_always near

Юнги садится на диван, закидывая ноги на стол и прикрывая глаза. Как же он задолбался, заебался, да и просто устал. Работа в офисе кажется ещё жёстче, чем работа грузчиком. Если физически ты никак не истощаешься, то морально очень даже да. Поэтому сейчас голова то и дело поникает, ощущения, будто она весит добротных килограмм десять. А внутри будто кто-то хочет разорвать черепную коробку к чёртовой матери. Может, давление? Сколько времени? Даже лень чуть повернуться, дабы глянуть на часы, телефон, к сожалению, он оставил в коридоре. Подниматься не хочется, ибо так хорошо устроился, что готов вот так просидеть всю ночь. Только... Где, чтоб его, Чими? Поздно уже, тьма давно окутала улицы города. А парень-то обычно раньше его самого возвращается, готовит поесть, иногда даже снисходит набрать горячую ванну, где они вдвоем нежатся и рассказывают друг другу о том, как прошёл день. Но нет ни вкусной еды, ни шума воды. И, пожалуй, только отсутствие Чи заставляет Мина подняться и забрать телефон, чтобы позвонить и выяснить, где тот шляется. Но, видимо, младший почувствовал недовольство своего хёна и всё-таки решил заявиться домой, громко хлопая входной дверью и после жмурясь от громкого звука. Чимин с опаской смотрит на пальто, что уже спокойно весит на вешалке. Значит Юнги уже дома. Ох, и оплошал же он, хоть и спешил домой на всех парах, думал успеет. Но он уже давно планировал походить по магазинам, а руки чесались прикупить то, что уже как месяц помечено в его записной книжке. Он поправляет шапку на голове, натягивая её получше. Лямки пакетов неприятно натёрли кожу ладоней, отчего та теперь покрыта розовыми полосочками. Он не оставляет пакеты, стягивая обувь без помощи рук и надеется быстро проскочить в спальню. Но преграда, в виде Юнги не даёт осуществится планам. Чимин смотрит как-то взволнованно, понимая, что бегающие глаза могут его сдать, но поделать с этим ничего не может. — Почему так долго сегодня? — недовольно интересуется старший, складывая руки на груди. — Ну, — Чимин вздыхает, думая, точней, придумывая, что ответить. Врать он не любит и обычно этого не делает, но сейчас хочется оттянуть момент истины, так сказать. — Мой напарник заболел, и пришлось заниматься ещё и со старшей группой. А они там такие разгильдяи, и совсем меня не слушают, и двигаются, как медведи на льду. Мин смотрит на него косо, непрерывно, будто бы копается в его мозгах и мыслях. Но после этого недлинного молчания, он говорит: — Может, любовника завёл? — Не говори чепухи, — выходит грубовато, но Пак сразу же осекается, прикусывая язык. — Ты совсем мне не доверяешь? — Не то, чтобы не доверяю, — взгляд пронзительных глаз останавливаются на пухлых губах, а после поднимается выше, — но ревную точно. — К кому? — усмешка. — К пятнадцатилетним подросткам? Не смеши... Ты же знаешь, что если я не дома, то на работе. Как и ты. С таким же успехом я могу и тебя обвинять в изменах, да и у тебя на работе хватает красивых девушек и парней. Разговор катится не в лучшую сторону, и Чимин всем своим нутром чувствует нарастающую раздражённость своего парня. Поэтому спешит обойти стоящего столбом старшего, кинув напоследок: — Я приготовлю что-нибудь! Потерпи минут десять! Юнги хмурит брови, медленно разворачиваясь и топая на кухню. Почему Минни шапку не снял? Такая духота же в квартире, да и на улице градусов пятнадцать. Но стоит ли заморачиваться над этим? Пусть в чём хочет, в том и ходит, да и последние время он какой-то загадочный, что даже пугает. Чимин решается оставить все пакеты на кухне, поставив их на пол, поближе к себе. Гром посуды, звук закипающего чайника и работающей микроволновой печи как-то разряжают обстановку. А Юнги стоит за спиной, не близко, где-то около двери, и Чимину не очень уютно вот так вот. Он надеялся, что успеет домой раньше, чем Мин, но его опередили. А ещё надеялся всё успеть и подготовить, надеясь удивить своего парня... просто удивить. Но уже не важно чем... Придётся перенести все свои планы на какой-нибудь другой день. Пусть сегодня у них своеобразная годовщина, пусть Чимин так готовился — всё равно. От этого грустно пиздецки, что все усилия разбиты в пух и прах. Но, может, стоит как-то схитрить? Он смотрит на старшего через плечо, украдкой, думая, как его сплавить хотя бы на полчасика, а там он уже успеет всё сделать. Приходится вернуть голову в прежнее положение, когда Юнги в ответ начинает конкретно пялить на него. Сейчас, или никогда. Надо действовать! — Юнги? — Да? Чимин опускает руки на карманы брюк, пытаясь что-то нащупать. Движения довольно нервные, и даже Юн подходит ближе к донсену, упираясь бедром в кухонную тумбочку и смотря на профиль Минни. Он взволнован, так неожиданно. — Я ключ от студии, кажись, потерял, — мямлит Чимин, посматривая на Юнги, который в ответ лишь тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Может я съезжу быстренько за ним? Ладно? — Нет, — старший хватает чужое запястье, когда Чимин ещё даже и пошевелиться не успел. Неужели так не хочет, чтобы парень ушёл? — Может он в куртке? — Нет же, — Чи накрывает чужие пальцы собственной ладошкой, в попытке ослабить хватку. — Я быстро правда. Может я оставил его в шкафчике в раздевалке. — Вот завтра и заберёшь. — А если всё-таки он не в шкафчике?! Потерялся, например... Мне же потом объясняться... Юнги тихо стонет, не понимая, когда Минни стал таким чудом, которое любит пощекотать ему нервишки и знатно побесить. Слава богу, что всё это ещё не доходило до ссор. — Я съезжу за ключами, к тому же я на машине, мне быстрее, — старший отпускает чужую руку, а после покидает кухню. Шуга уходит, и тогда Чимин облегчённо выдыхает. Юнги такой Юнги... И он надеется, что не получит тумаков, ведь потерянные ключи от студии сейчас и правда в куртке, а гнев Юнги это что-то с чем-то... Оставляя все дела на кухне недоделанными, он тащит шуршащие и тяжёлые пакеты в зал, где высыпает всё содержимое на стол. Сейчас надо постараться и сделать достаточно дел за ограниченный срок. Сколько у него времени в запасе, даже сам не знает. Но уже принимается отодвигать мешающую мебель поближе к стене, чтобы места побольше было, и оставляет только любимое красное кресло, или это пуфик... неважно. Но Чимин помнит, как выпрашивал его у Юнги, а потом как спал в нём недели две, а потом ещё страдал столько же от боли в спине. В зале и спальне уже расставлены толстые ароматизированные свечи, хотя Чимин и не уверен... что он и Мин дойдут до спальни. Ну, в том смысле, что и в зале можно... ну вы поняли. Четыре года. Воу. Это ведь не такой уж большой срок? Но четыре года вместе для Чи, это очень много. Он всё ещё не может забыть тот день, когда Юнги собственноручно надел серебряное колечко ему на палец. И нет, не обручальное. Это всего лишь парные кольца, какие носят ещё зелёные парочки. Но ведь это большой шаг, особенно для Чимина. Он и не думал, что будет вместе с этим человеком, после всего, что между ними произошло. Но есть что вспомнить. Встряхнув головой, тем самым прогоняя ненужные мысли, Чим, схватив пару новых коробочек с только ему известным содержимым, направился в ванную. Тёплый душ и запах сандалового дерева расслабляют, давая немного отдохнуть от этой спешки. А ведь прошло только минут десять, сейчас Юнги уже должен был быть на месте, надо бы позвонить ему, но это после душа и ещё пары процедур. Не зря же он ходил в секс-шоп, где провёл почти час! Поэтому парень спешно сбавляет напор воды и дотягивается до новой баночки со смазкой, которую он поставил на стиральную машинку и которую прикупил в том же секс-шопе. И пахнет она вкусно, какими-то карамельками. Юнги, если честно, не любитель всяких навязчивых сладких запахов, но Чимин старался выбрать что-то более подходящее, ведь хочется какого-то разнообразия даже в такой мелочи! Пак выпячивает задницу, упираясь свободной рукой о стену, а другую заводит за спину, касаясь смазанными пальчиками сфинктера. Ох, как сейчас хочется, чтобы вместо собственных пальцев были пальцы Юнги, а желательно и что-то покрупнее... Чимин в последний раз растягивал себя неделю назад, а полноценного секса у него и вовсе месяц не было. Уже казалось, что старший потерял к нему абсолютно весь интерес в интимном плане. Конечно, они постоянно приходят домой уставшие и после ванны заваливаются спать, но всё равно до чёртиков обидно. Поэтому даже когда внутри уже два пальца растягивают узкий проход, Чимин выстанывает имя своего хёна, такого любимого, хоть и вредного. Время от времени он ощущает себя настоящим извращенцем, помешанном только на неприличных мыслях и на ещё более неприличных желаниях. Самому стыдно, но от самого себя не убежишь. Да и что ещё остаётся, когда твой парень игнорирует все намёки, жаркие взгляды и действия? И в какой-то момент у Чимина что-то щёлкнуло в голове, и он понял, что надо действовать тотально и смелее. И сегодня он сходил в парикмахерскую, где его перекрасили в соблазнительного шатена и подстригли, и... в салон пирсинга тоже сходил. Не стоит спрашивать, как он осмелился на это! Просто решился и всё. Только, не знает, стоило ли оно того. Чимин вытаскивает из себя уже три пальчика, беря в дрожащие руки розовую небольшую коробочку, после ловко распечатывая её и доставая батт-плаг, украшенный красивым рубиновым сердечком. О да, он конкретно, так, подготовился, и это, отчасти, удивляет самого Минни. Игрушка входит внутрь практически без проблем. Но всё же отвык он от этого. Да ещё и схватил плаг с самым большим диаметром. Член уже во всю требует к себе внимания, и сам парень удивляется своей выдержке, но всё-таки накрывает розоватую головку ладошкой, пальчиком задевая небольшое колечко, продетое через уздечку. Это было больно, к слову, как вспомнишь... айщ. Чим слышит завывание мелодии телефона, и спешит покончить со всеми "процедурами". Но спешить совершенно не получается, потому что надо украсить себя ещё одной вещичкой. Он не помнит, каким местом думал, когда покупал грёбанные красные кружевные трусики, ткань которых так приятно касается смуглой кожи. И, накинув чистую майку на влажное тело и махровое полотенце на голову, он направляется к телефону, отвечая на звонок. Но ходить с пробкой в заднице, знаете, крайне неудобно и проблемно, ведь та трётся о стенки ануса, то и дело задевая чувствительный комочек, отчего Чи не может голос свой контролировать, стоны нещадно рвутся наружу. И фраза улетает куда-то не в те ноты: — Да, Юнги-я? — Слушай, я не нашёл твоих ключей. У охранника тоже спрашивал, он тоже ничего не видел. Ты уверен, что... — Возвращайся домой, хён. Я потом разберусь, — мурлычет в трубку Чимин, направляясь в зал. — Чимини, — Шуга слышит в чужом голосе что-то такое, что заставляет жар разлиться по венам, а руки мелко подрагивать, приходиться даже окна в машине приоткрыть. А усталость и сонливость отходят куда-то далеко, на задний план. У Юнги всегда присутствовала чуйка на подсознательном уровне, и сейчас он уверен, что Чимин либо что-то удумал, либо у кого-то едет крыша. — Я быстро. — Жду тебя. Вот и оно. Теперь младший точно уверен, что Юнги не будет злиться на него за то, что заставил ехать чуть ли ни в другой район не за чем. А если всё-таки будет ворчать, то Чимин благородно примет наказание. Наказание... Где-то, вроде бы плётка была... Но сейчас стоит зажечь свечи, придавая тем самым квартире более интимную обстановку. И ждать возвращения своего хёна.

***

Только когда Юнги увидел лежащего на полу Чимина, в одной несчастной футболке и...кхм...трусиках, он понял, почему младший вёл себя так подозрительно, и понял, что давно не видел любимого таким. Даже шаг сделать страшно, иначе можно испортить такую чудесную картину: Чимин лежит на паркете, лицом к потолку, глаза его закрыты, но даже издалека можно увидеть, как дрожат длинные ресницы и как он еле заметно веляет бёдрами, тяжело дыша. Он, к тому же, перекрасился в свой естественный цвет, ему очень идёт. А сейчас он даже не услышал, как пришёл долгожданный гость. — Чимина? — Юнги окликает парня, заставляя того тем самым испуганно вздрогнуть и обратить внимание на старшего. Даже не стоит спрашивать зачем и почему. Но Юнги понимает, что он, собственно, только за. И не против такого сексуального Минни, не против его хитрого и игривого взгляда и не против того, что он, как верный питомец, ползёт к нему на четвереньках. И останавливается у самых ног, смотрит снизу вверх так, что Шуга готов только от этого спустить в штаны. — Я соскучился по своему большому мальчику, — с этими словами, Чи прижимается к ширинке штанов старшего, не разрывая зрительного контакта. Да, чёрт, да! Твой план по совращению неприступной-горы-Мин Юнги работает, о великий совратитель и искуситель Пак Чимини! Остаётся только подтолкнуть его к центру зала и можно начинать главное шоу, а после и трах... то есть антракт. Приходится подняться, медленно, цепляясь пальчиками за чужую рубашку, заодно расстёгивая маленькие пуговицы, а после обнять за шею всё ещё удивлённого Мина, прижимаясь всем своим разгорячённым телом. Он должен почувствовать всё возбуждение, как каждая клеточка тела дрожит и млеет. И, не разрывая объятий, Чимин пятится назад, утаскивая за собой старшего. Мин опасливо опускает руки на его талию, целуя маленькое ушко, прикусывая его, слыша как Чимин тихо смеётся. А дальше старшего чуть ли не швыряют на кресло. Только Чи совсем не хочется выпускать из объятий парня, что только-только начал принимать правила сей игры. Но надо. Надо включить песню, что он тщательно выбирал, и отдаться страсти полностью... а следом отдаться Юнги. Шуга горячо выдыхает когда Чимин совершает первые движения, заранее облизывая губки длинным язычком и подмигивая. Приватный танец? Это чертовски возбуждающе. А с пластикой Минни, и с той грацией, с которой он выводит каждый взмах руки, изгиб тела... до инфаркта не далеко. Огня добавляет атмосфера вокруг: свечи, огонёк луны в большом окне, медленная и эротичная музыка. И ещё до ужаса жарко. Но в этом виноват только Чимин. Он вновь опускается на, такой полюбившийся в последнее время, пол, выгибаясь словно кошка, и майка задирается куда-то к груди, демонстрируя играющие под кожей мышцы, а ниже и ягодицы, обтянутые красной полупрозрачной тканью. В какой-то момент слышится стон Юнги, больше смахивающий на рык, будто бы Чимин тут его мучает. Хотя, так и есть. Поизвевавшись на полу, Чимину хватает пары секунд, чтобы оказаться сидящим на чужих коленях, снимая белую майку (которая, кстати, принадлежит Шуге) и отбрасывая её далеко-далеко в сторону. Он на грани, член уже давно оттягивает резинку трусиков, а штуку в заднице хочется наконец вытащить и заменить большим и твёрдым членом старшего. Последний в возбуждении ничуть не уступает, но покорно ждёт, когда Чим закончит своё представление. Доминирующий Минни — это что-то. Такой сладкий и манящий. Юнги был готов разложить его на полу, когда он вертел перед ним своей задницей, но всё-таки сдержал своё желание при себе. — Хён, — Чимин путает пальцы в смоляных прядках Мина, откидывая голову назад. Бёдра автоматически елозят по чужому паху, чувствуя внушительных размеров бугорок. — Ты хочешь меня? — Ты издеваешься, спрашивая у меня такое? — нервно смеется Шуга, устраивая руки на упругих половинках младшего, и толкаясь бёдрами навстречу. — Издеваюсь, — тянется к губам, а поцелуй выходит до ужаса пошлым и диким, но и долгожданным. Хочется перенести сей действо на мягкую и удобную кровать, но они не дойдут, ибо ЧимЧим слишком горяч, и, кажется, готов сам изнасиловать Юнги. Неужели он довёл своего малыша до такого дикого состояния? — Юн-и, — Чимин спускается к чужой шее, целуя кадык и оставляя засос на ключице. Он медленно сползает ниже, пока не оказывается сидящим уже между ног Юнги, утягивая последнего за собой. Юнги и опомниться не успевает, как оказывается прижатый Чимином. Младший сидит сверху, нервно расстёгивая его ширинку, облизывая раскрасневшиеся губы. Но Шуга не привык быть снизу, пусть даже и оставаясь в активной роли, поэтому через пару секунд парни меняются местами. Чим тихо шипит, когда ударяется головой о твёрдую поверхность паркета, но затем хихикает, чувствуя как чужие губы в извинении ласкают живот и грудь, уделяя внимание самым чувствительным местечкам. Когда Мин отдаляется, чтобы снять рубашку, младший переворачивается на живот, приподнимая ягодицы. Колени то и дело трясутся и разъезжаются в разные стороны. Всего Чимина колотит от возбуждения, а внутри каждая клеточка трепещет от сладостного ожидания. Шуга целует ямочки на пояснице, нежно, трепетно, пытаясь укротить весь тот огонь, что рвётся наружу, они же не животные, в конце концов. Горячее дыхание заставляет покрываться кожу мурашками, а самого Чимина тихо постанывать и потихоньку сходить с ума. — Прошу, хён, я хочу тебя... в себе, глубоко-глубоко, — обиженно шепчет Чимини, потираясь задницей о расстёгнутую ширинку. — Моя попка соскучилась по твоему члену... — Боже, Чимин, я чувствую себя как в дешёвой порнухе, когда ты бросаешься такими словечками, — с усмешкой шепчет Юнги, спускаясь ниже, зажимая между губами резинку такой мешающей сейчас вещи и стягивая её с округлых бёдер. Чимин приглушённо смеётся, когда слышит удивлённый вздох хёна — Ты и правда готовился, — сам для себя уточняет Мин, надавливая пальцами на наконечник батт-плага, чувствуя под собой дрожь любимого тела и слыша возбуждающий стон. — Мать твою, Юнги! Если ты не возьмёшь меня, я сам тебя выебу! — выдержка катится к чертям, а недовольство накрывает волной. Возбуждение уже приносит неудобство и мучительно неприятные ощущения, что знатно давят на нервишки. — Тихо, сладкий, — Шуга нарочито медленно принимается вытаскивать игрушку из изнывающего парня. Чимин мычит и что-то шепчет неразборчиво, впиваясь ноготками в лакированную древесину. Юнги же, убирая пробку в сторону, касается кончиками пальцев вдоволь растянутого ануса. — Не дразни меня, — обиженно мычит Чимин, ёрзая и надеясь почувствовать эти самые пальчики внутри себя. Он уже попросту не контролирует свои действия... У самого Юна обстоятельства ничуть не лучше, и он понимает, почему Чим ведёт себя как агрессивная сучка и позволяет себе так унижаться, поэтому разрешает любимому подобные шалости. Да и, впрочем, он сам виноват. Но уже надо приступать, как говорится, к главному блюду. Чимина жалко да и штаны вот-вот треснут от стояка. — Юнги, — Чимин прогибается в спине, когда слышит, как брякает пряжка ремня о пол, — давай же. — А презерватив? — Я тебя потом презерватив на голову натяну! —рявкает Чи, оборачиваясь и смотря на парня то ли обиженно, то ли озлобленно, а может всё сразу. Младший внутри до безобразия влажный и горячий, стенки ануса идеально обхватывают плоть, заставляя Шугу тяжело выдохнуть имя донсена. Первый толчок, второй, третий, и Минни уже не сдерживает себя и своих стонов-криков, когда Мину всё-таки удаётся попасть по простате. И с каждым толчком Паку приходится сталкиваться грудной клеткой с твёрдой поверхностью. Юнги не жалея сил вбивается в тело под собой, и не жалея самого Чимина, крепко сжимая его бёдра так, что остаются красные пятнышки, которые вскоре расцветут красивым фиолетовым и синим. Кожа Чимина блестящая и солоноватая от пота, но Юнги целует шею, лопатки, кусает за ушко и слышит своё имя, громко, что кажется и соседи услышали. И вся квартира уже пропитана симфонией разных неприличных звуков. Чимин вот-вот готов отрубится, он потерял голос и, возможно, способность здраво мыслить. Он скучал по такому сексу, и по такому Мину, который берёт всё и сразу. А когда его члена касаются прохладные пальцы, перед глазами пляшет тёмная пелена. И он чувствует немое удивление старшего, когда тот касается металлического колечка. — Какого?... — Юнги останавливается, переводя дыхание, и слыша как протестующе мычит Чимин. Хён рывком выходит из него, так же резко переворачивая на спину. Парень вновь ударяется головой и недовольно ойкает, уверенный в том, что голова точно будет потом болеть, а может и вообще шишка останется. — Блять, Чимин, какого хера? — Юнги смотрит на раскрасневшееся лицо донсена, который виновато улыбается. — А тебе не нравится? — осторожно спрашивает Чим. — Ты серьёзно проколол себе член? — Как видишь, — Чимин прикрывает глаза и перехватывает руку старшего, направляя ее вниз, а потом снова вверх, облизывая губы и выгибаясь от приятных ощущений. — Какой, однако, наглый, — Шуга вновь толкается в горячее тело, под сопровождение хлюпающего звука. — И, насчёт пирсинга... Я не одобряю это. Минни виновато сопит, поднимая дрожащие ресницы и обнимая Мина за шею. — Я сделал это для тебя, — говорить было сложно, да как-то и не в тему. Чимин подвиливает бёдрами, умоляя старшего ускорится, но тот сохраняет медленный темп, изводя младшего. — Мне теперь не будет давать покоя мысль, что кто-то ещё видел твой перчик. — Придурок. Юнги хрипло смеётся, начиная самостоятельно двигать рукой по чужому члену, уделяя особое внимание влажной головке и тому самому колечку, играясь с ним. Чимин целует старшего в шею и кусается, вдобавок царапая его спину, когда движения становятся особо быстрыми. Юн кончает первым, марая бёдра своего парня, а потом помогает Чимину, который изливается на свой живот. Оба уставшие, но довольные. А Чимин улыбается и мурлычет, не желая отпускать Юнги, прижимаясь к тому всем телом. И где-то минут пятнадцать-двадцать они провалялись на полу, самозабвенно целуясь, да и просто смотря друг на друга. И Чимину до ужаса хорошо, вот так вот, в послеоргазменной неге находится в объятиях любимого, лениво ласкать друг друга и шептать слова любви. — Нам завтра... То есть сегодня, рано вставать, поэтому стоило бы закругляться. — Но я надеялся на ночной марафон, — Пак наблюдает за Мином, который натягивает штаны и топает за рубашкой, что чудом не приземлилась на зажженные свечи. — У нас будет марафон крепкого сна. — Может, донесёшь меня до ванной? — Я скрючусь на полпути, если вообще тебя подниму... бычара. — Чо ты там сказал?! — Чим привстал, косо озираясь на старшего. — Ты хочешь сказать, что я толстый?! — Даже и не думал, — стараясь сдержать смех, говорит Шуга. Любит он поиздеваться над донсеном, этого у него не отнять. — Противный хён! Спи сегодня в кровати один! — Чимин демонстративно задирает носик, отворачиваясь. — Ну ладно-ладно. Чимин задорно хохочет, когда всё-таки оказывается на чужих руках, обнимая кряхтящего Юнги и целуя его в висок. — Не болтай ногами! — А ты не ворчи! И... Я тут подумал, — Пак закусил губу, томно смотря на старшего, — мы можем продолжить наши игры в ванной комнате... — О Боже...