_always near

— Нет, нет. Ты шутишь... Чимин обнял колени и спрятал лицо, не желая показывать накрывший с головой стыд. Неужели он тогда в клубе так вёл себя? Он не помнит, совершенно. И это угнетает, ведь подобное вполне возможно, особенно когда парень был пьян... Неужели тогда университетские увидели его с Шугой? — Стал бы я шутить, Чимин-и? — ухмыляется Юнги, пытаясь заглянуть в чужое лицо. — Кто тебя вообще знает?! Пак начинает злится, ведь теперь еще всё более запутанно и непонятно! Он уже несколько раз спросил у Юнги, почему и зачем ему понадобился весь этот спектакль, но тот продолжает упорно молчать. Старший не отпускает его. Чим хотел свалить, пока Юнги ушёл разговаривать с кем-то по телефону. Но его поймали за шкирку, как нашкодившего котёнка и усадили на диван. А ведь тогда он почти переступил порог квартиры! Разговаривать с этим придурком совсем не хочется, а после открывшейся истины, просто стыдно это делать. Чимин никогда не позволял себе напиваться до такого состояния, но, видимо, сделал это тогда намерено, дабы поискать приключений на свою попку. Злые взгляды на старшего кидать продолжает, что Юнги очень веселит. Ибо его вредное детское поведение никуда не делось, от этого как-то легче, а улыбка сама пробивается на губах. Но, сидя рядом с донсеном, он не позволяет давить ухмылочку, нарываться на грубость и истерику он не намерен, а сейчас у Чимина именно такой настрой. Не так подступишься — откусит что-нибудь. Сейчас от прежней обиды и некоторой неприязни к мелкому, ничего не осталось, лишь серый осадок. А еще мысли, что Шуга всё-таки поступил, как последняя мразь, но это он отбрасывает и пытается не думать об этом. Стоило бы и правда сказать пару слов в извинение. Но, ситуация не из простых, так? Преследовал, угрожал... немного изнасиловал?... Ладно, не немного. Но ведь не трахнул полноценно! Это же можно считать не за изнасилование? Чёрт... Но потом-то Чимин не сопротивлялся, а покорно отдался ему, что наталкивает на мысль, что Чимин был не против, и возможно даже получал моральное удовлетворение... ну и физическое тоже. А вообще всё-таки это было некоторым психическим давлением, из-за которого Пак и сдался, и отдался. Да и выбора у него особо не было. — ...ты меня слышишь, Юнги?! Старший переводит взгляд на Минни, который странно косится на него. — Что? — Ты серьёзно?! — ударяя ладошкой по чужой руке возмущается младший. Голос истерически подрагивает, но с этим парень ничего поделать не может. — Я говорю, что я не намерен сидеть с тобой весь день в квартире! Отвези меня домой! Опять он свою шарманку завёл, и Мину остаётся лишь вздохнуть сдерживая порыв злости в себе. Сейчас он не чувствует между ними никакой неловкости, которая была утром. Но отпускать Пака Юнги не хочет. И не понимает, почему именно не хочет? Желание подпортить жизнь Чимину испарилось, будто бы его и не было. Но Шуга столько добивался этого мальчишки! — Сегодня вечером ко мне должны родители приехать, — задумчиво бубнит Юнги, запуская пятерню в растрепанные тёмные волосы, — думаю, ты поедешь со мной. — Куда поеду? — осторожно спросил Чимин. — Встречать родителей. — Что?! Какие родители?! Юнги?! Отвези меня домой! Парень готов топать ногами и бить кулаком по столу, но вместо этого впечатывается в него лбом. Голова встречается с гладкой поверхностью, и жар негодования внутри немного стихает, уступая месту холодной безысходности. Юнги точно сошёл с ума! — Ты мне нужен, — спокойно говорит Шуга, а для Чимина это как гром среди ясного неба. Нужен? Ему? Если только на потрахаться. Дружеская симпатия и уважение к этому хёну исчезло тогда, когда Пак всё вспомнил, а до этого и не всплывало. Сейчас на том месте, где-то в потаённом уголке сердечка, холодная пустота и множество склизких ядовитых змей, которые заставляют Чимина паниковать, истерить и шугаться от старшего. И только в некоторые мгновения он беззащитен, и не может и слова высказать против. Например, тогда в ванной комнате, когда Чимин позволил взять себя... даже несколько раз. — Да и ты не забывай, что принадлежишь мне, — продолжает Шуга, наблюдая, как Чимин садится прямо, обнимая себя за плечи, а уголки пухлых губ опускаются вниз. — Ты не имеешь права! — А тебя имею! И если захочу могу купить тебя, но для чего мне тратить деньги, если ты и так подставляешь мне свою задницу? Да и кому до тебя, чёрт возьми, будет дело?! Чонгук? Не думаю. Друзей у тебя практически нет, а родители бросили тебя! Так что тебе лучше молчать и смириться с действительностью... Юнги замолкает, когда понимает, что сказал много лишнего. И из-за своей ошибки теперь наблюдает, как по щекам Чимы катятся крупные слёзы, а сам парень срывается с места и убегает в ванную. И теперь Юнги впечатывается лбом в стол, прикрывая глаза. Этого Чимина не понять — то он шипит и злиться, а в другую секунду становится чувствительным и послушным. Но и Юнги стоило прикусить язык вовремя, иначе точно запугает парня. А хотелось бы загладить свою вину, но при этом не отпускать совсем. Хочется вернуть старого друга. Но Юнги сомневается в том, что что-то получится. Ибо Чимин привлекает его... совсем не в дружеском ключе. А как... любовник? Юнги всегда спал с незнакомцами, которые на утро уходили и в его кровати больше никогда не появлялись. Новый вечер — новый парень, или девушка. А вот постоянного партнёра у Юнги не было. Он не считал интересным долбиться в одну и ту же дырку... Но Чимин... Всегда такой разный, но при этом родной остывшему сердцу. Юнги после пары минут раздумий, решает проведать младшего. Но встречает его уже в коридоре. Чимин вытирал глаза рукавами рубашки, кусая всё еще солоноватые губы. И Юнги думает, что вот таким: зарёванным, с красными глазами и алыми губами-вишнями Чимину очень идёт. И старший преодолевает короткое расстояние между ними, впиваясь в чужие губы. Не грубо, но и не нежно, с обузданной страстью. Чимин выдыхает, позволяя целовать себя. Руки цепляются за майку на плечах Юнги, а тот прижимает Чимина к себе, успокаивающе поглаживая младшего по напряжённой спине. И Чим чувствует, что таким способом, Мин извиняется за проявленную бестактность. И надежды, что в Юнги остались зачатки былой доброты и нежности, вспыхивают вновь. — Какой же ты подонок. Ненавижу тебя, — между поцелуями шепчет Чимин. — Ты не любишь плохих мальчиков? — спрашивает Шуга. затаскивая Пака в спальню.

***

Юнги всё-таки решился отвести мелкого домой, но не надолго. Только чтобы переодеться, забрать телефон и так далее. Чимин сел на заднее сидение, и сейчас с интересом смотрит в зеркало заднего вида, наблюдая за Шугой, который от дороги не отрывается и выглядит очень сосредоточенным. Парень заметил за ним странное поведение, эти зависания и странные, понятные только Мину, взгляды. Пальцы очерчивают ошейник на собственной шее. Чимин долго не сопротивлялся, когда на него цепляли эту штуку. И всё-таки Юнги не шутил, когда говорил, что без его разрешения снимать ошейник нельзя. А пытаться Чимин не рискует. По приезду на место, Юнги просит его не задерживаться. Просит, не приказывает. Чимин топает до входной двери, но останавливается на полпути, озираясь назад. И увидев, что Юнги захлопывает дверь авто, а после следует к нему, Чимин надеется, что старший не собирается пойти с ним. Но это вряд ли... — Юнги, иди обратно. Я же сказал, что быстро. — Мало ли, может сбежишь ещё от меня, — ухмыляется Юнги, складывая руки на груди и с вызовом смотря на младшего. Ну, на самом деле, у Чимина была такая мысль. Просто закрыться дома или убежать через чёрный вход. Но он быстро передумал, понимая, что ничего страшного его не ждёт, только, если он не будет вытворять глупостей. И, он сдаётся, спорить с этим хёном не лучшая идея, поэтому придётся без возражений сопроводить его с собой. Нажав на звоночек, Чимин обнял себя за плечи, ибо чувствовал себя неуютно в чужой одежде и в ошейнике. Что подумают друзья? Они вообще проснулись? Время почти два часа дня. Чимин корит себя за то, что потерял запасной ключ, который всегда хранился под дверным ковриком. Но всё-таки за дверью слышится шум, а потом и топот. Дверь открывает Хосок, который сразу реагирует на Чимина и беспокойно улыбается. — Где же тебя носило? — щуря глаза спрашивает Чон, осматривая друга. — К другу ездил... — Пак кивает на Юнги, который натянуто улыбается. — С утра пораньше? — Может пустишь? Хосок ойкает и пропускает Чимина и его "друга". Он смотрит на черноволосого с недоверием. А тот так противно лыбится и доверия не внушает. Да и Чимин какой-то помятый, да ещё и в чужой одежде... Неужто любовника завёл? Чимин проходит в зал, чувствуя на себе недовольство Чонгука, который сидит на диване. А Пак уже чувствует себя, как на немом допросе, поэтому быстренько кивнув другу он спешит к лестнице, сталкиваясь по пути с выходящим из кухни удивлённым Тэхёном. Гук только хотел встать и последовать за своим хёном, но встречается с парой хитрых тёмных глаз. Шуга улыбается, кидая небрежное: "Привет, мелкий", и видит, как кулаки Чонгука сжимаются, а сам парень напрягается всем телом. И, если бы не появившийся так вовремя Тэхён, то Гук успел бы натворить дел, ведь практически сорвался с места и направился к Юнги. А старший успевает лишь усмехнуться и последовать на второй этаж, где скрылся его Чимини. Ким хмуро смотрит на удаляющегося парня. Где-то он его видел, только не помнит где. Возможно на улице, в магазине или ещё где-то, но видел точно. Ладно, потом всё вспомнится, а сейчас стоит успокоить Чонгука. Младший слишком остро среагировал на этого странного паренька. Возможно знакомы? Тем временем Чимин уже успешно дошёл до своей комнаты, прикрывая дверь. Он стягивает с себя чужую рубашку, которая так сильно пахнет Шугой и стиральным порошком. От штанов тоже спешит избавится, ибо те неприлично обтягивали его задницу и бёдра. Ошейник уже не так сильно смущает или мешает, но всё равно к этому не привыкнуть. Чимин думает, что теперь ему только свитера и носить, только так можно скрыть этот знак покорности. О нём и так плохо все думают, а если увидят подобное... — Знаешь, ты сам напрашиваешься на грех. Талию обвивают холодные руки и Чимин не может сдержать громкого вздоха. — Уйди из моей комнаты, — Пак пытается отцепить чужие руки от себя, но в итоге его сжимают в объятиях лишь сильнее. — Нет, — Юнги мякго касается губами его ушка, понимая, что от подобных нежностей младший сменит гнев на милость. Стоит лишь коснуться тут или поцеловать там, и Чимин, как послушная собачка, сам будет льнуть к хозяину, прося ласки. — Поспеши, я не хочу тут задерживаться. Или тебя одеть? — Я сам, — шепчет Чимин, отстраняясь от старшего. Мин с блаженной улыбкой заваливается на белоснежную кровать, откидывая голову и смотря на донсена из полуприкрытых ресниц. Он наблюдает, как Чимин мнётся у шкафа, чувствуя на себе пронзительный взгляд, но не возражает. А Юнги только на радость смотреть на него, и кажется, он никогда не налюбуется его телом. — Не смей одевать это убожество, — подаёт голос Шуга. Чимин теряется, смотря на парня, а потом переводя взгляд на тёплый серый свитер, подаренный ему Чонгуком когда-то давно. — Я хочу чтобы твоя шея и ключицы были открыты, — Юнги садится в позу лотоса, не отводя пристального взгляда от Минни, который со злым сопением убирает тёплую вещь и берёт обычную белую майку. Когда послушный, такой хороший. Но всё-таки, что-то внутри Юнги не даёт ему спокойно насладиться Чимином и своей властью над ним. Что-то мешает внутри разливаться этому приятному теплу. Совесть? Он не знает. Вся эта ситуация похоже на нелепое кино. Непонятное и на любителя. Но Юнги хочет разобраться в чувствах Чимина, узнать его заново. Возможно и разобраться в себе.