Сильный поневоле

      Коридоры института как всегда были полны студентов. Молодые люди сбивались группами у окон, шумно обсуждая последние новости. Размытая толпа на самом деле делилась довольно четко. Яркие красивые омеги весело щебетали, обсуждая привлекательных представителей противоположного пола. Сильные, самоуверенные альфы делали вид, что это их не интересует, и говорили о спорте, политике и машинах. Строгие, сдержанные беты обсуждали в основном учебу.       Александр Смирнов уверенно двигался в этой разномастной толпе, не обращая внимания на шепот за спиной. Он уже давно к этому привык, потому что был ярким представителем альф. Высокий, спортивный, крепкий, по-мужски красивый и, что немаловажно, из обеспеченной, влиятельной семьи. Так что Саша, несмотря на первый курс, был самым завидным альфой института. Омеги, да и беты, постоянно крутились вокруг, стараясь привлечь к себе внимание. Кому-то было достаточно легкой интрижки, а кто-то планировал навсегда захомутать перспективного альфу. Сам же Саша предпочитал жить в свое удовольствие и не задумываться о будущем. Он снисходительно смотрел на возню вокруг него, пожиная плоды своей популярности.       Хотя была у альфы одна особенность, отличающая его от остальных. Отсутствие обоняния. У него был однояйцевый близнец, который родился первым, а когда принимали Сашу, врачи допустили ошибку, и альфа практически лишился обоняния. Сам он недостатком это не считал. Наоборот, по большей части ему это помогало. Не было гормональных всплесков, присущих альфам рядом с течными омегами. Нет, он не пропускал безотказных мальчиков, распаленных течкой и раздвигающих перед ним свои ноги. Вот только голову Саша не терял и расставленных хитрыми омегами ловушек удачно избегал.       Он как раз раздумывал, как провести вечер. К тому же папа уехал на очередной экономический форум, и дом был в их с Мишей распоряжении. Брат вряд ли будет против компании двух симпатичных омежек. Пока Саша прикидывал варианты, незаметно для себя добрался до стоянки. До машины оставался всего десяток метров, когда дорогу ему перегородил парень. Довольно высокий, спортивного телосложения, худощавый, не красавец, но весьма симпатичный молодой человек. И только большие, наивно распахнутые голубые глаза выдавали в нем омегу.       — Я могу тебе чем-то помочь? — поинтересовался Саша по возможности вежливо.       — Меня зовут Дан, — он замолчал, выжидая.       — Саша, — был вынужден представиться альфа.       — Я… думаю, что ты мой истинный, — выпалил омега, покраснев.       Саша с трудом сдержал злость. Об отсутствии у него обоняния знало не так много людей, но и не мало. И когда наглые омежки пытались этим воспользоваться, альфа бесился!       — Неужели?! — Саша смерил выскочку взглядом. А тот очень даже ничего. Несмотря на нестандартную для омеги внешность, Дан привлекал. — Тогда, может, согласишься со мной прогуляться? Узнаем друг друга получше.       Дан был смущен собственным поступком. Вот так подойти и прямо признаться самому популярному альфе в институте! А ведь он не обманывался насчет себя. Чем Дан мог привлечь Сашу? Красотой, как многие омеги, окружавшие Сашу, он не отличался. Наоборот, слишком высокий и спортивный, он больше напоминал симпатичного бету. И все же, почувствовав в альфе своего истинного, парень рискнул.       Прогулка была странной. Дан, больше общавшийся с другими омегами, не знал, о чем говорить, а альфа особо к разговорам не стремился, думая о своем. Они прошли по парку, постояли на набережной, когда Дан согласился зайти в гости, он бы и сам не ответил. А оказавшись в просторном, внушительном особняке, и вовсе растерялся. Альфа был настойчив, проводил парня в свою комнату, пообещав напитки.       Дан нервничал. Все это знакомство с истинным уже не казалось ему удачной затеей. К тому же чувствовал он себя как-то странно. Низ живота ныл, а в районе копчика скопился жар. Это очень походило на начало течки, но Дан точно помнил, что до нее еще больше месяца. Следовало извиниться и уйти.       Саша вернулся с чаем и печеньем. Одного взгляда на смущенного парня хватило, чтобы понять, что тот собирается сбежать. А допустить побег обманщика альфа не мог. Отставив поднос, он подошел к Дану и, глядя прямо в широко распахнутые глаза, властно накрыл нежные губы. Омега растерялся, непривыкший к такому напору, и альфа, тут же воспользовавшись моментом, проник ладонями под тонкую кофту. Дан дернулся, ощутив прикосновение горячих рук к коже, и попытался отстраниться. Он совсем не планировал, что все зайдет так далеко.       Однако альфа его сопротивления даже не заметил. Сделав шаг, вместе с омегой упал на кровать, придавив того сверху.       — Пожалуйста, не надо, — попытался выбраться Дан, но на его слабые трепыхания вновь не обратили внимания.       Сухие губы альфы скользили по лицу, не давая говорить. Сильные руки избавляли от одежды, и это заставляло омегу паниковать. Отбросив кофту прочь, Саша прошелся поцелуями по горячей коже, отметив, что мальчишка слишком бледный и жилистый. Загар альфы, полученный пару недель назад на море, резко контрастировал.       Дан извивался, пытаясь оттолкнуть Сашу, но, несмотря на то, что был более развит физически, чем большинство омег, альфа оказался намного сильнее. Потом влажный язык, скользивший по чувствительной коже, заставлял замирать от удовольствия. В анусе сладко пульсировало, отдаваясь горячей волной по всему телу. Узкие ладони застывали на широкой груди, чтобы через минуту снова ожить, отталкивая.       Течка постепенно, совместно с усилиями альфы, подавляла сопротивление тела. Дан понимал, что если не вырвется прямо сейчас, то все закончится сексом. Хотя вряд ли он сам доберется до дома, даже если устоит перед напором альфы. С другой стороны, так хотелось поддаться! Ведь этот альфа истинный. Пара, созданная самой природой специально для него!       — Пожалуйста, отпусти, — снова попросил Дан, собравшись с мыслями. — Я не хочу сейчас. Мне страшно!       Альфа не слушал. Он расстегнул брючки, нагло стянул их вместе с трусами и отбросил в сторону, добираясь до вожделенного тела. Не обращая внимания на протесты, Саша рассматривал свой улов. Омега был определенно хорош! Не было хрупкости или изящества. Худощавое, жилистое тело человека, привыкшего к физическому труду. Ни грамма лишнего жира, мышцы, гладкая кожа и обалденная упругая попка.       Оценив тело омеги по достоинству, альфа склонился к плоскому животу, лизнул горячую кожу и подобрался к члену. Не мешкая, взял в рот полувозбужденный орган и принялся ласкать, наверняка зная, что подобные ласки вытеснят из головы строптивого парня возражения. И вообще он не мог понять причину сопротивления. Если парень решил его захомутать, постель - самый надежный инструмент. Или омежка рассчитывал, что, услышав о мнимой истинности, Саша потащит его под венец, охраняя невинность до свадьбы? Бред! Назвался парой — раздвигай ноги!       Продолжая вырисовывать на члене омеги узоры языком, альфа растолкал шире его ноги и прошелся рукой по расщелине между ягодиц.       — Нет! — напрягся Дан, поняв, что тот зашел слишком далеко.       Вот только альфа в этот момент вычертил что-то эдакое языком на мошонке, и омега захлебнулся своим протестом. Саша был весьма доволен, обнаружив влажную, текущую дырку. Весьма своевременно. Омега оказался умен, раз сумел подгадать признание с началом течки. Вот только он не знал, что на Сашу это не действует. Конечно приятнее, когда партнер под тобой сходит с ума от желания, но самому альфе гормоны крышу не сносили.       Он огладил края и смело нырнул пальцем внутрь. Туго. С трудом удалось втиснуть и второй. Альфа гладил и тянул сжимающееся отверстие, готовя омегу, и при этом не забывал настойчиво сосать небольшой, по сравнению с альфьим, член. Дан шумно дышал, хватался за широкие плечи и мотал головой из стороны в сторону по подушке.       Не в силах больше ждать, альфа перевернул омегу на живот и подпихнул подушки под бедра, выпячивая вверх соблазнительную попку. Он считал, что уже достаточно потрудился и хотел получить свое.       — Не надо, — пропищал Дан, почувствовав крупную головку, надавливающую на чувствительные края.       Саша лишь крепче ухватил парня за бедра и продолжил втискиваться внутрь. Каждый миллиметр давался с трудом. Он чувствовал, как тело омеги под ним сопротивляется вторжению. Дан плакал от боли и пытался выбраться из-под тяжелого тела, но силы были явно не равны. Альфа, кажется, даже не замечал сопротивления и остановился, только полностью оказавшись внутри.       — Отпусти, — умолял омега. — Пожалуйста! Я не хочу!       Альфа приподнялся, впечатав одной рукой плечо омеги в матрас, и размеренно задвигался. Дан поскуливал от боли и обиды, даже течка отошла на второй план. За что с ним так? Что он сделал? Альфа ведь должен его защищать, а не причинять боль! И уж точно не насиловать! Он цеплялся тонкими пальцами за простынь и обреченно ждал, когда эта пытка закончится.       Как бы ни был возбужден Саша, вязать омегу он не стал. Ни к чему давать обманщику лишний повод. Так что, сделав последние фрикции, альфа отстранился, пачкая узкую спину спермой. Перевернув парня, Саша устроился сверху, разглядывая заплаканное лицо.       — За что? — всхлипнул омега, смаргивая блестящие капли с мокрых стрелочек ресниц.       — Ненавижу, когда меня используют и обманывают, — припечатал альфа. — Решил развести меня на бабки? Я их дам, но отработаешь ты по полной!       И не дав омеге ответить на обвинения, Саша впился в беззащитный рот грубым поцелуем.       — Что здесь происходит?! — раздался раздраженный голос от двери.       Саша нехотя оторвался от припухших губ омеги и оглянулся на брата.       — Я же просил не вламываться ко мне без стука! Если не заметил, то я занят! У меня тут омега течный.       Миша вошел в комнату, гневно сверкая глазами.       — Это я заметил. Для меня осталось загадкой, почему твой течный омега пахнет, как мой истинный?       Саша посмотрел на брата, перевел взгляд на ошарашенного омегу и, откинув голову, рассмеялся.       — Вот она вселенская справедливость! Хотел богатенького истинного — получи! А он, в свою очередь, будет знать, что ему досталась шлюха! — заявил Саша.       — Может, объяснишься? — напряженно спросил Миша, приближаясь.       — Твой омежка, как и многие до него, пытался склеить богатого альфу. Подошел и наврал, что я его истинный. И ведь узнал где-то про проблемы с обонянием, гаденыш. Да еще и пошел за мной как миленький! Сочувствую, брат.       Миша растерянно переводил взгляд с одного на другого. Проблем с запахами, как у близнеца он не имел, так что встречу со своим истинным ждал с нетерпением и скотское отношение брата к омегам не разделял. Хотя вполне понимал, не раз наблюдая, как Сашу пытаются обмануть и использовать.       И вот он встретил своего омегу, только радости от встречи не было совсем. Голый парень сидел в разгромленной кровати брата, пропах его спермой, да и каяться не спешил. Только растерянно хлопал глазами, переводя взгляд с одного альфы на другого.       — Не желаешь проучить шлюху вместе? — предложил Саша, зло усмехаясь.       И Миша вдруг кивнул. Голову затуманили густой запах течного омеги и злость за предательство.       То, что близнецы делали с его телом, Дан мечтал бы забыть. Он оказался в эпицентре их возбуждения и ненависти. Его словно куклу дергали от одного к другому, кусали губы, грубо стискивали до синяков, до боли впивались в кожу, оставляя яркие следы. Омегу сначала брали по очереди. Когда один насыщался, тут же накидывался второй. Его не жалели, до боли вцепляясь пальцами и грубо втрахивая в кровать.       Когда желание стало нестерпимым, не дожидаясь своей очереди на беззащитное тело, кто-то из братьев атаковал рот, протиснув в него свой немаленький член. Теперь они насаживали его с двух сторон, двигаясь в неровном, рваном ритме. Альфа забылся настолько, что узел набух прямо во рту. Вызволяя свой член, альфа снова нисколько не озаботился сохранностью омеги. Из уголка треснутых губ потекла тонкая струйка крови.       Дана вертели, как куклу, ставя в немыслимые, унизительные позы. Трахая снова и снова. Боль, обида и унижение смешались с дурманом течки, и оказать серьезное сопротивление омега не мог. Только плакал, всхлипывая и слабо отталкивая альф, чего те абсолютно не замечали. Оба брата, распаленные вседозволенностью, впали в гон.       А потом обессиленное тело натянули сразу на два члена, порвав омегу и сзади. Подобного психика Дана не выдержала - и он отключился.       Нестерпимая боль во всем теле не помешала пришедшему в себя омеге выбраться из ненавистных рук. На его удачу, утомленные гоном альфы мирно спали, раскинувшись с разных сторон кровати. Не сдерживая слез, Дан дополз до края, сполз на пол и торопливо натянул собственную одежду. Хотелось прикрыться и бежать. Бежать куда глаза глядят от этого ужаса.       Он, неуслышанным, выскользнул из комнаты и, до побелевших костяшек цепляясь за поручни, спустился по лестнице на первый этаж. Двигаться приходилось медленно, преодолевая боль и слабость. Но Дан и на коленях готов был ползти, чтобы убраться подальше из этого места. Побег почти удался, когда одна из дверей в холле первого этажа открылась и из нее вышел омега среднего возраста. Невысокий, элегантный, красивый, омега явно знал себе цену. Он смерил постороннего презрительным взглядом и сморщил хорошенькое личико.       — Кто-то из мальчиков снова подобрал бродягу? Сколько раз я им говорил, чтобы не таскали в дом шлюх! На какой помойке тебя нашли? И как только родители воспитывают таких? — кривился он.       Дан дернулся. Такое он стерпеть не мог. Смерил слезящимися глазами этого злого, надменного омегу.       — Они хотя бы не воспитали из собственных детей монстров.       Не слушая возмущенных воплей, Дан покинул это жуткое место и поплелся вдоль дороги. Глаза застилали слезы. Куда идти, омега не знал. В общагу в таком виде он не сунется, а больше идти ему некуда. Совсем отчаявшись, омега сполз прямо на тротуар и заревел.       Рома отодвинул тарелку и аккуратно промокнул губы салфеткой.       — Надеюсь, вам понравилось, — улыбнулся официант.       Этот омега был настолько светлым и уютным, что вызывал даже в незнакомых людях желание постоянно улыбаться.       — Спасибо, это было действительно вкусно, — кивнул Рома. — Передайте комплименты шеф-повару.       Официант снова улыбнулся и кивнул.       — И принесите нам счет, — достаточно холодно попросил Влад.       Рома перевел удивленный взгляд на мужа.       — Что-то случилось? — спросил он, когда официант поспешил ретироваться. — Отчего такая смена настроения? Пару минут назад ты был всем доволен.       — Не флиртуй с официантами! — проворчал альфа.       — Но он же омега, — с веселым удивлением напомнил Рома.       Он не мог не признать, что ревность любимого мужчины — это довольно приятно.       — Плевать. Не флиртуй!       Рома протянул руку и переплел свои пальцы с мужем.       — Я люблю тебя, — просто сказал он, — и, должен признаться, идея вместе пообедать была отличной. Пусть и немного неожиданной.       Влад поглаживал тонкие пальцы и любовался своим омегой. При взгляде на этого красивого и любимого молодого мужчину в груди разливалось тепло.       — Просто я по тебе соскучился. Давай на выходные снова слетаем на острова? Хочу тебя в безраздельное пользование, хотя бы на пару дней.       Рома снова улыбнулся, посмотрев на мужа с нежностью.       — Ты же сам говорил, что на выходных мы идем на какой-то прием. Передумал?       Омега не очень-то любил всю ту светскую жизнь, которая свалилась на него со статусом супруга Влада, но исправно сопровождал его, куда бы тот ни попросил. Да и не упускал возможность на таких мероприятиях искать новых спонсоров для Центра.       — Можно и пропустить.       Рома погладил его пальцы в ответ.       — А можно просто потерпеть. Ты ведь обещал, что через пару недель мы сможем отдохнуть подольше. Давай подождем?       Он позволил мужу расплатиться за обед и, взяв за руку, отвести себя на выход.       — Не знаю почему, но я постоянно по тебе скучаю, — признался Влад. — Прямо наваждение какое-то. И это несмотря на то, что мы каждый вечер проводим вместе. Ты меня приворотным зельем не опоил?       Рома мило улыбнулся.       — Я использовал только природное обаяние и харизму, — шутливо заявил он. — До вечера?       Они остановились перед машиной Ромы, и шофер тут же услужливо открыл дверь. Влад коснулся губ мужа поцелуем.       — До вечера, родной.       Помахав на прощание в окно, омега откинулся на сиденье, счастливо улыбаясь. Жизнь казалась идеальной и безоблачной.       — В Центр? — поинтересовался водитель.       — Да, — кивнул Рома, встряхиваясь.       Безмятежность тут же пропала без следа. Сложно оставаться беззаботным, практически каждый день сталкиваясь с изнанкой этого мира. День за днем глядя на последствия того, как обращаются с беззащитными, неспособными дать отпор, Рома мечтал, что однажды мир изменится. А пока в его силах только помочь другим пережить то, с чем столкнулся и он сам. Глядя на своих подопечных, омега снова и снова вспоминал прошлое. И раз за разом мириться с произошедшим становилось все легче.       — Роман Дмитриевич, — позвал водитель.       Омега отвлекся от раздумий и только сейчас обратил внимание, что они уже какое-то время стоят на обочине. Он проследил за взглядом водителя и весь подобрался. Прямо на тротуаре, у выхода из какого-то переулка, сидел омега. Совсем не похожий на бомжа, парень не обращал внимания на редких прохожих. А те, в свою очередь, шарахались от омеги, обходя его по широкой дуге.       Рома покинул машину и медленно приблизился, разглядывая находку. Растрепанный, заплаканный, одежда надета явно в спешке. Лицо парня выражало полное безразличие к собственной судьбе - и это было страшнее всего. Можно быстро привести в чувство истерящего, испуганного, ревущего человека, но чтобы избавить от апатии, требовалось время.       — Привет, — поздоровался Рома, устраиваясь рядом на корточках. Парень даже голову в его сторону не повернул. — Меня Рома зовут, а тебя? Не хочешь говорить? А чего тут сидишь? Земля уже холодная, простудишься.       — Ну и пусть, — наконец отозвался парень.       — Это ты сейчас так говоришь, а когда придется лечиться, будешь себя ругать.       — Мне некуда пойти.       — Тогда пойдем со мной. Отогреешься в машине. Я сейчас на работу еду, а там, глядишь, тебя еще и накормят. — Омега не отреагировал, продолжая смотреть мимо. Тогда Рома взял его за локоть и осторожно потянул за собой. Как он и предполагал, парень испуганно отпрянул. — Омеги должны помогать омегам. Не бойся, тебя никто не обидит. Обещаю. Идем.       Похоже, парню действительно было все равно. Он послушно встал и последовал за Ромой в машину.       Место, куда его привезли, было странным. Альф здесь не было совсем. Его окружали только омеги и беты, которые смотрели испуганно и с жалостью. Это раздражало. Жалость Дан не терпел ни в каком виде. Да и что его жалеть? Сам виноват, что так наивно доверился, пусть даже и истинному. Случившееся показало, что истинность ничего не значит.       Дана сразу взяли в оборот. Тот красивый омега, что подобрал его, сдал на руки врачам. Его осмотрели, взяли анализы, оказали первую медицинскую помощь. Пришлось даже зашивать слишком сильный разрыв. В остальном он отделался синяками и микротрещинами, которые со временем исчезнут. С Даном настойчиво попытался поговорить психолог, но омега твердо отказался. Обсуждать случившиеся с кем-либо он не собирался. Во всяком случае, пока.       Заставлять его никто не стал. Дана проводили в комнату. Небольшую, зато вмещавшую все необходимое. Первым делом омега воспользовался душем. Настроив горячую, на грани терпимости воду, он распаковал новую мочалку, вылил на нее полфлакона геля и с остервенением начал соскребать с кожи следы насилия. Сложно было сказать, сколько времени он так провел. Только кожа горела, а мелкие царапины сочились кровью. Дан выронил мочалку и, осев прямо на пол душевой кабины, разревелся. Страх и обида нашли единственный выход, изливаясь потоком слез.       В какой-то момент поток горячей воды сверху прекратился, а заботливые руки обернули его полотенцем и помогли подняться. В расплывающемся перед глазами пятне Дан узнал своего спасителя. Рома укутал его в халат и, поддерживая за талию, отвел обратно в комнату. Там он сделал Дану укол успокоительного, уложил в постель и укрыл теплым одеялом.       — Поспи, — ласково посоветовал он.       С утра за ним зашел омега в возрасте. Он, ласково улыбаясь, позвал Дана на завтрак. Тот, уже умывшийся и даже одетый в заботливо оставленную кем-то на стуле одежду, последовал за омегой без вопросов.       — Меня зовут Маркел Афанасьевич, — представился омега. — Я директор этого Центра. Для всех новых… постояльцев, я провожу экскурсию и рассказываю правила. Так что если ты не против, прогуляемся после завтрака.       Дан только кивнул. В принципе, он был не против узнать о месте, в которое попал. Хотя уже догадывался о его предназначении. Маркел проводил его в столовую. Довольно просторное помещение со множеством небольших квадратных столиков, рассчитанных на четырех человек. Дану было предложено самостоятельно выбрать одно из свободных мест. Омега огляделся.       Присутствующие беты и омеги смотрели приветливо, но знакомиться и разговаривать с кем-то из них Дан не желал. Во всяком случае, в ближайшее время. Поэтому он выбрал самый пустой столик, с единственным занятым местом. Соседом оказался тоненький, невзрачный омега, который даже головы не поднял от тарелки, когда Дан пробурчал приветствие. И тут до парня дошло, что он не единственный в этом месте, кто не желает общения с окружающими. Тем лучше. Против такого ненавязчивого соседства Дан не возражал.       Завтрак оказался неплохим. Молочная каша, пышный омлет, пара кусочков бекона, тосты и оладушки. Расправившись со своей порцией, Дан покинул столовую и огляделся в поисках Маркела.       — Здравствуй, Дан, — к нему подошел Рома, которого за завтраком омега не видел. — Как ты себя чувствуешь?       Вспомнив вчерашнюю истерику в душе, Дан покраснел.       — Нормально, — буркнул он.       — Обычно Маркел Афанасьевич показывает новеньким Центр, но я попросил его уступить тебя мне. Прогуляемся?       Дану осталось только кивнуть. Они неспешно двинулись по просторному, но какому-то безликому холлу.       — Как ты, наверное, уже понял, это Центр помощи для людей, подвергшихся сексуальному и домашнему насилию. Вообще он состоит из двух корпусов, но второй находится в другой части города. Этот корпус для бет и омег, а второй для альф.       Дан остановился и с сомнением посмотрел на своего экскурсовода.       — Разве альфы подвергаются насилию?       Рома печально улыбнулся и кивнул.       — Только создав Центр, я тоже в этом сильно сомневался. Тогда был только этот корпус. Пока я не познакомился с альфой, которого удерживали в борделе и насиловали. Со временем он с этим справился, но последствия беспокоят его до сих пор, выражаясь в приступах паники. Сейчас у него все хорошо. Семья, дети, но каких сил ему это стоило, чтобы справиться в одиночку? После знакомства с ним я и открыл второй корпус. Хотя и не такой большой. Все же альфы подвергаются насилию реже, да и многие из них позже не желают обращаться за помощью, стараясь скрыть произошедшее, — Рома тяжело вздохнул. Видимо все это его сильно заботило. — Но речь сейчас не об этом, — встряхнулся он. — Итак, это корпус для бет и омег. Центр был создан специально, чтобы помочь справиться с произошедшим и помочь вернуться к нормальной жизни. На верхних этажах комнаты персонала и постояльцев Центра. На первом этаже, так сказать «служебные помещения». Столовую ты уже видел. Есть гостиная, бассейн, тренажерный зал, библиотека. В соседнем здании - медицинское отделение. Там ты вчера побывал. Если захочешь, можешь оставаться здесь сколько нужно, но с единственным условием.       — Каким? — напрягся Дан.       — Каждый, кто здесь находится, обязан посещать психолога, — строго заявил Рома. — Как бы то ни было, но в первую очередь мы желаем помочь, а без участия специалиста, это невозможно.       — А оплата? — поинтересовался Дан. — У меня нет денег.       — Этот Центр работает за счет спонсоров. Никто с тебя оплату не потребует. Можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. — Рома покусал губы. Наступала неприятная часть разговора, но сделать это было необходимо. — Дан, есть кто-то, кому я могу сообщить о твоем местопребывании?       Омега понуро опустил голову.       — Я сирота.       — Прости, я должен задать еще один вопрос. Ты готов обратиться в полицию?       Дан вскинул голову и посмотрел Роме в глаза.       — Это обязательно?       — Нет. Но если ты не хочешь, чтобы сделавшие это с тобой, остались безнаказанными…       — Я просто хочу забыть обо всем и жить дальше, — уверенно заявил Дан и направился вперед. — Покажешь мне тренажерный зал?       Дану понравилось это место. Здесь было столько всего интересного! Он мог занять себя на весь день, не оставляя и минуты свободной. Дан привык вставать рано. Остальные в это время еще спали, так что он шел в бассейн и наворачивал там круги вдоволь. Он обожал плескаться, но до этого у него не было ни денег, ни времени посещать общественный бассейн. Все, что он мог себе позволить, — пляж на берегу не самой чистой речки в городе. Теперь же Дан рассекал по бассейну в свое удовольствие. Потом он поднимался к себе, принимал душ и одевался. К этому времени остальные обитатели Центра уже просыпались, и он присоединялся к ним за завтраком. Столик Дан так и не поменял и по-прежнему единственным соседом был все тот же зашуганный омега. Хотя Дану удалось выведать у него имя. Май. Так что за завтраком, поглощая пищу, он развлекал себя, разглядывая омежку. Тот был совсем непримечательным на первый взгляд. Щупленький. Бледный. Русые волосы. Серые глаза. Самая обычная внешность. Не отталкивающая, но и ничем не привлекательная. Май был совсем… никаким. Тихий и зажатый, он не лез с разговорами, да и сам откровенничать не спешил. Подобное соседство Дана устраивало.       — Как Май здесь оказался? — поинтересовался он у Ромы во время одной из прогулок.       Хозяин Центра как-то быстро привязался к Дану, возможно, чувствуя ответственность за того, кого сам подобрал. Так что совместные прогулки стали нередки. К тому же Роме импонировал этот парень. Он не закрылся, не обозлился, а, казалось, стал только сильнее после произошедшего.       — Я, да и персонал Центра тебе об этом не расскажем. Можно сказать, врачебная тайна. Хочешь ее раскрыть, спроси у самого Мая. Только имей в виду, никакого давления.       — Я же не дурак, — обиделся Дан.       Но с того разговора стал внимательнее приглядываться к соседу, а иногда даже уговаривал на прогулки после завтрака. На территории Центра оказался небольшой внутренний парк. Не сразу, но Май согласился. Так что после завтрака они бродили по лужайке, в основном молча. Ни один из омег не спешил рассказывать о себе. Дан видел, что Май не готов и настаивать не спешил. Хотя даже молча гулять с этим пареньком было приятно.       После прогулки Дан обычно отправлялся в библиотеку. Она оказалась обширной, и омега нашел весьма интересную литературу, выносить которую из Центра, тем не менее, не разрешалось. Рома как-то упомянул, что в основном здесь семейная библиотека его мужа. Так что Дан пользовался моментом, стараясь успеть прочесть побольше, пока живет здесь.       Омега понимал, что пребывание в Центре не продлится долго. Прятаться от жизни за надежными стенами он не собирался, так что планировал в сентябре вернуться в институт. Все тот же Рома, благодаря своим связям, помог Дану заочно оформить академ. Хотя он же очень настойчиво предлагал перевестись в другой институт, чтобы не встречаться с собственным насильником. Дан отказался. Он не собирался убегать и прятаться, и тем более менять планы на дальнейшую жизнь.       Спустя время к нему присоединился Май. После прогулки он следовал за Даном и тихонько устраивался на стуле рядом с его креслом. Первое время он просто молча сидел, а потом стал приносить с собой планшет и играть. Рома только довольно поглядывал на них, проходя мимо. Его радовало, что запуганный маленький омежка понемногу начинал доверять хоть кому-то, и Дан был вполне подходящей кандидатурой.       Из библиотеки омеги шли на обед, после которого Май отправлялся спать, а Дан - к психологу. Эта часть дня раздражала его больше всего. Он считал сеансы напрасной тратой времени, но подчинялся этому единственному, в общем-то, требованию, позволяющему оставаться в Центре.       Психологом был импозантный бета, с сединой в темных волосах. Его карие глаза смотрели пытливо, словно старались заглянуть в душу, но вокруг разбегались лучики морщинок, выдавая в бете жизнерадостного и веселого человека.       — Дан, я понимаю, что вам может быть трудно, но, пожалуйста, расскажите о том, что с вами произошло. Многим постоянное повторение помогает примириться со случившимся, — попросил бета на первом приеме.       Омега бросил на врача скептический взгляд.       — Я встретил своего истинного, доверился ему, а он вместе со своим братом меня изнасиловал, — безэмоционально сообщил Дан, глядя бете прямо в глаза. — Меня насиловали пару дней, а когда они отрубились, устав от этого дела, я сбежал.       Бета, Игорь Васильевич, нахмурился. Потом они еще много говорили. Дан ничего не скрывал. Четко отвечал на вопросы о произошедшем, о детстве, о родителях. Сухие факты без эмоционального окраса. На пятом сеансе произошла ссора. Психолог уже немного знал об омеге. Кем были родители, как умерли, где они жили, какую школу Дан окончил, в каком институте учился.       — Дан, сегодня я хочу еще раз услышать о том, что с тобой произошло.       Омега насупился, но возражать не стал.       — Меня изнасиловал мой истинный.       — Нет, Дан, не это. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты при этом почувствовал, — мягко попросил бета.       Вот только говорить об этом омега не собирался. Психолог настаивал, а Дан закрывался.       — Меня предали! — под конец заорал он. — Тот, кто должен был меня защищать - предал!       Игорь Васильевич подобрался к проблеме. Главным было не то, что произошло, а то, как на омегу это повлияло. Прошло немало времени, прежде чем Дан смог ему открыться. Тот сеанс, когда он сдался, был самым коротким. Омега был морально опустошен.       — Игорь Васильевич, я не хочу больше об этом говорить, — тихо попросил он. — Я принял то, что произошло. Правда. А сейчас я просто хочу об этом забыть.       Бета попрощался.       Тот сеанс стал переломным. Похоже, Игорь Васильевич был действительно психологом от Бога, потому что с каждым днем Дан открывался все больше. Спустя время он уже не воспринимал бету как постороннего, сующего нос в его жизнь. В этом бете он нашел внимательного слушателя, с которым можно было поделиться переживаниями и проблемами. Который выслушает и не отмахнется. Конечно, Дан понимал, что это его работа, вот только он чувствовал, что Игорь Васильевич работает здесь не за деньги. Бета в самом деле желал помочь и переживал за каждого своего пациента. А еще Дан узнал от Ромы, что за время работы Игоря Васильевича в этом Центре, ни одна жертва изнасилования не покончила с собой. По мнению омеги, это был отличный показатель профессионализма.       Так что Дан доверялся бете все больше. Даже то, что, как считал омега, не касается других, он поведал Игорю Васильевичу. Он рассказал, как на первом курсе института познакомился с Димой, симпатичным, веселым омегой. Они подружились и говорили на многие откровенные темы. Сближало то, что в свои восемнадцать оба еще были девственниками. Пробовать с альфами Дима боялся, а Дан не спешил. Его всегда удивляли омеги, способные вешаться на шею постороннему альфе. Так что, пообщавшись, омеги решили попробовать друг с другом. Дима, боявшийся первого раза, почему-то был уверен, что другой омега боли ему не причинит.       Первый раз был неловким. Оба смущались и нервничали. Дан, оказавшийся сверху, волновался, что партнеру будет больно и неприятно, поэтому очень старался. Потом омеги поменялись. Не сказать, что снизу Дану понравилось больше. Движения чужого члена в анусе, скорее раздражали, потому что омега чувствовал какие-то слабые отголоски удовольствия, но усилить их так и не получилось. После оба, немного разочарованные, делились впечатлениями.       Дима, помешанный на любовных романах и убежденный, что секс - это что-то совершенно невероятное, уговорил Дана попробовать еще раз, а потом еще. Друг оказался прав. Секс Дану понравился, даже снизу он получал удовольствие, но позицию сверху искренне полюбил. Казалось, у него звезды перед глазами танцевали, когда, сжимая свою тощую задницу, Дима дополнительно стимулировал его член. Менялись они не так чтобы очень часто. Обоих эти позиции устраивали, но, если Дима выражал желание оказаться сверху, Дан ему никогда не отказывал.       Их отношения продлились почти полгода. Они ходили в один институт, правда на разные факультеты. Оба подрабатывали после занятий. А по вечерам встречались у Димы на квартире, которую для него снимали родители. За полгода Дан появлялся в своей комнате в общежитии, только чтобы взять что-то из вещей и только пару раз, чтобы переночевать. То же время, что удавалось побыть наедине, омеги проводили в постели, экспериментируя.       Прекратить все попросил Дима. Он побоялся, что все это зайдет дальше, чем нужно. В конце концов, они оба омеги и такие отношения противоестественны. Тем более, что изначально они собирались просто попробовать секс, чтобы потом было не так страшно с альфами. Выслушав эти аргументы, возражать Дан не стал, хотя и не упомянул, что его их отношения полностью устраивают. К Диме он привязался и, если друг считал, что будет по-настоящему счастлив с альфой, удерживать не собирался.       Общение как-то полностью прекратилось. Через пару месяцев Дан видел Диму с каким-то альфой в кафе. Друг флиртовал и выглядел довольным. Сам же Дан стал все чаще замечать, что смотрит не на альф, а оценивает омег. И оценивает, не сравнивая с собой, а скорее примеряя их на роль любовника. Понимая, что такое поведение не нормально, Дан загрустил, поэтому встречу с Сашей, своим истинным, воспринял как знак свыше. Понаблюдав за альфой пару месяцев, Дан набрался смелости и подошел. Если бы он только знал тогда, что принесет ему это знакомство…       Игорь Васильевич выслушал его внимательно и осуждать не стал, за что омега был особенно благодарен. Поделиться этим с кем-то хотелось.       После психолога Дан шел в свою комнату и отдыхал. Затем направлялся в столовую, где они с Маем ужинали. Каждая вечерняя трапеза начиналась молитвой. Чаще всего ее начинал Рома. Дану она нравилась. Он вместе с остальными повторял: «Господи, дай мне разум и душевный покой, принять то, что я не могу изменить; мужество изменить то, что могу; и мудрость отличить одно от другого*».       Потом оба омеги шли в гостиную. Занятий там было много. Они вместе смотрели телевизор, играли в карты или шахматы. Иногда Май вышивал, а Дан, прихватив из библиотеки книгу, читал. В семь часов он провожал соседа к психологу, а сам шел в тренажерный зал. Омега снова и снова выматывал себя физическими нагрузками. Он пообещал себе стать сильнее, чтобы быть в состоянии самому себя защищать. Верить в сказку, что омегу должен защищать альфа, Дан перестал.       Он и не заметил, как пролетел месяц. Это событие ознаменовалось новым медицинским обследованием. Дан безропотно сдал все требуемые анализы и вернулся к привычному распорядку. Вот только на следующий день его снова нарушили, когда в кабинете, помимо психолога, оказался Рома.       — Извини, Дан. Я заметил, что вы неплохо общаетесь с Романом Дмитриевичем, поэтому попросил его присутствовать, — осторожно заметил бета.       — Что случилось? — насторожился омега, глядя на Рому.       Тот вздохнул, поняв, что ответ ждут от него.       — Когда тебя вчера позвали на анализы, то сказали, что это простая формальность. Мы так говорим всем постояльцам Центра, и только немногие узнают настоящую причину. Дан, мы не просто так проводим повторные анализы через месяц. Дело в том, что многие насильники не использовали презервативов. Ты не исключение…       Дан побледнел.       — Нет, — он недоверчиво покачал головой. — Нет!       — Дан, ты беременный.       Омега опустил голову к коленям и закрыл уши руками. Он не желал этого слышать! Нет! Только не это! Только не так! Это не может происходить с ним! Ведь он так мечтал об этом! Будучи маленьким омежкой и глядя на своих родителей, пусть и не очень богатых, зато любящих и счастливых друг с другом, Дан искренне верил, что однажды встретит истинного и у них появятся дети.       Из груди вырвался смех. Он еще попытался его сдержать, но не получилось. Дан откинул голову назад, хохоча. Рома посмотрел на обеспокоенного врача и, быстро приблизившись, обнял омегу. Он крепко прижимал его, чувствуя как парень дрожит между приступами истерического смеха.       Игорь Васильевич достал шприц и сделал Дану укол успокоительного.       — Тише-тише, — шептал Рома, заметив, что омега в его руках успокаивается.       Дан прижался к теплому телу и прикрыл глаза. По щекам катились беззвучные слезы.       — Простите. Я не хотел так отреагировать. Но это в самом деле смешно, — его губы скривились в недоулыбке. — Знаете, я еще в детстве мечтал о том, как встречу своего истинного и у нас будет настоящая семья и ребенок. Ребенок. От истинного, — снова хохотнул он.       — Какая ирония. «Бойтесь своих желаний, ведь они могут исполниться».       — Пойдем, — позвал Рома. — Я помогу тебе лечь.       Спать не хотелось. Введенное успокоительное только мысли туманило. Дан лежал на кровати, разглядывая потолок в комнате. Голова была тяжелой. Осторожно поднявшись, омега прошел в душ и сделал воду попрохладнее. Отупение, вызванное сильным лекарством, постепенно проходило.       Закрыв воду, он выполз из кабинки и, как был обнаженным, остановился перед зеркалом, глядя на свой плоский живот. Как такое могло произойти?! Предало собственное тело. Почему он даже не подумал об этом? Оказался не готов? Почему его никто не предупредил? Ведь если врачи брали анализы, то знали, что такое возможно.       Дан присел на крышку унитаза. Он только стал надеяться, что сумеет справиться с этим, забыть и двигаться дальше. Почему это происходит именно с ним? За что? Он опустил голову и снова посмотрел на живот, в котором рос монстр. Часть одного из тех ублюдков, что не задумываясь сломали его жизнь.       Вскочив, омега быстро открыл крышку и расстался с остатками обеда. Его выворачивало снова и снова, пока пустой желудок не стал исторгать слизь. Дан сполз на коврик и утер вспотевший лоб. Он хотел бы встать, но ощущение слабости во всем теле подсказывало, что до кровати он не дойдет.       Перед глазами оказался стакан с водой. Омега поднял взгляд выше и увидел стоящего рядом Мая. Тот покраснел, стараясь не смотреть в глаза.       — Рома попросил тебя проведать. Сказал, что ты плохо себя чувствуешь.       Дан взял стакан из его рук и прополоскал рот, смывая горький привкус. Май принес еще воды, и Дан смог вдоволь напиться.       — Помоги мне встать, — хрипло попросил он. Так, опираясь на хрупкое плечо друга, Дан добрался до постели. Май нерешительно помялся рядом и направился к двери. — Не уходи, пожалуйста. Я… боюсь, что могу с собой что-то сделать.       Омега вернулся. Он хотел присесть, но Дан потянул его на себя, заставляя лечь рядом. Устроившись в хрупких объятиях, Дан очень быстро уснул. Май, растерянный подобной близостью, боялся даже вздохнуть лишний раз.       Несколько дней Дан не покидал комнату. Он лежал в кровати и апатично пялился в окно. Даже есть отказывался. Только Маю удалось пару раз накормить его кашей. Роме пришлось практически выпинывать его из комнаты. Дан плелся за ним по парку, глядя строго себе под ноги. Молчали они очень долго. К счастью, в итоге Дан заговорил сам.       — Я хочу сделать аборт. Мне нужно в клинику.       Свернув к скамейке, омеги сели. Рома очень долго собирался с мыслями, подбирая слова.       — Я был готов к такому твоему решению, — заметил он. — Часто здесь бывает и такое, но иногда появляются омеги, которые из-за насилия детей иметь не могут. Я один из них. Многие из них отдали бы все за возможность выносить своего ребенка. Принести в этот мир частичку себя. Дать жизнь новому человеку.       Дан наконец поднял на него взгляд.       — Ты хочешь ребенка?       — Какая разница, чего я хочу? Все дело в том, могу ли. А я НЕ могу подарить ребенка своему мужу.       Рома умолчал, что он сам, да и Влад не очень-то этим огорчены. Сейчас главное было достучаться до этого мальчишки, который одним неосторожным решением может разрушить свою жизнь. И будет сожалеть об этом до конца своих дней. Рома был отчего-то уверен, что поступи Дан сейчас так, как решил, то позже будет себя винить.       — Не хочу я этого ребенка, — выкрикнул Дан и уже не мог сдержать слез. — Вдруг он будет таким же чудовищем, как его отец? Вдруг глядя на него, я буду постоянно вспоминать то, что со мной сделали. А все, чего я хочу, — забыть.       — Дан, послушай меня, пожалуйста. Ты еще молод. Это твоя первая беременность. Если что-то пойдет не так, ты можешь стать бесплодным.       — А ты считаешь, что я еще хоть раз захочу связаться с альфой? Завести с ним сексуальные отношения? Родить ему ребенка?       — Поверь мне, жизнь длинная. Случиться может всякое.       — Да не смогу я смотреть на этого ребенка!       — Не смотри, — вдруг заявил Рома. — Родишь ребенка и если не передумаешь, то отдашь его мне. Я о нем позабочусь и воспитаю, как своего.       Дан смотрел на него, широко распахнув глаза.       — Ты серьезно?       — Да. Но если передумаешь, не бойся мне сказать. Я пойму.       Оставив Дана одного, обдумать предложение, Рома отправился домой. Все эти откровения и разговоры его ужасно измотали. Он потер шрам на виске. Иногда ему казалось, что он только зря ворошит прошлое, занимаясь Центром. Ведь можно просто все оставить на специалистов, а самому наслаждаться жизнью. Благо, муж обеспечивает всем.       — Приехали, Роман Дмитриевич, — отвлек водитель.       — Спасибо, Женя. Сегодня ты больше не нужен, поезжай домой.       — До свидания.       — До завтра.       Рома вошел в дом, на ходу скидывая обувь и верхнюю одежду. Константин Михайлович неодобрительно покачал головой, но замечание не сделал, только указал на дверь гостиной. Рома благодарно кивнул дворецкому и проследовал в указанном направлении. Влад лежал на диване и читал какие-то бумаги. Омега молча подошел к мужу и так же без слов устроился в его объятиях.       — Тяжелый день? — понимающе поинтересовался Влад.       — Очень. Влад…       — Что?       — Возможно, у нас будет ребенок.       Муж даже отстранился, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза.       — Я чего-то не знаю? Медицина сделала такой скачок?       — Нет. Ребенок будет усыновленным. Ты… против?       — Я тебе уже говорил. Если захочешь, то я не против. Ты этого хочешь?       Рома вздохнул.       — Не очень, — честно признался он. — Меня устраивает все так, как есть сейчас. Ты и я. Вдвоем. И никого лишнего.       — Тогда откуда мысли о ребенке? — поинтересовался Влад.       — Дан беременный, — так как Рома не раз рассказывал об омеге, то пояснений не требовалось. — Он хотел сделать аборт, а я его отговорил. Знаю, психологи чаще всего за аборт в подобных ситуациях, но что-то мне подсказывает, что в этот раз все иначе. Я сказал Дану, что если он не передумает, то мы заберем ребенка. Ты против?       Влад снова устроил мужа на груди и откинул голову назад, разглядывая потолок.       — Не уверен, что в этот раз из меня получится отец лучше, но ради тебя я постараюсь.       — Спасибо, — выдохнул Рома.       Дан понимал, что не может отказаться. Рома сделал для него слишком многое, чтобы отказаться. К тому же, что-то внутри протестовало против убийства ребенка. В конце концов, тот не виноват, что его отцом был насильник. И пусть сам Дан принять его не может, но Рома станет для малыша прекрасным папой.       Был во всей этой истории с беременностью один светлый момент — Май стал более открытым. Иногда он даже приходил по ночам и засыпал рядом с Даном. Тот чувствовал, как маленький омега дрожит рядом от страха. В такие моменты Дан просто обнимал его и прижимал к себе. Май вскоре успокаивался и мирно засыпал.       На одном из сеансов психотерапии Дан спросил у Игоря Васильевича, как помочь другу.       — Просто не отворачивайся от него. Будь рядом, — попросил бета. — С твоим появлением у Мая заметные улучшения.       — Если это улучшения, то боюсь представить, что было раньше, — вздохнул Дан.       — Почему тебя так интересует его состояние? — заинтересовался психолог.       — Он мне просто нравится, — в ответ пожал плечами омега.       — Нравится в каком смысле? Как друг или…       Дан задумался.       — Не знаю. Я об этом и не думал. После случившегося я вообще не думал ни о ком в… сексуальном плане.       — А мы сейчас и не о сексе говорим, — заметил врач. — Знаю, ты не любишь подобные разговоры, но я спрашиваю тебя о том, что ты к нему чувствуешь?       На этот вопрос Дан так и не ответил. Хотя много думал о нем после сеанса. Он стал чаще разглядывать Мая. Омега давно уже не казался ему блеклым и незаметным. С каждым взглядом он все больше казался привлекательным. Бывают такие люди, которых не можешь оценить с первого раза. Вроде взгляд даже не задержался, но снова и снова возвращаясь, находишь все больше привлекательных черт. Кажется, Май был таким же. Дан находил его по-своему красивым какой-то хрупкой, ненавязчивой красотой. И этого беззащитного парнишку хотелось оберегать.       Утренняя тошнота не заставила себя ждать. Теперь по утрам Дан предпочитал проводить время в постели. Оказалось, что если не шевелиться и держаться подальше от посторонних запахов, то можно вполне справиться с токсикозом. Май устраивался рядышком и читал что-нибудь вслух. Они настолько сблизились, что Дан с трудом представлял, как будет жить дальше без него. Как будет жить, не слыша по ночам тихого сопения, не чувствуя рядом его присутствия. А ведь лето подходило к концу, и вскоре Дану нужно было возвращаться на учебу и что-то решать с жильем.       В очередной приезд Ромы в конце августа Дан предложил ему прогуляться и сообщил, что возвращается на учебу в институт.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — снова спросил Рома. — Ты сам говорил, что… один из близнецов учится там же.       — Я не позволю им еще хоть раз испортить мою жизнь.       Рома кивнул.       — Если ты так считаешь, то останавливать тебя никто не станет. Просто знай, что тебе всегда здесь рады, даже если ты захочешь просто иногда нас навещать.       — Спасибо, Рома. Спасибо за то, что не проехал тогда мимо. Спасибо за то, что создал это место.       — Я рад, что оно помогает.       Дан кивнул.       — Единственный, кто меня беспокоит, — Май.       — Ты прав, меня тоже. Впервые за долгие годы Май с кем-то сошелся. Для него это будет удар, но он должен это пережить, — с надеждой ответил Рома. — Что решил с жильем?       — Пока вернусь в общежитие, а там видно будет. Я только хотел спросить по поводу беременности. Могу я проходить обследования здесь?       — Конечно, Дан.       — Ты не беспокойся, после родов ты заберешь ребенка, а я окончательно забуду обо всем произошедшем.       — Дан, просто помни, что всегда можешь передумать.       Конец лета ознаменовалось кучей проблем. Дан восстановился в институте, хотя пришлось вернуться опять на второй курс. Как бы омега ни ругался и ни убеждал, деканат остался непреклонен. Но хотя бы комнату в общежитии ему выделили. Соседом оказался самоуверенный, надменный бета. Он сразу дал понять, как относится к высшему образованию омег. Бета считал, что учиться омегам ни к чему, потому что их дело — сидеть дома и рожать детей. Дан его не переубеждал, да и вообще старался поменьше пересекаться с соседом.       Перед первым учебным днем не спалось. Омега поднялся пораньше, сходил в душ и заварил себе ромашку. Забравшись на кровать и подогнув под себя ноги, Дан неспешно пил чай и собирался с мыслями, повторяя выученную в Центре молитву и успокаиваясь. Он больше не тот слабый наивный мальчик, каким был год назад, который еще умел доверять людям. Теперь все иначе. Дан больше не купится на сказки, которыми с рождения кормили омег.       Одежды в шкафу было не так много, и все ему дали в Центре. Дан натянул штаны на резинке, отметив, что живот уже далеко не плоский и вскоре станет заметен всем. Прикрывшись сверху толстовкой, омега покинул комнату. Было еще рано, и он не торопился. Поднявшись к деканату, Дан переписал расписание. В коридорах стало оживленнее, и он направился в аудиторию. К счастью, та была открыта. Дан занял стол в первом ряду у окна и принялся ждать. Постепенно аудитория наполнялась студентами. Они с интересом поглядывали на новенького, но Дан не обращал на них внимания.       — Это мое место! — заявил хорошенький омега, останавливаясь рядом.       Дан поднял на него глаза.       — И где это написано?       — Я всегда здесь сидел!       — Как и я.       До звонка оставалось несколько минут, и в аудиторию ввалилась веселая компания, что-то громко обсуждая. Дан чуть повернулся в их сторону и заметил среди толпы Сашу. Альфа почти не изменился, только немного осунулся и, кажется, даже похудел.       — Это мое место! — повторил омега рядом достаточно громко, чтобы привлечь внимание.       Саша повернулся, и на его лице сменилось множество эмоций от недоверия до какой-то подозрительной радости. Дан недовольно отвернулся обратно к омеге.       — Валь, пересядь, — попросил Саша.       — Но это мое место! — возмутился омега.       — Пересядь, — вкрадчиво повторил альфа и направился к Дану.       Он отодвинул стул, собираясь сесть рядом.       — Только попробуй, — тихо прорычал Дан. — Если твоя задница коснется этого стула, я начну орать.       — Я хочу поговорить!       В аудиторию вошел преподаватель, и почти сразу раздался звонок.       — Смирнов, сядьте на место. Вы не слышали звонка? С омегами будете флиртовать на перемене.       Дан выразительно посмотрел на альфу и повернулся к преподавателю. Саше осталось лишь пройти на свое место за последним столом и сесть. Омега постарался выбросить из головы посторонние мысли и сосредоточиться на лекции. К сожалению, он понимал, что это лишь начало.       На пятиминутной перемене спас преподаватель. Альфа подошел к его столу, и Саше, уже направлявшемуся к нему, пришлось вернуться на место.       — Дан, я очень рад, что ты вернулся. Ты подаешь большие надежды. Не бросай учебу.       — Спасибо, Валентин Давыдович. Я постараюсь.       — Ты ведь уже посещал этот курс?       — Я не закрыл сессию.       — Но мой предмет ты закрыл, поэтому можешь не посещать занятия повторно.       — Спасибо. Я могу идти?       Альфа кивнул, и Дан поспешил собрать свои вещи. Может, это и выглядело трусливо, но омега собирался оттянуть неприятный разговор до последнего. Он выскользнул из кабинета вместе со звонком и с разбега налетел на Смирнова. И судя по тому, что следом из кабинета выскочил Саша, перед Даном стоял Миша. Омега отскочил и попятился от близнецов, пока не уперся спиной в стену. Альфы подняли руки вверх, показывая, что вреда не причинят.       — Не бойся, мы просто хотим поговорить, — заявил Миша. Это немного отрезвило Дана. Он обещал себе, что будет сильнее и не станет бояться. И эти двое его больше не запугают. Омега выпрямился. — Как только Саша сообщил, что ты пришел на занятия, я сразу приехал.       — Мы искали тебя все это время, но ты как сквозь землю провалился, — добавил Саша.       — Проходил реабилитацию после изнасилования. Вами, — с сарказмом ответил Дан.       — Вот об этом мы и хотели поговорить, — снова заговорил Миша. — Мы с Сашей много думали о произошедшем и признаем, что совершили ошибку. Возможно, ты мог нас перепутать. Увидел меня, своего истинного, и решил, что это Саша. А мой брат вспылил, решив, что ты его обманул.       — Это вы меня так оправдываете? — с наигранно-веселым изумлением поинтересовался Дан. — Так вот, хочу вас огорчить, я почувствовал истинных в вас обоих. Как объяснил мой психолог, с близнецами такое случается.       Лицо Саши даже как-то посерело от такой новости.       — Не может быть, — прошептал он.       Если до этого он испытывал вину за то, что изнасиловал омегу брата, то теперь навалилось осознание, что он сделал это со своим. С тем, кого сама природа создала ему в пару. Кого должен был защищать и сам обидел, не уберег. Теперь Саша в полной мере понял, что пережил брат за это лето.       Проснувшись после того гона и не обнаружив омегу рядом, Миша изменился. Первым делом он бросился обыскивать дом, но папа передал разговор с омегой, которого выгнал. Когда сыновья сознались единственному родителю в том, что натворили, папа долго кричал. Он поверить не мог, что его любимые мальчики на такое способны. В сердцах даже согласился, что воспитал монстров, если один сын способен изнасиловать своего истинного, а второй - истинного брата. Потом, правда, заметив переживания Миши, смягчился.       Саша сначала мало понимал весь переполох. Он по-прежнему не видел причин, почему ему не следовало наказать шлюху. Но оставаться в стороне, видя как брат носится по городу и не находит себе места, Саша не мог. Вдруг он понял, что сам с каждым днем волнуется все сильнее и не меньше брата хочет увидеть омежку. Теперь хотя бы ясно почему. Истинный. Его истинный.       Начали поиски близнецы со сбора информации о Дане. Омега оказался из простой семьи. Папа — преподаватель начальных классов, отец — адвокат, чаще всего работающий государственным защитником. Денег было немного, и семья жила довольно скромно в старенькой двушке в не самом престижном районе. Дан был единственным ребенком, долгожданным и любимым. Родители в нем души не чаяли. Омега рос в тепле и заботе. С ним постоянно занимались, и учился он выше среднего. А потом произошла трагедия — папы не стало. Старший омега возвращался после работы домой. Разгар дня, вот только что-то заставило его свернуть к подземному переходу, которым местные жители почти не пользовались, так как слава о нем ходила дурная. Омега же отчего-то свернул именно туда и попал в лапы альфы, только вышедшего из тюрьмы.       Отец забил тревогу, когда пришел с работы и мужа дома не застал. Темнело довольно рано, а омега никогда особо не задерживался. Наказав Дану садиться делать уроки, альфа выскочил из дома и бросился на поиски. Заметив оцепление возле перехода, он сразу все понял. Потом были похороны, которые влетели в копеечку. Пришлось брать деньги под залог.       Альфа пережил своего омегу всего на несколько месяцев, а потом медленно угас. Дану, едва отметившему восемнадцатилетие, пришлось хоронить второго родителя. Тут же объявились ушлые похоронщики, воспользовавшись доверчивостью омеги, плюс задолженность, и Дан лишился родительской квартиры. К счастью, на тот момент он уже поступил в институт и сумел получить комнату в общежитии.       Близнецы сразу запросили результаты по следствию об убийстве папы. Преступника поймали через два дня после нападения на омегу, тот особо не скрывался и до сих пор сидел в тюрьме, где оставаться ему до конца дней.       Братья бросились в общежитие, но омегу там давно никто не видел. У немногочисленных знакомых Дан тоже не появлялся. Братья обзвонили больницы, потом с ужасом морги, но омеги словно след простыл. И вот теперь он сам появился в институте, живой и здоровый.       — Давайте уже сразу все решим, — предложил Дан сердито. — Вы вряд ли желаете видеть парой шлюху и обманщика, а я не желаю видеть парой насильников. Так что расходимся и держимся друг от друга подальше!       — А если мы не согласны? — побледнел Миша от подобных перспектив.       — А вы считаете, что мне есть до этого дело? — насмешливо поинтересовался Дан. — Держитесь от меня подальше, иначе я обвиню вас в преследовании. Может, изначально я и надеялся, что найду семью в своем истинном, но такие как вы мне не нужны.       Он покрепче ухватил ремень сумки и, проскользнув мимо двух альф, поспешил скрыться.       День дался ему нелегко. Альфы не сдавались. Более того, Миша все пары провел с братом. Они еще пару раз пытались поговорить с Даном, но омега едва обращал на них внимание. Зато остальные внимание обращали. А как тут не обратишь, когда самый популярный альфа, на пару со своим близнецом увиваются вокруг омеги, а тот нос воротит. Причем омега-то не сказать, что красавчик.       Едва дождавшись окончания пар, Дан поспешил покинуть институт и, даже не заходя в общежитие, отправился в Центр. Ромы еще не было, так что омега напросился на прием к Игорю Васильевичу. С ним он поделился наболевшим и рассказал о встрече с альфами. Психолог похвалил его за сдержанность и напомнил, что волноваться в его положении не следует. Дан только поморщился этому напоминанию, но промолчал. Он поинтересовался состоянием Мая, и услышанное его встревожило. Состояние омежки регрессировало. Он снова замкнулся и не покидал свою комнату. Ни Игорь Васильевич, ни Рома достучаться до него не могли.       — Мы уже и сами думали посылать за тобой. Возможно, разговор с тобой ему поможет.       — Я немедленно иду к нему!       Дан попрощался с врачом и бегом бросился наверх, где располагались спальни. Он постучал в дверь Мая, но ему никто не ответил. — Май, это Дан. Открой, пожалуйста, я хочу тебя увидеть. Послышался топот ног, и дверь почти сразу распахнулась. Май посмотрел на него огромными глазами и, налетев, обхватил обеими руками, прижавшись всем телом. Дан улыбнулся и обнял его в ответ.       — Ну что же ты, глупый. Скучал? — Май кивнул, но так и не отстранился. — Я тоже. Пойдем вниз? Скоро ужин.       — А потом ты снова уйдешь?       — Май, мне нужно учиться.       — Не хочу есть, — заявил Май, отстраняясь, и вернулся в комнату.       — Май, — расстроился Дан, — пожалуйста.       Но омежка молчал и не обращал больше на него внимания. Дан покинул комнату и снова спустился вниз. Нужно было посоветоваться с кем-то, что делать.       — Дан, мне сказали, что ты приехал! — навстречу ему шел Рома. — Я как раз хотел с тобой поговорить.       — По поводу Мая?       — Да. Пойдем в мой кабинет, — устало попросил Рома.       В этом месте Дан бывал всего пару раз. Рома редко приглашал сюда посетителей, да и сам бывал нечасто, предпочитая общение на свежем воздухе. Кабинет был небольшим, обставленным лишь самым необходимым и весь заваленный бумагами. Дан знал, как Рома не любит работать со счетами и всячески от этого отлынивает. Отсюда все эти завалы.       — У меня к тебе деловое предложение, Дан. Оно касается Мая. Ты уже виделся с ним?       — Да.       — Тогда знаешь, что у Мая регресс. Он в этом Центре два года и что бы я ни делал, ничего не могло вытащить его из скорлупы. А потом появился ты. Я не могу допустить, чтобы все вернулось.       — Почему? Кто он для тебя?       — Я почти силой забрал его и привез сюда. Тогда я искренне считал, что в Центре ему будет лучше, что здесь ему сумеют помочь. Я был слишком самонадеян.       — Что ты предлагаешь? — деловито поинтересовался Дан.       Если в его силах помочь, он готов на многое.       — Могу решить твою проблему с жильем. Я куплю Маю квартиру, и вы можете жить в ней вместе. Я надеюсь, что рядом с тобой ему снова станет лучше. Да и твоя проблема будет решена.       — Я согласен, — без раздумий заявил Дан. — Если это ему поможет.       Рома довольно кивнул.       — Тогда сообщи новость Маю. Посмотрим, как он отреагирует.       Дан кивнул и бросился обратно наверх. Май по-прежнему лежал, свернувшись клубком на кровати.       — Мне уже пора уходить. Не хочешь попрощаться? — Май в ответ дернул плечом. — А ты простишь меня, если через пару недель я заберу тебя с собой? Мы могли бы жить вместе.       Май резко поднялся и повернулся к нему.       — Ты серьезно?       — Конечно. Если ты этого хочешь.       — Хочу, — тут же с энтузиазмом кивнул Май.       — Тогда я скажу об этом Роме, он обещал помочь. Но ты в свою очередь пообещаешь, что оставшееся время здесь будешь нормально есть и ходить на прием к Игорю Васильевичу. Да и после переезда ваши сеансы не должны прекращаться. Согласен?       Май снова кивнул и радостно улыбнулся.       Рома удивил. Благодаря его связям, квартира была готова через неделю. Омеги переехали на следующий же день.       Дану нравилось наблюдать, как Май ходит по квартире и с улыбкой касается мебели. Надо отдать Роме должное, обставлено все было просто и со вкусом. Две спальни, в одной из которых было оборудовано рабочее место для Дана, небольшая уютная гостиная, с парой кресел, которые облюбовал Май, и вполне современная кухня.       Жили они на удивление дружно. Пока Дан был в институте, Май ездил в Центр, а потом они проводили время вместе. Смотрели телевизор, готовили, убирались, а через время Дану удалось вывести Мая погулять.       Все бы ничего, только близнецы не оставляли его в покое в институте. Миша в срочном порядке даже перевелся, что было совсем уж странно. Так что теперь альфы на пару его преследовали, пытаясь «ухаживать». Они следовали за ним по пятам, стараясь поговорить, зовя на свидания. Дан устал им объяснять, что его все это не интересует.       Второй проблемой был постоянно растущий живот. Как-то Май ворвался к нему во время переодевания и пораженно замер, разглядывая. Вот с тех пор он на этом малость и свихнулся. По вечерам, когда Дан устраивался на диване что-то читать, Май ложился рядом, укладывая голову на его колени и прижимаясь к животу. При этом он блаженно улыбался, а иногда ворковал, общаясь с его животом. А потом Май стал вслух мечтать о том, как они заживут втроем после родов.       Дан очень долгое время не решался ему рассказать о своих планах. Но все же сделать это пришлось, потому что скрывать такое от Мая он не мог. Разговор был долгим. Пришлось рассказать о том, что с ним произошло. Чтобы Май понял, почему Дан не хочет этого ребенка, пришлось рассказать о том, как он был зачат. Омега горько плакал. Сидел на полу, устроив голову на коленях Дана, и ревел. После смерти родителей о нем никто не плакал, тем более так горько.       — Мне жаль, Дан, — всхлипывая, сказал Май. — Мне так жаль. Но этот малыш не только их часть. Точнее, их участие было таким незначительным! — Май с благоговением положил ладони на его живот. — Ты не понимаешь, но я уже люблю этого малыша, потому что он твой! Он часть тебя. Именно ты его носишь, ты его родишь и, если ты его воспитаешь, он будет твоим, Дан.       Омега потрепал Мая по русым волосам и слабо улыбнулся.       — Все не так просто, малыш. Сейчас нас содержит Рома. Я планировал после родов устроиться на подработку. Моей стипендии не хватит даже чтобы оплачивать квартиру и покупать нам еду. Даже если я передумаю, у нас просто нет денег, чтобы обеспечить ребенка самым необходимым.       Май выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза. Что-то в его лице словно неуловимо поменялось.       — У нас еще есть время все обдумать. Ведь правда?       Дан только улыбнулся и кивнул. Май снова обхватил его руками и прижался щекой к животу.       Давно следовало сменить гардероб на что-то более свободное! Да, денег не было, но потраться он, и этот неприятный момент можно было отложить.       — Ты беременный! — вдруг догадался Миша и не нашел ничего лучше, кроме как громко озвучить это в коридоре.       Саша рядом замер и вперился взглядом в его выступающий живот.       — От кого?! — взревел он.       Миша отвесил брату подзатыльник.       — От кого-то из нас. Будь ребенок чужим, я бы почувствовал это по запаху.       — А мне-то откуда это знать, — обиженно ответил Саша, потирая затылок.       — Теперь-то ты перестанешь от нас бегать и согласишься на свадьбу? — спросил Миша, не обратив на слова брата внимания.       Дан приподнял бровь.       — Это вы узнали о ребенке только сегодня, а я живу с этим уже давно. И мое мнение по этому поводу не изменилось — вы мне не нужны.       — Но это наш ребенок! — выкрикнул Саша.       Дан поморщился. Они привлекли слишком много внимания. Давно прозвенел звонок, но многие студенты остались в коридоре, следя за разворачивающейся драмой.       — Как удачно заметил один мой знакомый, ваше участие в его жизни было очень незначительным и только в момент оплодотворения. Когда вы уже поймете, что я не желаю вас знать?! Вы мне не нужны!       Глупо было ожидать, что близнецы на этом успокоятся. На следующий день возле института Дана ждал папа альф.       — Здравствуй, ты ведь Дан, да?       — Уже не шлюха? — поинтересовался омега, — и на том спасибо.       — Мы плохо начали в прошлый раз. Я должен извиниться за то, что так поверхностно судил и оскорбил тебя. Может, начнем сначала? — попросил омега. — Меня зовут Артем Алексеевич.       — Артем Алексеевич, мне не интересно то, что вы можете сказать, — устало заявил Дан.       — Послушай, я один воспитал двух детей. Поверь, в одиночку это сделать очень не просто. Мои мальчики совершили ошибку, но, если ты дашь им шанс, они будут прекрасными мужьями и отцами.       — Я понимаю, вам сложно это принять, как родителю, но мне не нужны ваши сыновья. Я прекрасно проживу и без них.       Лицо Артема Алексеевича потемнело.       — Дан, послушай, этот ребенок не твоя собственность. Мои сыновья имеют на него такие же права. К тому же, ты не в состоянии сам его обеспечить. Поверь, если дело дойдет до суда…       Дан растянул губы в широкой фальшивой улыбке, поняв к чему идет разговор. Этот омега был достаточно сильным, раз после смерти мужа смог не только сохранить его бизнес, но и значительно приумножить семейное состояние, и все это в мире, принадлежащим альфам. Вот только уступать Дан не собирался. Эта семейка уже достаточно испоганила его жизнь, больше он подобного не позволит.       — Если дело дойдет до суда, Артем Алексеевич, мне придется предоставить результаты экспертизы после изнасилования, а также результаты анализов, доказывающие, что со мной это сделали ваши сыновья. Я не собирался это использовать, но, если вы меня вынудите, буду бороться до конца.       — Они сделали это под действием твоей течки! — возразил старший омега.       — Конечно, суд это примет во внимание, мы же до сих пор в средневековье живем, когда омеги признавались виновными в насилии над ними. К тому же, хочу напомнить, что у одного из ваших сыновей отсутствует обоняние, и течка на него влияния не оказывала.       — Мы затянем процесс на годы. У тебя просто не хватит денег бороться!       — Благодаря тому, что со мной сделали ваши сыновья, я подружился с одним замечательным омегой. Зовут его Роман Соболев, муж Владимира Соболева. Так вот, Рома помогает обездоленным. Интересно, если я скажу, что у меня пытаются отнять ребенка, как он отреагирует? Извините, Артем Алексеевич, наша беседа меня утомила. Так что передайте сыновьям, что угрозы на меня не подействуют.       — Прости, ты прав, — тут же отступил омега. — Я не должен был так себя вести, и если мои сыновья узнают об этом, то будут весьма недовольны. Они просили меня не вмешиваться, а я не только не помог, но и сделал хуже. Меня оправдывает лишь то, что я желаю счастья своим сыновьям и видеть, как они измучены, очень тяжело. Прости.       Дан не стал ничего говорить, просто развернулся и ушел. Разболелась голова и все, чего хотелось, — добраться домой.       Вот только уже на пороге ему позвонил Рома и попросил срочно приехать в Центр. Дан попытался отвертеться, но, когда узнал, что это касается Мая и его душевного здоровья, тут же поспешил на маршрутку, следующую до Центра.       Рома ждал прямо в холле и проводил друга сразу в свой кабинет.       — Что с Маем?       — Он собирается сделать то, к чему еще не готов. И я боюсь, что это может пагубно сказаться на его состоянии.       — Я должен знать, с чем имею дело, — устало попросил Дан. — Мне надоело тыкаться вслепую. Расскажи, как он попал в Центр.       Рома был достаточно обеспокоен, чтобы забыть о врачебной тайне. К тому же, строго говоря, сам-то он врачом не был и конфиденциальность никому не гарантировал.       — Семья Мая не просто обеспеченная. Их состояние увеличивалось из поколения в поколение. У дедушек Мая было двое сыновей — альфа и омега. Вот только альфа умер в раннем возрасте, так что вся родительская любовь досталась омеге — папе Мая. Он был ярким и веселым. Родители его безмерно любили. К сожалению, истинного омега не встретил, зато влюбился в альфу. Тот был начинающим бизнесменом и вниманию наследника целой империи был несказанно рад. Свадьба была красивая и пышная, омега был счастлив и очень быстро забеременел. Беременность омрачилась потерей обоих родителей. Каково же было недовольство амбициозного альфы, когда он узнал, что по завещанию огромная империя, к управлению которой он понемногу привыкал, отходила внукам. Впрочем, альфа с этим быстро справился, философски рассудив, что будет управлять компанией вместе с собственным наследником. Со своим сыном альфой. Вот только родился Май, а его папа умер в родах. Так что альфа остался на руках с новорожденным омегой, который по достижению двадцати одного года должен унаследовать всю компанию. Так рухнула мечта и о наследнике-альфе. Ведь даже если у него родится сын альфа, к империи он отношения иметь не будет.       — Май — наследник компании? — ошарашено спросил Дан.       Это как-то не вязалось со знакомым образом.       — Вот только его отец был этому не очень рад и постепенно стал выказывать сыну свое недовольство. Маленький омега никак не мог понять, почему отец никогда его не обнимает, никогда не хвалит. Он ни разу не слышал от отца доброго слова. Что бы Май ни делал, альфа был недоволен. Иначе чем бестолочью и никчемной мелочью, он сына не называл. К счастью, бить малыша альфа не решался, боясь, что кто-то обнаружит следы, но словами порой можно причинить куда большую боль. Дошло до того, что Май боялся говорить при родителе, старался не выходить из комнаты и лишний раз не попадаться на глаза. Я несколько раз встречался с его отцом, и этот амбициозный альфа, готовый идти по головам, мне не очень нравился. Поэтому, получив приглашение на прием к нему, идти не горел желанием. Вот только имея статус супруга Влада, мне очень редко, но приходится делать то, чего не хочется. Так я попал к ним в дом. И там, на приеме, я стал свидетелем общения Мая с отцом. Май только уронил бокал, а его отец так орал на него, словно он дом спалил. А после еще и ударил! Я уговорил Влада задействовать все связи, и ему удалось вызволить Мая из рук отца и определить в Центр. К несчастью, добиться решения суда нам не удалось, не было доказательств. Но на тот момент ему было восемнадцать, так что удерживать его силой отец не мог. За почти два года, что он провел здесь, ты действительно единственный, кто смог найти к нему подход.       Лицо Дана окаменело. Он даже представить не мог, как надо обращаться с ребенком, чтобы довести его до такого состояния. Как вообще у кого-то, тем более у родного отца, могло возникнуть желание обижать этого маленького, беззащитного омежку? Да глядя на Мая хотелось обнять его и защищать от всего мира.       — Где сейчас Май и почему ты меня вызвал? — строго спросил Дан.       — Поехал к отцу. Он хотел о чем-то с ним договориться.       — Ясно, — омега поднялся немного неуклюже. — Ты скажешь мне адрес?       Рома тоже вскочил.       — Я поеду с тобой! На моей машине будет быстрее. Да и не знаю я, чего ожидать от этого альфы.       Им даже не пришлось заходить в дом. Май стоял у ворот, держась за забор, и тяжело дышал. Дан, несмотря на всю неловкость, что появилась в последнее время, первым выскочил из машины и бросился к нему.       — Ты совсем дурак?! — налетел он на друга. — Ты зачем поперся сюда?! Кому это надо?! — Май совсем сжался от крика, казалось, даже уменьшившись в размере, но Дан, не обратив на это внимания, притянул его к себе и крепко обнял. — Не пугай меня так больше, — тихо попросил он. — Я чуть не родил от волнения, пока мы ехали.       Май тут же встрепенулся и, отстранившись, с беспокойством его оглядел.       — С тобой все в порядке?! Как ты себя чувствуешь?       — Теперь уже все нормально, но прошу тебя больше такое не повторять.       — Прости, я не хотел тебя беспокоить, — прошептал он и тут же, вскинув голову, огляделся. Рома незамеченным не остался. — Он тебе все рассказал, да? — загрустил омежка.       — Да. Хотя это должен был сделать ты. Ведь я же тебе рассказал о себе.       Май опустил голову вниз, не решаясь поднять на него взгляд.       — Прости. Просто это разное. Несмотря на то, что с тобой случилось гораздо худшее, ты нашел в себе силы справиться, а я… Отец прав. Я совсем никчемный.       Дан снова притянул его к себе, утыкаясь лицом в макушку.       — Дурак. То, что делали с тобой, - намного хуже. Хотя бы потому что близнецы - мне люди незнакомые. Доверять я им не должен был. С тобой же так обошелся самый близкий человек, который так тебя воспитал. Ты совсем не никчемный. Ты мой самый дорогой человек. У меня ближе тебя никого нет, поэтому, пожалуйста, береги себя.       Май тут же просиял.       — Ты тоже мой самый дорогой и близкий! Я тебя очень люблю!       — Поехали домой, — предложил Дан, утягивая его за руку в сторону машины.       Рома довез их до самого дома, и Дан не мог не пригласить его в гости. Они как раз готовили ужин, когда Роме позвонил муж, беспокоясь, куда тот делся. Так что пришлось пригласить и его, и через час они вчетвером сидели прямо на полу в гостиной за низким журнальным столиком уставленным едой. Несмотря на строгий вид, Влад быстро нашел с Даном общий язык, заговорив об учебе. Все же студент экономического и владелец собственного немаленького бизнеса имели точки пересечения. Май поначалу смущался этого незнакомого, сурового альфы, но, сев поближе к Дану, сумел расслабиться. Да и не может быть плохим альфа, которого любит такой человек, как Рома.       Вечер подходил к концу, и гости засобирались домой. Дан произвел на Влада такое впечатление, что тот пообещал ему прохождение практики у себя в компании через пару лет. Омега не мог поверить своему счастью. Он знал, что в эту международную компанию даже на практику берут далеко не всех альф, а его, омегу, вот так просто пригласили. Конечно, до того времени, когда ему придется идти на практику, Влад может и не вспомнить о своем обещании, но по крайней мере сейчас было очень приятно.       — Извините, пожалуйста, — тихо заговорил Май, смущаясь от привлеченного внимания. — Я только хотел сказать, что мы с Даном теперь и сами можем позаботиться о ребенке. Простите, что не оправдали ваших надежд, но вам придется поискать кого-то другого.       Влад удивленно посмотрел на мужа, тот вопросительно на Дана, а Дан в свою очередь хмуро уставился на Мая. Рома покашлял, стараясь загладить неловкость.       — Думаю, мы это обсудим в следующий раз. Но если вы настроены серьезно, то отговаривать вас никто не будет.       — Доброй ночи, — попрощался Влад, уводя мужа. Они спустились вниз, где у подъезда уже ждала машина. Альфа усадил Рому к себе на колени и дал водителю знак трогаться. — Расстроился?       — Наоборот, я рад. Именно на такой исход я и надеялся. Только бы Дан прислушался к Маю.       — Ну и что это было? — поинтересовался Дан у друга. — Я уже говорил, даже если Рома не против, у меня просто нет возможности содержать ребенка.       — Деньги больше не проблема, — твердо заявил Май.       — И что бы это значило?       — Я не просто так сегодня ходил к отцу. Уж поверь, не потому что соскучился. Мы договорились о ежемесячном денежном содержании. На восемнадцатилетие ко мне подходил поверенный дедушки. Правда, отец был рядом и я плохо слушал, а теперь вспомнил, что с наступления совершеннолетия мне положены выплаты. За два года накопилась немаленькая сумма. На эти деньги мы подготовим все к рождению ребенка, а на ежемесячное содержание вполне проживем.       — И о какой сумме идет речь? — ради интереса поинтересовался Дан. От названной цифры глаза полезли на лоб. Если такова величина ежемесячного содержания, то Дан боялся представить сумму всего наследства. — Нет, Май, я не могу позволить тебе меня содержать. Это неправильно.       Май насупился.       — Неправильно отказываться из-за отсутствия денег от частички себя, от своего ребеночка, а помогать единственному близкому человеку - очень даже правильно!       Он впервые отстаивал свое мнение, и Дан даже не знал, что возразить.       Ночью Май поскребся в его дверь и осторожно вошел. Дан уже устроился в постели и вопросительно смотрел на омегу снизу вверх.       — Можно я посплю с тобой? Мне страшно.       Видимо встреча с отцом прошла для него тяжелее, чем казалось. Дан приглашающе откинул одеяло, и Май быстренько устроился рядом. На следующую ночь история повторилась. А потом снова и снова. Через время Дан и сам не мог уснуть, если рядом безмятежно не посапывал этот уютный омежка.       Пришлось после института ехать в Центр. Посетив по старой памяти Игоря Васильевича, Дан позвал Рому прогуляться.       — Мне нужно с тобой поговорить, — осторожно начал он.       — Судя по твоему виноватому виду, я знаю о чем пойдет речь. О ребенке? — проницательно поинтересовался Рома.       Дан кивнул.       — Ром, я не могу его отдать. Я помню все, что говорил тебе. Но сейчас даже поверить не могу, что считал его монстром, — он погладил округлившийся живот и ласково улыбнулся. — Он мне стал сниться. Такой маленький, теплый малыш. Он так смешно морщил носик, зевая. А еще от него сладко пахло. Не могу я его бросить. Не важно, как все произошло, но он часть меня. Май с самого начала был прав. — Рома слушал его с легкой улыбкой. — Он уже толкается иногда. Я стал часто ловить себя на том, что жду этого. Жду, когда он пнет меня ножкой или ручкой.       — Я рад, что ты передумал, Дан, — просто ответил Рома.       — Прости. Я знаю, ты будешь прекрасным папой какому-нибудь малышу, но не моему, — тихо, но твердо заявил Дан.       — Если честно, ты снял с меня огромный груз. Я не очень-то стремлюсь стать папой. Будь это не так, мы с мужем уже давно бы опробовали все методы. С его деньгами практически нет ничего невозможного. Вот только мы с ним этого не очень-то и хотим. Мне достаточно этого Центра, а Влад… У него есть двое детей, но звание отца года ему не светит. Да и знаешь, после всего, что со мной было, в отношении Влада я стал эгоистом. Не хочу ни с кем делить его любовь.       Дан посмотрел на него и в который раз задумался о том, что же пережил этот омега в прошлом. Такой солнечный и светлый, он привлекал к себе окружающих, позволяя им купаться в своей заботе. Но иногда в его взгляде проскальзывало что-то такое, отчего становилось действительно страшно. В такие моменты Рома словно смотрел куда-то вглубь себя и неосознанно тер шрам на виске.       — Значит, ты обманул, что хотел забрать ребенка? Знал, что я передумаю?       — Надеялся на это, — ответил Рома. — Но в противном случае я бы забрал его и воспитал, как своего. Правда, не уверен, что у Влада бы это получилось. Он не из тех, кто привязывается к детям. Тем более к чужим.       Впечатление о Владе складывалось довольно тяжелое. Дан и сам почувствовал это при общении, но считал, что к каждому человеку просто нужен свой подход.       — Значит, мы останемся друзьями? — осторожно поинтересовался Дан.       Рома широко улыбнулся.       — Так просто ты от меня не избавишься, папочка!       Вечером Дан сообщил о своем решении дома. Май радостно носился по квартире, периодически подбегая к другу и чмокая его в живот. Дан только смеялся над таким ребячеством и не показывал вида, как ему все это приятно.       На следующее УЗИ они отправились вместе. Врач из Центра, если и был удивлен, то вида не показал. Персонал в этом месте привык не лезть не в свое дело и держать язык за зубами. Май вцепился в руку Дана и прилип к экрану монитора, жадно наблюдая за размытым пятном. Дан зажмурился, чтобы не демонстрировать блестящие от слез счастья глаза. Он просто не мог поверить, что когда-то не любил этого ребенка. Теперь Дан считал дни до появления крохи на свет.       Май потребовал у врача два экземпляра снимков, один повесил дома в рамочке, а второй с блаженной улыбкой демонстрировал Роме, Игорю Васильевичу и всем желающим в Центре.       Близнецы не находили себе места. Округлившийся и казавшийся более мягким, Дан выглядел таким уютным, что хотелось обнять его и никогда не отпускать. Беременность его явно красила. Из просто симпатичного он стал красивым. Словно светился изнутри каким-то мягким светом, озаряя все вокруг. Хоть в институте довольно часто встречались беременные омеги и этим зрелищем было сложно удивить, но, глядя на Дана, окружающие непроизвольно улыбались. Братья готовы были растерзать всех приближающихся к омеге альф, но понимали, что не имеют право даже ревновать. Они сами потеряли самое дорогое, что дает жизнь и теперь только находились рядом, надеясь, что однажды появится хотя бы шанс на прощение. Каждый будний день видеть Дана было невыносимо. Но еще хуже было не видеть его по воскресеньям.       С детства у близнецов были разные интересы, разные увлечения, разный круг друзей. Нет, они не враждовали, но и пресловутой связи между ними не наблюдалось. Конечно, когда один дрался, второй не стоял в стороне. Они защищали друг друга. И пусть внешне похожие, на самом деле они были слишком разными.       Еще больше отличие стало проявляться в подростковом возрасте, когда они стали интересоваться омегами и бетами, а те в свою очередь видными близнецами. Миша, более спокойный и серьезный, первый стал встречаться с омегой, первый поцеловал и сексом занимался тоже первым. Зато более легкомысленный и безответственный Саша первый бросил омегу и первым же затащил в постель бету. С тех пор различие между братьями стало еще сильнее. Мишины отношения всегда были долгосрочными и серьезными, а Сашины -многочисленными и краткосрочными. К омегам Саша относился потребительски, и теперь оба за это расплачивались.       Нет, себя Миша не оправдывал, в той ситуации он поступил нисколько не лучше брата, но как же хотелось повернуть время вспять и все исправить. С первым снегом, а соответственно и гололедом, Май забеспокоился о сохранности Дана и настоял, чтобы тот хотя бы меньше ходил пешком. Так как до маршрутки от дома путь был не близкий, он просил пользоваться такси. Дан протестовал против пустой траты денег. Нет, теперь, исправно получая каждый месяц неплохую сумму, они могли себе это позволить, но привыкший к экономии омега чувствовал себя транжирой. А потом в такси попался не самый умелый водитель, машину занесло на гололеде, и они чудом не перевернулись. С тех пор Дан наотрез отказался ездить с незнакомыми людьми.       Обеспокоенный Май стал встречать друга из института, и они вместе отправлялись домой. Так продолжалось пару недель, пока близнецы не стали свидетелями их размолвки. На улице заметно похолодало, и Май настаивал на такси. Дан, в воспоминаниях которого было свежа авария и весь пережитый ужас, когда он думал, что потеряет ребенка, наотрез отказывался.       — Мы вас подвезем, — первым сориентировался Миша.       — Вот уж обойдусь, — фыркнул Дан.       — Это твой одногруппник? — встрял Май. — Со знакомым-то ты не побоишься ехать? — Но тут омега разглядел Сашу. Опознав в близнецах насильников, он схватился за Дана и, несмотря на панику, закрыл его собой. Смотрелось это довольно комично, потому что Дан возвышался над другом как минимум на полголовы. Да и вширь его превосходил. — Ну-ка отошли, пока я не вызвал полицию. Вы что здесь забыли? Хотите загреметь за преследование?! — разъяренно шипел он.       — Май, успокойся. Они учатся со мной в одной группе. А попробуй они меня преследовать, то уже давно сидели бы в каталажке.       — Мы с братом просто хотим помочь, — влез Саша, не желая упускать шанс. — Это вас совсем ни к чему не обязывает. Машина большая и безопасная настолько, насколько вообще возможно, — он, не задумываясь, ткнул в Лексус брата. Сам Саша предпочитал спортивную машину, но упоминать об этом не стал. — Резина зимняя. Внутри просторно и, главное, тепло, — рекламировал он.       Дан шмыгнул носом. Он уже прилично замерз, устал, да и в туалет хотел, несмотря на то, что ходил туда десять минут назад. «Ну что, в конце концов, они сделают?»       — Ладно, везите, — разрешил омега, направляясь к машине. К черту гордость, когда мочевой пузырь размером с горошину!       — Дан, — возмутился Май, но видя, что друг его не слушает, бросился следом.       Саша на мгновение его обогнал и почти устроился рядом с Даном на заднее сиденье. Омега смерил его надменным взглядом и указал пальчиком вперед. Альфа только вздохнул и покорно пропустил Мая.       Всю дорогу в машине стояла тишина. Дан сидел с видом короля на троне, Май прожигал взглядом одинаковые затылки двух альф, Саша то и дело поглядывал через зеркало на Дана, а Миша полностью сосредоточился на дороге. Другие водители с недоумением поглядывали на мощный Лексус плетущийся со скоростью, не превышающей километров сорок в час.       Дан попросил остановить возле арки, не желая демонстрировать альфам подъезд, поблагодарил и, подталкивая Мая на выход, покинул машину. Альфы облегченно перевели дух, радуясь, что в этот раз ничего не испортили.       — Почему ты не говорил, что учишься с ними?! — налетел Май, едва за ними закрылась входная дверь родной квартиры.       — Потому что для меня это не имеет значения, — спокойно ответил Дан, быстренько избавляясь от верхней одежды. Скинув ботинки, он опрометью бросился в туалет.       — Ты видишь собственных насильников каждый день и говоришь, что это не имеет значения?! — возмутился Май, едва друг снова показался в коридоре.       — Я не говорю, что совсем ничего не чувствую, но я больше их не боюсь, — заявил Дан, направляясь в комнату, чтобы переодеться. Май прошел следом и устроился на кровати, не сводя с него глаз. — Поначалу было тяжело. Глядя на них, я каждый день вспоминал то, что они со мной сделали. Каждую ночь во сне в подробностях переживал все снова и снова. Но я рад, что не сдался. Я увидел их с другой стороны. С человечной. И меня успокаивает, что отец моего ребенка не садист, а человек, допустивший ошибку. Я вижу, как они раскаиваются, как грызут себя за то, что натворили. Они ведь тоже потеряли пару. Потеряли собственного ребенка, — ответил Дан, роясь в вещах. Постоянно попадались вещи Мая. И когда он только успевает таскать их сюда из собственного шкафа?       — Так, может, бросишься им в объятия? Будешь жить вместе с насильниками?! — прошипел Май. Дан повернулся и удивленно на него посмотрел. Он впервые видел друга в таком состоянии. Злость была для Мая совсем не типичной. — Я не собираюсь их прощать, но и ненавидеть не стану. Май, я уже говорил, что просто хочу все это забыть. Меня абсолютно устраивает наша жизнь. — Он подошел ближе и чмокнул русую макушку. — Переодевайся и давай есть.       Утро выдалось морозным, и Дан снова поддался искушению, заметив машину с уютным, теплым нутром, рядом с аркой следующим утром. Саша выскочил на улицу и открыл перед ним дверь. Омега вздохнул и вновь продал свои принципы за комфорт.       — Здравствуй, Дан, — поприветствовал Миша. — Спасибо, что не отказал нам.       — К вам это отношения не имеет, просто не хотел мерзнуть.       — Мы не против, — поспешил уверить Саша.       — Дан, выслушай нас, пожалуйста. Мы очень сожалеем о том, что сделали. Саша о том, что не поверил, я - о том, что набросился. Знаю, нам нет оправдания, мы просто хотим, чтобы ты знал, что мы сожалеем.       — Я принимаю ваши извинения, — проговорил омега. — На самом деле я просто хочу забыть о том, что случилось.       — Спасибо, — кивнул Миша. Похоже, в этом тандеме он был голосом разума. — Мы понимаем, что не в праве что-то требовать и давить на тебя ни коим образом не будем, но мы бы очень попросили тебя рассмотреть возможность дать нам шанс. Маленький шанс исправиться.       Дан тяжело вздохнул. Он не любил такие разговоры, хотя понимал, что рано или поздно этот бы состоялся. Так лучше уж рано, пока он не вышел из-под контроля.       — Я не вижу в этом смысла. И вас в своем будущем не вижу.       — Ты совсем ничего к нам не чувствуешь? — поинтересовался Саша, поворачиваясь к нему лицом. — Ведь не даром говорят о притяжении истинных. Я ни на одного омегу так не реагировал, а ведь даже запах твой не чувствую.       — Чувствую, — сознался Дан. — Я чувствую вас острее, чем других альф, но… на это очень просто не обращать внимания.       — Дан, мы показали себя не с лучшей стороны, но, прошу тебя, не вычеркивай нас из жизни ребенка. Позволь принимать в его жизни хотя бы косвенное участие, — снова заговорил Миша.       — Как ты себе это представляешь? — насупился омега.       — Мы можем помогать тебе. Подвозить в институт, в больницу, в магазин, куда скажешь. Можем помочь с деньгами или с поиском хорошего родильного дома. Заплатим за лучшую палату. Плюс многое нужно купить для новорожденного. Кроватку купим и соберем. И, конечно, самое главное, позволь иногда с ним видеться, хотя бы под твоим присмотром.       Дан долго молчал.       — Могу пообещать только подумать над этим, — выдавил он.       Май очень долго возмущался, что Дан принимает помощь от этих альф, которых гнать надо поганой метлой! Ему казалось, что близнецы просто втираются в доверие, замышляя очередную пакость. Иногда он выдавал настолько длинные гневные тирады в их сторону, что Дан начинал скучать по тому времени, когда Май почти не говорил. Потом, правда, Дан стыдился своих мыслей.       Однако помощь близнецов была действительно ощутимой. Теперь они возили Дана из дома в институт и обратно, а также в больницу, в обязательном сопровождении Мая. Хотя детскую мебель омеги купили самостоятельно, заказав доставку. Дан потом упрямо провозился полвечера, но кроватку собрал сам и очень этим гордился.       Живот становился все больше, и омега стал замечать улыбки на лицах людей, останавливающих на нем свой взгляд. Дан много времени проводил сидя в кресле и читая или слушая музыку. Май взял почти все хозяйство по дому на себя, потому что огромное пузо мешало даже просто наклониться, не то что пол помыть. Дан в свою очередь взял на себя готовку.       И сидя вечером на диване перед телевизором, в обнимку с Маем, он очень часто ловил себя на мысли, что просто счастлив.       Схватки начались немного раньше срока, прямо в институте! Благо была большая перемена. С самого утра Дан чувствовал себя не очень комфортно, тянуло живот, и он даже грешил на несвежесть вчерашней курицы. Списав все на легкое отравление, омега напился Но-шпы и отправился на учебу. Как оказалось, курица была ни при чем.       Пока Дан с паникой разглядывал свои мокрые штаны, близнецы, всегда находящиеся где-то поблизости, быстро сориентировались. Миша бросился за машиной, а Саша подхватил растерянного омегу на руки и поспешил на выход. Студенты с любопытством глазели, но с дороги расступались.       Уже в машине Дан немного пришел в себя. Приятной неожиданностью оказалось наличие всей его верхней одежды, о которой альфы позаботились, несмотря на спешку. Продиктовав Мише адрес выбранной Ромой клиники, Дан схватил телефон. Роме он отправил СМС, а Маю позвонил. Тот отчаянно запаниковал, не зная, что делать и куда бежать.       — Успокойся, — мягко проговорил Дан. — Вызови такси, возьми приготовленную сумку и отправляйся в больницу.       — А как же ты?       — Со мной близнецы. Они очень быстро сориентировались, — Дан прервался, пережидая пока пройдет очередная схватка. — Мы уже в дороге.       — Побереги себя, — жалобно попросил Май. — Я тебя очень люблю.       — Я тебя тоже.       В роддоме их уже ждали. Дана увезли сразу, а близнецы устроились ждать новостей в приемной. Примчался Май, передал через медбрата документы и сумку, а потом сел неподалеку от близнецов, демонстративно отвернувшись. Хотя невооруженным глазом было видно, как он волнуется. Он даже не мог выразить словами, как был рад приехавшему Роме. Тот сначала успокоил подопечного, пообещав остаться, а потом бросил оценивающий взгляд на альф.       — Мое имя Рома, а вы, я так полагаю, Саша и Миша? Много наслышан о вас.       Саша было вскинулся, но Миша его осадил, положив ладонь на плечо.       — Мы с братом совершили ошибку, но виноваты только перед нашим омегой.       — «Вашим»? — зашипел Май.       Рома бросил на него обеспокоенный взгляд и снова повернулся к близнецам, ожидая ответа.       — Как бы все ни сложилось, он наш истинный и иначе мы его не воспринимаем. И сейчас наш истинный рожает нашего ребенка, — резко отрезал Саша.       — К вам этот ребенок отношения не имеет! Это ребенок Дана! — возмутился Май.       Теперь настала очередь Ромы успокаивать. Он отвел омегу в сторону и усадил. Ждать предстояло долго и накалять обстановку не следовало. Ближе к ночи за Ромой приехал Влад, но омега умудрился уговорить мужа остаться. Благо, клиника была платной, и о комфорте посетителей тут заботились.       А рано утром к ним вышел врач.       — Кто отец? — поинтересовался он.       Близнецы переглянулись и поднялись оба, но их, несмотря на хрупкое телосложение, растолкал Май. Рома тоже не захотел остаться в стороне. Только Влад по-прежнему сидел в кресле, всем своим видом показывая, что он не при делах. Врач осмотрел дружную компанию и только покачал головой.       — 54 см, 4200, — сухо сообщил он. — И папочка, и ребенок в порядке. Их уже перевели в палату. Сейчас я вас всех не пущу, но Дан очень просил пропустить к нему Мая. У вас десять минут, не больше.       Май не удержался и, показав близнецам язык, поспешил за медбратом.       Во время выписки возле больницы ждали все те же. Близнецы ждали поодаль, особо не приближаясь. Дан, пребывавший в отличном настроении, даже позволил им посмотреть на малыша.       — Познакомьтесь с Кириллом, моим маленьким сыном, — гордо улыбнулся омега.       Новый год наступил слишком быстро. Дан еще не совсем отошел от родов, да и с новорожденным далеко не уйдешь. Так что Май надумал готовить семейный праздник. Дан сейчас полностью сосредоточился на малыше, поэтому омеге пришлось взять хозяйство в свои руки, на что он совсем не жаловался. Наоборот, Май был так рад почувствовать свою принадлежность к этой маленькой семье, что все делал с огромным энтузиазмом, а потом еще у него оставались силы помочь с ребенком. Даже вставали ночью к Кириллу они по очереди.       Тридцатого декабря Май отправился за продуктами. Делать пришлось не одну ходку, потому что унести все за один раз у него не получилось. Выйдя из подъезда, он выругался, потому что кто-то припарковал грузовик так, что обойти его было нереально сложно. Май сильно удивился, потому что время для переезда новые соседи выбрали весьма странное. Более того, оказалось, что переезжают соседи с их этажа! Потом Май только морщился, в очередной раз проходя мимо и выслушивая комплименты от грузчиков. Каждый альфа почему-то считал себя обязанным что-то сказать неповязанному омеге. С каждым разом становилось все труднее сохранять беспристрастное выражение лица. Хотя, быть может, грузчики решили, что он специально весь день перед ними маячит?       Наконец остался последний заход. Омега был весь в радостном предвкушении от предстоящего праздника, но настроение быстро упало в минус, стоило только увидеть, КТО оказался их соседями.       — Здравствуй, Май, — вежливо поздоровался Миша, занося в квартиру коробку.       — Нет-нет-нет, — с отчаянием пробормотал омега. — Только не говорите мне, что вы сюда переехали!       Альфа вздохнул.       — Май, он наш истинный. Нас вдали от него ломает. К тому же, у него от нас ребенок. Ты его друг и хочешь его защитить, но и мы зла ему не желаем.       Май не ответил, напоследок хлопнув дверью.       Тихого семейного ужина не получилось. Около восьми вечера приехали Рома с Владом. Они объяснили, что заскочили лишь на минутку, чтобы поздравить омег с праздником, а дома их ждут родные и друзья. Однако быстро не получилось, гости задержались на два часа. Рома, выпивший пару бокалов шампанского и немного опьяневший, все обнимался с Даном, и Владу пришлось его практически уносить.       Дан не сразу заметил, что Май слишком тихий сегодня. Пока сам Дан возился с ребенком, тот хлопотал над праздничным ужином. Поэтому плохое настроение и грусть были замечены не сразу.       — Май, что с тобой сегодня? — спросил Дан, закрыв наконец за беспокойным Ромой дверь.       — Ничего, — буркнул омега, демонстративно принимаясь ворковать над Кириллом.       — И все же? Что с тобой случилось? Ты со вчерашнего дня сам не свой.       — С соседями познакомился, — ответил Май.       — И?..       — Это твои истинные. Оба. Альфа-самцы теперь под нашей стенкой устроились!       Дан пару минут переваривал информацию, потом решительно натянул тапки и вышел из квартиры. После звонка соседняя дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Саша в домашних спортивных штанах с голым торсом. Дан осмотрел его недовольно. Казалось, что альфа еще подкачался, и тело стало еще совершеннее, тогда как сам омега еще не отошел от родов.       — С новым годом? — как-то вопросительно получилось у альфы.       — Зачем вы переехали?! Обещали же не давить!       — Мы не давим, просто хотим быть ближе к тебе и малышу. Иметь шанс хоть изредка вас видеть. Нам тебя не хватало, — ответил Саша, состроив щенячьи глазки.       — И как вам удалось договориться с предыдущими хозяевами? — хмуро поинтересовался Дан.       — Этим вопросом занимался папа. Договорился и заплатил столько, сколько попросили.       — Ваш папа? — удивился омега. — Я думал, что он меня ненавидит!       — Неправда! Он тебя обожает. Все уши прожужжал, как нам повезло с истинным и какие мы идиоты, что тебя упустили. Ведь так, па? — крикнул он.       Пока омега переваривал очередную порцию информации, в коридор вышел Миша с папой.       — С новым годом! — обрадовался Артем Алексеевич. — Не стой на пороге, проходи! А где же Кирюша? Ты оставил его одного?       — Нет, он с Маем, — на автомате выдал обалдевший Дан.       — Так приходите все вместе! Я так хочу на внука глянуть! Ты же не откажешь старику в такой мелочи?       Дан очень сильно сомневался, что омегу, которому нет сорока и который выглядит не старше тридцати, можно назвать стариком. Он только вздохнул и поплелся обратно домой.       — Нас пригласили в гости, — выдал он настороженному Маю.       Тот открыл и закрыл рот, а потом, насупившись, отдал Кирилла.       — Вот и иди! Вряд ли я нужен на вашем семейном празднике!       Дан подошел к нему вплотную и прижался свои лбом к его.       — Мне ты нужен. Потому что ты моя семья! Мы ненадолго, правда.       Май оттаял и все же последовал за ним.       В гостиной у соседей оказалась елка под потолок и праздничный стол, заставленный едой. Омеги замерли на пороге. Над их квартирой Рома постарался, но здесь… Стильно и элегантно, но в то же время тепло и уютно. Даже изысканный дорогой фарфор и тонкий хрусталь сияли как-то тепло и празднично. Под елкой красовалась горка разных по размеру подарков. Все они были оформлены в одинаковом стиле, с атласными лентами разных цветов. Дан не сомневался, что ко всем этим изыскам приложил свои стильные руки Артем Алексеевич.       Гостей усадили на широкий мягкий диван. Кирилл прошел через руки отцов, а потом перекочевал к дедушке. Весь лоск и строгость с омеги спали. Он сюсюкал и тискал малыша, глядя на окружающих сияющими от слез радости глазами. Как бы Дан ни относился к альфам, он понял, что не может лишить сына такой любящей родни. Пусть у них с его отцами не сложилось, но это не значит, что те не могут присутствовать в жизни маленького Кирилла.       — Мальчики, вы ничего не забыли? — поинтересовался Артем Алексеевич.       Близнецы тут же засуетились и достали из-под елки коробки.       — Мы приготовили подарки, — объяснил Миша. — Правда не были уверены, что удастся вручить их сегодня.       — Не стоило, — напрягся Дан, да и Май, прижимавшийся к его боку, спокойным не выглядел.       Вот только в новый год расстраивать никого не хотелось. Первой Дан открыл самую большую коробку.       — Погремушки? — удивился он.       — Погремушки для кроватки. У нас на чердаке до сих пор хранятся наши, — признался Миша. — Когда готовились к переезду, нашли их. Конечно, старые дарить не стали, нечего над ребенком грязью махать.       — Спасибо, — растерянно ответил Дан, разглядывая один из наборов.       Тот был сделан явно вручную. Вязанные медведи, твердые внутри, переливались нежным звоном стоило их коснуться. Комплектов было много, все разные, яркие и красочные.       — Просто попробуй их подвесить, — усмехнулся Артем Алексеевич. — Детки быстро успокаиваются и засыпают. Незаменимая вещь. И почаще их меняй, чтобы Кирюша не привык и не заскучал. Не представляешь, какое эти маленькие вещи подспорье для папочки.       — Спасибо, — искренне ответил Дан.       Он развернул следующую коробочку. На бархатной подкладке лежал серебряный кулон на тонкой цепочке. Несмотря на блеск, было видно, что вещь не новая.       — Эта вещь передается из поколения в поколение в нашей семье, — заметил Саша. — По традиции альфа дарит его на рождение ребенка омеге. Пусть мы не семья, но именно ты дал жизнь нашему первенцу.       И снова не повернулся язык отказаться. Май рядом напряженно сопел. Дан взялся за третью коробку. В ней оказался вязанный набор, тоже сделанный явно вручную. Широкий теплый шарф, милая шапочка с ушами и варежки. К этому мягкому чуду так и хотелось прикоснуться. Май, обожавший подобные вещи, притих.       — Вообще-то, Дан, это не тебе, — заметил Миша. — Это для Мая. Мы заметили, что он постоянно носит что-то подобное. Нам хотелось сделать что-то приятное для него, ведь он всегда с тобой рядом и наверняка оказывает неоценимую помощь и поддержку. Май, пожалуйста, прими это.       Дан понял, что Мая купили с потрохами. От такого подарка он отказаться не мог. Альфы трижды точно попали в цель.       — Спасибо большое, — поблагодарил Дан. — Простите, что не приготовили подарка, для меня эта встреча стала неожиданностью.       — То, что вы пришли и позволили нам провести время с Кириллом, уже большой подарок, — уверил Миша. Сын как раз перекочевал на его руки. — Спасибо.       — И вам спасибо. Простите, но нам уже пора. Скоро полночь. Мы хотели встретить новый год дома, — заявил Дан, поднимаясь.       Май тут же подскочил, сгребая в охапку подарки.       — Раз мы теперь соседи, не стесняйтесь приходить в любое время дня и ночи, если что-то будет нужно или просто возникнет такое желание, — добавил Саша.       — С новым годом!       Дома стояла тишина. Пришлось поспешить с купанием, но без пяти двенадцать маленький Кир был уложен в кроватку. Дан раздвинул шторы в зале и сел рядом с Маем на диван. Тот закутал их обоих в плед и прижался к боку Дана. Речь президента была едва слышна, зато бой курантов не пропустить. Дан разлил по бокалам шампанское, и они осушили их залпом.       — С новым годом! — с нежностью улыбнулся Дан.       Май накрыл его губы и прижался всем телом. Растерявшись, Дан выпустил из ослабевших пальцев бокал, и он с тонким звоном упал на пол.       — Я люблю тебя, — отстранившись, произнес Май с отчаянием.       А Дан вдруг понял, что все время это были не просто слова и любовь далеко не дружеская. На этот раз он сам потянулся к нежным губам, притягивая к себе теплое, изящное тело. Май доверчиво прижался и оплел его шею обеими руками. Язык скользнул по губам, лаская и чуть надавливая, и Май сразу открылся.       За окном во всю гремели залпы салютов, освещая комнату вспышками. В углу уютно переливались мягким светом гирлянды на маленькой елке. На диване, лежа в обнимку, целовались далеко не по-дружески два омеги. Май, который наконец набрался смелости продемонстрировать свои чувства, и Дан, который осознал, что к дружбе происходящее давно не имеет отношения.