь, смотреть на такое, не возбуждаясь при этом сексуально, было для Сакуры загадкой. Комната вдруг стала казаться девушке такой душной от рассматриваемых рисунков и соприкосновения их ног. Вздохнув, она оттянула пальцем воротник и решила, что тут слишком жарко, чтобы оставаться. Вероятно, это была её вина — читать через его плечо, но иллюстрации того, что главный герой делал со своей партнёршей… их лица… позиции, в которых они были… Встав и довольно быстро двинувшись к двери, она выскочила наружу и вдохнула холодный воздух, размышляя, что же в действительности побудило её уехать прочь, в одиночестве, в страну Снега на целый год. Потребовались месяцы, чтобы понять, что это не было решением проблемы с Саске и его безразличием. Его неловкий отказ был достаточным поводом для неё сбежать подальше, что она и сделала, но был ли далекий лагерь ответом? В общем, она выбрала худшее место для побега.  — Ты в порядке? — послышался голос Какаши со ступеней дома.  — Нет, не совсем, — сказала Сакура в небо, позволяя снежинкам падать на её горячее лицо, моментально тая.  — Я могу чем-нибудь помочь? — тихо сказал он, зная чем, но не решаясь сказать вслух.  — Да. Есть желание подраться?  — Если это все, что ты хочешь от меня… — сказал он, совсем не скрывая, что в действительности она может просто попросить у него всё, что захочет, и совершенно не важно, что это будет. Как он мог знать? Все ли они знают? Сакура почувствовала, что ее лицо становится красным, а кровь закипает от гнева. Она указала на тренировочную площадку позади себя, так они не будут привлекать внимание. Их ботинки хрустели по мягкому снегу, и если бы кто-то решил выследить их по следам, это было бы слишком просто. Опыт Сакуры в поединках с Какаши несколько лет назад был довольно обширным, поэтому она ждала от него команды к началу. Но на этот раз, к её удивлению, он промолчал. Вместо этого мужчина сделал выпад, атакуя быстро и без предупреждения. Всё, что Сакура могла сделать, это поставить руками блок. Следующий его удар ногой всё же достиг цели, и она довольно сильно упала в снег, чувствуя как намокают и мерзнут пальцы сквозь перчатки. Она быстро поднялась, использовала щиток на ноге, чтобы блокировать удар, а затем, пока была возможность, попыталась дотянуться до его подбородка. Но это же был Какаши, и в него не так легко было попасть. Заставляя девушку преследовать себя, он повел ее через деревья, изредка останавливаясь, чтобы нанести удар или опрокинуть с ветки. По крайней мере, так продолжалось последние пятнадцать минут. Когда ноги Какаши, наконец-то, ударились о землю, Сакура остановилась на ветке наверху, тяжело дыша и чувствуя боль в плече, которым он зацепил её о дерево. Она смотрела на него вниз, а он смотрел вверх, и оба тяжело дышали, вдыхая холодный воздух, выдыхая густой пар. Спрыгнув вниз, и снова замахиваясь, она задела-таки его подбородок, но не нанесла никакого реального ущерба. Почва ушла у неё из-под ног прежде, чем она это осознала, и, лежа в снегу, запыхавшаяся, с ноющими конечностями, она почувствовала себя намного лучше, чем в последнее время.  — Это было так хорошо, — прошептала Сакура. — Это было мне необходимо.  — Это не то, что было нужно, но, я предполагаю, сработает на данный момент, — спокойно ответил Какаши, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Открытый рот и широко распахнутые глаза девушки выдали, что она совершенно точно поняла, что он имел в виду своим прямым замечанием, и Сакура снова смутилась, ведь это же было так очевидно. Поэтому, прежде чем отпустить руку, которой мужчина помогал ей подняться, она ударила его по лицу другой.  — Что ты сказал? — самодовольно произнесла медик. Глаза Какаши сузились, и он пристально посмотрел на неё, потирая ладонью свой подбородок. Сакура приподняла одну бровь, как бы спрашивая «Ну, и что ты теперь будешь делать?» И когда Какаши подошел к ней, сила, с которой его руки схватили её за жилет униформы, застала Сакуру врасплох. Он приподнял её немного, так что ноги едва касались земли, и тут же грубо толкнул к дереву, удерживая своим телом. Двумя пальцами он подцепил маску и дернул её вниз. Сакура широко распахнула глаза, испуганно посмотрев на него, прежде чем он яростно прижался к её губам. Отойдя от первоначального шока, Сакура отчаянно ответила, позволяя мужчине взять всё под свой контроль. Она лихорадочно ощупывала его, пытаясь ухватиться за жилет, пытаясь прижать его бедра к своим, закидывая ногу ему на талию. Он оттолкнулся от нее.  — Как я уже сказал… драка — не то, что тебе нужно, — спокойно сказал Какаши, разворачиваясь и уходя обратно к хижине, напряженно потирая волосы рукой. **** Впервые Сакура поняла, что ведет безуспешную борьбу со своими гормонами, когда на улице было солнечно и ясно, но холодно. К сожалению, проблемой в этот день была не температура воздуха. Вся беда заключалась в том, что Сакура находилась в отдаленном изолированном лагере, полном молодых, перегруженных тестостероном мужчин, способных очень быстро заскучать. Звуки хлопков заставили её оторваться от пополнения полок медикаментами и подойти к окну, чтобы выяснить, из-за чего снаружи стоял такой шум. Это был не первый раз, когда перед домиком разыгрывалась подобная сцена, и она вдруг поняла, что это будет день, полный оказания первой медицинской помощи и перевязок. Захватив с собой сумку с предметами первой необходимости и несколько пакетов со льдом, Сакура вышла во двор, окружённый хижинами, и оказалась зажата в толпе мужчин, кричащих и размахивающих в воздухе оружием всем подразделением. Двое мужчин в центре импровизированной арены толкали и изучали друг друга, держа кулаки наготове, сняв кофты и обмотав руки тряпками. Кровь размазалась по костяшкам высокого мужчины, а его низкий соперник вытер нос тыльной стороной руки, игнорируя растущую опухоль и синяк. Тот, что был повыше сделал выпад и, поймав кулаком подбородок противника, фактически закончил бой. Коротышка упал назад, как поваленный дуб, и каждый слышал глухой звук, с которым его голова ударилась о снежную землю.  — Только не снова, — проворчала Сакура, выжидая: вдруг он всё же встанет. В конце концов, мужчина перекатился на локти и колени, и несколько рук помогли ему подняться. Ощупывая нос, он прошел мимо Сакуры, которая пихнула пакет со льдом ему в грудь, даже не глядя на него.  — Тупица, — пробормотала она, и мужчина рассмеялся. Вспыхнул ещё один бой. Двое шиноби дрались, испытывая друг друга, атакуя и отступая, подобно приливам и отливам на море. К сожалению, Сакура знала одного из сражавшихся: Кьоран — грязный боец с горячей головой, которого она прежде не имела удовольствия отправить в нокаут. Большинство мужчин приняли бы за честь настучать ему, если бы только он не был чертовски силен. Человек, которого он выбрал для спарринга, был новичком в лагере, и, очевидно, не был достаточным образом сориентирован, с кем можно драться, а кого следует избегать.  — Не думал, что увижу тебя здесь, — тихо рассмеялся Какаши рядом с Сакурой. Посмотрев на него, она заметила, что мужчина был только в своей черной безрукавке, не утруждая себя надеть даже хитайате, а маска болталась на шее. Его руки были сложены на груди, голова слегка наклонена, а шаринган закрыт.  — Медик, — вздохнула она. — Основываясь на исходящих отчетах Анбу, большинство повреждений мы нанесли себе сами. Забавно, да? Какаши усмехнулся, его оба глаза были прикованы к поединку. Он, на самом деле, выглядел недовольным. И Сакура могла понять почему. Дважды Кьоран пытался ударить по «фамильной драгоценности» своего противника, и дважды он использовал чакру, чтобы увеличить скорость своей атаки. В спарринге были правила. Это должны были быть двое мужчин, никакой чакры, никакого дзюцу, никаких ударов ниже пояса. Это должен был быть джентльменский бой, бой с честью. Это помогало справиться со скукой и раздражением, выпустить пар. К сожалению, никто и никогда не испытывал свою судьбу в спарринге с ним, как правило, никто не был настолько глуп. В третий раз эта скотина использовал чакру; быстрый взмах кулака и такая же стремительная атака гарантировали бедолаге-партнеру больше не стоять на ногах, но ничего не произошло. Какаши встал между противниками, перехватив руку Кьорана. Сакура посмотрела на пустое место рядом с ней, а затем обратно на трёх мужчин в центре широкого круга из шиноби, шокированная скоростью Какаши. Она даже не заметила, как он двигался.  — Я думаю, что этот бой закончен, — спокойно сказал Какаши. Кьоран выпрямился, пыхтя всей своей большой грудью.  — Он все еще стоял, — прорычал он. — И я не закончил атаку. Если только ты не хочешь присоединиться. Возбужденный ропот начался почти сразу. Какаши потер подбородок, задумчиво посмотрел на Сакуру, а затем обратно на Кьорана.  — У меня нет никаких других дел в данный момент, почему бы и нет. Сакура удивленно подняла брови, слушая возмущенные возгласы и шипение в толпе, спорящей о победителе и ставках. И почему Какаши посмотрел на нее? Возможно, он хотел убедиться, что она и ее медицинские принадлежности были все еще здесь? Для Кьорана? Для него? Ожидая, пока предыдущий боец покинет импровизированный ринг, Какаши позволил обмотать себе тканью руки, чтобы не повредить их во время боя. И прежде, чем он успел полностью развернуться в сторону Кьорана, здоровенная рука уже полетела к его лицу.  — Какаши! — воскликнула Сакура, но он уклонился вправо, и кулак легко прошел мимо его головы, практически опрокидывая Кьорана вперед. Какаши, пользуясь моментом, схватил его за предплечье, перебрасывая через себя; от глухого удара массивного тела дрогнула земля. Однако этого было недостаточно, чтобы остановить здоровяка, который, перевернувшись на локти и колени, оттолкнулся и встал, сразу же включаясь в бой — но уже аккуратнее, немного больше опасаясь скорости противника. Они кружили вокруг друг друга, и Какаши ударил левой, примеряя расстояние между ними. Кьоран сделал то же самое, хотя Копирующий легко уклонился от его атаки. Сакура чувствовала, как сильно билось её сердце, а грудь сдавливало, как сжимались побелевшие от напряжения пальцы на ремне сумки. У Какаши были сильные и гладкие руки, с ярко выраженными мускулами. И каждый его выпад невольно заставлял ее задерживать дыхание. Первое попадание Какаши было жёстким — удар в нос Кьорана сопровождался удовлетворительным хрустом. Кровь брызнула, здоровяк вытер её, и, как ни в чем не бывало, продолжил. Следующий удар Какаши пришелся на подбородок противника молниеносным апперкотом. На мгновение, Сакура была уверена, что Кьоран будет повержен, но он только потряс головой и снова вернулся к бою. Спарринг набирал обороты, а соперники были взвинчены до предела криками подбадривающей и восклицающей толпы и собственным волнением перед исходом боя. В воздухе практически витал запах тестостерона, и Сакуру это пугало. Мужчины казались обозленными, взволнованными, возбужденными, одурманенными насилием, наблюдая как их соратники избивают друг друга. Их лица покраснели, на лбу выступил пот, а губы растянулись в оскал. Кулак Кьорана коснулся щеки противника, рассекая её чуть ниже правого глаза. Какаши, казалось, даже не заметил этого, ответным ударом попадая Кьорану в грудь, чем заставил того захрипеть. Сакура чувствовала дрожь в теле, наблюдая за демонстрацией его силы, вспоминая тот поцелуй и то, как он схватил ее, толкнув к ближайшему дереву, прижав свои идеальные губы к ее губам, скользя своим горячим языком в ее рот. Глядя на него сейчас, она чувствовала растущее в ней возбуждение. Она хотела его так сильно, хотела снова почувствовать его тело, вжимающее ее в то дерево, только на этот раз без одежды. Уклонившись в который раз от атаки в плечо, Какаши с силой обрушил свой кулак на челюсть Кьорана, и характерный треск, сопроводивший удар, оповестил зрителей об окончании боя. Глаза здоровяка закатились, и он навзничь рухнул на землю. Толпа обезумела, выкрикивая свое восхищение и уважение к главнокомандующему. Сакура предполагала, что так и должно было быть, что их командир самый сильный. Она так же знала, что до этого ни один человек из лагеря не мог победить Кьорана, тем более сделать это так легко. Какаши стоял, смотря на поверженного соперника, его дыхание было тяжелым и быстрым, отчего грудь ходила ходуном. Это не было просто дракой, скорее жаждой острых ощущений и инстинктивным, мужским желанием доминировать и побеждать. Даже великий ленивый гений Конохи, Копирующий ниндзя, не был застрахован от этого. Сакура чувствовала, что ее собственное дыхание было таким же тяжёлым, что ее грудь быстро поднималась и опускалась, а щеки горели глубоким румянцем. Он пугал ее и дико возбуждал одновременно. Как если бы он мог учуять запах ее желания, Какаши внимательно посмотрел на девушку обоими глазами. Сакура приложила максимум усилий, чтобы не сделать шаг назад. Собираясь вернуться к себе, он грубо провел рукой по волосам, кивнул, что закончил, и двинулся через толпу, целенаправленно стараясь не смотреть на нее. Когда начался следующий бой, Какаши уже исчез в своей хижине, кровь все еще стекала по его щеке. Запихнув несколько бинтов в руки стоящего рядом с ней парня, Сакура поправила ремень сумки и глубоко вздохнула. Она понимала, что это было глупо — подойти к его двери и постучать, зная в каком он был состоянии, и то, что, казалось, парило между ними после того поцелуя. Всякий раз, когда девушка думала, что он не смотрел, она пялилась на него, рассматривая очертания его фигуры под одеждой, представляя себе, что она хотела бы, чтобы он сделал с ней. В большинстве случаев, он ловил её; как если бы он мог слышать, о чём она думала. Но даже тогда куноичи позволяла себе задерживаться на мужчине взглядом чуть дольше, надеясь, что он предъявит ей это, или, возможно, даже что-нибудь предпримет. И он был таким же — пользовался любой возможностью, чтобы коснуться ее, переставал читать свою книгу, когда она была рядом, тянулся через её плечо взять что-нибудь из буфета, прижимаясь грудью к её спине. Между ними была раздражающая неопределенность, и они неизбежно должны были найти компромисс. Медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, что было довольно легко среди увлеченных текущим боем сослуживцев, Сакура подошла к домику Какаши. Она подняла руку и постучалась, переживая, что он может и не впустить её. Наплевав на осторожность, она положила палец на щеколду и отодвинула, приоткрыв дверь дрожащей рукой.  — Это не самое подходящее время, — пробормотал он, очевидно подозревая, что это была бывшая ученица.  — У тебя кровь, — робко ответила она.  — Ерунда, — его голос звучал напряженно. — Иди смотреть бои. Распахнув дверь и зайдя внутрь, Сакура обнаружила склонившегося над тазом с кровавой водой сенсея с голым торсом и мокрым лицом.  — Ты, правда, должна уйти, — решительно сказал он, не глядя на нее, по-прежнему тяжело дыша и сжимая руками стенки таза.  — Позволь мне посмотреть твоё лицо! — зарычала она, отвечая ему с той же уверенностью. — Сядь. Это займёт всего секунду, — прошипела куноичи, когда он отвернулся от нее. Вытирая мокрой ладонью лицо, Какаши слабо кивнул, вероятно, решив, что пока он может контролировать ситуацию, и в конце концов подчинился без дополнительной аргументации. Может быть, мужчина чувствовал, что лучше просто дать ей то, что она хотела, и покончить с этим, чтобы она могла уйти. Он сделал два шага назад и опустился на край кровати, смотря вниз и разматывая тряпку с рук. Сакура быстро подошла к нему, стараясь казаться профессионалом и как медик, и как Анбу; она поставила свою сумку рядом с ним на кровать и начала рыться в ней в поисках повязки правильного размера. Пальцы её ног чуть соприкасались с его. И найдя, наконец, одну подходящую, она подняла глаза, встретившись с пристальным взглядом его прищуренных глаз. Точно так же он смотрел на неё после боя.  — Это… — выдохнула она, её щеки снова горели. — Это остановит кровотечение. Сакура задрожала, чувствуя трепет и отчаянное желание узнать, наконец, что будет, если он решится избавить их обоих от мучительной недосказанности и сделает всё то, что его грязные взгляды обещали ей последнее время.  — Почему ты нервничаешь? — тихо спросил он.  — Т-ты… заставляешь меня нервничать, — прошептала Сакура. Возглас удивления готов был сорваться с губ, когда она почувствовала его руку, плавно скользящую вверх по её бедру. Кожу покалывало от его прикосновений. Какаши одним рывком притянул девушку ближе, и её колени упёрлись в кровать у него между ног. Он наклонился вперед, прижался губами к её тазовой косточке, нежно кусая, и Сакура схватила ртом воздух. Пальцы, до сих пор находившиеся на её ноге, сжались, вырвав у куноичи тихий стон.  — Убирайся отсюда, Сакура, — выдавил мужчина, но не отпустил её.  — Почему? По… потому что я нервничаю? — прошептала она.  — Нет… — напрягся Какаши, — Потому что мне это нравится. Сакура не могла ничего поделать, но звук, который она издала в этот раз, представлял собой нечто среднее между придыханием и стоном мольбы, и это, казалось, гарантировало, что всё решится этой ночью. Поражая скоростью своих движений, Какаши встал и, взяв Сакуру за талию, развернул её спиной к кровати. Почти грубо он толкнул ее вниз на одеяла, и она позволила, отдавая ему все полномочия. Какаши нажал коленом на матрас рядом с ней, наклоняясь и рассматривая её. Сакура предположила, что он решает с чего ему начать, и стоило ей закрыть глаза, как она почувствовала первое прикосновение. Его губы прижались к её губам. Кровать скрипнула, и Какаши навалился на девушку всем телом, а его горячий язык скользнул в её рот, отчаянно требуя ответа. За всю жизнь никто не целовал Сакуру так. Прошло совсем немного времени прежде, чем Какаши прервал поцелуй и сел, его пальцы тут же занялись молнией на её жилете, дернув вниз резко и быстро. Затем с характерным треском оторвались лямки, и он стянул жилет с её тела, бросив его на пол. Ощущение рук, медленно скользивших по её телу, прямо поверх обтягивающей безрукавки, было настолько чувственным и возбуждающим. Её соски затвердели под чуткими пальцами, и мужчина прижался ртом к одному, проводя по нему языком и смачивая ткань.  — О, Боже, — застонала Сакура, выгибаясь в спине. Какаши простонал в ответ, прежде чем снова подтянулся к ней для поцелуя. Он целовал ее и целовал, что, казалось, длилось часами, пробовал кожу её шеи языком, прослеживая губами линию челюсти, захватывая зубами мочку уха. Её сердце рвалось из груди, воздуха не хватало, а кожа горела; между ног ныло и пульсировало. Какаши двигался быстро, в одном темпе, избавляя её тело от одежды там, где он хотел остановить своё внимание. Её живот дрогнул, когда он укусил и поцеловал его, очерчивая по кругу влажным языком её пупок, прежде чем дернуть брюки девушки с нижним бельём вниз, стаскивая их вместе с обувью. Сакура громко втянула воздух, сжимая руками одеяло, когда почувствовала его губы в районе колен. Его сильные руки скользнули по внутренней стороне её ног, медленно поднявшись до середины бедра, прежде чем он раздвинул их в стороны, оставляя поцелуи на коже. Сакура смотрела на тускло освещенный желтый потолок, желая, наконец, почувствовать то, что она так отчаянно хотела ощутить уже давно — месяцы, годы. Горячее дыхание перемещалось вдоль ее бедра, но язык мужчины, обычно чуть что бросающий остроты то тут, то там, сейчас не торопился предпринимать дальнейших действий. Раздвинув её ноги пошире, Какаши экспериментально лизнул языком клитор. Сакура ахнула. В следующий раз он сделал это медленнее, и она могла почувствовать каким горячим был его язык, когда он прошёлся вверх-вниз по нежному участку между ног, превосходно соприкасаясь с центром её возбуждения. Совсем скоро девушка почувствовала, как стягивает низ живота. Сакура вздыхала и стонала с каждым взмахом его языка. Одна из рук Какаши обвилась вокруг её бедра, удерживая их движения в одном ритме, в то время как пальцем другой руки он скользнул внутрь. С первым же глубоким проникновением мужчина толкнул её за край, и, царапая ногтями одеяло, Сакура задохнулась в затопившем её ослепительном удовольствии, извиваясь и крепко зажмуривая глаза. После в течение долгого времени она просто лежала, содрогаясь всем чувствительным телом от легких прикосновений его нахального языка. Но, как оказалось, он все же остановился и встал меж её ног, блуждая взглядом по безрукавке. Вынув из кобуры кунай, он, ухватив нижний край тонкого черного материала, скользнул оружием по ткани, разрезая по всей длине. Ее соски вновь затвердели, и он незамедлительно обратил на них своё внимание, посасывая и облизывая, обводя языком по кругу и покусывая зубами. Сакура извивалась под ним, чувствуя вновь растущее возбуждение, удивленная — как быстро её тело поддалось на уговоры. Отодвинувшись немного, Какаши остановился на мгновение, снимая с себя остатки одежды. Сакура раздвинула ноги, и его кожа показалась горячей, когда он накрыл её своим телом. Мужчина потёрся возбужденным членом о её клитор, заставив девушку протяжно застонать. Он тесно прижимался своим тазом к её, и она, чуть сдвинувшись, закинула ноги ему за спину, скользнув мокрым входом по его члену. Какаши зашипел от её движения, и она заметила, как тяжело ему было сдержаться, однако у него, как оказалось, были другие планы — обняв рукой за талию, он перевернулся вместе с ней на спину, усадив Сакуру сверху. Когда она развела колени, насколько это возможно; они соприкасались почти идеально. И пока, качая бедрами, девушка скользила взад-вперед по его эрекции, их потряхивало от удовольствия с каждым её движением. Какаши закрыл глаза, впившись пальцами в податливую мякоть ее упругих ягодиц. Сакура продолжала увеличивать трение между ними, пока не почувствовала, что не может больше терпеть и контролировать свои движения, желая ощутить его внутри. Какаши схватил ее за бедра, останавливая, но было поздно. Она скользнула на него так гладко, что оба застонали с первым же глубоким толчком. Она снова начала медленно раскачивать бедрами, задавая некоторый темп и чувствуя себя чертовски хорошо. Каждый толчок, каждый раз, когда она опускалась на него, он поднимал свои бедра ей навстречу — ближе, глубже, сильнее. Она ощущала его внутри себя, наслаждаясь его лаской и вздохами, сопровождающими особенно приятные прикосновения. И только Сакура увеличила темп, наклонившись вперед и оперевшись руками о кровать по обе стороны его головы, как мужчина приподнялся и скользнул ртом по её груди. Ее пальцы вцепились в простынь, заворачивая ткань в кулак. Он нежно укусил ее сосок, и это подстегнуло её. Сакура ускорилась, постанывая; кровать сотрясалась и поскрипывала при каждом толчке. Руки Какаши снова сжали ее бедра, направляя их движение, пытаясь сохранить идеальный ритм. Сакура зажмурилась и громко закричала, кончая. Какаши безудержно продолжал толкаться в неё, запрокинув назад голову, рыча и задыхаясь, когда собственный оргазм накрыл его. В итоге, всё что осталось после — их измождённые тела и тяжёлое дыхание. Сакура упала вперед и почувствовала, как его рука проехалась по ее спине, притягивая и обнимая. Они просто лежали так — он все ещё внутри неё, она, не желая двигаться, в его сильных и теплых руках. И несмотря на то, что Сакура надеялась на такой исход их непростых в последнее время отношений, куноичи не имела представления, что будет после. Едва ли осознавая что делает, она озвучила то, что крутилось в её голове, в следующую же секунду, тихо дыша Какаши в плечо:  — Ну и что теперь? Мужчина пододвинулся, освободив ей место рядом с собой, и укрыл их запасным одеялом. Тяжёлое покрывало еле доставало до щиколоток, так что они грелись, обнимаясь. Улыбка расползлась по лицу Какаши, и Сакура нахмурилась.  — Хочешь подраться? — ухмыльнулся он. Сакура тихо рассмеялась, закрыв глаза и качая головой. А потом она вернула ему его же слова:  — Если это все, что ты хочешь от меня…  — О, что я хочу от тебя? Позволь я возьму свою книгу, — буднично сказал Какаши. Сакура снова рассмеялась, прежде чем он поцеловал ее — нежно на этот раз. **** Впервые Сакура поняла, что Какаши для нее значит больше, чем «грелка для холодных ночей», когда они стояли в столовой лагеря, наблюдая за только что прибывшими Анбу. Как обычно, Сакура не узнала никого. Все они были молодые джонины, некоторые даже ещё подростки, и все они хотели что-то доказать. Закаленные в боях Анбу обычно были спокойны в выполнении своих служебных обязанностей и смотрели в будущее с надеждой на более спокойные времена, в отличие от молодняка, считавшего своей обязанностью порисоваться, подтвердить принадлежность к элите. Новички ведь всегда должны быть в центре внимания. Такая мелочь, как упавшая ложка, помогла Сакуре осознать, что Какаши подпустил её к себе и выделял из всего отряда. Когда единственная женщина в лагере наклонилась, чтобы поднять упавший с подноса прибор, новенький Анбу воспользовался удобным случаем оценить её аппетитное и подтянутое достоинство.  — Это отличный зад. Я готов покалечиться, только для того, чтобы подойти достаточно близко и потрогать его, — сказал он, посмеиваясь вместе с парочкой других рекрутов. Сакура повернулась сердито, ложка стремительно согнулась в её пальцах и лопнула. Но от расправы девушки за неуместное замечание молодого человека спасла мужская рука, схватив его за горло и припечатав к стене.  — Имей уважение, — холодно сказал Какаши, его единственный видимый глаз был направлен на глубоко потрясенного парня. — Она, скорее всего, спасёт твою шкуру однажды.  — С… семпай… — выдохнул он. — Я прошу прощения… я… Сакура слышала шок и смущение в голосе парня, который находился здесь только один день и уже оказался выбран Какаши — его главнокомандующим — для демонстрации силы. Молодой человек бормотал извинения, стоя так неподвижно, как было возможно, и только мечущийся взгляд между мужчиной перед ним и медиком выдавал его паническое состояние. Тот факт, что Какаши был не просто его командиром, а легендарным Копирующим ниндзя, волновал Сакуру — как бы парнишка не напустил в штаны. Наконец, Какаши отпустил его. Подойдя к Сакуре, он снова извинился, потирая шею дрожащими пальцами. После, как ни в чём не бывало, Какаши сел обедать с ней, даже после небольшой стычки выглядя совершенно непринуждённо. Некоторые вещи никогда не изменятся, подумала она про себя, как то, что он никогда не принимал всё на свой счет или злился на кого-то. Он привычно вытащил свою оранжевую книгу, дабы почитать некоторые из его любимых частей — и, Сакура должна была признать, из её любимых тоже.  — Почему ты это сделал? — хихикнула она, качая головой.  — Это будет держать их всех в узде, и я не мог позволить тебе сломать парню шею в его первый же день. Не имею представления, как бы я объяснил это Цунаде или Ибики, — пробормотал он, не поднимая головы. Сакура только рассмеялась и коснулась под столом его ноги своей, при этом коротко взглянув на мужчину. Он тоже улыбался. **** Впервые Какаши почувствовал на себе зависимость от женщины, действительно зависимость, когда Сакура отправлялась домой. У него осталось еще четыре месяца в Стране Снега, и неожиданно все изменилось. Она садилась на свой поезд ранним утром — так они могли провести ночь вместе, разговаривая и занимаясь любовью, отдаваясь во власть сна всего на час, чтобы, проснувшись, снова кинуться в объятья друг другу. Он любил её выносливость и то, как она реагировала на его прикосновения. Он любил её восторженное стремление к экспериментам и смене позиций. Она ни капли не стеснялась своей наготы перед ним, и ему это нравилось. Однажды она увидела его читающим незабвенный шедевр Джирайи и прокомментировала секс втроем, занимавший в книге целых восемь страниц, и Какаши не смог отказать ей. В ту ночь, когда она вошла в его комнату, Хатаке уже ждал ее. Сказав снять с себя всю одежду, он сидел и смотрел, как она медленно раздевалась, дразня его, усиливая его желание. Но он удивил ее — стоя перед ним абсолютно голой и смотря ему прямо в глаза, Сакура почувствовала скользнувшие по плечам мужские руки. Шок на ее лице был бесценным, но потом, изогнув в кривой усмешке губы, она поняла, что это был его прекрасный клон. Будучи способным ласкать языком её между ног и терзать зубами её грудь одновременно, он мог часами дарить ей незабываемые ощущения. И Сакура была в таком восторге, что просила повторить это не раз. Какаши никогда не испытывал ничего подобного с другой женщиной, а больше и не было желания кого-то искать. Сакура подходила ему. И он никогда не нашел бы равную ей в постели или вне её. Юная розоволосая куноичи отличалась от остальных женщин, отдавая себя ему полностью. Нет, не то, чтобы она отличалась от других шиноби, ничего не скрывая от него, и не держа секретов. Все, что она делала, было для того, чтобы сделать его счастливым. Временами они ругались, и это было всегда грубо и громко, а потом мирились — медленно и непристойно. Она была идеальна для него. Но сейчас Какаши стоял на краю полигона, а Сакура, закинув свой рюкзак за спину, грустно улыбалась ему, готовясь уйти с десятком других шиноби, возвращающихся в деревню. Очевидно, она не хотела покидать его, но год подошёл к концу, и у них оказалось всего лишь несколько месяцев, чтобы узнать друг друга получше.  — Ты вернешься через четыре месяца, — сказала она, очерчивая пальцами татуировку на плече мужчины.  — Сакура, — начал он. — Если я вернусь, а между нами все изменится, то все в порядке.  — Что ты имеешь ввиду? — Ее брови взлетели вверх.  — Жизнь в деревне не такая, как здесь. Сакура рассмеялась.  — Да, моя кровать там намного мягче, намного больше, и она будет холодной без тебя. Качая головой, он посмеялся вместе с куноичи. Это было нормально с его стороны позволить ей верить, что ничего не изменится по его возвращении домой. Здесь, если она хотела его, то могла просто не выпускать из постели, но там, на её работе в деревне, будет много других решающих факторов. Ее друзья, ее семья, Цунаде… седьмая команда — все они имели влияние на неё; Сакура просто ещё об этом не знала. Какаши сказал ей, что увидит ее через четыре месяца, пообещав написать письмо или два (несмотря на то, что никогда этого не делал), прежде чем отправится домой. По правде говоря, он пытался понять, как по возвращению в деревню ему делать вид, что ничего не произошло, после всего, что между ними было. Но если она передумает за эти четыре месяца, то он будет уважать её решение. Сакура поцеловала его, ухватившись руками за шею и крепко обняв. Она держала его так долго, как только могла, а затем развернулась, махнув рукой в воздухе и бросив «увидимся через четыре месяца» через плечо, и ушла. Он стоял на снегу, и у него мерзли ноги. **** Впервые за последние четыре месяца Сакура нервничала. Какаши должен был вернуться сегодня, и он вот-вот шагнет в ворота в любой момент. Он не написал ей ни одного письма, и никто, вернувшийся из Страны Снега, не сказал ей ни слова, кроме того, что Хатаке Какаши выполняет свою работу. Вернувшись в деревню, она всем рассказала, как влюблена в него. Эта новость была подобна грому среди ясного неба, но Сакура не чувствовала никакой необходимости держать это в тайне; на самом деле её переполняли эмоции. Как она могла молчать? Она была влюблена! И не было ничего плохого в том, чтобы любить кого-то и быть любимым в ответ. Наруто молчал в течение часа после того, как она поделилась с ним. В конце концов, он сказал, что это было неожиданно, но на самом деле не важно. Его собственная жизнь сводила его с ума, в связи с обучением и работой для Тсунаде, поэтому он просто поздравил ее и сказал, что пусть это и было странно, но здорово. Саске это не волновало вообще, или он просто не подавал виду. Их отношения были в подвешенном состоянии в течение нескольких месяцев, пока она не узнала, что он изменял ей, а потом признался, что не смог бы любить её больше, чем как друга. Ничто другое не могло бы сподвигнуть ее уйти из дома на год. В конце концов, она была рада, что все получилось именно так. После осторожного рассказа Тсунаде-шишо и Шизуне, Сакура поделилась всем с Ино, которая хотела знать каждую деталь её сексуальной жизни. Сакура никогда не думала, что сможет вызвать у подруги зависть, но описание применения техники теневого клонирования в нетрадиционных целях расстроило блондинку в силу отсутствия подходящего претендента. Уже час Сакура ждала, нервничая и расхаживая взад-вперед. То, что он сказал в день её отъезда о возможных грядущих переменах в их отношениях сводило с ума. Что если он не захочет быть с ней, когда вернется домой? Что делать, если он уже тогда готовил ее к отказу? Но ее сомнениям и тревогам пришел конец, когда она увидела его, идущего в направлении к воротам, с присущей ему нерасторопностью, одетого в стандартную черную форму джонина и несущего тяжёлый рюкзак, который она видела ещё в первый день его прибытия в лагерь, когда Какаши имел удовольствие наблюдать её стычку с каким-то там парнем. Ее дыхание ускорилось и Сакура попыталась успокоиться, дрожа от волнения всем телом. Какаши остановился перед ней, слабо улыбнувшись под маской.  — Я не ожидал, что ты будешь жда…  — Я люблю тебя, — выпалила она. — И четыре месяца — это так долго. Он молчал, скользя взглядом с её глаз на губы и обратно.  — Как твоя кровать? — прошептал он, очевидно улыбаясь под маской.  — Холодна, — Сакура усмехнулась. Бросив сумку и сократив расстояние между ними, он обхватил девушку руками за плечи и крепко прижал к груди.  — Мы должны исправить это. Какаши потянул вниз свою маску и поцеловал Сакуру. Прямо перед людьми, проходившими через ворота, и перед некоторыми знакомыми, оказавшимися там волею случая. Он не удержался. Это был последний раз, когда Сакура сомневалась в нём, и никогда больше.