_always near

Чимин, кажется, уснул, в какой момент — он не помнит. Но сейчас его будят настойчивым поцелуем, мокрым, буквально насилуя пухлые губы. Вот так просто. Чим тихо стонет от такого напора, приоткрывая рот и позволяя ловкому язычку проникнуть внутрь. Сам парень не спешит отвечать, но и не сопротивляется, понимая, что он уже слишком далеко позволил себя завести. Шуга, кажется, знает наперед все его действия, и идти против него Чиме совсем не хочется. Мин уже обещал его наказать. А Чимину отчасти не терпится... Ему льстит, что Шуга не отступился, и не поддавался, что поставил целью... трахнуть его, и вот, Пак уже в машине и тает от умелых губ. Да и внутри у Чимина опять трепещет маленькая шлюшка, поэтому хочется быть ведомым этим больным ублюдком. А что Мин больной — Чим не сомневается. Хотя сам не лучше, ведь начинает целовать в ответ, посасывая чужие губы. Руки сами обнимают шею темноволосого, а тело выгибается навстречу. Пак откидывает голову назад, ударяясь о стекло, но его это не волнует, он пытается сконцентрироваться на ощущениях, неожиданно приятных. Мин опускается ниже, к ключицам, и сожалеет, что шею перекрывает ошейник, а так хотелось оставить парочку отметин. Он легонько прикусывает кожицу чуть выше ключиц, слыша сдавленное шипение и чувствуя руки на своих плечах. В машине душно и жарко, воздуха не хватает обоим, отчего Чимин дышит шумно, облизывая влажные губы. А Мину от этой картины еще жарче. Чимин перебирается пальчиками на тонкую шею. Так и хочется придушить... но нет, он медленно ведет рукой вверх, путая пальцы в тёмных волосах. — Назови моё имя, — шепчет Мин, поднимаясь и заглядывая в затуманенные глаза. — Я не знаю... не помню, — шепчет Чимин, замечая на лице напротив секундное смятение. Юнги вздыхает и спешит выбраться из машины, вытаскивая растерявшегося парня за собой. Он толкает младшего вперёд, по направлению к многоэтажке. Ему отчасти обидно, что Пак так и не вспомнил. А почему собственно он забыл? Чимин послушно заходит в подъезд и следует к лифту, чувствуя на своих ягодицах наглые руки. Он сам задумался, какого чёрта он не может вспомнить этого парня. Будто бы воспоминания сами не хотят поддаваться и раскрывать все карты. В лифте его не отпускают, а припечатывают к стенке, прижимаясь практически вплотную. Чимину сейчас не так страшно, но внутри всё предательски сжимается, а тело поддрагивает. Шуга смотрит на него внимательно, понимая, что даже этим парня можно смутить. Потом следует поцелуй, грубый. Старший кусает чужие губы, слизывая рубиновые капельки, оттягивает, дразнит, заставляя Чимина тихо поскуливать. До нужного этажа они, кажется, добираются вечность, по крайней мере для Пака. С ним еще ничего толком не сделали, но губы болят при каждом касании, а на теле появились пару недвусмысленных синячков. Они буквально заваливаются в квартиру, сразу что-то роняя с вешалки. Юнги не хочет отрываться от такого сладкого мальчика, который сейчас даёт себя касаться, позволяя изучать красивое тело руками. Мин ведёт младшего в спальню, успевая прижать его к каждой стене и к каждому углу. А Чимин уже успел возбудиться, но винит в этом алкоголь, который еще не успел выветриться из его крови. В квартире Юнги слишком светло, всё белое, будто бы квартира была куплена только вчера и тут никто не жил. Слишком чисто и опрятно, даже жутко. Тут просторно и по пути к спальне Чимин заприметил довольно много дверей. Всё-таки они в центре, а там квартиры всегда лучше и удобнее. Шуга богатый и больной ублюдок. Вот как. Они падают на широченную кровать, и только тогда Юнги отстраняется от Чимина, позволяя тому свободно вздохнуть. Шуга улыбается, стягивая майку с младшего и отбрасывая её в сторону. Следом улетают нижнее бельё и штаны, а Юнги томно вздыхает, скользя взглядом по слишком идеальному и аппетитному для парня телу. Пак остаётся только в ошейнике, и ему стыдно представать вот таким, нагим и... прирученным. — Чимин-и, — Шуга очерчивает пухлые губы, ведя руку вниз. — Ты красивый. Чим краснеет и отворачивает голову, заставляя старшего победно улыбнуться. Юнги спускается ниже, припадая губами к твёрдой бусинке соска. Длинные пальцы впиваются в бока, выдавливая из нагого парня стон. Чимину больно, и боль приносит не столько Шуга, сколько возбуждение, которое не дает расслабиться. Хотя, какое расслабиться?! Его же ща трахнут! Но Юнги так не думает. Он, конечно, ужасно хочет нагнуть этого сорванца, ради этого и было всё проделано. Но он же обещал наказание, так что пусть мучается. — Шуга! — вскрикивает Чим, когда его кусают, очень больно, и кажется даже прокусывают нежную кожу до крови. — Прости, сладкий, не удержался. Шуга с пару секунд смотрит на лицо младшего, а после неожиданно встает и уходит, удивляя Чимина. Он, что, передумал? Но, не тут то было. Юнги вернулся быстро, держа в руках поводок. Чимин садится на колени, смотря на Мина снизу вверх. А Шуга видит в его глазах испуг и даже заинтересованность. — Будь хорошим мальчиком, Чимин, — говорит темноволосый, цепляя поводок к ошейнику. Чимину остается только послушно кивнуть, пододвигаясь ближе краю кровати. Глаза у него блестели, как у маленького ребенка, что получил новую игрушку или коробку конфет, только вот игрушкой и десертом являлся он. Юнги слышит стук сердца младшего, которое отбивает бешеные ритмы, хотя у самого кончики пальцев покалывает от возбуждения и предвкушения. Чёртов Пак Чимин, вызывающий в нём противоречивые чувства, которые слишком пугают холодного и вовсе нечувствительного Шугу. А Чимину нравится, нравится покорно смотреть на Мина и ждать его действий или приказаний, нравится быть униженным. И от этого стыдно, ужасно, но возбуждение сильнее. И пусть он быстро сдался, и глаза его говорят о проигрыше, он не признает это. Он просто участник, и надеется, в первый и последний раз. Глаза в глаза, и молчание. Это продолжалось не долго, но вот эти двое успели подумать о многом. Чимин сейчас понимает, что от него хотят, он хочет ждать приказа или пока его ткнут лицом в ширинку с приказом отсосать, как это было в прошлый раз. Но и ему просто доставляет вот так сидеть и ощущать в волосах длинные тонкие пальцы, но он и понимает, для чего он здесь и что у Мина терпение не резиновое. Он быстро разбирается со штанами, припуская их с нижним бельем. А Юнги наблюдает за этим, а на душе так хорошо, вкус победы прекрасен, самый лучший вкус... Но не вкуснее губ Чимина. И то, что эти губы вновь будут красоваться на его члене — благословение высших сил. Не меньше. Юнги обманет, если скажет, что не мечтал об этих губах все эти дни, что не мечтал о самом Чимине. Полностью нагой Пак, и одетый Юнги — всё, как той ночью, только теперь всё... обоюдно? Да, Чимину угрожали, даже домой заявились с известной целью, но он не сопротивлялся... ну, если только по началу. А теперь он даже действует без чужих наставлений и грубостей, только поводок в чужих руках напоминает, кто правит балом. Парень проводит по всей длине члена кончиком языка, от основания до красной головки, слизывая с неё капельки предэякулята. Языком он проводит по отверстию уретры, слыша первый хриплый стон из уст Шуги, и следует у уздечку, попутно оттягивая губами крайнюю плоть. А Юнги уже плохо и уже подкашиваются ноги, в голове мысль о том, что этот сорванец с прошлого раза намного улучшил свои навыки. А еще он так томно смотрит на него из полуприкрытых ресниц, не отрывая взгляда. Чимин даже в рот не взял, а Мин был уже готов кончить. Только вот сам Пак ёрзал на кровати, ведь собственный член уже давно истекает смазкой и требует к себе внимания. Но Чимин занят проблемой старшего, забывая тем самым о своей. Его возбуждает то, чем он занимается, и как он выглядит со стороны, и кажется, что он не прикасаясь к себе, может достичь пика. Когда всё же покрасневшие губы охватывают горячую плоть, Юнги не выдерживает, сжимая в руках пряди светлых волос и проталкивая свой член глубже. А Чимин не сопротивляется, он пытается подавить рвотный рефлекс и подступающие к уголкам глаз слёзы, и усердно втягивает покрасневшие щёки. Когда младший ловит нужный ритм и уже вполне свободно принимает в себя, Мин ослабляет хватку. Шуга уже на пределе и Чимин чувствуя это, двигается быстрее и сжимает губы плотнее, чувствуя каждую набухшую венку. Он думал, что должен проглотить семя, только вот Мин резко дергает его от себя, кончая на лицо. Вязкая жидкость попадает на ресницы, и Чимин забавно хмурит носик, вытирая белесые капельки с лица, и слизывая остатки с губ. — Чимин-а, — Юнги тянет за ошейник, заставляя парня поддаться вперед, а сам наклоняется к его лицу, шепча в самые губы, — ты прекрасен. И вновь поцелуй с солоноватым привкусом, но всё такой же сладкий не только для Мина, но и для Чимина. Его хвалят таким образом, дарят ласку и нежность, совсем не поддельную. И Пак удивлён, что этот человек может быть таким разным: жестоким и нежным одновременно. Возможно, если бы они встретились при других обстоятельствах... но ведь Чимин и сейчас симпатизирует ему, начинает. Мазохист. Парня толкают, не отрываясь от губ и кладут на кровать. Его переворачивают на живот, переходя губами на лопатки. — Знаешь, а я ведь не наказал тебя, — говорит Юнги, заставляя младшего приподняться и встать на колени. — Но ты отработал, и я постараюсь быть не так жесток, всё таки, твой День рождения. Да? — Да, — выдыхает Чим, чувствуя руки, которые оглаживают спину и спускаются к ягодицам. — Да?! Чимина шлёпают, звонко и не жалея сил, отчего он не может сдержать стона и кивает: — Д-Да... Хозяин. Шуга улыбается, ведь парень не глупый. Он устраивается сзади, успев стянуть с тумбы смазку и квадратик презерватива. Он думал вообще не растягивать его, ведь так веселее, и хотелось послушать крики Чимина, ведь у него такой красивый голос. Но передумал, да и порвать парня не хочется. Чимин утыкается лицом в пахнущую хлоркой подушку, и тихо скулит когда упругие половинки раздвигают, а на сфинктер капают капельки холодной смазки. Он виляет бёдрами, не понимая, что этим только дразнит Юнги, у которого член уже колом и упирается в светловолосого. Первый палец проникает особо без проблем, только Чимин куксится и мычит от неприятных ощущений. От второго он тихо стонет, сжимая в кулачках простынь. Юнги делает всё спешно, но осторожно, нежно царапая стенки ануса и попадая по простате. От последнего Чимина выгибает, и Шуга удивляется возможностям его тела, ведь не каждая девушка может так прогнуть спину. Он знает, что у Пака хорошая растяжка, и это дает волю его фантазии, где он успел поиметь этого мальчишку во всех известных и неизвестных позах. Когда в Чимина свободно входят три пальца, Юнги убирает руку и натягивает резинку, подставляя головку члена к растянутой дырочке. Шуга входит резко и на всю длину, слыша приглушенный крик парня. Чимин сразу же сжимает его, но быстро расслабляется, ощущая губы, которые прильнули к лопаткам, успокаивающе целуя. В этом деле Шуга решает особо не нежничать, сразу же задавая быстрый темп и вбивая парня в кровать. Головка с силой проезжается по простате, а руки крепко сжимают бока. Этот контраст боли и наслаждения... Чимин никогда такого не чувствовал. Юнги выходит почти полностью, чтобы затем заполнить его так глубоко, насколько возможно. А Чим не жалеет голосовых связок, лаская тем самым слух старшего. Чимин горячий и до одури узкий. Перед глазами начинает темнеть, когда горло передавливает ошейник, и воздуха начинает не хватать. Шуга тянет поводок на себя, тем самым перекрывая путь воздуха к легким. А другой рукой тянется к возбуждению младшего, собираясь немного помочь. Чимина хватает не на долго, и вскоре он кончает с хриплым стоном, пачкая собственный живот и чужую руку. Юнги припадает лбом к его спине, выравнивая дыхание и выходя из Чимы. Он кончил второй раз, и жалеет, что решил надеть резинку. — Юнги... Шугу передергивает, и он удивленно смотрит на затылок младшего, который обессиленно падает на кровать, тяжело дыша. Влажные пряди светлых волос прилипают ко лбу, закрывая глаза. Пак чуть поворачивается, смотря на Шугу с какой-то грустной улыбкой. А у второго по телу проходит мелкая дрожь... Потому что слышать своё имя из этих уст, спустя столько времени, кажется слишком нереальным и будоражащим. — Ты такая сволочь... хён. Это последнее, что говорит Чимин, проваливаясь сквозь сознание.