Сильный поневоле

      Утром первым делом Дан позвонил Игорю Васильевичу. Несмотря на праздник, тот согласился принять его. Убедившись, что у сына есть все, что нужно, Дан улыбнулся Маю и спешно покинул квартиру. Центр работал как обычно, хотя все вокруг было празднично украшено гирляндами и мишурой. Поприветствовав постояльцев и медперсонал, Дан поспешил к психологу. Поздоровавшись и поздравив друг друга, они присели.       — Вы на работе в такой праздник? — удивился Дан.       — К сожалению, во время больших праздников к нам поступает больше пациентов, чем в любое другое. Так в чем же дело, Дан? Что-то случилось?       — Май меня поцеловал! — выпалил омега.       Игорь Васильевич откинулся в кресле, задумавшись.       — И что ты по этому поводу чувствуешь?       Дан вскочил и нервно прошелся по комнате.       — Я беспокоюсь за него. Его всю жизнь третировали и издевались над ним. И теперь я боюсь, что он принимает чувство привязанности ко мне за любовь. Я не хочу навредить ему, сделав что-то не то.       — Дан, я спросил не об этом. Я спросил о твоих чувствах.       Омега снова покраснел.       — Он мне нравится. Очень нравится.       — Ты бы хотел с ним отношений? Именно ты. Не думай сейчас о нем. Расскажи о себе.       — Он — моя семья. Май стал мне очень близок, и одна мысль потерять его приводит меня в ужас. Мне нравится засыпать, чувствуя его тело рядом и дыхание на коже. Нравится просыпаться, держа его в объятиях.       — У вас были интимные отношения? — нахмурился Игорь Васильевич.       — Нет. Мы только целовались. Просто как-то так вышло, что он пришел среди ночи и попросил лечь рядом, а теперь я и представить себя без него не могу. Но я не хочу, чтобы это отразилось на Мае.       — Послушай, Дан. Сейчас гораздо опаснее, если ты его отвергнешь. У него впервые с кем-то образовалась эмоциональная связь. Он влюбился и, боюсь, твой отказ станет сильным ударом.       Дан, успокоенный разговором, вернулся домой и прошел в гостиную. Май, меняющий подгузник Кириллу, вскинул на него встревоженный взгляд. Быстро закончив, он выпрямился. Дан взял у него сына, устроив в одной руке, а второй притянул Мая к себе и поцеловал. Май облегченно выдохнул и прижался к нему, обнимая.       — Когда ты утром ушел, я так испугался, — признался он. — Боялся, что ты посчитаешь вчерашнее ошибкой.       — Я хочу быть с тобой, — просто ответил Дан.       Новый год стал отправной точкой их новых отношений. Вроде ничего не изменилось, они продолжали жить вместе и заботиться о Кирилле, но теперь Май воспринимался не как сосед или друг. Любимый. Изящный, нежный, родной. Дан беспокоился о нем и не хотел спешить. Каждую ночь, ложась вместе в одну постель, перед сном они долго целовались. На что-то большее они не решались, не желая испортить все спешкой.       Но новогодние каникулы и несколько недель взятого больничного, чтобы оправиться после родов заканчивались, и омеги, все обсудив, решили, что Дан не должен тратить еще один год, а должен продолжать учиться. На время занятий за малышом должен был приглядывать Май. Дан, кажется, полюбил его еще больше за то, что Май давал ему возможность самореализоваться.       Вечер перед началом учебы был особенным. Им удалось пораньше уложить Кирилла. Они успели оценить полезность подарка близнецов. Глядя на погремушки, малыш действительно быстро засыпал.       Так что вечер выдался свободным, и омеги устроились на кровати, решив провести время с пользой. Май устроился верхом на коленях Дана и, обняв, приник к губам. Поцелуи становились все глубже, дыхание все тяжелее. В какой-то момент катастрофически захотелось больше. Дан стянул длинную футболку и с жадностью коснулся горячей, нежной кожи. Он уронил Мая на кровать, нависая сверху. Ни на самого Дана, ни на альф Май похож не был. Настоящий омега. Мягкий, миниатюрный, с гладкой, шелковой кожей. От частых прогулок ее оттенок стал более здоровым и мягким. Дан стянул резинку с небольшой косички и распустил его волосы. Со дня знакомства они успели отрасти и теперь доставали до плеч. Пусть и обычного русого цвета, но на ощупь они были восхитительно приятны. Мягкие и гладкие, в них хотелось зарыться пальцами и перебирать пряди.       Май раскинулся на кровати и смотрел на него снизу вверх. Такой расслабленный, в его взгляде царили любовь и доверие. Дан коснулся губами скулы, очертил линию лица. Маленькое, аккуратное ушко хотелось укусить, и он подцепил его зубами, осторожно сжимая. Осыпая поцелуями ладное тело, Дан глубоко вдыхал дурманящий запах. От Мая пахло цветами, но не навязчиво сладкими, а чем-то легким, полевым. Сейчас Дан жалел, что не родился альфой и никогда не сможет дать любимому то, что может дать альфа. Но он честно постарается сделать все возможное, чтобы Май был счастлив.       Покрывая поцелуями впалый живот, Дан неспешно стянул с него трусы и отбросил в сторону. Ровный, аккуратный член уже прилично стоял.       Не удержавшись, Дан прижался губами к стволу прямо над яичками. Май протяжно выдохнул, изогнувшись, но, вспомнив о ребенке, вцепился зубами в кулак. А Дан тем временем влажно вылизывал пах, выводя узоры на члене и поджавшихся яичках. Май забросил ноги ему на плечи, полностью открываясь, и сжал в руке простынь от переполнявших его чувств. Дан плотно обхватил губами головку и стал медленно насаживаться ртом до основания. Несколько движений вверх-вниз, и Май, не выдержав, вскрикнул, кончая. Дан не остановился, вылизывая влажный, подрагивающий ствол с чувствительной головкой. Май извивался, не в силах выдержать эту сладкую пытку. Наконец ему удалось притянуть Дана к себе и крепко обнять. Горячие, возбужденные члены соприкоснулись, оказавшись зажатыми между телами.       Май коснулся губ любимого, благодаря за пережитый оргазм, и уткнулся лбом в его лоб.       — Хочу тебя, Дан. Я очень хочу пойти до конца.       — Ты уверен? — напрягся Дан. Потому что озвученное полностью совпадало с его собственными желаниями. — Я планировал дождаться твоей течки. Тебе так будет гораздо проще. Ты будешь готов и никакого дискомфорта не почувствуешь.       Май прижался еще теснее.       — Уверен. Последняя была совсем недавно, не хочу столько ждать. К тому же, пусть в течку физически будет проще, но я не хочу, чтобы мои чувства в этот момент были затуманены буйствующими гормонами. Пожалуйста, Дан, возьми меня.       Таким просьбам, произнесенным так соблазнительно, не отказывают. Дан поцеловал нежные губки и перевернул Мая на живот.       — Я хочу видеть твое лицо, — запротестовал омега.       — Потом, — пообещал Дан. — Сейчас я тебя только подготовлю.       Он развел маленькие, крепкие ягодицы и скользнул между ними пальцами. Из дырочки вытекло немного смазки, пусть не столько, как в течку, ну так и у Дана член далеко не альфьего размера. Должно хватить. Он наклонился и слизал пряную влагу. Май уткнул в подушку красное от смущения лицо, но возражать не посмел. Дан вылизывал тугое колечко, смачивая собственной слюной и разминая его кончиком языка. Чувствуя, что любимый немного расслабился, он оттянул край пальцем и скользнул глубже. Май стеснялся и поначалу зажимался, хотя ощущения были далеко не неприятными. А когда длинные пальцы Дана стали разминать узкую дырочку, он как мог старался помочь, расслабляясь.       Дан, взмокший от нетерпения, перевернул его обратно на спину и заглянул в лицо.       — Не передумал? Готов?       Раскрасневшийся и не менее взмокший Май резко покачал головой, не в силах говорить, потом закивал, запутался и вместо ответа притянул Дана ближе к себе, оплетая шею руками. Получив своеобразное разрешение, тот снова устроился между раздвинутых стройных ног и, направив головку рукой, плавно толкнулся внутрь. Май от непривычных ощущений сжался, выбивая из Дана дух. Оба замерли. Дан, несмотря на болезненное возбуждение, готов был прекратить при первых признаках страха, но Май быстро пришел в себя, немного привык к чувству наполненности горячей чужой плотью и сумел расслабиться.       Дан мягко толкнулся до самого конца. Благодаря не столь внушительному, как у альфы, достоинству проникнуть в эластичное, влажное нутро возбужденного омеги было легко. Последний раз дав обоим маленькую передышку, Дан плавно задвигался, постепенно ускоряясь. Май тяжело дышал, судорожно впивался пальцами в узкую спину и совсем терялся в ощущениях. Накрывший оргазм не шел в сравнение ни с чем ранее испытанным. Показалось даже, что на секунду он оглох и ослеп. Даже как дышать вспоминал через раз. Дан содрогнулся всем телом, кончая, руки не выдержали, и он упал прямо на Мая.       Дышали оба с трудом. Тела были горячие и влажные от пота, да и Дан был далеко не пушинкой, но даже пошевелиться оба долгое время не могли. Просто лежали, пытаясь осознать реальность.       Впрочем, сама реальность быстро напомнила о себе. Разбуженный шумом Кирилл сначала захныкал, а потом разразился громким плачем. Секунду назад не находивший в себе сил пошевелиться, Дан соскочил с кровати и взял сына на руки. Ребенок, ощутив папочку рядом, почти сразу успокоился и снова закрыл глаза. Сзади подошел Май и, оплетя любимого обеими руками, уткнулся лицом в спину.       — Спасибо тебе. Это было самое прекрасное, что я когда-то испытывал в жизни.       Дан осторожно повернулся, устраивая сына в одной руке, а второй притянул к себе омегу.       — Я тоже. Не представляешь, как я сейчас счастлив.       Май просиял улыбкой.       Они долго так простояли, дожидаясь, пока малыш крепче уснет, а после вместе отправились в душ. Одновременно устроиться в тесной кабинке было проблематично. Они вертелись и толкались, пока Дан не развернул Мая и не прижал к себе.       — Знаешь, нам определенно понадобится радионяня, — задумчиво сообщил Дан. — Боюсь, такими горячими ночами мы не дадим Кирюше спокойно спать.       — Не думаешь, что ему еще рано спать в отдельной комнате? — обеспокоился Май.       — Мы по-прежнему будем спать здесь, а вот НЕ спать можно и в соседней комнате, там тоже удобная кровать, — заявил Дан, покрывая любимое лицо осторожными поцелуями.       Дан был окрылен любовью. Весь его мир сузился до квартирки, в которой находились два его самых дорогих существа. Учеба давалась удивительно просто, словно даже мозг стремился получить знания быстрее, чтобы можно было скорее вернуться домой.       Или Дан был пристрастен, или любовь так влияла, но Май хорошел на глазах. На щеках появился нежный румянец, глаза светились счастьем, а губы были красиво изогнуты в улыбке.       Утром они вставали вместе. Пока Дан плескался в душе, Май готовил ему завтрак. На прощание всегда был поцелуй и заверения в любви. Закрыв дверь за любимым, Май сам принимал душ и занимался домашними делами, пока Кирюша не давал о себе знать. К окончанию занятий, омега собирал малыша и выходил гулять, а на улице к ним присоединялся Дан. Даже альфы, по-прежнему подвозившие Дана, уже так сильно не раздражали. Так что омеги могли посидеть вдвоем на скамейке, пока альфы катали Кирюшу в коляске по двору. Что о них думали соседи, не хотелось даже представлять.       Заканчивалась прогулка ближе к вечеру. Прощаясь с альфами, омеги отправлялись к себе ужинать. Потом Май купал и укладывал Кирюшу, пока Дан готовился к лекциям. Если ничего срочного не было, то они занимались малышом вдвоем. А вот когда ребенок засыпал, наступало время только для них двоих. Дан ласкал своего любимого до звездочек в глазах, а потом нежно брал. Май оказался настолько чувственным, что возбуждался от любой легкой ласки.       Влад, Рома и Игорь Васильевич, пару раз заскочившие в гости, не могли не нарадоваться переменам в омегах. Те были настолько неподдельно счастливы, что это было видно невооруженным взглядом.       Прелюдия начиналась, как обычно. Май был уже настолько возбужден, что приходилось пережимать член в основании, чтобы не кончить раньше времени.       — Хочешь поменяться? — вдруг предложил не менее возбужденный Дан.       Май даже сразу не понял, что ему сказали. Понадобилось около минуты, чтобы слова пробились сквозь марево возбуждения.       — Что? — переспросил он.       — Хочешь меня взять?       Май отстранился. Возбуждение стало как-то пропадать. Он покачал головой.       — Не хочу. Мне нравится все так.       Дан кивнул и снова к нему потянулся, лаская. Быстро забывшись, Май уже через минуту постанывал под размеренные толчки, с каждым разом приближающие к оргазму.       После оба спешно ополоснулись, вернулись в спальню к Кирюше и быстро уснули.       Однако на следующий день Май снова и снова мысленно возвращался к этому разговору. Его в самом деле устраивало все так, как есть. Ему нравилось отдаваться Дану, нравилось, когда его нежили и любили. Но хватало ли этого самому Дану? Ведь несмотря ни на что, по своей природе он был омегой, таким же, как сам Май. Почему Май никогда не задумывался, что ему хочется не только брать, но и отдаваться? В конце концов в этих желаниях нет ничего противоестественного. А Май так резко ему отказал! А если рано или поздно Дану станет мало того, что есть?       Понадобилось несколько дней, чтобы решиться. Останавливало и пугало многое. Май был омегой, никогда раньше о подобном не задумывался, Дан всегда был сильнее. Но главное чего боялся Май, что он будет первым после изнасилования. Было безумно страшно, что он чем-то мог напомнить любимому о пережитом.       Так что Май целыми днями сидел на сайтах и форумах, где альфы хвастались и делились впечатлениями о том, как лишали омег невинности. Было сложно вычленить из хвастливых и приукрашенных речей правду. Так толком ничего и не поняв, Май на это дело плюнул. В конце концов, все, что от него требуется, — сделать то, что делает с ним Дан. В мыслях это было довольно просто, но на практике Май безумно волновался.       Дан замечал перемену в любимом и уже не раз пожалел, что завел тот разговор. В конце концов, его все устраивало. Он даже сам не мог припомнить, что его заставило предложить подобное. Следовало как-то исправить ситуацию, но Дан не знал, как лучше начать разговор. В итоге оба, занятые своими мыслями, пару дней избегали секса. Первым заговорил Май. Едва уложив Кирюшу спать, он пришел к занимающемуся Дану.       — Я хочу это сделать!       — Что? — не понял Дан, отрываясь от учебника.       — Я хочу тебя взять, — решительно заявил Май.       Дан поднялся и подошел к нему.       — Не нужно. Меня все вполне устраивает. Я не знаю, почему заговорил об этом, — признался он.       — Потому что ты такой же омега, как и я, — ответил Май. — Я много об этом думал и, знаешь, правда этого хочу. Ты просто выбрал неудачное время для подобного предложения. Итак, ты позволишь?       Дан кивнул, завороженно глядя на любимого. Май был так решителен и так прекрасен сейчас.       Май ошибся. Скопировать поведение Дана по отношению к нему самому не получилось. Просто потому что сам Май был другим. Ни один из омег и не подозревал, что скрывается в нежном, чувственном и ласковом Мае.       Нежности не было. Просто увидев под собой обнаженного, возбужденного Дана, что-то в Мае переклинило. В тот момент он не занимался любовью, Май подчинял и упивался этим. Оказалось так восхитительно, когда тебе отдаются. Поставив Дана на четвереньки, он брал его властно, резко, на грани грубости, то утыкая лицом в подушку, то оттягивая за волосы назад. Май ничего не видел и не слышал. Даже то, как стонет и подмахивает Дан, прошло мимо его сознания. Загнав член глубоко внутрь, по самые яйца, он обильно кончил и вцепился зубами в беззащитную, открытую ему шею.       Распростертый на кровати в позе морской звезды, Май медленно осознавал произошедшее. Он закрыл глаза, не сдерживая слез. Жить не хотелось. То, что он сотворил с любимым, простить нельзя. После всего, что Дан пережил, с него следовало сдувать пылинки, беречь, ласкать, а он… Оказалось, что он ничем не лучше близнецов.       Май свернулся в клубок и обхватил себя за плечи. Он оплакивал то счастье, которое сам разрушил. Как ему жить после такого? Дана рядом не было, и Май его в этом не винил. Вряд ли он теперь вообще захочет его видеть. Май понимал, что надо извиниться и уйти. После того, как он поступил, Дан его никогда не простит и будет прав. А Май просто сдохнет без него. Прав был отец: «Бесполезная, ни на что не годная тварь», вот кто он.       — Ты пытался поставить мне метку? — весело поинтересовался Дан, входя в комнату и потирая шею. Однако осекся, едва бросил взгляд на Мая. — Малыш, что случилось?       Он пересек комнату за пару шагов и оказался рядом со сжавшимся омегой. Стоило положить руку на плечо, и Май завыл в голос.       — Прости! Прости меня! Я так виноват! Я не хотел! — сквозь рыдания бормотал он.       Дан притянул его к себе, несмотря на попытки Мая отползти. Разместив на коленях, Дан гладил узкую спину, дожидаясь, пока пройдет истерика.       — Объясни, что произошло? — попросил он, едва Май успокоился и поднял мокрое от слез лицо.       — Я не хотел. Я не знаю, что со мной произошло, — всхлипнул омега. — Просто увидел тебя таким и все… Мне так захотелось сделать тебя своим!       — Я и так твой, — осторожно улыбнулся Дан. — Так почему ты плачешь?       — Я не хотел сделать тебе больно.       — Ты и не сделал. Не думал, что мне может такое понравиться, но ты был бесподобен.       Май смотрел на него, широко распахнув глаза.       — Но я был груб!       — Это еще мягко сказано, — подтвердил Дан. — Я не представлял, что ты можешь быть таким. Но говорю же, мне правда очень понравилось. И мы не раз повторим, обещаю.       Май все никак не мог поверить, что его никуда не выгоняют, что ничего плохого не произошло.       — Тогда почему ты ушел?       Дан покраснел.       — Я когда кончал, так стонал, что даже Кирюшу в соседней комнате разбудил. Ты разве не слышал, как он заплакал?       Май отрицательно покачал головой, опустив ее вниз.       — Я, кажется, отключился, — признался он.       Дан рассмеялся, крепко его обнимая.       — Горе ты мое луковое. Я люблю тебя, и ничего плохого ты не сделал, — Май наконец поверил и обнял его в ответ, оплетая шею руками. — Пойдем-ка спать.       — Я тебя ударил? — ужаснулся он, глядя на покрасневшую ягодицу.       Дан как раз забрался в душ и повернулся к нему спиной. На нежной коже остался отпечаток ладони.       — Скорее отшлепал, пока драл в хвост и в гриву, — весело хмыкнул Дан. — А еще покусал! — и он продемонстрировал шею с четкими следами зубов.       — Тебе это что, правда понравилось? — неуверенно уточнил Май, в ответ получив только пожатие плечами. — И у тебя не было ассоциаций с..? Почему?       Дан повернулся и, притянув его к себе, поцеловал.       — Потому что это ты, и я тебе доверяю. Будь на твоем месте кто-то другой, вряд ли я бы получил от подобного удовольствие. Но это был ты. Я люблю тебя.       Кажется, ему удалось успокоить Мая. Тот немного расслабился и даже повеселел.       — А ты был серьезен, когда говорил, что мы повторим? — серые глаза предвкушающе загорелись.       — Посмотрим, — нежно улыбнулся Дан.       — Так это правда? Миша говорит, что от тебя не пахнет другим альфой. Значит правда, что ты предпочитаешь омег?       Дан настолько опешил от чужой наглости, когда Саша оттянул ворот его футболки, что не сразу нашелся с ответом. След на шее налился фиолетовым и ярко выделялся на светлой коже.       — С кем я сплю ни тебя, ни твоего брата не касается! — разъяренно выпалил он, отталкивая от себя альфу.       — Но ты воспитываешь нашего сына! — зарычал в ответ Саша.       Они находились на стоянке рядом с институтом и ждали возле Лексуса. Миша, задержавшийся после пар, уже спешил от крыльца, чтобы предотвратить непоправимое, вот только не успел. Слишком импульсивный брат как всегда наломал дров.       — Это мой сын, а не ваш, — с ледяным спокойствием ответил Дан. — И твое поведение только показало, что я совершил ошибку, дав вам шанс доказать, что вы не мудаки. В ваших услугах больше не нуждаюсь, — заявил он подоспевшему Мише и направился в сторону остановки.       — Я убью тебя, — обреченно выдохнул альфа брату, понимая, что с трудом добытое понимание разбито вдребезги неосторожными словами.       — Скажи еще, что тебя все устраивает! — заорал Саша.       Он находился в таком состоянии с тех пор, как омега по имени Дима поделился, что встречался с Даном на первом курсе. Альфа сходил с ума от ревности, когда понял, что их с братом столько времени динамят, потому что их истинного омегу трахает другой омега! А он еще заглядывался на Мая…       — Пошел ты… — устало бросил Миша.       Вопрос, с кем сейчас трахается Дан, волновал его не так сильно, как то, что они в который раз потеряли доверие истинного.       Дан открыл дверь и скинул куртку с ботинками.       — Я дома! — привычно крикнул он. Как же это здорово, когда есть те, кто тебя ждут.       На кухне послышался звон посуды, а через минуту в коридор выскочил Май. Так и не пристроенная в шкаф куртка выпала из ослабевших пальцев Дана. На его любимом не было ничего, кроме кружевного фартучка. Стоящий член красноречиво приподнимал ткань, а уж вид розовых сосочков, выглядывающих из-под кружевных лямок, добил окончательно. Дан сделал пару шагов и впечатал Мая в стену.       — Кир? — коротко поинтересовался он, вздергивая омегу вверх.       — Только уложил, — ответил Май, оплетая его ногами.       Дан расстегнул ширинку, в спешке даже не подумав раздеться, и резко насадил соблазнителя на член. Май довольно мурлыкнул и выгнулся, приноравливаясь к быстрым толчкам.       — Люблю тебя, — снова и снова шептал Дан, не прекращая вбиваться в желанное тело.       Вечером, играя на ковре с сыном, Дан рассказал Маю об инциденте с альфами. К его удивлению любимый остался вполне спокоен.       — Они ревнуют, Дан. Представь, каково узнать двум привлекательным альфа-самцам, что кто-то пользует их истинного. Тем более, что им предпочли омегу. Они же считают, что во всем лучше нас, а тут такой плевок в лицо системе.       — А ты меня пользуешь? — поинтересовался Дан.       — Скорее, ты меня, — Май потянулся к его губам и коротко поцеловал. — И мы друг друга не пользуем, мы друг друга любим. А они пусть бесятся, потому что ты мой!       — Дан, как ты относишься к романтическому вечеру. Только ты и я? — поинтересовался Май через пару дней.       Дан сильнее прижал телефон плечом к уху, стараясь впихнуть учебник в рюкзак.       — А как же Кирюша?       — Я попросил Рому посидеть с ним вечерок. К тому же мы ведь уже обсуждали, что на мою течку именно его попросим присмотреть за Кирюшей. Думаю, Роме необходима тренировка, а нам необходим вечер наедине.       От того, как он произнес последние слова, в паху потяжелело. Дан резко выпрямился, понимая, что его любимый снова что-то затеял.       — Договорились. Постараюсь освободиться пораньше.       На этот раз Май ждал его в спальне. Его стройное, изящное тело было почти полностью обнажено. Исключение составляли только тонкие черные трусики, которые совсем не справлялись с его возбуждением. Светлая кожа красиво смотрелась на темно-сером покрывале.       — Не поможешь мне? — хрипло спросил Май, изогнувшись и выпячивая маленькую попку вверх.       Потянувшись к нему, Дан с удивлением заметил, как от нетерпения дрожат пальцы. Он подцепил тонкую ткань и потянул трусики вниз. Дыхание перехватило. Из дырочки торчал блестящий край вибратора, удерживаемый не замеченными черными ремнями.       Май снова прогнулся в спине, пошире расставив ноги и демонстрируя свою попку с игрушкой внутри во всей красе.       — Мне было так одиноко, пока тебя не было, что я решил немного поиграть, — соблазнительно сообщил он. — Заменишь его настоящим?       Дан медленно стянул ремни вниз, по узким бедрам. Ухватившись за край, он медленно потянул вибратор на себя, жадно наблюдая, как под его давлением расступаются края покрасневшего ануса. Он с изумлением смотрел, как все расширяется игрушка, а вытащив, тут же опознал в ней фаллоимитатор с узлом. Оставив пока вопросы и отбросив игрушку в сторону, Дан вернулся к гостеприимно распахнутой, блестящей дырочке. Влажно лизнув ее всей поверхностью языка, омега расстегнул штаны и одним толчком вошел в подготовленное тело. Распаленные, оба кончили слишком быстро. К счастью, вечер только начинался.       Приняв душ и пообедав, омеги, то и дело целуясь, вернулись в спальню. Взгляд Дана наткнулся на игрушку. Май поднял пульт от нее и узел пропал.       — Тебе захотелось узнать, каково это, когда в тебе узел? — поинтересовался Дан осторожно.       Он боялся, что Май может пожалеть о своем выборе. Однако того, похоже, такие вопросы совсем не заботили. Он, по-прежнему обнаженный, потерся о Дана всем телом и прижался губами к уху.       — Мне захотелось узнать, каково это, когда в ТЕБЕ узел, — горячо прошептал Май и подтолкнул его к кровати.       Уложив Дана на спину, омега развел его ноги и устроился между ними. Обмакнув пальчики в заранее приготовленную смазку, он погладил сжатую дырочку и принялся за растяжку. Убедившись, что четыре его пальца входят достаточно свободно и безболезненно, Май взял вибратор. Надавив головкой, он с любопытством наблюдал, как края расходятся под давлением. Игрушка входила с трудом. Сделанная под размер настоящего альфы, она до предела натягивала тугие стенки. Дан прикрыл глаза и стиснул простынь в кулак. Май даже не обратил на это внимание, наблюдая, как все сильнее поднимается его член. Введя вибратор до основания, Май закрепил его ремнями, убедившись, что тот не будет выскальзывать и потянул Дана на себя. Хотелось целоваться.       Сев, Дан охнул. Игрушка давила, растягивая проход. Май оседлал его бедра и, обвив шею, принялся целовать. Отстранившись только когда перестало хватать воздуха, он заскользил влажными поцелуями по горячей коже. Когда его рот накрыл чувствительный сосок, Дан не выдержал и вцепился обеими руками в упругие ягодицы. Май потянул его на себя, одновременно устраиваясь на спину.       — Возьми меня, — прошептал Май, стискивая коленями его бока.       Дана не надо было просить дважды. Слишком возбужденный, чтобы терпеть, он почти сразу сорвался на быстрый темп. Май сжал в руке пульт и нажал на кнопку. Дан рвано выдохнул и протяжно застонал, откинув голову назад и замерев. Игрушка тем временем посылала электрические импульсы, словно настоящий член во время оргазма. Дан почувствовал, как он увеличивается, и в момент, когда раздулся узел, имитируя вязку, омега в голос закричал.       Май, все еще возбужденный, присел рядом с ним, поглаживая сжимающееся от последних сладких спазмов тело. Когда Дан открыл глаза и посмотрел вполне осмысленно, омега томно улыбнулся.       — Готов к продолжению? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, потянул вибратор с по-прежнему раздутым узлом на себя.       А потом, устроившись между широко разведенных ног слабо соображающего Дана, трахнул эту сладкую, растянутую дырку так, как любил — резко и не сдерживаясь.       К тому времени как за окном окончательно стемнело, оба омеги, обессиленные, валялись на кровати.       — Я взял тебя два раза, а ты меня один, — подсчитал Дан, бездумно глядя в потолок, — но меня не покидает ощущение, что все три раза поимели меня.       Май приподнялся на локтях и с тревогой на него посмотрел.       — Тебе не понравилось?       — Отнюдь, — он потянул любовника к себе и устроил его голову на плече. — Просто я не ожидал, что ты на такое способен. И мне это безумно нравится в тебе. То, каким разным ты можешь быть. Люблю тебя.       — И я, — улыбнулся Май, прижимаясь лицом к еще чуть влажной коже. — Давай спать, — попросил он. — Я что-то так устал.       Дан в ответ только фыркнул.       Состояние счастья омрачала ссора с альфами, которые каждый будний день во время занятий смотрели на него печальными глазами. Может, виновато пресловутое притяжение истинных, но Дан долго сердиться на них не мог. В итоге, несмотря на ворчание Мая, он сменил гнев на милость и позволил альфам снова видеться с сыном.       Учеба сильно не напрягала, Кирилл рос, с Маем царило полное взаимопонимание, с альфами - дружеский нейтралитет. Оба омеги в предвкушении ждали грядущую течку Мая. Самому Дану подобное развлечение не грозило еще около полугода, благодаря рождению сына. Подобный цикл предохранял омегу от повторной беременности до полного восстановления организма.       Май что-то по-тихому читал в интернете, улыбаясь так, что у Дана все предвкушающе сжималось внутри. Похоже, любимый готовил что-то особенное на грядущую течку.       За день до начала, Дан зашел в деканат и предупредил, что по семейным обстоятельствам его несколько дней на занятиях не будет. Непонятно за что невзлюбивший омегу декан что-то проворчал, но Дан не стал обращать внимание на недовольство старика. Этот год был последний до его пенсии, а со следующего у них будет кто-то другой.       Дан отвез сына к Роме и отдал четкие инструкции. Несколько раз взяв с друга обещание в случае непредвиденных ситуаций сразу звонить, он поцеловал Кирюшу. Дан впервые оставлял сына так надолго, и сердце щемило от тоски.       — Я позабочусь о нем, — пообещал Рома, выпроваживая друга за дверь. — Развлекитесь хорошенько.       А в дороге позвонил Май и попросил поспешить. Когда Дан попал домой, его любимый в нетерпении ерзал на простынях истекающей смазкой попой.       — Скорее, скорее, — как в бреду шептал он, притягивая к себе Дана.       Ощущения были невероятные! Май извивался на его члене, насаживаясь мокрой, тесной попкой. Он стонал и просил еще и еще.       Дан не понял, в какой момент все пошло не так. Май умолял о большем. Он всхлипывал и терся о кровать, а Дан с ужасом понимал, что удовлетворить течного омегу не в силах. Он вдруг вспомнил об искусственном члене с узлом, но Май яростно сопротивлялся, стоило приблизиться к нему с этой штукой. Омега плакал, просил помочь, а Дан ненавидел себя за беспомощность.       Осознав, что сам он помочь любимому не в силах, Дан отправился за помощью. Братья оказались дома и открыли почти сразу. Крылья Мишиного носа затрепетали, уловив запах текущего омеги.       — У Мая течка, — сообщил Дан, глядя в пол. — Ему плохо, а я ничем не могу помочь. Ему мало. Вы обещали, что если понадобится, то я могу попросить о помощи. Пожалуйста, я…       Он заплакал от бессилия. Миша положил руку ему на плечо, успокаивая. Он не стал указывать на то, что в предложение о помощи не входило спать с другими омегами.       — Я пойду к нему, — заявил Саша.       — Ты несдержанный и агрессивный, — возразил Дан. — А он маленький и хрупкий. Май заслуживает нежности! К тому же, это у него первый раз с альфой. Уж лучше пусть пойдет Миша, он более сдержанный.       — Ага, а еще ему сорвет тормоза, едва он приблизится к текущему омеге, — Саша постучал пальцем по носу, напоминая об отсутствии обоняния. — Я контроль не потеряю и обещаю быть осторожным.       Дан посмотрел на альфу полными слез глазами.       — Пожалуйста, он… очень важен для меня.       Саша только кивнул в ответ. Дан направился к двери, чтобы его отвести, но Миша омегу остановил.       — Не надо тебе туда. Он сам.       Еще никогда ему не было так плохо. Дан, то порывался пойти туда, то хотел ехать к сыну, но Миша его никуда не пускал. Устроил в комнате и отпаивал какими-то успокоительными травками. А омега был готов на стену лезть, потому что там, в соседней квартире его мальчик отдавался другому.       — Моего любимого трахает мой истинный.       — Жизнь любит жестокие шутки. Хотя я не буду врать, что сожалею о происходящем, — сказал Миша, подавая ему чашку с бульоном.       — О чем ты?       — Я надеюсь, что вся эта ситуация сблизит нас. Всех.       — Я люблю его, — разозлился Дан. — Впервые я счастлив просто так. Просто потому что он у меня есть. Был.       Миша отпил чай из своей кружки.       — Все еще, может, обойдется. Забудете то, что произошло и заживете как раньше.       — Ага. И будем периодически приглашать вас к себе в течку, — с горечью заметил Дан.       — Это физиология. Зачастую к чувствам отношения не имеет. Просто ты омега, как и он. Природа отлично позаботилась о том, чтобы защититься от нестандартных пар. Омеге всегда будет нужен альфа, а альфе омега.       — Тогда хочу быть бетой! Не хочу чувствовать этого всего, — заявил Дан.       Он совсем расклеился. Альфа рядом был сильным и казался несгибаемым. Хотелось просто довериться ему, свернуться рядом в клубок и плакать, позволяя себя жалеть.       — Не будь ты омегой, никогда бы не узнал, каково это быть папой. На свете бы не было Кира. Разве ты этого хочешь?       — Я хочу, чтобы все быстрее закончилось, — ответил Дан, закрывая глаза.       Кажется, он накаркал. Течка действительно закончилась слишком быстро. Два дня красноречиво говорили о результате. Когда Саша вошел в квартиру, Дан посерел.       — Ты не использовал презервативы? — безжизненно констатировал омега.       — Я о них даже не вспомнил, — покаялся альфа.       Дан, сдерживая дрожь пальцев, поставил чашку на стол и молча отправился к себе.       — Ты же специально, да? — догадался Миша.       — Да, — не стал скрывать Саша. — Да у меня их и нет. Сам знаешь, у меня после нашего упрямого истинного никого не было. Год почти монахами живем, — проворчал он. — Откуда бы у меня взялись презервативы? К тому же это отличный шанс для нас. Да и Май просто нереальный. Они с Даном такие разные, но оба такие необычные. Я хочу их обоих для нас.       Миша потрепал брата по волосам и подтолкнул в сторону ванной.       — Надеюсь, что ты ничего не испортил.       Дан со страхом вошел в квартиру. Он ждал какого-то разгрома, но не нашел ни одного следа пребывания альфы. Квартира была проветрена, постель перестелена, а Май, чистенький и одетый в пижаму, умиротворенно спал. Дан присел рядом с ним и просто рассматривал. Их жизнь теперь кардинально изменится, и что будет дальше, Дан даже представить не мог. Все, чего он сейчас хотел, — чтобы этот родной и любимый человечек оставался рядом всю жизнь.       Вымотанный ожиданием, Дан прилег рядом и тут же уснул.       — Доброе утро, любимый, — было первое, что Май услышал с утра.       Он потянулся, выгибаясь всем телом, чувствуя легкость и томную негу.       — Доброе, — промурлыкал Май.       — Нам нужно поговорить, — вздохнул Дан, присаживаясь рядом и протягивая ему чай.       — Спасибо, — он сел, подложив подушку под спину, и взял кружку.       — Май, как много ты помнишь о течке?       Омега нахмурился.       — Только смутные образы. Я… Что произошло, Дан? Мне кажется, я… — он с паникой посмотрел на любимого. — Почему я?..       — Прости меня, — вздохнул Дан.       Он так надеялся, что ему не придется об этом говорить. Май опустил голову и стиснул кулаки.       — Я помню. Кто из близнецов это сделал?       — Саша. Прости, я не знал, как еще тебе помочь. Тебе было так плохо, ты плакал и весь горел.       — И ты позвал для меня альфу? Того, который изнасиловал тебя, — Май нахмурился и коснулся шеи. Он вскинул голову, испуганно глядя на Дана. — Ты позволил ему пометить меня?!       Дан подался вперед, заглядывая за его плечо. На светлой коже в районе холки остались глубокие отпечатки зубов. Дан от бессилия сжал кулаки.       — Я не знал. Он… Меня здесь не было.       Май опустил голову, с трудом сдерживая слезы.       — Я хочу побыть один. Уйди, пожалуйста.       Дан с тяжелым сердцем смотрел на метания любимого человека.       — Прежде чем уйти, я должен сказать тебе еще кое-что. Течка продлилась меньше трех дней. Вероятнее всего ты… беременный.       — Уйди, — зажмурился Май. — Просто уходи!       Дан забрал Кирюшу у Ромы. Друг, видя состояние омеги, пытался выяснить, что случилось, но тот упорно молчал. Поблагодарив за помощь, Дан вернулся домой. Май даже не вышел из своей комнаты.       На следующий день, когда Дан гулял с сыном во дворе, близнецы вернулись из института. Альфы, увидев Кирюшу, напросились составить омеге компанию. Саша схватил коляску и наматывал круги по двору, а Миша проводил Дана до скамейки.       — Когда планируешь вернуться на занятия?       — Не знаю, — устало ответил Дан. — Некому присмотреть за Кириллом. Май не разговаривает со мной и не выходит из комнаты.       — Как он? — нахмурился Миша.       — Не знаю. Он закрылся от меня, и достучаться до него я не могу.       — Мне очень жаль, Дан. Я могу попросить отца, он с радостью поможет с Кириллом, чтобы ты смог посещать занятия.       — Спасибо, Миш. Но я не хочу делать вид, будто ничего не произошло. Если понадобится, возьму еще раз академ. Доучусь позже. Сейчас для меня гораздо важнее то, что происходит с Маем. Я хочу быть рядом, когда он захочет поговорить.       Миша понимающе кивнул.       — Как раньше уже не будет. Наши жизни переплетаются все сильнее, и никто из нас не может это игнорировать.       Дан нахмурился.       — Не надо давить. Со временем мы обсудим и это. Но не сейчас.       Миша надеялся только на то, что ждать придется не слишком долго, потому что все чего он сейчас хотел — получить, наконец, своего омегу. Иметь право касаться его, поддерживать и ограждать от проблем.       На очередной сеанс у Игоря Васильевича пришлось взять с собой Кирилла. Хотя до кабинета психолога малыша донести не удалось: восторженные омеги и беты из числа обитателей Центра отобрали его еще на подходе. Так что, оставив сына под контролем Ромы развлекать толпу поклонников, сам Дан отправился на сеанс, который сейчас ему был просто необходим.       Первым делом омега вывалил на психолога все, что произошло в течку, желая получить объяснения.       — Как такое могло случиться? — поинтересовался он. — Я ведь проводил течку с Димой, и все было в порядке. Конечно, у омеги не хватает столько сил, но мы пользовались игрушками и вполне друг друга удовлетворяли. Я не понимаю, почему так не вышло с Маем?       Игорь Васильевич выслушал, как всегда внимательно и тяжело вздохнул.       — Косвенно в этом есть и моя вина, — заметил он. — Май поступил к нам в ужасном эмоциональном состоянии. Я беспокоился, что однажды он может сорваться до того, как я успею помочь. Не люблю этот способ, но в тот момент решение было верным, чтобы избежать суицида и успеть достучаться до мальчика, я назначил ему транквилизаторы, достаточно сильные. Таблетки помогают избежать суицида и не дают окончательно впасть в депрессию. Есть и побочный эффект — снижение сексуального желания. Хотя для здешних постояльцев это не проблема. Так что после нескольких лет подавления желания, ты вдруг открыл для него интимную жизнь. Сексуальность должна была проявляться постепенно, а потом под действием атаки гормонов в течку вылилась в то, чему ты стал свидетелем. Ты поступил правильно, Дан, без альфы он бы вряд ли справился.       — Только как нам теперь с этим жить? — с отчаянием поинтересовался омега.       — Дай ему время. Уверен, что Май твой поступок поймет.       Прошла почти неделя. Дан так и не вернулся в институт, получив в центре справку-освобождение. Он понимал, что, скорее всего, ему в самом деле придется потерять еще один год.       Дан целыми днями возился с сыном и занимался домашними делами. Он впервые понял, как много делал Май. Влажная уборка каждый день, стирка, глажка, готовка - и все это в перерывах между заботой о малыше. Три раза в день Дан подходил к комнате Мая с едой на подносе, стучал, но омега не открывал. Тогда Дан оставлял поднос на тумбочке и уходил, а потом убирал посуду.       Ночью, лежа один в пустой кровати, он прислушивался к темноте, надеясь, что сейчас раздадутся шаги, и Май снова будет рядом.       Дан и не заметил, как задремал. Кирилл всю ночь капризничал, и омега так измучился, бегая к нему! Но утром сын проснулся как обычно и Дан, так и не поспав, начал новый день. Сумев укачать Кирилла только в полдень, он на минутку присел в кресло и отключился, а проснулся от легкого прикосновения тонких пальцев. Омега распахнул глаза и поймал грустный взгляд любимых серых глаз Мая, сидевшего перед ним на корточках.       — Прости меня, — тихо попросил Май.       Дан сполз к нему на пол.       — Что бы ни случилось, я тебя люблю.       Май приблизился к нему вплотную и обнял, уткнувшись носом в шею. Дан обхватил его за талию и прижал к себе.       — Мне так страшно, — признался Май. — Я один не справлюсь.       Дан сел на пол, прислонившись спиной к креслу, и затащил худенькое тело на колени. Так он и укачивал Мая несколько часов, пока не проснулся Кирилл. Малыш не терпел конкуренции за внимание, о чем и напомнил громким ревом.       — Я сам, — попросил Май, поднимаясь. — Соскучился.       А ночью Май утянул Дана в свою комнату на кровать. Соскучился он не только по малышу. Дан был совсем не против и с энтузиазмом избавил от одежды их обоих. Он целовал и вылизывал изящное тело под собой, упиваясь возможностью снова им обладать. Май доверчиво раздвинул бедра и сам насаживался на растягивающие его пальцы. А потом потянул Дана на себя и вцепился пальцами в ягодицы, приглашая к продолжению. Входил Дан медленно. Из-за перерыва в сексе внутри было довольно тесно. Май только смотрел на него, прикусив губу, и, казалось, ловил каждое движение. Толчки переходили от плавных к все более резким и глубоким, подводя обоих к грани. Май выгнулся, приподнимаясь на лопатках и вонзил ногти в беззащитные плечи. Дан кончил следом и накрыл любовника всем своим весом, не в силах больше удерживать себя.       А потом они долго и со вкусом целовались. Дан водил ладонью по узкой спине от затылка до маленьких ягодиц и обратно, лаская любимого.       — Тебе неприятно из-за моего изменившегося запаха? — тихо спросил Май.       К тонкому запаху лесных цветов прибавилась нотка чего-то древесного. Вместе с меткой Саша оставил на омеге свой запах, который после оргазма проступил сильнее.       — Нет. Я не альфа, чтобы реагировать на запахи, — ответил Дан. — К тому же, он ведь мой истинный. Мне нравятся оба ваших запаха.       — Но их смешение теперь всегда будет напоминать о том, что произошло.       Дан прижал его к себе.       — Тебе было так плохо с ним?       Май молчал очень долго, не решаясь говорить.       — Наоборот. Слишком хорошо. Не хуже чем с тобой. Понимаешь? Я люблю тебя, а мое предательское тело отвечало ему! Не хочу так!       — Это физиология, Май, — Дан успокаивающе погладил любимого по спине.       — Я боюсь, что ты меня за это возненавидишь!       — Май, он альфа, а ты тек. Конечно, тебе с ним было хорошо.       — Но тебе-то не было! — возмутился Май и осекся. Он совсем не хотел напоминать об изнасиловании.       Однако Дан ничем не показал своего недовольства.       — Потому что с тобой он был осторожен и заботлив, а на меня рассержен.       Жизнь понемногу входила в прежнюю колею. Май принял происходящее и становился самим собой. Он вернулся к домашнему хозяйству, выставив любимого обратно в институт. Дан, не слишком-то и отставший, благодаря конспектам близнецов, быстро наверстал упущенное и сдал все, что было нужно для допуска к зачетам и экзаменам. Хотя теперь он старался больше помогать Маю по дому, понимая, сколько на себя взвалил этот хрупкий омежка.       Близнецы постепенно становились все ближе. Они, казалось, были везде, стремясь занять как можно большее жизненное пространство рядом с омегами. Снова возили Дана в институт, обоих омег в центр, Мая в поликлинику на анализы, а еще в торговые центры, иногда забирали Кирилла к себе, давая папочкам отдохнуть, даже помогали пару раз с генеральной уборкой. А когда у Мая начался токсикоз, в дело вступил Артем Алексеевич. Не слушая возражений и протестов, омега приезжал каждый день. Он возился с Кириллом и готовил, чтобы у Мая была возможность отлежаться. Если папа близнецов не мог приехать, то Дан и альфы оставались дома по очереди, чтобы не сильно отставать в учебе.       А после одного конкретного случая, Дан окончательно простил близнецам все грехи, а их папе, кажется, еще и должен остался. День рождения Мая отмечали в ресторане. Пригласили и близнецов, и Артема Алексеевича, и Рому с Владом, и Игоря Васильевича. Май впервые отмечал день рождения с таким размахом, да еще и с действительно близкими людьми. Он радовался как ребенок, с восторгом принимал подарки и не переставал благодарить Дана и Рому, которые все это устроили. А ночью, оставшись наедине с любимым, горько ревел на его плече. Дан пытался успокоить любимого мальчика и проклинал ту сволочь, которая все эти годы лишала Мая элементарных для семьи вещей.       Дан и не вспомнил, что после этого дня рождения его любимый должен получить немаленькое наследство. Зато вспомнил отец Мая. Альфа выловил сына на прогулке с Кириллом и осыпал градом упреков.       — Ты же омега! Должен дома сидеть под присмотром своего альфы! А ты с другим омегой спутался, да еще и ребенка его нянчишь! Что вы там вдвоем в постели своими крохотными членами-то делаете! Как был никчемным, так и остался! — Май, не ожидавший нападения возле собственного дома, растерялся. Он бы убежал в панике, да с коляской и ребенком не скроешься. — Собирай манатки и возвращайся домой, тварь неблагодарная! Не порол я тебя в детстве, а зря! Знал бы свое место, тупой омега!       — И где же это самое место? — спокойно поинтересовался Артем Алексеевич, взявшийся неизвестно откуда.       — Место омеги — дома сидеть, да борщи варить! — рявкнул альфа. — Вали, откуда пришел, и не лезь, когда отец с сыном разговаривают!       Май замер, приоткрыв рот. Артем Алексеевич выпрямился, а на его лице, словно маска, застыло выражение презрения и брезгливости. Он без страха подошел прямо к альфе, не обращая внимания, что тот возвышается над ним, и с неожиданной силой ухватил за галстук. Омега ловко стал затягивать узел, так что лицо альфы под конец посинело. Артем Алексеевич дождался, пока тот не начнет задыхаться, и только тогда отпустил. Когда альфа склонился, жадно ловя ртом воздух, омега ухватил его за волосы и наклонился к уху.       — Не смей, мразь, больше подходить к ребенку. На его шее - метка моего сына, так что мальчик тебе больше не принадлежит. Он теперь моя семья, а я своих в обиду не даю. А если есть претензии, впредь высказывай их через моего сына, — и Артем Алексеевич кивнул в сторону парковки.       Ошарашенный Май наблюдал, как к ним спешат на помощь только подъехавшие близнецы и Дан. Правда охрана его отца тоже бросилась к ним, но это уже не имело значения. Май с облегчением понимая, что самое плохое уже закончилось, оказался в объятиях Дана, да еще и за широкими спинами близнецов, которые уж точно их в обиду не дадут.       Потом они все вместе отпаивали Мая горячим чаем в гостиной, пытаясь унять дрожь. Дан же решил не скрывать правду от спасителей и поведал им историю Мая. Альфы выглядели взбешенными, да и Артем Алексеевич, устроившийся с внуком в кресле, имел вид мрачный и решительный. Он поднялся и отдал ребенка Дану.       — Больше вас эта тварь не побеспокоит, — пообещал Артем Алексеевич, а оба омеги поежились. — Я позабочусь и о нем, и о наследстве.       — Не нужна мне эта компания, — всхлипнул Май. — От нее только проблемы одни.       — Нет уж, эта мразь ее не получит, — мрачно пообещал Артем Алексеевич. — К тому же, это наследство моего будущего второго внука, и он его получит!       Май положил ладонь на живот. Он и забыл, что омега является дедушкой и этому ребенку.       — Пап, помощь нужна? — воинственно поинтересовались альфы, рвущиеся в бой.       — Сам справлюсь. Ваша задача учиться, чтобы в будущем быть в состоянии обеспечить и защитить своих омег. А на эту гадину у меня сил и у самого хватит.       Дан поспешил проводить его до двери. Он и представить не мог, что этот омега может быть настолько сильным и пугающим! Какое счастье, что Артем Алексеевич никогда по-настоящему не считал его своим врагом. У таких людей на пути лучше не стоять.       — Артем Алексеевич, если вдруг понадобится помощь, я знаю еще одного омегу, который имеет зуб на эту сволочь и не откажется помочь.       — И кто же это?       — Человек, который вытащил Мая из этого ада и у которого имеется любящий, а главное очень влиятельный муж.       — Уж не о Романе Соболеве речь?       — О нем, — ответил Дан, протягивая визитку.       Он был уверен, что поступает правильно и Рома не откажется помочь.       — А знаешь, я, пожалуй, соглашусь, — недобро усмехнулся Артем Алексеевич и ушел.       Наступила экзаменационная неделя. Три студента практически поселились у близнецов, как одержимые зубря то, что упустили во время сессии. Дан возвращался домой только поспать. Принимал быстрый душ, заползал Маю под теплый бок и отключался. К счастью, любимый не говорил ни слова против, стараясь всячески поддерживать.       Последний экзамен дался Дану особенно тяжело, несмотря на то, что предмет он знал отлично. Просто с самого утра в голове гудело, и чувствовал он себя отвратительно. Миша тоже выглядел не слишком-то довольным. Хмуро оглядев одногруппников, он отодвинул отличников в сторону, и они втроем попали на экзамен в первой пятерке. Едва Дан вышел из аудитории, близнецы его окружили и быстро потащили к машине.       — Да что происходит-то? — спросил омега, устало откидывая голову на кожаное сиденье.       — Тобой пропах весь институт, — сквозь зубы выдохнул Миша и, отдав брату ключи, устроился на пассажирском сиденье, опустив окно до упора. Себе он в таком состоянии не доверял.       — Течка? — охнул Дан, понимая, наконец, причину своего плохого самочувствия. За слишком большой перерыв он настолько отвык, что не разобрался в собственных ощущениях. — Но я думал, еще есть пара месяцев.       — Ты ошибся, — стараясь дышать ртом, ответил Миша. — Пахнет так, будто ты уже пару дней течешь. Что же будет, когда все на самом деле начнется?       — Видимо, после долгого перерыва организм решил отыграться по полной, — заметил Саша, сохраняя полное спокойствие.       Он припарковался, хотя до дома они еще не добрались.       — Ты куда? — обеспокоенно спросил Дан, косясь на Мишу.       — Не я, — ответил Саша. — Не бойся, не оставлю тебя с ним наедине. Сейчас Миша дойдет до аптеки, купит фильтры в нос, ослабляющий запах спрей и противозачаточные таблетки. Не думаю, что ты собираешься снова так быстро залететь.       Миша выскочил из машины, а вернулся уже гораздо спокойнее. Он протянул Дану баллончик, и омега поспешно распылил на себя едва ли не половину.       Возле дома с коляской гулял Май. Он и опомниться не успел, как они все вместе уже ввалились в их квартиру. Дану становилось все хуже. Все тело горело, а жар предательски стекался в область копчика.       — Что происходит?! — возмутился Май.       — У Дана течка, — ответил Саша. — Точнее вот-вот начнется. Я звоню папе, он присмотрит за Кириллом пару дней.       Май подлетел к любимому и прижался всем телом, обнимая. Дан застонал, неосознанно потираясь о него всем телом.       — Пойдем, приляжешь, — позвал Май, и омега, мало соображая, последовал за ним в спальню.       — Май, не повторяй ту же ошибку, — догнал их голос Миши на пороге. — Ты один с ним не справишься.       У омеги на глазах появились злые слезы. Он упрямо довел Дана до кровати и закрыл дверь спальни. Как Май и надеялся, вдали от альф любимому стало получше.       — Не плачь, малыш, — попросил Дан, слабо улыбаясь.       — Я не хочу, чтобы было так, — всхлипнул Май.       — Мы ведь оба с момента твоей течки понимали, что так и будет, — вздохнул Дан. — И то, что оставили все на самотек, говорит о том, что с кандидатурой альф мы определились. В конце концов, они мои истинные.       Май прижался к нему лбом.       — Я боюсь, что однажды ты поймешь, что они лучше меня, — признался он. — Ты вон какой потрясающий. Такому омеге альфы нужны рядом, а не бестолковый омега.       Дан уложил его на кровать и поцеловал.       — Я вас даже не сравниваю. Ты — это ты. Истинный, не истинный, я люблю тебя. Не важно, как и что будет у нас дальше с этими альфами, если это будет зависеть от меня — ты всегда будешь рядом.       Май потянулся за еще одним поцелуем.       — А что будем делать теперь?       — Неси фильтры, надо поговорить с близнецами.       Братья расположились в гостиной. К счастью, они раздели Кирилла и теперь возились с ним, однако вид имели весьма мрачный.       — Надо сумку собрать, — заметил Май.       Дан сел как можно дальше от альф и думал, как начать разговор.       — Мы все здесь понимаем, что без вас нам не обойтись, — начал он. — Хотим мы этого или нет, физиология возьмет свое. Вы поможете?       — Да, — буркнул Миша.       — У меня есть условие, — заявил Май. — Мы попробуем сами, если не получится, тогда уж позовем вас.       — Не пойдет! — возмутился Миша.       — Тогда я вас к нему и близко не подпущу. Прикую наручниками, пока течка не пройдет, — разозлился Май.       Какое-то время омега и альфы упрямо переглядывались.       — Тогда и у нас будет условие, — заявил Саша. — Пока вы пытаетесь справиться сами, мы с братом будем присутствовать.       — Нет! — теперь уже запротестовал Дан.       То, что происходило между ним и Маем, было слишком интимным, слишком личным, чтобы демонстрировать такое посторонним. Хотя кого он обманывает - эти двое давно не посторонние.       — Одолжить наручники? — решительно поинтересовался Саша.       Обсуждение прервал звонок в дверь. Артем Алексеевич приехал за внуком. Оценив тяжелую атмосферу в гостиной и решив, что дети разберутся сами, он быстро собрался и, подхватив Кирилла, ушел.       — Я согласен, — вздохнул Май и подошел к Дану. Погладил его по лицу и мягко улыбнулся. — Пусть смотрят.       В такой момент рядом близнецы не сели. Саша устроился у окна, а Миша в углу. Омеги, расположившиеся на кровати, даже внимания на них не обращали, поглощенные друг другом. Альфы не могли не признать, что смотрелись те красиво. Крепкий, вернувший спортивную фигуру Дан и хрупкий, изящный Май. Они были так абсолютно не похожи. Дан был вообще не слишком похож на омегу: независимый, упрямый, сильный не только физически, но скорее духовно. И в то же время Май — типичный омега — мягкий, нежный, беззащитный. Они так ярко контрастировали, но так красочно дополняли друг друга. Вдвоем они были самодостаточны, и это пугало близнецов, потому что доказывало, что здесь обойдутся и без них.       Дан, глядя Маю прямо в глаза, неспешно его раздел и только после этого оглядел любимое тело. Невесомыми поцелуями обласкав гладкую кожу, устроился между его бедер и потянулся к мягким губам. Для них не осталось посторонних. В этот момент в их маленьком мире они были одни.       Дан снова и снова ласкал любимого, пока еще было время, пока фильтры позволяли оттянуть течку, не давая запаху сильных альф проникнуть внутрь и раздразнить. Проложив дорожку по уже слегка округлившемуся животику, Дан устроился между узких бедер, закинув его ноги себе на плечи. Стоило коснуться головки губами, как Май запрокинул голову и запустил пальцы в его волосы. Дан вбирал член до самого основания, касаясь носом лобка, а его пальцы растягивали узкий вход, готовя любимого к вторжению. Конечно, во время течки так не пойдет, но сейчас еще даст ему возможность получить небольшую разрядку.       — Подожди, — шепнул Май и потянулся к тумбочке.       Он достал из нее вибратор и вопросительно посмотрел на Дана, тот согласно кивнул. Омеги быстро поменяли местами, и вот уже Май устроился между ног Дана. Подготовка особо и не требовалась. Анус был влажным, приоткрытым и слегка покрасневшим. Май нежно коснулся дырочки губами и, отстранившись, без прелюдий ввел игрушку внутрь. Дан поморщился от легкого дискомфорта, но он был быстро забыт.       Май снова оказался на спине с разведенными ногами, и уже через секунду Дан протиснулся внутрь. Он задвигался плавно, еще пытаясь сдерживаться, но быстро сбился и сорвался на быстрый темп. Май кусал губы, стараясь сосредоточиться на чем-то постороннем. Сейчас очередь Дана, а ему пока рано получать разрядку.       Любимый громко простонал, и Май спешно нажал на пульт от игрушки. Дан дернулся и, сделав еще пару толчков, кончил. Он и минуты не отдохнул, как выкинул раздражавший сейчас вибратор. Наклонившись, прошелся языком по припухшей, еще сочащейся его спермой дырочке и сам потянулся к тумбочке. Достав ремешок, перетянул Маю основание члена и влажно облизал чувствительную головку.       — Хочу, чтобы тебя на дольше хватило, — заявил он.       Май на это только понимающе кивнул. Ему сейчас не угнаться за течным Даном, поэтому силы придется экономить, чтобы удовлетворить любимого.       — Готов? — поинтересовался он, с жадным блеском в глазах.       Дан, слабо улыбнувшись, кивнул.       То, что происходило дальше, поразило близнецов до глубины души. Такого Мая они никогда не видели. Властный, жесткий, он поставил Дана на четвереньки и, не осторожничая, насадил на свой член. Одной рукой он уткнул любовника лицом в подушку, а второй удерживал за бедра. Дан только тихо поскуливал, то ли от нетерпения, то ли от удовольствия. Май двигался резко, вгоняя член до глухих шлепков. Дан вцепился в простынь кулаками, кончая, но любовник этого словно не заметил, ни на секунду не замедляясь. Подведя омегу к очередному оргазму, Май вдруг замедлился и звонко приложил его ладонью по ягодице.       — Двигайся, — приказал он.       И Дан покорно задвигался, снова и снова насаживаясь на возбужденный член. Альфы словно в порнофильм попали, наблюдая, как омега трахает своей текущей попкой чужой член. Миша, с трудом себя контролирующий, готов был рвануть к ним, но тяжелая рука брата, опустившаяся на его плечо, удержала на месте.       — Мне надо к ним, — жалобно попросил Миша, даже сквозь фильтры ощущая, как течет ЕГО омега.       — Не сейчас. Терпи, — жестко приказал Саша. — Они должны сами попросить, иначе мы снова будем захватчиками, а они жертвами. Терпи!       — Не уходи далеко, — сквозь зубы попросил Миша, понимающий, что Саша прав, и не надеявшийся на собственное самообладание.       Брат в этом плане был надежнее. Вспыльчивый и импульсивный, когда ему это было нужно, Саша умел контролировать себя так, что даже малоэмоциональные беты могли позавидовать.       Май тем временем выругался и расстегнул ремень-ограничитель - сдерживаться не было сил. Он упал на кровать отдохнуть, но Дан уже устроился между его ног, снова вылизывая. Стоило члену откликнуться на эту ласку, как омега оседлал Мая и снова задвигался.       Как ни печально было, но Май осознал, что у одного омеги никогда не хватит физических сил удовлетворить другого. Природа предусмотрела даже это. Альфы, чуя течку впадали в гон, и, подстегиваемые выбросом феромонов, могли брать омегу снова и снова, возбуждаясь от их запаха, да и просто присутствия рядом.       — Не могу, — заявил Миша и за пару шагов добрался до кровати. Май сидел на коленях и тяжело дышал, а Дан выгибался рядом, прося большего. — Ты позволишь помочь? — спросил альфа у Мая. Тот в ответ лишь кивнул, уныло опустив голову.       Рядом оказался и Саша. Он подхватил обессиленного Мая на руки и устроился вместе с ним в кресле, давая отдохнуть. Омега еще попытался сопротивляться, но быстро сдался и, пристроив голову на твердом плече, вскоре уснул.       Миша же, не теряя времени, огладил обнаженное, разгоряченное тело ладонями. Пусть не похожий на большинство омег, Дан казался сейчас совершенством. На все готовым, умоляющим совершенством.       В комнате горели ночники, когда Май открыл глаза. Спать на жестком, сильном теле альфы оказалось не очень удобно, зато тепло. Казалось, от полуобнаженного тела пышет жаром.       — Разве они не идеальны? — поинтересовался Саша, едва заметил, что омега больше не спит.       Май распахнул глаза и резко повернулся к кровати. Два сильных тела тесно переплелись, плавно двигаясь в одном ритме. Дан казался удивительно гибким, оплетая и удерживая альфу. Миша же был с ним нежен и терпелив. Он не спешил, снова и снова доводя омегу до оргазма.       — Не поможешь мне? Я от этого зрелища скоро свихнусь, — заметил Саша, обдав маленькое ушко горячим дыханием. Почувствовав твердый член под тканью джинсов и упирающийся аккурат между обнаженных ягодиц, Май дернулся, пытаясь вырваться. — Ш-ш-ш, я не войду, если не хочешь, — пообещал Саша. — Просто помоги рукой. Боюсь, что иначе не сдержусь и помешаю им. — Май покорно замер. Саша знал, на что давить. Альфа чуть приподнял его и приспустил свои штаны. Горячий член, с уже влажной головкой оказался между бедер Мая, скользнув по его собственному и вызвав толпу мурашек по телу. — Сожми ножки покрепче, — возбужденно попросил Саша.       Май послушно выполнил команду и уставился вниз. Член у альфы был немаленький. Головка по-прежнему торчала между его бедер, поблескивая капелькой смазки.       — Приласкай его, — попросил Саша.       Он поднес руку омеги к лицу и влажно облизал ладонь, а потом направил вниз, сжав на своем члене. Все происходящее для Мая было впервые, и он поддался искушению. Головка оказалась такой горячей и шелковистой на ощупь. Гораздо больше, чем у него самого или у Дана. Май обвел ее пальчиком, огладил края, размазал смазку, а потом потрогал дырочку. Саша что-то прошипел сквозь зубы. Воодушевленный столь яркой реакцией, Май снова сжал головку в ладони и осторожно задвигал. Альфа выругался, поняв, как ему этого мало.       Он поднялся, развернул омегу лицом к креслу и заставил опереться руками на спинку, выпячивая беленькую попку. Май испуганно вскинулся, но снова был остановлен тяжелой ладонью.       — Не бойся, я же сказал, что не войду, — Саша схватил крем, размазал его по своему стволу и пристроился сзади, снова скользнув снизу по члену омеги. — Давай, сожми ножки, — скомандовал он.       Заинтригованный Май послушался. Не сказать, чтобы было неприятно. Член скользил в ложбинке между ягодиц, потираясь о дырочку и яички. А уж когда горячая, сильная ладонь альфы, еще скользкая от крема, обхватила его член и задвигалась в том же ритме, Май бурно кончил - от неожиданности, не иначе.       Потом он снова расслаблено лежал в объятиях альфы, абсолютно забыв о наготе. Саша рассеяно поглаживал округлый животик, в котором рос их ребенок. Оба наблюдали за происходящим на кровати. Миша успел перевернуть Дана на спину, но все так же лежал на нем, тесно прижавшись к его телу и продолжая двигаться. Дан вдруг громко застонал, кончая, и альфа почти тут же последовал за ним. Миша перевернулся и устроил омегу на себе. Оба еще какое-то время подрагивали от отголосков оргазма, вызванных сцепкой.       — А ты помнишь нашу течку? — снова тихо на ушко спросил Саша.       Он поднялся и подвел Мая к кровати. Саша осторожно огладил внутреннюю сторону бедер Дана, раздвигая его ноги, заставляя открываться. Омежий член наконец опал на бок, устроившись в лужице спермы, иногда еще вытекающей из головки. Май во все глаза смотрел ниже, на припухшие и покрасневшие края натруженного ануса, растянутые набухшим внутри узлом. Саша обнял Мая со спины, прижимая к себе всем телом, снова оглаживая живот.       — Ты тоже затихал только так, запертый моим узлом в тебе.       Саша отстранился и огладил напоследок заполненную дырочку Дана, а потом увел Мая в соседнюю комнату.       — Тебе надо поспать, — заявил альфа, укладывая его в кровать. — Ты устал, а они никуда не денутся еще долгое время.       Он прилег рядом и Май, похоже одурманенный все это время запахом течки Дана, покорно прижался к сильному, казавшемуся таким надежным телу, и почти сразу уснул.