_always near

*flashback*

— Только возвращайся домой, желательно раньше, или хотя бы к утру. Я не намерен забирать твою тушку из какого-нибудь клоповника. — Ничего не обещаю. Юнги сбрасывает звонок и спокойно заходит в клуб, успев обогнуть очередь длиною в жизнь. А бугаи на входе спокойно пропустили его, ведь знают этого парня в лицо, и перечить ему — прямая дорога ко дну. К позднему вечеру здесь собираются куча народу, разного возраста и статуса. Кто-то ищет интимных связей на одну ночь, кто-то просто выпить и отдохнуть, а некоторые просто повеселиться. Шуга относится и к первым, и совсем чуть-чуть к последним. Но "веселье" он всё-таки относит к первому пункту. В помещение много, слишком много людей. Пахнет алкоголем, потом и сексом. А ведь это только первый час работы клуба. Юнги пробивается сквозь толпу к барной стойке, где вскоре спешит заказать что-нибудь дорогое и крепкое, но чтобы совсем не отключится. И останавливается на итальянском "Граппа", которое ему очень полюбилось за своё приятное послевкусие. Музыка оглушает и бьёт по перепонкам, заставляя Юнги жмурится на басах, ведь слух у него слишком чувствителен. Всё светится разноцветными неоновыми лампочками, а после первых четырёх рюмок, эти лампочки кажется подрагивают в ритм музыке. Он смотрит на бармена, которым являлся милый парнишка лет 18-20, хотя казалось и то меньше. Юнги откровенно заигрывал с ним, а тот и не прочь, отзываясь улыбкой и облизывая розовые губы. Возможно он привык, к приставаниям, всё-таки Шуга не единственный искатель приключений и чего погорячее. В конце концов бармен уходит выполнять заказы, оставляя номер своего телефона на маленькой бумажке. Становится скучно, и надо бы уже идти и совершать подвиги. Но его отвлекает звонкий смех, который слышен даже через грохот очередного знаменитого хита. Этот смех. Юнги замечает краем глаза парочку парней, которая приземлилась на соседние места. Он немного поворачивает голову, но видит лишь чью-то спину. Смех повторяется снова, но сразу же тонет, становится тихим и приглушенным. Юнги понимает, что смеется спутник парня рядом. Шуга встает с места и собирается пройти мимо, чтобы разглядеть обладателя такого чертовски знакомого голоса. Неужели какой-нибудь знакомый? Он поворачивает голову, осматривая парней, которые кстати, уже во всю милуются и целуются. В этом месте и такое нормой считается. Юнги уже собирается пройти мимо, но встречается с парой шоколадных глаз, в которых мелькают разноцветные огоньки. Сердце пропускает пару ударов. Ноги сами останавливаются в метре от светловолосого парня, который пару секунд назад так отзывчиво отзывался на чужие ласки. Мин всматривается в его профиль, обращая внимания на припухшие от поцелуев вишнёвые губы и блестящие глаза, смотрящие на всё с хмельным взглядом. И снова этот смех. — Чимин? — сам у себя спрашивает Юнги, не веря собственным глазам. Он делает первые шаги к нему, и буквально вырывает из рук черноволосого парня, который кажется собирался что-то высказать против, но не успевает, получив удар по ногам, а потом и по смазливому личику. Но вокруг никому нет дела до этого. Шуга крепко сжимал тонкое запястье, отводя подальше, в толпу, посматривая на перепуганного парня, который бессмысленно хлопал ресничками, смотря на него. — Чимин?— Мин дергает его на себя, заставляя подойти поближе, а тот совсем с ног валится и утыкается лицом в чужую грудь. — Мы знакомы? — даже не разобрать с первого раза, что он там бормочет. Как можно так напиться? Хотя, вполне возможно. Чимин вновь встает прямо, гуляя глазами по всему вокруг, но не смотря на Юнги. Он похож на маленького потерявшегося щеночка, но маленькие по таким местам не ходят, и особенно не обжимаются со всякими парнями. А сейчас было обидно. Но может, он не помнит его только из-за нетрезвого состояния? Тогда это простительно. Но если донсен серьезно забыл его? Хотелось обнять этого несносного мальчишку, спросить какого чёрта он исчез и почему, ведь до сих пор ничего не известно, а вопросы вновь всплывают и мучают. Но Юнги лишь тянется к чиминовым губам, сразу же чувствуя на шее чужие руки. Пак отвечает слишком легко, прижимается всем телом к нему, а Шуга чувствует чужой стояк, который так красноречиво упирается в его пах. Их окутывает толпа, все продолжают танцевать, но пару любопытных глаз всё же смотрят на них. Чимин ведет себя крайне распущенно и рискованно. Даже не верится, что это тот самый Чимин. Сердце все еще не успокаивается, а руки уже блуждают по молодому телу, забираясь под кофту. — К-Как тебя зовут? — оторвавшись от поцелуя спрашивает Чим. Глаза его по прежнему блестят, а щёки покрыты румянцем, а приоткрытые губы так и тянут совершить не один грешок. Он выглядит волшебно. — Юн... Шуга. — Шуга, — Чимин улыбается и целует уже сам, и вовсе позабыв о своем прежнем спутнике. Юнги уводит его куда-то в сторону, всё так же не отрываясь от сладко-горьковатых губ, а тот верно следует, посмеиваясь и улыбаясь сквозь поцелуй. Его припечатывают к стене, переплетая пальцы и прижимая руки к прохладному покрытию. Юнги где-то в глубине души надеется, что это только сон, что Чимин — плод воображения. Но Пак так выгибается, и стонет так громко и отзывчиво, что всякие надежды улетучиваются. После пяти минут долгого и неожиданно страстного поцелуя, удается дойти до туалета и затащить податливого донсена в одну из кабинок, закрывшись. Чимин улыбается и прикрывает глаза, подставляя шею под поцелуи. Юнги уже успел расстегнуть его штаны и немного подразнить. И кажется, теперь о них знает весь клуб, ведь Чимин и правда чертовски чувствительный и громкий. — Шуга... Шуга, пожалуйста! Юнги ухмыляется, смотря на то, как Чимин прижимается к нему, неразборчиво покрывает лицо поцелуями и тихо стонет. Они только-только встретились, а младший и вовсе не помнит его, а сейчас так ведёт себя, с относительно незнакомым человеком. Удивительно. Но никто не против. Рука Пака уже спускается к чужим штанам, быстро их стягивая. Он улыбается, накрывая чужое возбуждение рукой, чувствуя, как темноволосый делает тоже самое. Юнги не хочет заходить слишком далеко, да и заниматься чем-то подобным в туалете, в маленькой кабинке неудобно. А Чиме всё равно, он просто хочет снять напряжение, и получить порцию ласк, чем Шуга его и обеспечивает. Мин обхватывает чужой член плотным кольцом, делая первые движения и слыша тихое мычание. Пак уткнулся в чужое плечо, одной рукой хватаясь за спину Юнги — ноги отказываются держать пьяное тело, а парень, за которого приходится цепляется, добивает. Юнги опускает взгляд ниже, смотря на то, как рука Чимина несмело, но умело бродит по его члену. Маленькая ладошка так эстетично смотрится, обхватывая его, что Шуга невольно умиляется, сдерживая очередной стон и кусая младшего за ушко. Они кончают быстро, и Шуге приходится держать обессиленное тело, ведь Пак вовсе раскис, кажется, начиная терять сознание. Приходится выйти из кабинки, очистить младшего от капелек их спермы, что так неудачно попали на штаны, и умыть его самого холодной водой, чтобы тот хотя бы доползти до машины смог. Шуга мог бы оставить его тут, удовлетворённого и пьяного, но во-первых, Чимин похож сейчас на безвольного овоща с очень милым личиком, и мало ли какие извращенцы есть в клубе, а во-вторых, Шуге немного совестно, и еще меньше хочется подольше побыть с этим парнем. Или еще больше... — Шуга. Чимин подаёт голос, когда уже удаётся вытащить его на улицу, где можно было вздохнуть полной грудью свежего воздуха. Пак всё еще крепко цепляется за Мина, а теперь и тянется к нему за поцелуем. И Юнги отвечает, мягко, без укусов или намёков на пошлости. Самый обычный, можно даже сказать детский поцелуй. Они садятся в машину, и старшему удается узнать его адрес, чтобы отвезти уже заснувшего донсена домой. Внутри столько противоречий, от которых внутренности начинают плавится. Юнги посматривает на заднее сидение, где спокойно сопит Чимин. И внутри взрывается тысячи звёздочек, опаляя органы неприятным теплом. Стыдно. За последние несколько лет Юнги стыдно. Всё ещё не верится, что донсен тут, у него в машине, а несколько минут назад они дрочили друг другу в кабинке грязного туалета. Неужели Чимин стал таким... таким. И в какой-то момент ему становится противно не столько от себя, сколько от Чимина. Он помнит его как мальчика-одуванчика, хорошего и послушного. А сейчас Пак стал что-то на подобии шлюхи. Хотя Шуга не лучше, но он не напивается до подобного состояния, чтобы его мог нагнуть каждый второй. Обидно. Он невольно вспоминает последний вечер с Чимином, когда они поцеловались, и какие тогда кульбиты вытворяло его сердце, а отрываться от детских губ, к слову, вовсе не хотелось. Юнги хотел поговорить с ним, признаться в том, что он чувствует что-то больше, чем дружеская симпатия. Попробовать переступить рамки дозволенного. Хотелось переступить. Защищать, и, каждый божий день, слышать звонкий заразительный смех и видеть яркую улыбку. Касаться губ-бантиков, чувствуя их вкус. Но Чимин просто пропал. Исчез. Разбил сердце, даже не подозревая об этом. Руки до побеления костяшек сжимают руль. Он ненавидит. Да. Или хочет ненавидеть. Но как? Чимин ведь... Юнги останавливается у пункта назначения, бросая взгляд на спящего парня, он пытается приглушить то тепло, которое возникает, при виде Чимина. Но получается это паршиво. Хотя отголоски горечи и злости теперь присутствуют. Дома у парня оказывается тихо и пусто. Он живёт один? Юнги донёс его до дивана, укладывая осторожно, пытаясь не разбудить, чтобы без проблем смотаться. Возможно тогда в Юнги проснулся дьяволёнок, который захотел испоганить жизнь Чимину. К тому же, Пак теперь никто для него, просто парень из клуба. Чимин теперь даже не прошлое, а настоящее. Но почему-то это настоящее так въелось под кожу, что теперь возможности избавится, не представится. Ведь Юнги снова подсел на позабытый наркотик.

*end flashback*