_always near

Тэхён подцепил пальцами очередную небольшую порцию попкорна, которая сразу же отправилась в рот. Сладковатая кукуруза тает на языке, и Тэ улыбается, прикрывая глаза и отвлекаясь от дорамы, что идёт по телевизору. Уже поздний вечер, и свет по всей квартире отключён. Только экран телика освещает комнату голубоватым светом. Обычный выходной. С одной стороны скучный, а с другой — довольно приятный. Тэхён привык так проводить своё свободное время, что уже всё равно на эту тишину. Только вот... Рядом сидит ещё одно тело, которое ну никак не вписывалось в его планы и, как по копирке выведенные, выходные. Чонгук заявился не то чтобы неожиданно, но подозрительно легко и непринуждённо, словно он вот так каждый день к нему заходит на чай. Только вот на самом деле нихрена подобного. И сейчас парень не даёт расслабиться и вздохнуть спокойно, хотя и сам сидит смирно и пялится в происходящие на экране. Видно ведь, что скучает и даже не вникается в сюжет. Но Ким не отдёргивает, не спешит спрашивать, что случилось. Может, заскучала мелочь, вот и решил что Тэхён может составить, хоть и такую убогую, но компанию. — Нет ничего поинтереснее? — мямлит Чонгук, переключая своё внимание на старшего, что всё это время даже в его сторону не смотрел. — Не нравится — не смотри, я не заставляю, — неохотно отвечает Тэ, запуская пульт в наглую физиономию. — И вообще, что ты тут делаешь? — А ты против моего присутствия здесь? Тэхён на секунду задумывается, понимая, что ему, собственно, как-то... всё равно? Хотя, не покидающее чувство неуютности щекочет нервишки. — Нет. Можешь заходить когда хочешь, — поворачивая голову обратно, говорит Тэхён. — Ты серьёзно? — А почему нет? Чон хмыкает, но продолжать этот разговор не спешит. Вообще он как бы, надеялся на тёплый приём в этой квартире. В последний раз Тэхён был добр и улыбался ему, а сейчас сидит как амёба, да и ещё с кирпичным лицом. Так и кажется, что вот-вот наденет тебе на голову тарелку с попкорном. Слишком уж подозрительно это спокойствие, которое Тэхёну и вовсе раньше было чуждо. Он то либо веселился и часто смеялся, либо переживал по пустякам, но никогда не оставался равнодушным. Но такой вид старшего заставляет Чонгука вести себя как ребёнок, которому не хватает элементарного внимания. Только это поведение выражается в недолгих выжидающих взглядах, тяжёлых и глубоких вздохах. Только Тэхён плевал на всё это, продолжая смотреть эту нудную дораму! Зачем Чонугк пришёл? Да поговорить как бы он пришёл. Он только и хочет поговорить с Тэхёном, с самого их примирения и того самого первого разговора, на этом самом диване. Но видимо, не верное время выбрал. И вообще разговор должен был быть примерно таким: "Тэ, ну это, ну того... Прости меня. Ну и это, того...Ну ты понял". Хоть и слов в голове было куча, и сказать хотелось бы много чего, но на язык ничего не тянет, поэтому он и не знает, как начать. А ведь Чон соскучился по Тэ. Пусть даже они теперь "дружат", но это не то, чего бы хотелось. Ну вот, совсем не то! — Хён? Тэхён вздрогнул. Хён? Вот так просто? Нет, ну это контрольный выстрел в самое сердце. — Да? — Сыграем в карты? — Карты? — старший переспрашивает, думая, что ему послышалось. — У меня их нет. — У меня собой, в сумке. Значит, Гукки теперь любитель азартных игр? Ну что же, Тэ не против. Давно он не играл во что-то подобное, поэтому, стоило бы вспомнить былые времена. Приходится отодвинуть стол и усесться на полу, ибо так было намного удобнее. Тэхён сел в позу лотоса, обнимая подушку и прижимая её к себе, а Чонгук напротив, уже во всю перемешивая колоду карт. — На что играем? — спрашивает Тэхён, выключая телик и отбрасывая бедный пульт, который уже давно настрадался от таких полётов, в сторону. — Ну я даже не знаю, — Чонгук улыбается лукаво, растягивая каждую буковку. — Может, на желание? А вот это уже интересно... — Давай, — соглашается Ким. — Говори своё... желание. Стоило бы узнать сразу, что у младшего в голове, дабы потом не удивляться или блефовать. Ведь не с проста же эта, не сходящая с лица напротив, улыбочка. — Ты разрешишь остаться у тебя на эту ночь, и будешь безоговорочно выполнять все мои капризы, — Чон прячет ухмылку, делая серьёзное выражение лица. — Вот значит как. Тэхён мычит, кивая и уводя взгляд за окно, смотря на тёмное небо. Ох уж этот взрослый ребёнок. И что только в его голове происходит? Да и желание его звучит как-то... неоднозначно и двусмысленно. — Тогда, — Тэ тщательно обдумывает каждую идейку. Его только что поставили в не очень выгодную ситуацию. Он, как бы, долгое время в карты не играл, а тут такое, — ты уйдёшь домой и дашь мне спокойно посмотреть кино. И что, что Чонгуку сейчас стало немножко обидно. Он надеялся услышать от старшего что-то такое эдакое. Но нет, обычное желание, нет, просьба уйти. А вроде бы сам говорил что ничего против его присутствия не имеет. — Хорошо, хён, — мелкий специально выделяет последнее слово, всё ещё немного расстроенно смотря на Тэ, который даже и бровью не повёл. Тэхён конечно же мог заставить Чонгука надеть женское платье и прогуляться по ночному городу, но платья нет. Или же заставить его приходить убираться к себе домой каждую неделю, на протяжении двух месяцев. Но всё же это слишком просто, да и ненужно вовсе. Да и уверен он, что победы ему не видать. Он толком в карты играть не умеет и не умел, а Чонгук в этом хорош, Ким знает. Он даже не постарается выиграть. Бесполезно. Чонгук специально всё это подстроил. Но зачем? Да еще и сама игра затянулась на несколько раундов. Гук давал шанс хёну отыграться, несколько раз, но у Тэхёна получалось, мягко говоря, не очень, и в конце он просто запустил своими картами в лицо донсену, что гаденько посмеивался. — Смешно тебе! Вот один и играй! — никто из них даже не заметил, что они вот так сидят уже больше часа, и в принципе пора завязывать. — Ну всё. Хён, давай в последний раз, может отыграешься? — только вот Чон сам в свои слова не верит и продолжает смеяться, держась за живот и наблюдая за злым Тэ. — Да иди ты, — обиженно фырчит парень, вставая и собираясь покинуть гостиную. Всё равно дорама закончилась, а по телику сейчас будут идти дурацкие ток-шоу, а Тэхён их терпеть не может. Чонгук через какое-то время успокаивается, понимая, что хохотать и валяться на полу не лучшая идея. К тому же он выиграл, даже без особых усилий, и Тэхёну придётся выполнить свою часть "сделки". Почему он выбрал именно остаться на ночь? Ну, тут повлияло несколько факторов... Его выперли из дому. Ничего особенного, просто очередной скандал, который обернулся не в пользу Чона. Да и не в первой ему вот так где-то шататься. Да и родители привыкли, что их сын не умеет извиняться и всегда делает по-своему. А ещё, Чонгук всё ещё намерен поговорить со старшим, и расставить точки над «i». Гук заметил за собой, что после того, как у них всё наладилось, он начал часто думать о Тэхёне. И ладно это. Но если раньше мысли связанные с этим парнем удавалось отгонять, то сейчас это получается, к слову, совсем хреновенько. Может, есть шанс что-то вернуть? Прислушаться к Чимину, который не раз намекал, что Тэхён всё ещё не ровно дышит к нему, и сам Чонгук не может его забыть. Пусть всё это кажется глупым и смешным, но Чонгук сам не знает, чего хочет. Сам виноват. Но ведь он с Тэ был счастлив. Но скорее всего чувства старшего остыли по отношению к нему. Но попробовать стоит, верно? Он направляется на кухню, где скрылся Тэ. Последний стоял у стола, насыпая сахар в кружку, а после бросая туда пакетик чая. И делал он чай только себе! А про гостя забыл. Хотя Чону хватило наглости схватить другую кружку с полки и поставить Тэхёну её под нос. Ким с прищуром посмотрел на него, уже не удивляясь его выходкам, но жадничать не стал. Будет ему чай. Они сидели за чаепитием минут двадцать, и за это время никто не проронил и слова. Хотя ведь Чон всё храбрился поговорить с Тэхёном, но как-то колеблется. Боится. Но, сейчас или никогда. — Хён? — Да? — Тэхён поднимает взгляд на Чонгука. — Мы можем поговорить? — Меня всегда пугала эта фраза. Особенно в твоём исполнении — чуть улыбнувшись, Тэ устраивается поудобнее, и во всю готов слушать донсена. Правда, его серьёзно испугала эта фраза, даже коленки затряслись, но не стоит показывать свою нервозность. К тому же, последний их такой разговор открыл глаза Тэ, легче и не стало, но Чонгук смог оправдать себя. И что же на этот раз? Только надо собраться, Ким Тэ ты — скала! — Это насчёт нас с тобой, — Чон заметил, что парень напротив даже дрогнул, а после и вовсе завозился, начал чувствовать себя не в своей тарелке. — Ты ведь простил меня за... — Да, да... Я простил, Гукки, — говоря это, Тэхён уводит взгляд в сторону. Не хочется, чтобы его слова принимались за ложь, хотя это так и есть, а глаза его точно сдадут. Некрасиво получается. Ведь он не простил. Не простит, наверное, никогда. — А ты... Ну... Мы... — Чонгук не может подобрать слова. Он не думал, что это будет настолько сложно. Руки сжимаются в кулаки, а глаза с чёткой решимостью смотрят на Тэхёна, который вот-вот готов в обморок свалиться, ибо это всё слишком напрягает. — Мы можем возобновить наши отношения? Тэхён не решается посмотреть на донсена. Но его слова так обнадёживают. Он готов согласиться. Да. Но... он не хочет снова быть размазней. И так несколько месяцев ходил тенью, чувствовал себя так паршиво, что словами не передать. И всё из-за парня, который сейчас сидит рядом, и хочет вернуть былое. — Я постелю тебе в зале, — с этими словами, Ким спешит уйти, не замечая взгляда Чонгука. — Стой! Тэхён останавливается резко, чуть не падая вперёд, и разворачивается неохотно, не поднимая головы. Чонгук решил над ним поиздеваться? Ладно, так уж и быть. — Мы возобновим наши отношения, — повторяет младший. — И это приказ. - Что... Точно, Тэ же проиграл и обязан "выполнять все капризы". Только вот на такой каприз он никак не рассчитывал. И вообще он собирался спать пойти, надеясь, что Чон просто пошутил. — Ты не можешь мне приказывать подобного. Это неудачные игры, Чонгук, — говорит-то он с уверенностью, но у самого руки дрожат, и приходится их сцепить в замок. — Но это и не игры, хён, — поднявшись со стула, он приближается к Киму, пытаясь заглянуть в его глаза, хотя тот усиленно вертит головой. — Не веди себя как маленький. — Как маленький, говоришь? А зачем тебе отношения со мной? Что-то изменится? Через пару месяцев, ты бросишь меня, из-за посторонних угроз? Или я тебе надоем? Опять, да? — Тэхён истерически посмеивается, и всё таки разрешает себе поймать чужой взгляд. — Ты мне не надоедал, никогда, — ладони Чона умещаются на чужих плечах, чуть сжимая, а потом скользя вниз, по хлопковым рукавам рубашки. — И я... соскучился по тебе. Тэ прикрывает глаза, а пушистые реснички подрагивают. Младший завороженно смотрит на спокойное и словно вырезанное из мрамора лицо парня. Он такой идеальный. Чёрт... Чон себя чувствует настоящим подонком, да и не мудрено. Только все угнетающие мысли спешат пропасть, словно по щелчку, когда длинные пальцы Тэхёна смыкаются на его боках. Гук даже вскрикнул, ибо это было слишком неожиданно, как и последовавший после поцелуй. Ну, как поцелуй, старший со всей своей садисткой силой зажал нижнюю губу донсена зубами, отчего практически сразу выступила алая капелька. А Ким готов искусать, исцарапать, измываться как только можно над этим человеком. Как же он ненавидит этого мальчишку! Но и неимоверно любит, всем своим израненным сердцем любит. Раз влюбился, и погряз, без шансов выбраться. Любовь такое ужасное чувство, способное сделать из тебя безвольную куклу, но готовую взорваться в любой момент, от переизбытка эмоций. И Тэ взрывается, разрывая недопоцелуй и вмазывая костяшками кулака точно по челюсти отшатнувшегося парня. А Чонгук не понимает, чем заслужил такие частые избиения и страдания. Но, видимо заслужил, и только остаётся упереться плечом о стену, проверяя, на месте ли челюсть, удар ведь очень даже внушительный был. — Ты такая тварь, Чон Чонгук, — Тэхёна откровенно ведёт, его смех звучит приглушённо, а длинные пряди чёлки скрывают глаза. Чону стало откровенно страшно. Он никогда не видел такого Тэ. — Я готов убить тебя... Но, я так люблю тебя, что аж самого это бесит... Чонгук улыбается, и тянется к хёну так отчаянно, боязливо, но всё-таки обнимает его, сковывая руки. А Ким стоит, понимая, что теперь точно не отделается.

***

— Тэ? — Мм? — Помнишь, что ты проиграл в карты? — Ты напоминаешь об этом уже не в первый раз, естественно я не забыл. Они уже лежали в спальне старшего. Тэхён повернулся к стене, укрывшись одеялом по самые уши, а другой смотрел ему в затылок. По своей доброте душевной, старший разрешил Гуку лечь рядом. Но шумное его дыхание очень и очень напрягает, а ещё кажется, что лежит донсен слишком и слишком близко, буквально в пару миллиметрах. — Я так соскучился по тебе, — интимно, на самое ушко. Тэ откидывает одеяло, повернулся и сразу поймал на себе взгляд блестящих, по-щенячьи верных, глаз. Они словно светятся в полумраке. Такие красивые, как обычно, такие проницательные. — Я... — Хочешь меня, да? — без особого энтузиазма спросил Тэ. — Ну, да, — о боже, что это? Чонгук зарделся, прикусывая фигурные губки. Этот альфа-самец смущаться умеет? Тэхён улыбнулся, пытаясь не заулюлюкать, или запищать от милоты. Он время от времени забывает, что этот паренёк младше его самого, и что такое раздвоение личности вполне возможно. Разгон от мачо до мимимишного крольчонка — минимальный. И тут не возможно удержаться, поэтому Тэхён целует первый, без напора или чего-то ещё. Просто касание губ и множество мурашек на коже. Но Чонгуку мало, поэтому он переваливается на спину, утаскивая старшего за собой. Пальцы Тэ болезненно сжимают чужой подбородок, заставляя разомкнуть губы и пропустить внутрь горячий язык. Тэхён поудобней устраивается на бёдрах Чона, упираясь коленями в кровать. Руки младшего медленно забираются под чужую рубашку, оглаживая бока, скользя по подтянутому животу и груди. Тело горячее и реагирует на прикосновения новыми вспышками жара и сильным сердцебиением. А в это время поцелуй перетёк с мягкого и осторожного в более страстный, животный, но всё такой же чувственный. Ким кусал чужие губы, оттягивал, слизывал багровые капельки. Чонгук вкусный, сладкий и такой податливый, что разум, кажется, окончательно съезжает на самые глубины безумия. — Ты серьёзно хочешь зайти так далеко, прямо сейчас? — вопросы, сейчас кажутся неуместными, но пока есть возможность оторваться и вдохнуть в лёгкие воздух, чтобы потом спуститься к шее, одаривая её тягучими поцелуями, Тэхён спрашивает. Ведь тормоза могут вовремя и не сработать. — Мы оба голодные, хён, — так просто и так точно. Ловкие ручонки донсена уже орудуют над пуговицами злосчастной вещи, после стягивая её с плеч Тэхёна. Быстро, не медля, но и позволяя ощущениям окутать их обоих, получая удовольствие от самого процесса прилюдий. Оба уже чувствуют возбуждение друг друга, но один готов идти до конца, а другой просто хочет поиграться. Но и оба хотят завладеть друг другом полностью, без остатка. Борьба за доминирование, за возможность вести. Но Чонгук уступит. У Чона тело красивое, накаченное в меру и гибкое. И Тэхёну оно нравится до покалывания в кончиках пальцев, хочется трогать, скользить по гладкой коже, смаковать языком и ласкать каждую клеточку. С чего бы такие порывы любви и нежности? Час назад, он и подумать не мог, что всё обернётся в подобную сторону. И этот податливый, словно воск, Гукки... Он серьёзно желает его смерти! Медленной, сладкой смерти. Но он сам себя записал в самоубийцы, готовый умереть в любой момент от переполняющей его любви. Губы припадают к сильной груди, заранее задрав майку, и язычок скользит к тёмному ореолу соска, лаская нежную кожу. Рука ведёт по кубикам пресса вниз, длинные пальчики скользят по пуговице штанов, ловко расстёгивая её, а после и разбираются с ширинкой. Тэхён ухмыляется, когда сжимает твёрдый член через ткань боксеров и слышит первый звонкий стон. Приходится оторваться от чужой кожи, съезжая чуть вниз, дабы стянуть всё, что мешает с бёдер младшего. А Чонгук уже готов извиваться, сжимать в пальцах белую ткань простыни и скулить, как сучка, потому что он давно не чувствовал подобных ласк, и сейчас это всё рушится на него, подобно лавине. У них конечно, во времена тех отношений, случалось подобное, но обычно всегда доминировал именно Чонгук, лишь иногда уступая Тэхёну, а сейчас хён действует смело и умело, доставляя такие приятные, но изводящие парня, ощущения. — Тэхён, не медли, — у Чона перед глазами уже темнеет от возбуждения. И это только от обычных прикосновений и поцелуев! — Нам некуда спешить, Гукки, — о боже, этот голос, тягучий и липкий, ласкающий слух. Чёртов искуситель... Парень чувствует его дыхание, обжигающее чувствительную кожу головки пениса, но Тэхён не спешит что-то предпринимать, целуя место рядом с пупком, адски медленно скользя языком вниз. Но и тут величайшей облом: Ким совсем игнорирует его возбуждение, накрывая губами внутреннюю сторону бедра, заранее закинув ногу себе на плечо. Становится совсем жарко, и Чонгук всё-таки решает стянуть с себя майку, оставаясь совсем нагим. Таким беззащитным он себя никогда не чувствовал. В этом что-то есть, однозначно. И вот, Ким всё-таки решается сжалиться над бедным донсеном, и, заранее подарив сексуальную ухмылочку, наклоняется к его члену. И только-только он касается языком уретры, слизывая капельку смазки, как раздаётся звон. Но Чонгуку плевать, он откидывается на подушку, прикрывая веки и облизывая губы. Вот только дальше не следует никаких действий и приходится опять открыть глаза, наблюдая за тем, как Тэ возвращается в обратную позу, а потом и вовсе потягивается к тумбочке, хватая шумный телефон. Боже, уже ночь! Почему Тэхёну кто-то звонит?! — Да, пап? — старший обхватывает член донсена. Всё-таки, не хочется оставлять его в таком состояние, но и ртом он уже помочь не сможет. — Нет, ты не разбудил меня. Чонгук прикусывает губу, сдерживая стон, когда мягкая ладонь начинает двигаться. А Тэхён, при этом, с невозмутимым лицом разговаривал с отцом. Но Гук даже не вникался, да и слышал он всё, будто сквозь толщу воды. Он толкается бёдрами навстречу, когда рука старшего начала работать энергичнее, чувствуя скорую разрядку. Но, Тэхёну, видимо, понравилось играть с парнем, поэтому он вскоре всё прекращает. А Чонгук готов накричать на хёна, потому что: ну какого хрена?! Совсем чуть-чуть оставалось же. И готовый начать возмущаться, он приподнимается на локтях, но тут же чуть не давится воздухом, наблюдая за тем, как Тэхён наклоняется к алой головке, заключая её в плен своих губ. И Чонгук не сдерживается, кончая в жаркий ротик старшего, выстанывая его имя. До него не сразу доходит, что тот всё ещё держит телефон у самого уха, но видимо, просто слушает чужую речь, облизывая губы. Гук надеется, что он был не слишком громким. — Ох, хён, — Чонгук хватает Тэ за плечи, и тянет на себя, когда телефон возвращается обратно на тумбу, — мне мало. — Ну, думаю, неправильно заниматься всякими извращёнными вещами в первые сроки отношений. Ты так не думаешь? — Ким ложиться рядом, запуская пятерню во влажную шевелюру Чонгука, убирая волосы назад. — Ты вообще думать не должен и я тем более, — обиженно бубнит Чонгук. — И почему звонил отец звонил так поздно? — Уезжает в командировку, и попросил не вытворять глупостей, — только он понимает, что теперь-то без глупостей ну никак не обойтись. Тэхён целует Гука в кончик носа, а через некоторое время слезает с кровати, собираясь в душ. Чонгук то попрощался со своей проблемкой, а Тэ — нет. Так что надо это срочно исправить. Конечно, можно было бы и Чона попросить, но пусть тот отдыхает. Только вот, с чего бы он решил, что Гукки так просто оставит его в такой непростой ситуации, и не проследует следом?