Тот, кем ты стал

Я прошел сквозь жар огня, Вслед пылала мне земля, Ветры пели гимны крови. Был распят я средь толпы, Сброшен в лоно пустоты, Проклят был богами ночи.*

      Голоса с трудом долетали до замутненного сознания, но понять их смысл был нереально, как и разобрать хоть одно слово. И не потому, что мозги сплавились и отказывались работать, а потому что речь была совершено незнакомой. Ни одного знакомого оборота, ни одного намека на какой-нибудь диалект из того множества, что были известны Хорусу. Единственное, что Архипредатель понял, так это что один из говоривших был женщиной. А вот голос другого звучал так, будто он говорит через вокс, как какой-нибудь техножрец.       Следующим неприятным сюрпризом стало собственное тело. Нет, оно было полностью здоровым и полным сил, но ощущалось так, будто его подвергли самым серьезным изменениям. С одной стороны, все так и должно быть. Имперский Космодесант был подвергнут кардинальным генетическим и техническим изменениям, для их максимальной эффективности, а примархи, в свою очередь, выделялись даже на фоне Адептус Астартес. Так что тело и должно было быть измененным, но что-то подсказывало Хорусу, что в этот раз дела обстоят несколько иначе. И ему еще предстояло выяснить, хорошо это или плохо.       Лежать с закрытыми глазами и изображать из себя бесчувственную колоду ему быстро наскучило, а потому примарх резко поднялся и распахнул глаза, оглядываясь по сторонам. Быстрый осмотр местности показал, что он находится в богато обставленной комнате, расположившись на довольно большой кровати, раз она умудрилась уместить на себе его немалые габариты. Откуда-то из окна несло морской свежестью, и этот простой запах поразил Хоруса до глубины души. Куда привычней для него был смрад паленой плоти, дурманящий аромат крови, гниения останков и оскверненных благовоний, от которых в голову лезли самые извращенные идеи. Один из даров Слаанеш, чего уж лукавить.       Подле кровати обнаружились двое молодых людей — девушка и юноша, который еще даже бриться не начал, но уже смотрел на Воителя с ощутимой тревогой и сжимал в руках металлический прибор цилиндрической формы и непонятного назначения. Хотя, с последним определиться было проще всего — оружие. Хорус не был бы самим собой, если бы не умел определять подобные вещи с одного взгляда. Хотя, надо признать, форма у данного "созидателя Смерти" была странной и напоминала простую донельзя рукоять меча, пусть и без самого клинка.       Девушка что-то спросила, но что именно, Хорус так и не понял. Недоуменно нахмурившись, она повернулась к своему спутнику, но тот лишь пожал плечами, не спуская с Воителя глаз.       "Правильно, мальчик, — пронеслось в голове Луперкаля. — Бойся, меня надо бояться. Другого я и не заслужил."

***

      Падме разглядывала спящего гиганта, в то время как Энакин нарезал вокруг кровати уже седьмой круг, водя над бесчувственным телом руками, словно сканируя. Вызванный экстренно медик прибудет только через пятнадцать минут, а пока им оставалось только ждать — либо врача, либо когда мужчина очнется. Раньше произошло второе.       Гигант резко распахнул глаза и сел на кровати, причем его движения были настолько быстрыми, что нормально разглядеть их удалось только Скайуокеру. Молниеносный поворот головы в сторону окна, и вот уже пронзительные черные глаза разглядывают их, при этом взгляд был настолько внимательным, что Падме показалось, будто она оказалась под прицелом корабельных орудий. Стоявший за спиной Скайоукер так же испытал нечто подобное, а потому теперь мялся с ноги на ногу и хватался за рукоять сейбера. И было отчего.       Рост мужчины был огромным для человека — два с половиной метра, и возвышался он даже над немаленьким Энакином, который на фоне этой громадины казался щуплым мальчишкой. Мощные мышцы бугрились под кожей, и было очевидно, что они не несут в себе даже грамма жира. Покрытое шрамами тело лишний раз подчеркивало, что перед ними сидит воин с огромным боевым опытом, лишь по нелепой прихоти судьбы оказавшийся на мирной планете.       — Кто вы? — спросила Падме. — Как вы себя чувствуете?       Ответом ей была тишина. Мужчина пристально разглядывал ее, лишь изредка бросая взор на все больше нервничающего Скайоукера, после чего нахмурился.       — Он нас не понимает? — тихо спросила она падавана, на что тот лишь пожал плечами.       В этот момент гигант окончательно встал с кровати, неожиданно покачнулся и на миг замер, не обращая на свою наготу ни малейшего внимания, а на его лице отразилось недоумение вперемешку с изумлением. Что-то очень сильно его удивило.

***

      Как завороженный, Хорус стоял, пытаясь привыкнуть к изменившемуся центру тяжести. Столь резко уменьшившийся рост сильно поразил примарха, привыкшего смотреть на окружающих с высоты четырех метров, в то время как сейчас он сравнялся ростом с любым Космодесантником своего Легиона. Если бы братья могли сейчас его увидеть, то они бы умерли со смеху, а Фулгрим-засранец отпустил бы какой-нибудь нелицеприятный эпитет. Про те колкости, которыми наградил бы его Русс, даже думать не хотелось.       Тем временем, девушка подошла к нему поближе, после чего положила ладонь себе на грудь и произнесла:       — Падме, — ладонь указала на нервного юношу, — Энакин.

***

      Наберри внимательно следила за мужчиной, смотревшего на нее с высоты своего немалого роста. На его фоне она выглядела маленькой девочкой, лишь по недомыслию сбежавшей от нянек и вырядившейся во взрослое платье. Широкая, покрытая шрамами, грудь вздымалась подобно морским волнам, когда огромная ладонь легла на нее:       — Хорус.       — Хорус, — Падме мягко улыбнулась, но ее никто не поддержал. — Вы меня понимаете?       Гигант пристально на нее глянул, после чего указал на ее губы и покачал головой. Было ясно, что он не понимает ни слова из того, что она говорит, но отнюдь не в силу глупости или необразованности. В черных глазах мужчины светился разум, острый как меч и столь же опасный.       — Что будем делать, Эни? — встревоженно спросила она у Скайуокера. — Он ничего не понимает из того...       Слова ее были прерваны, когда мужчина резко зажмурил глаза, а из под под закрытых век на короткий миг засиял золотой свет. Точно такой же, каким сверкала молния незадолго до появления незнакомца на ее пороге. Огромные руки быстрее молнии метнулись к голове и сжали виски, но уже через миг он шумно выдохнул и открыл глаза, в которых гасло золотое пламя. Несколько секунд он смотрел на них так, будто только сейчас увидел, после чего произнес совершенно нормальной речью.       — Меня зовут Хорус Луперкаль, — он говорил с легким акцентом и немного гортанно, но тем не менее вполне себе внятно и понятно. — Я буду вам признателен, если вы мне скажете, куда я попал?

***

      Бригада медиков кружилась вокруг него уже второй час, и он лишь стоически терпел их суету, хотя в другой жизни давно расшвырял бы их увесистыми пинками, а тяжелая терминаторская броня лишь усилила бы эффект. Коротко хмыкнув, Луперкаль с некоторым интересом наблюдал, как его обследуют с помощью совершенно незнакомых инструментов, чьи изящество и чуждость напоминали эльдарские технологии. Собственно, двое из медиков людьми и не являлись, что уже ему не понравилось, но он терпел их присутствие, хоть и не спускал с них внимательного взгляда. Эта парочка, естественно, заметила столь пристальное внимание, а потому стала заметно нервничать и плодить ошибку за ошибкой. Им казалось, что рядом с ними замер огромный, свирепый зверь, способный разорвать их на части при малейшем неосторожном движении.       — Что скажете, профессор? — спросила Падме у одного из этих недоапотекариев, щуплого мужчину с огромной плешью на голове.       — Что я могу сказать, сенатор, — медик смотрел данные на своем планшете, которые здесь называли датападами. — Лишь то, что подобных случаев в моей практике еще не имелось. Налицо обширные генетические изменения, углубленная модификация всего организма на таком уровне, равного которому я никогда не встречал. И даже никогда не слышал, что такое вообще возможно. Два сердца, три легких. Изменение слухового, зрительного и пищеварительного аппаратов. Многократно усиленная регенерация тканей. Усиление и укрепление костной ткани. Его грудная клетка по сути является сплошным панцирем, причем невероятно крепким. И все это лишь предварительные данные! Я уверен, что углубленные исследования выявят еще множество других изменений. Если говорить проще, я смею утверждать, что этот человек, если его можно так назвать, — на этих словах Хорус опасно прищурился, — является идеальным солдатом. Его создали исключительно для войны и ни для чего больше. Более того, пробы крови дают очень странный результат.       — Какой именно? — насторожился юноша, названный Энакином.       — Клетки крови очень и очень старые, — врач глянул на мрачно ухмыльнувшегося Хоруса, который уже знал, что сейчас скажут. — Я бы сказал, что им несколько тысяч лет.       — Это невозможно, — прошептала Падме.       — А каков его уровень мидихлорианов? — в свою очередь спросил Энакин.       Медики как-то странно переглянулись и не спешили дать ответ. Сам Хорус молчал, так как трепаться языком раньше времени совершенно не желал. О чем же спросил этот юнец, примарх и вовсе не понял, но быстро сообразил, что речь идет о чем-то очень важном для этой Галактики.       — Наличие мидихлорианов в данном организме не обнаружено, — наконец-то объявил один врачей, чем отправил Энакина в глубокий ступор. Он просто стоял с открытым ртом и не верил своим ушам.       — Что это значит, Эни? — спросила девушка.       — Он вне Силы, — наконец ответил юноша. — Но это невозможно! Я ведь его чувствую!       — Ну, не мне судить о ваших заморочках, — объявил врач. — Все, что можно, мы вам сообщили. Теперь, если вы не против, мы заберем вашего гостя с собой и всесторонне обследуем. Думаю, мы узнаем много нового и интересного.       — Нет.       Все присутствующие повернулись к наконец-то подавшему голос примарху. Луперкаль встал во весь свой немалый — хотя, кому как — рост и теперь смотрел на них грозным взглядом. Один из медиков громко икнул и сделал робкий шаг в сторону выхода.

***

      Энакин все сильнее чувствовал накатывающую волну крупных неприятностей. Гигант, назвавшийся Хорусом, возвышался над ними, словно великан из старых маминых сказок, вот только он был вполне реальным.       — Никаких исследований, никаких тестов, — продолжил Хорус. — Я никуда с вами не пойду. Попытаетесь заставить — пожалеете. Последний раз в жизни.       — А теперь послушай меня ты, — профессор Марьел, которого Падме вызвала аж из Тида, подошел к гиганту вплотную и ткнул узким пальцем в грудь. — У тебя нет документов, ты не рассказываешь, откуда взялся. Ты никто. А значит, скорее всего, не являешься гражданином Республики. А потому, возможно, представляешь угрозу для окружающих, если не физическую, то биологическую, которую я обязан локализовать. Таковы законы. Или ты им подчиняешься, или...       Договорить профессор не успел, так как рука Хоруса метнулась подобно змее, сжав тщедушного Марьела за шею и с необычной легкостью оторвав его от пола. Врачи в страхе отшатнулись, а Энакин активировал сейбер. Одна только Падме стояла как ни в чем не бывало, лишь ее напряженное лицо выдавало тревогу.       — Убери свою игрушку, мальчик, — Хорус говорил без натуги, будто это не он удерживал человека выше своей головы, — не то я заберу ее у тебя вместе с руками. А теперь послушай ты, — мужчина приблизил лицо профессора к своему. — Ты не смеешь мне угрожать. Ты не смеешь мне приказывать. Не смеешь что-либо от меня требовать. Во всей Вселенной есть лишь один человек, у которого есть данное право, и это определенно не ты.       Мертвая хватка разжалась, и Марьел рухнул к ногам Хоруса, когда двери распахнулись и в комнату вбежала охрана сенатора и наставила дула бластеров. В ту же секунду Хорус прыгнул.

***

      Ближайших к нему стражников он разметал с небывалой легкостью. Не было даже смысла пытаться воспользоваться их оружием, так как сразу было ясно, что у него даже не получится нажать на спусковой крючок. Ввиду его крохотных размеров. Следующих двоих Хорус без лишних слов схватил за головы и со всей силы ударил друг об друга. Звук был такой, будто кто-то расколол один из тех больших орехов, что в обилии росли на одной из планет Ультрамара.       Последний и вовсе получил удар огромный ноги в грудь и отлетел к стене, будто словил артиллерийский снаряд. Под ней он и затих. Возможно, навсегда. Хорус особо себя не сдерживал, наслаждаясь даже этим подобием боя. Сзади раздался гул и тут же взвыло чувство тревоги. Развернувшись на месте, примарх обхватил ладонью голову Энакина и с силой швырнул его в самый дальний угол комнаты. Но уже в полете юнец изящно перегруппировался и, оттолкнувшись от стены, метнулся в его сторону, вновь сжимая в руках свое странное оружие, из одного конца которого теперь выросло некое подобие клинка, сотканного из энергии. Для себя Хорус отметил, что ловкость юнца уж больно напоминает ему мастерство имперских ассасинов, пусть и не в полной мере. Слуги Империума каждое свое движение превратили в смертельный удар. Ему ли не знать. Сколько их было послано по его душу во времена Ереси? Он так и не удосужился посчитать.       Не дожидаясь более близкого знакомства со странным мечом, Хорус, особо не мудря, сделал один большой шаг в сторону, пропуская Энакина мимо себя, на ходу отвесив ему солидный удар по затылку, отчего юный воин рухнул на пол и затих. Опыта у него явно недоставало, иначе бы он так глупо не подставился. Луперкаль тем временем быстро оглядел импровизированное поле боя и спокойным шагом подошел к напуганной Падме. Внешне девушка держалась достойно, но опытного воина, прошедшего через тысячи битв, так просто было не обмануть.       — Советую унять вашу охрану, юная леди, — тяжелый взгляд примарха схлестнулся с не менее твердым взглядом сенатора. — Иначе мне не удастся избежать жертв среди их числа. А начинать наше знакомство с убийств мне не хочется. Я и так уже наделал ошибок. Плодить новые мне совершенно не хочется.       Почти с минуту Падме молчала, прежде чем судорожно кивнула головой. Стоявший перед ней мужчина не хотел лишнего насилия, но и без того было ясно, что он легко может к нему прибегнуть. И столь короткая демонстрация уже показала, на что он способен. Видеть большего Падме на данный момент совершенно не хотелось. Что-то подсказывало девушке, что она и без того видела лишь самую малую часть тех возможностей, коими обладал человек по имени Хорус Луперкаль.