Рывок в будущее.

      Спустя выходные в понедельник должен был пройти обязательный смотр на Хромокаторе. Маринетт позволила себе спать до упаду, радуясь, что наконец расслабляется. Однако, привычка вставать и собираться на работу еще не отошла, так что ближе к полудню она проснулась и стала искать рабочий костюм, параллельно кидая взгляды в сторону линз. Но как только опомнилась, так сразу же вздохнула и улыбнулась, шагая в ванную комнату со стаканом воды, в котором покоились линзы. Надев их, Маринетт покинула ванную в своей спальной тканевой футболке и вышла на кухню. Попросив робота приготовить ей завтрак номер четыре в его меню, брюнетка спокойно уселась за столом и взяла в руки Селестер. Позвонив Алье, брюнетка поняла, что подруга отклонила вызов. Удивившись эту явлению, та лишь отложила в сторону свой Селестер, ожидая приготовленного завтрака.       Из соседней комнаты вышел отец, сонный и не выспавшийся. Дело в том, что до самого утра он разбирал бумаги по работе, которые к четырем часам ему придется отвезти на работу. Тоже запросив у робота завтрак, однако под вторым номером, Дюпен сел рядом с дочерью. Сидели они в тишине около пяти минут, как тут же завтраки были поданы. Принявшись за еду, оба быстро всё уплели, так как были голодными. — Зачем ты носишь линзы дома? — поинтересовался мужчина, оглядывая дочь. Та лишь пожала плечами, вздыхая. — Уже интуитивно. Да и не испытываю особенного дискомфорта в них. Наоборот, защищенность.       Опять повисла тишина. Кажется, за эти две-три недели они успели обговорить всё, однако одна мысль закралась в головку девушки. Она никогда не спрашивала того самого вопроса, какой дети задают родителям. — А как вы с мамой познакомились? Какой она была? — Ох, — мужчина совсем поник, однако улыбнулся нежной улыбкой, выражавшей ностальгию, приятные воспоминания о его первой и последней любви. — Кажется, тогда мне было около двадцати лет. Твоя мама была младше меня на два года. Тогда она подрабатывала в центре у Агрестов. Им на тот момент уже заправлял Габриэль, его компания только-только начинала свою деятельность. И она была голубоглазой.       Последняя фраза заставила покрыться тело брюнетки мурашками. Конечно, она догадывалась, но по фотографиям не скажешь, серые и только. — Я был главным биологом его центральной лаборатории, — продолжал мужчина, шокируя этим дочь. — Но… Ты же в области ботаники, а ему требуются генетики! — воскликнула удивленная Чен. — Да, это я знаю. Изначально его целью было далеко не возрождения голубоглазых. Он просто хотел придумать такое лекарство, которое лечит от всех болезней. Но, честно признаюсь, уже тогда у него шли бзики на голубые глаза. Люди с радужкой этого цвета действительно были редкими экземплярами. И он старался разработать такой вид лекарств, которые влияли на генетику. Он действительно стремился восстановить процентную долю населения этого цвета. Но потом… К нам пришла девушка. Сабина Чен. Это твоя мама. — Как ты ее воспринял? — Ох… Первая встреча — первая ссора. Мы поругались на ровном месте. Столкнулись в коридоре, она уронила свои бумаги с дизайнерским планом помещений, а я склянку с только что выработанной жидкостью и шел, чтобы проверить сможет ли она вылечить болеющий цветок. Конечно, все разлилось на ее план, — усмехаясь, говорил он. — И вы прям поругались? — О да, я сразу ее возненавидел. Я неделю вырабатывал эти десять миллилитров, которые так легко сожгли ее бумагу. Кстати, зато я узнал, что такое Альдрин и в каком состоянии может прожечь даже бумагу. Это было страшно. Я думал, что до первого этажа потолки и полы прожгу. — А как же вы поладили?       Лишь задала этот вопрос Маринетт, как вдруг Селестер отозвался входящим звонком. Извинившись перед отцом, брюнетка ускакала к себе в комнату, отвечая. Увидев личико Альи, та вмиг заулыбалась и нахмурилась, попеременно сменяя эти эмоции. — Чего сбросила? Обычно в это время ты свободна! — У нас была проверка на Хромокаторе. Только что отстояла свою очередь. Даже не представляешь, как там помирает бедный Адриан. Сидит, утомившийся. Наверняка успел запомнить всевозможные оттенки коричневого, зеленого и серого наизусть. Ни одного голубоглазого даже с тысячным процентом. — Покажи мне его, — произнесла Маринетт, удобнее усаживаясь на кровати. Алья показала Агреста, сидящего за столом с поставленной прямо рукой. Каждый по одному подходил, называл свое имя и проверялся, а блондин, уставший, сидел и чуть ли не засыпал, так как с шести утра уже на ногах. — Бедняжка! И это он без отдыха? — Даже без еды, — добавила Сезер, шокируя подругу. — Какой ужас. Пойду проведаю его. Через сколько лучше подойти? — поинтересовалась Маринетт. — Часа через два, скорее всего, — вздохнула подруга. — Но учти, у него возле его лаборатории очень много охранников всегда, а лично к нему не пропускают на первом этаже. Особенно для гостей. Я тебе сейчас перешлю пригласительное письмо к себе, а оттуда пройдешь уже самостоятельно к Адриану. — Спасибо! Ты самая лучшая подруга! — улыбалась голубоглазая, сбрасывая вызов. Через пару минут пришло пригласительное письмо, а Чен приступила к сборам.

***

      Через два часа она была полностью готова, в обыкновенном резиновом костюме, но не своем рабочем. Улыбчиво прихватив с собой Селестер, Дюпен попрощалась в отцом и покинула квартиру. Через некоторое время она уже вошла в здание, оказываясь возле огромного проходного пункта. — Здравствуйте, у Вас назначено или по приглашению? — раздался женский голос робота, который вмиг раздался со всех сторон. — По приглашению, — смело ответила брюнетка. Перед нею всплыл экран, к которому та поднесла пригласительное письмо. За пару секунд оно проверилось, так что вход был открыт. — Мисс Сезер работает на триста сорок четвертом этаже. Проходите к лифту слева, он доставит вас по нужному направлению.       Маринетт поднялась на лифте вверх, отворачиваясь от окна, который показывал всю прелесть высоты, на которую поднималась девушка. Акрофобия дает о себе знать. Оказавшись на нужном этаже, та вышла из лифта и прошла куда-то в сторону, где ей сказала ждать Алья. Там встретила подругу, с которой тут же обнялась. — Кабинет Адриана прямо по коридору до самого упора. Представься охранникам, как его девушка, так точно пустят. — Н-но… Ладно, — вздохнула брюнетка, смущаясь. Пройдя прямиком к огромной двери, Маринетт обнаружила двух огромных мужчин. Странно, люди охраняют? Давно такого не видела. — Вам кого? — Адриана Агреста, — спокойно говорила девушка, осматривая обоих. — Кто Вы такая? — спросил второй, закрывая собою проход. — Маринетт Дюпен… — не договорила она, как те кивнули, первый схватил ее за обе руки и куда-то потащил. — Эй, вы чего творите?! — удивленно говорила брюнетка, тем самым привлекая внимание блондина, лежавшего у себя на диванчике в кабинете. Вскочив, так как услышал знакомый голос и тон недовольства, вышел открыл дверь. Стоял лишь один охранник, а второй пропал. — Кто там был? — Какая-то жалкая поклонница. Кажется, Маринетт. Нам сказали всех девушек с этим именем не пускать к вам. — Чего?! Маринетт? Ну-ка, дай я сам разберусь, — решил уже было выйти парень, как тут же его впихнули обратно в кабинет. — Простите, мистер Агрест, но господин Габриэль строго-настрого запретил выпускать Вас из кабинета, — после этих слов дверь заперлась снаружи, отчего парень действительно сел на пол, шокировано глядя на дверь. Только сейчас он понял, почему поставили непрозрачные. Всё подстроено.       Маринетт впихнули в некий кабинет, где еще через стекло она обнаружила Габриэля. Сглотнув, перепуганная брюнетка уже заподозрила, что ее рассекретили, но решила вести себя как можно смелее. — Ох ты, неужели ты пришла к моему сыну? — поинтересовался мужчина, складывая руки у подбородка. — Да, я очень хотела поддержать Адриана, он очень устал. — Действительно. Он очень устал. Ему требуется отдых, — Агрест поднялся с места и подошел ближе к Чен, останавливаясь за ее спиной. — Но он сам лично сказал мне, что видеть тебя не хочет. Иначе зачем около его двери стоят охранники? — Что? Это невозможно, — удивилась та, стоя ровно, будто по струнке. — Еще как возможно. Я, если честно, тоже очень удивился. Но после вашего свидания, которому я был рад, он сказал, что ты просто самая неприятная личность, какую он встречал. — Это… Неправда, — говорила Маринетт, на глаза наворачивались слезы. — Я тоже не верил! Специально всё о тебе разузнал: способная и сильная девушка, заслуженный Следователь. Думаю, мол, чем не может понравиться она? Но мой сын стоял на своем. И подтвердил словами, что ты мешаешь ему заниматься делом.       Тут ее, как током ударило. Вспомнив все слова, что когда-то говорил ей блондин, девушка резко успокоилась, утерла слезы и незаметно поправила линзы. — Заниматься делом, говорите? Насколько я знаю, то это Вы бесконечно ему говорите, как будет лучше. Может, сейчас вы мне нагло лжете? — внезапно усмехнулась та. Ну всё, теперь-то она осмелела. — Как я могу тебе лгать? — воскликнул мужчина, заглядывая в ее глаза. — Долгий зрительный контакт и напряжение лицевых мыщц. Ложь. Вы лжете. Он не говорил оставлять охранников возле его кабинета. — С чего ты это взяла? — он резко выпрямился и слегка оттянул воротник костюма в области шеи. Почесав шею, он резко сказал, меняясь в интонации. — Я не вру тебе! Как ты вообще смеешь так разговаривать со мной! — Оттягивание воротника, почесывание шеи и, наконец, попытка убеждения в виде атаки. Определенно, вы лжете, мистер Агрест. — Быстро покинь это помещение и никогда не возвращайся сюда! — закричал он, так что раздалось даже на другом конце коридора, что услышал Адриан. Вскочив, он стал тарабанить в дверь, чтобы его выпустили, но бугай снаружи даже не дернулся, ему было абсолютно все равно. Бедняжку вывели из помещения охранники, уже на первом этаже выталкивая из здания. Обернувшись, она уставилась вверх, но даже отсюда не видела последнюю сотню этажей. — Эх. Что же с тобой там делается, Адриан, — вздохнула брюнетка, уходя домой в ужасном настроении, но пытаясь саму себя подбодрить мыслями, что он не сам отгородился от Чен, его вынудили. Может, он правда влюблен в Маринетт? Если так, то брюнетка точно не останется в долгу.