_always near

— Щщ... Чимин-а! С плеч стягивают халат, задевая холодными пальцами тёплую кожу, отчего тело Пака заметно потряхивает. Но не так, как от страха, который полностью сковал его. Он попытался закричать, но рот грубо зажимают ладонью. Паника полностью охватывает помутнённый наркотиком разум. Кто этот парень, и что он ему вколол?! Тело будто бы ватное, конечности совсем не слушаются. Глаза закрывает плотная повязка, ткань которой уже была вымочена в солёных слезах. Но он продолжает дергаться; задевает острыми зубками ладонь, накрывшую рот, сразу же получая пощёчину, которая звоном отдаётся в ушах. — Сука! — прошипел парень, дергая Чимина за бедра, пододвигая к себе ближе. — Только попробуй пискнуть! Тебя всё равно не услышат. Его мучают, кусают песочного цвета кожу, царапают и трутся стояком между ягодиц. Становится противно от самого себя, своих чувств, начиная от затекших рук, скованных наручниками, заканчивая собственным возбуждением. Нет, ему не нравится. Кому могут понравится ласки насильника? Только поехавшим мазохистам. А Чимин не такой, но начинает в этом сомневаться. А Юнги всё устраивает: устраивает солоноватый вкус нежной кожи, тихие постанывания ангельского голоса, и как Минни кусает свои губки, пытаясь сдержать их. Стоило позаботиться о Чонгуке, который спит внизу, но в любой момент может проснуться. А мешать им совсем не стоит. Оставлять друг друга не удовлетворёнными? Нет, увольте. А Чимин на закоулках здравого разума продолжает думать, что всё происходящие полнейший пиздец. Такое бывает только в каких-нибудь левых порнушках, или... да нигде таково быть не может! Может, он сошёл с ума? Или это правда сон? Но, все прикосновения отдаются теплом и приятным покалыванием, так что... чёрт. Чимину стыдно. Халат больше ничего не прикрывал, и сейчас Минни лежит абсолютно нагим перед незнакомым человеком, который, скорее всего, его трахнет. В собственном доме Пака, в его же комнате, на его постели. Стыдно, что перестал сопротивляться, отдавая власть над собой. Длинные, как отметил Чим, пальцы скользят по груди, задевая уже затвердевшие бусинки сосков, поднимаясь выше, к шее и дальше. Когда холодные руки прикоснулись к лицу, проходясь кончиками пальцев по губам, затем очерчивая скулы, достигли повязки, небрежно стягивая её. Чимин сразу раскрывает глаза, но перед глазами всё та же тьма, всё размыто, ничего дальше носа не разглядеть. Он моргает, хлопая длинными ресничками, пытаясь что-нибудь разглядеть, на что Шуга приглушённо смеётся. — Ты... — голос Чимина дрожит и срывается. Он не успевает договорить, как его перебивают: — Шуга, называй меня так. Юнги хватает растерянного парня за плечи, дёргая на себя, заставляя сесть на колени. А Чимин не может разглядеть чужого лица, как бы не пытался. Но кожа у Шуги, точно, светлая очень, она расплывалась ярким пятном перед глазами, а волосы точно тёмные. Мин с ухмылкой наблюдает за парнем, который кусает губы, и заметно напрягся, будто бы в любую секунду готовый сорваться и убежать. Но он не отпустит, ибо уже поздно идти назад. Он поддаётся вперёд, впиваясь в пухлые губы, но на этот раз обходясь без грубостей, целуя мягко. Чимин не сопротивляется и не отвечает, но когда ловкий язычок парня проникает внутрь, встречаясь с его собственным, и Шуга сжимает его бёдра, он сдается, повинуясь чужому напору. Он покусывает чужие губы, тихо причимокивая. Неужели Пак так быстро сдался, и отдал весь контроль Мину? Юнги внутри ликует и тащится от сладких губ младшего. Его рука зарывается в светлую растрёпанную шевелюру, не давая отстранится, хотя тот и не собирался, понял ведь, что глупостей лучше не делать. — Уже вошел во вкус, да? — прошептал Юнги в самые губы, после опять вовлекая Минни в поцелуй. Его рука начала перебираться с ягодицы ближе к причинному месту, обхватывая чужое возбуждение, в ответ получая приглушённый высокий стон. В его планах не было доставлять Чимину удовольствия, но раз на то пошло, то ему не сложно. Да и малой не против, толкаясь в чужую руку. Тонкие пальчики обводят каждую венку, задевая ноготками налитую головку, на что младший сдерживает громкий стон, подставляя шею умелым губам. — Малыш, — Шуга ведёт носом по тонкой шеи, вдыхая чиминовский запах и обводит язычком оставленные метки. Ладонь он убирает, на что слышит разочарованное бурчание и усмехается. Он заводит обе руки за спину младшего, спускаясь к сцепленным наручниками рукам Чимина. Пальцы огибали каждый позвонок, заставляя Чимина выгибаться и прижиматься к нему, — будешь хорошим мальчиком? — Д-Да, — прошептал Чим, окончательном теряя голову от всех этих прикосновений. Юн ухмыляется, сбрасывая наручники с тонких запястий. Он берёт чужую руку в свою и подносит к губам, покрывая синяки и царапины поцелуями. А Чимин млеет и жмурится, пытаясь не придавать значения такой нежности, от которой приятные мурашки по кожи. Собственное возбуждение отдавало болью, которую терпеть было всё сложнее. — Шуга, — проскулил Пак, утыкаясь лицом в изгиб чужой шеи, надеясь, что подонок не заметит его смущения. — Чимин-а, — Юнги улыбался, чувствуя сладкий вкус победы, сравнимый только со сладостью чиминовских губ. — Я помогу тебе, но и ты поможешь мне, хорошо? Но Чимин не успевает и ответить, и пугается, когда больше не чувствует на себе будоражащих прикосновений, а силуэт брюнета больше не был виден. Но Мин не собирался уходить, только отполз подальше, оставляя между ними достаточно пространства, благо кровать позволяла. Не стоит забывать для чего он здесь. Он не трахнет Чимина, слишком уж тот напуган, и это хоть чертовски возбуждает, но никуда не годится. Но отсосать заставит, ибо возбужден он ничуть не меньше Чим, у которого такие привлекательные пухлые губки. — В колено-локтевую, Чимин, — холодным голосом командует старший. А у Чимина дыхание вновь перехватывает, а в голове вновь идея бежать, бежать подальше от этого парня. Но он боится, ведь Шуга может выкинуть что угодно, а Чимин полностью сломлен. Он мнётся, бегает взглядом по комнате, хотя ничего не видит. И это не нравится Юнги, который уже успел расстегнуть ширинку, оставляя остальное Минни. Он повторяет приказ еще раз, но в ответ неразборчивый бубнеж и опущенный взгляд. Старший злится и тихо рычит, хватая младшего за волосы и дёргая вниз. Чимин упирается щекой в расстёгнутую ширинку, чувствуя твёрдое и большое возбуждение. Плакать он уже не может, но тихо всхлипывает, поднимая глаза и умоляюще смотря, как он надеялся, в чужие глаза. Пак знал ведь, что без этого не обойдётся. Как бы, этот парень заявился, хрен знает как, только для того, чтобы сотворить с ним что-то подобное. Но все эти ласки запудрили мозги, заставляя забыть об опасности. Так грязно он себя никогда не чувствовал, понимает, что ничего не поделать. Минни хватается слабыми пальчиками за джинсы Юнги, стягивая их вниз. Руки совсем не слушались и дрожали. — Стой. Чимин непонимающе моргнул глазками, всё таки надеясь, что Шуга передумает, и не заставит его делать минет. — Сними этот чёртов халат, глаза мозолит. Младший вздыхает, повинуясь и окончательно стягивая халат. Всё равно Юнги всё видел, нечего уже прикрывать, но всё равно стыдно и смущает. Парень опускается обратно, и ужасно смущается, чувствуя, как губ касается горячая головка. Руки подкашиваются, а дрожь вновь берёт вверх. Он не знает, как делать это, но, видимо, Шуге всё равно, пусть выкручивается как может. Он выгибает спину, когда её касается рука, поглаживая, а другая зарывается в растрепанные волосы, подталкивая на действия. Чимин отбрасывает смущение на задний план, вбирая в рот головку члена, посасывая. Кончик языка проходится по уретре, вырывая тяжелые вздохи Юнги, которой одобряюще перебирает светлые локоны. Минни вбирает ,больше, чуть хмурясь. Это не так легко, как казалось, и чертовски странно, и почему-то, особо не противно. Но и о себе забывать не стоило, ведь сам уже терпеть не может, а кончить хотелось уже давно. Но Юнги не разрешает и Чимин мучается и мычит, но члена изо рта не выпускает, вбирая глубже. Темп становился всё быстрее, а горло неприятно саднило, ибо было слишком глубоко, но он не давился, сдерживая рвотные позывы. Губы были испачканы в предэякуляте и собственной слюне. Хотелось, чтобы поскорее все закончилось, и Чим решает помочь рукой, лаская мошонку. — Блять, Чимин-а, — простонал Юн, путая пальцы в чужой шевелюре, задавая собственный темп. Юнги хуеет от такого Чимина, который делает всё неуклюже, но при этом доставляет неимоверное удовольствие своим язычком. Он смотрит, как прогибается его спина, и уже представляет, как он будет извиваться, когда они зайдут дальше. У него красивые ягодицы, по которым старший уже успел пару раз шлёпнуть, и на которых остался отпечаток ладони. В комнате температура достигла самых высоких градусов. Пошлые звуки причимокиваний были громкими очень, что очень смутило Пака. Слёзы на глаза наворачиваются, ибо плоть проталкивается почти полностью, а сопротивляться никак, ведь Шуга всё контролирует. Чимин чувствовал, что парень на пределе, и то было правда. Юн кончает в ротик младшего, с его именем на губах, выпуская мягкие волосы из своей хватки. Чимин жмурится, но послушно всё глотает, отстраняясь. Юнги улыбается, прикусывая губу и довольно смотря на парня. Ну, он же обещал ему помочь, а Пак хорошо себя вёл. Старший поваливает Чимина на спину, а сам ложиться рядом, чуть наваливаясь на него. Он впивается в распухшие губки, не смущаясь слизывать смазку и капельки спермы с них. Рука Шуги скользнула по животу младшего и ниже, к напряженной плоти, обхватывая её плотным кольцом. Минни стонет, цепляясь за чужие плечи. Ладонь скользит вверх вниз, сжимая у основания. Темп был довольно быстрым, отчего Чимин ждать долго не заставил, изливаясь и марая чужую руку и свой живот. Чимин отрывается от губ старшего, откидываясь на подушку. Действие наркотика проходит, и зрение потихоньку возвращается. Сейчас можно разглядеть черты лица Шуги, и Чимин это и делает, жмуря глазки и морща носик. Он видит ухмылку и темные глаза, которые с каким-то растерянным взглядом бегают по его лицу. — Юн... — но вспомнившиеся имя тонет в очередном поцелуе, сразу же забываясь. Вскоре Чимин и сам не замечает как засыпает, а Мин тихо покидает его, небрежно накрывая одеялом. Не нравится ему те чувства, которые он испытывает рядом с этим мелким. Сразу стал мягким таким, дал себе слабину. Чёртовы воспоминания. Если бы не они, он бы не ломал над этим голову. Нет, Чимин — только шлюха. Ничего больше. Его личная шлюха. А сегодняшняя ночь — долгожданная доза.