Час перед рассветом

Тонкий утренний свет, просочившись в зазор между ставнями, коснулся волос Яри Мяэнпяя и осветил его худое усталое лицо. Вряд ли сны главы Wintersun были приятными, потому что металлист повернулся на диване, поморщил нос и нецензурно выругался. Медленно, с трудом, он открыл один глаз. Затем, с таким же трудом — второй. И пожалел, что вообще проснулся. Как ни странно, голова у него уже не болела. Но и всё, что было ночью, ему не приснилось. Комната мало того что находилась в жутком беспорядке, так ещё и местами сгорела. Правая нога не замедлила напомнить о том, что обгорела тоже, хотя, к счастью, и не вся. Минуты две он лежал в странном оцепенении, не решаясь подняться - словно мальчик, у которого под кроватью прячется монстр. К его щекам приливали волны горячей крови. - Стыдоба-стыдобущая, - сказал он вслух, поняв, что накануне погубил себя безвозвратно. Подробности ночи проявлялись в памяти с неумолимой быстротой, словно неприличный полароидный снимок. Мало того, что на волоске повисла судьба альбома. Теперь Wintersun, скорее всего, потеряет ещё и Теему — удивительного Теему, которого Яри, сам того не понимая, полюбил с первой секунды их знакомства. Все годы вместе младший гитарист доверял Яри, как родному, и этой ночью отогнал от учителя саму Смерть. А он? Чем он отплатил за доброту и участие? Едва не изнасиловал беднягу по пьяни! Неудивительно, что парня и след простыл. Скорее всего, из группы он сбежит тоже. Яри бы точно сбежал. Он осознал всю степень бедствия, и конфликт с Nuclear Blast перестал казаться крестом на его жизни. Потерю контракта пережить можно, а без Теему «Зимнему солнцу» да и главе команды - конец. Самый младший участник группы не только управлялся с инструментом почти так же блестяще, как его старший коллега. Он наполнял светом души своих друзей и всех, кто находился рядом. Но как теперь Яри осмелится посмотреть ему в глаза, тем более — заговорить?.. Несколько секунд фронтмен лихорадочно шарил вокруг себя руками, пытаясь нащупать телефон. Но его поблизости не оказалось тоже. Значит, придется подняться, сейчас... Сквозь удары сердца, гремевшие в каждой клетке тела, Яри услышал странные звуки. Он потряс головой, решив, что это ему почудилось, но нет — в его квартире тихо звенели струны. Прислушиваясь, фронтмен затаил дыхание и, наконец, расплылся в улыбке надежды: в закрытой кухне кто-то играл вступление к The Death and the Healing на неподключенной гитаре. Так увлеченно и красиво играть мог лишь один человек... Обрадованный шансом попросить у Теему прощения, Мяэнпяя заковылял в сторону ванной: ему чертовски не хотелось предстать перед другом грязным, нечесаным, воняя перегаром, сигаретами и нечищеными зубами. Мытье, казалось, длилось вечность, потому что приходилось беречь от воды пострадавшую ногу; зубы Яри драил до крови из дёсен, зато в голове у него прояснилось окончательно. Он надушился, надел тёмно-синий махровый халат и, собрав волю в кулак, шагнул из душа в комнату. Теему Мянтюсаари, как оказалось, был уже там; на коленях у него лежала одна из гитар Яри, а на журнальном столике перед ним дымились две кружки с чаем «эрл грэй» и свежеприготовленные гренки с тающими кубиками масла, которого оказалось неожиданно много. - Ты как? - спросил друга младший гитарист, прежде чем тот успел открыть рот. Безо всякой злобы, без насмешки, без обиды. - Я... - начал фронтмен, сканируя глазами пол и с трудом подбирая слова. - Я чертовски рад, что ты не ушёл... Прости меня, родной. Я уж думал... - Это правда? - прервал Яри брюнет, пронизывая его серьёзными чёрными глазами. - Это правда — то, что ты вчера сказал мне, Яри?.. Фронтмен кивнул, заливаясь краской и не смея даже взглянуть на Теему, не то что приблизиться. Но тот сам взял его за плечи и усадил рядом с собой на диван. - С тебя вода капает. - сказал молодой гитарист, убирая с лица друга мокрые золотистые пряди. - Считай, что я ничего не говорил. Я буду нем, как рыба, - торопливо сказал блондин. - Моя любовь — это моя проблема, и больше она тебя не коснется. Ты знаешь, я не голубой... - Конечно. И я не голубой. Я просто Теему, который любит Яри... - Что?! - Мяэнпяя вздрогнул, как от удара кнутом. Вместо ответа темноволосый «эльф» обхватил его лицо тёплыми ладонями и осторожно поцеловал его в оба глаза, чего не делали даже те женщины, которые мечтали выйти за Яри замуж (ни одна из них, впрочем, не задержалась с ним надолго). - Но как?.. - прохрипел Яри. - Я же вёл себя, как скотина... - Ты переживал сильнее нас, вот и сорвался. Я давно видел, как тебя ломало, - виновато сказал Теему. - Но не сделал ничего. Боялся, что не примешь помощи. Когда рука брюнета осторожно скользнула под ткань халата, Яри не знал, куда девать глаза. Может, и хорошо, что очки пропали вместе с телефоном... - Я ж такой тол... Он хотел сказать «толстый», потому что и вправду прибавил в весе за последние годы, но Теему прервал его поцелуем. Сильные руки сначала сомкнулись на запястьях фронтмена, а затем обвили корпус. Два сердца, очутившись рядом, забились, как одно. Кто-то мог бы сказать, что это нифига не металл, но для гитаристов Wintersun металлом было всё, что они делали. Наконец, разомкнув свои железные объятия, Мянтюсаари торопливо вытер глаза рукой. - Что-то не так? - заволновался Яри. - Да... Что-то странное рвётся наружу, - шепнул Теему, стянул с себя футболку и отбросил её в дальний угол. - Послушай... Ты и вправду хочешь?.. - после ночного приключения Мяэнпяя все еще робел. Меньше всего ему хотелось прослыть грязным старикашкой, принуждающим к разврату юные дарования. - Иначе зачем я здесь? - Но вчера... - Вчера это было бы неправильно. - пряжка на поясе Теему громко ударилась о доски на полу. Он остался голым, и кожу его теперь золотил рассвет. Раздевшись сам, Яри потрогал выступающую точку соска и жарко ткнулся губами в острую косточку на его бедре. Он полыхал так, словно занимался любовью впервые, но вдруг остановился, не решаясь зайти дальше. - У тебя случалось это раньше? С парнем? - Я же говорил... - Вот и у меня. И хрен теперь пойми, что делать. - развел руками глава группы. - У тебя ожоги, так что я все сделаю сам, - улыбнулся младший гитарист, укладывая старшего на спину и прижимая к дивану оба его запястья. Затем его ладонь медленно скользнула по телу Яри и погладила его внизу. - Ого! Как ракета на космодроме, - мурлыкнул Теему, проводя крепкими пальцами по всей длине. Яри закрыл глаза и застонал в ответ, а затем выгнулся дугой, вдруг ощутив язык и губы любимого там, где меньше всего ожидал; пальцы блондина лихорадочно заскребли по дивану. Для Теему ласки такого рода были в новинку, но было заметно, как он изо всех сил старается доставить Яри удовольствие, чтобы тот забыл отчаяние и боль. Зависнув на грани оргазма, тот не увидел, как парень потянулся к тарелке с растаявшим маслом и мазнул его кончиками пальцев. Лишь ощутив чертовски сильное, доселе незнакомое давление нежной горячей плоти спустя несколько секунд, фронтмен распахнул глаза, онемев от изумления. Не верилось, что младший гитарист мог на такое решиться, он же всегда был скромным, как монашка. Правду говорят, что скромность обманчива. Лёжа под Теему, Яри задыхался от желания, но его член погружался в любимое тело слишком медленно. Схватив парня за узкую талию, фронтмен нетерпеливо толкнулся бёдрами вверх, отчего Мянтюсаари зашипел на всю квартиру. - Давай-ка потише, - сказал он, зажмурившись. - Ты же не хочешь меня разорвать? Яри молча поцеловал его ладонь. Некоторое время он лежал без резких движений, позволяя Теему двигаться в том темпе, в каком ему самому было удобно. Как следует растянувшись и разогревшись, младший гитарист ускорился сам, скользя по раскалённому члену вверх и вниз. Похоже, ему понравилось быть настолько заполненным, потому что спустя время он уже лихо скакал верхом на своём белокуром любовнике, исторгая из того низкие животные стоны; тёмные волосы, намокнув от пота, облепили его стан; голова запрокинута, губы приоткрыты, все мускулы напряжены. Извиваясь под ним, глава Wintersun тоже покрылся испариной и почти без остановки шептал любимое имя. В какой-то момент из него вышибло остатки сознания. Позабыв осторожность, он уже с силой насаживал парня на себя, но в его стонах и вздохах уже не было боли — лишь наслаждение, для которого пока не найдено слов. Ядерная вспышка в голове. Хищное рычание. Крик. Ещё один — даже непонятно чей, люди так кричать не могут. Яри несколько раз сильно встряхивает и, наконец, снова швыряет на спину. Перед глазами рассыпаются разноцветные искры, а затем ужасно мощный поток под напором вырывается из него внутрь крепкого, точёного тела сверху. Второй раз, третий. Опустошённый, глава Wintersun делает глоток воздуха, и картинка перед его глазами, наконец, собирается по кускам. Теему нависает над ним, раскрасневшийся и покрытый каплями пота. - Ты тоже? - шепчет Яри из последних сил. - Пока нет, - улыбается второй гитарист. Стремясь отблагодарить Теему сполна, блондин показывает, что его руки могут играть не только на клавишах и гитаре. Но когда развязка уже близка, тот не дает Яри довести дело до конца и властно переворачивает его на живот. Оставшегося масла им еще хватит. *** - Ну, как? - шепчет Теему, когда способность говорить к нему возвращается. - Полегчало? - Ага... - отвечает Яри и тянется к бутылке с водой. - Ты ходить-то сегодня сможешь? Такой уверенности у него самого нет. - Куда я денусь, репетиция ж сегодня. - говорит Мянтюсаари, лукаво подмигивает и берет остывший гренок. - Только покажем твои ожоги врачу. Поднимайся на битву, великий Яри, отдыхать будем на том свете. - А после всего — ты ко мне? - с надеждой спрашивает глава группы. - Если хочешь. - Теему поднимается и помогает одеться другу. Уже больше, чем другу. Давно Яри не играл с таким упоением, как на вечерней репетиции; все, кто видел бы его сейчас, поняли бы главное: он отстоит своё - зубами, когтями, хитростью, потому что запас его сил ныне был огромен, словно айсберг, их вновь хватало на всех. Теему Мантюсаари украдкой наблюдал, как красивые руки Яри двигаются по грифу, и улыбался светлой мечтательной улыбкой. Затем он продолжил мелодию, стараясь не превзойти Яри в скорости.