Сильный поневоле

      — Не думал, что ты такой, — заметил Май.       — Какой? — удивился Саша, поворачиваясь от плиты. В руках у него была деревянная лопаточка, которой он переворачивал оладьи.       Май проснулся в постели один, хотя точно помнил, что засыпали они вместе. Омега принял душ, оделся и вот нашел альфу на кухне. На Саше были только джинсы, не застегнутые и сползшие довольно низко. Выглядел он по-домашнему и в то же время наводил на не совсем скромные мысли.       Альфа подошел ближе и, присев на корточки, поцеловал Мая в живот. Первое время омега такому проявлению чувств смущался, но постепенно, кажется, привыкал. Саша вернулся к плите, а он устроился за столом.       — Такой… — Май неопределенно обвел его рукой.       — Потому что таким его знает лишь семья, — заметил Миша, тоже заходя на кухню. — А уж его фирменных оладушек надо еще заслужить.       Май проследил за тем, как второй альфа устроился за столом и снова повернулся к двери.       — А Дан?..       — Проспит еще долго. Совсем умаялся.       Май присел в уголке. Если к Саше он уже успел привыкнуть за ту неделю, что длилась течка, то Миша вызывал в нем странные чувства. Этот сильный, надежный альфа был незнаком, оттого Май волновался и смущался.       Саша задумчиво посмотрел на брата, словно оценивая, потом залез в холодильник и достал стейки. Когда завтрак был готов и перед Мишей оказалась тарелка с большим, сочным куском мяса, он счастливо вздохнул.       — Ты — мой Бог.       Саша только улыбнулся и поставил перед Маем чай и тарелку с пышными, золотистыми оладушками. Эти в меру сладковатые кружочки просто таяли во рту. Омега уплетал завтрак и жмурился от удовольствия.       — Какие планы на сегодня? — поинтересовался Саша, наблюдая за остальными и потягивая крепкий кофе.       — Надо Кирилла забрать, — тут же заявил Май. — Я по нему соскучился.       Саша кивнул.       — А нам бы в институт смотаться, — заметил Миша. — Посмотреть, что там с сессией.       — Вместе с Даном съездим, — возразил Саша. — Ему тоже будет интересно. Доедайте и для начала следует хорошенько убраться, прежде чем везти сюда ребенка.       Как быть дальше, не знал никто из четверых. Все слишком сильно запуталось. Дан задумчиво смотрел на альф, обосновавшихся в квартире, и выгнать их рука не поднималась.       — Май, что нам делать? — спросил он вечером, закрывшись с любимым омегой в спальне.       — Вариантов не так много.       — Я могу заставить их уйти, — нерешительно предложил Дан.       Май смотрел удивленно.       — Хочешь сказать, что теперь сможешь это сделать? Вот так просто? И ты к ним совсем ничего не чувствуешь? — вместо ответа Дан отвел взгляд в сторону. — Все и так ясно, — вдохнул Май. — Надо привыкать друг к другу и учиться жить вместе.       Теперь удивился Дан.       — Хочешь сказать, что ты не против? Или?..       — Я тебя люблю. Так сильно, насколько это вообще возможно. Но Саша мне нравится, и я жду от него ребенка, — напомнил Май, погладив живот. — С Мишей правда еще предстоит найти общий язык, но он кажется таким надежным. В любом случае решение принимать тебе. Сможешь ли ты простить им прошлое? Просто не торопись и все обдумай.       Эпилог       Дан устроился в машине и провел рукой по внушительному животу. Что-то малыш сегодня разбушевался, видимо, намекая папочке, что пора отдохнуть. Работай он в каком-то государственном учреждении, то уже давно бы сидел в декрете и вязал носочки, как настаивало все семейство. Дан только отмахивался, объясняя, что работа его не утомляет, а приносит удовольствие.       Артем Алексеевич тогда выполнил свое обещание: еще до родов Май стал полноправным хозяином всего имущества, что завещали ему дедушки. На первое время был нанят толковый управляющий, хотя близнецам все равно пришлось долгое время разбираться в состоянии компании и счетов, принадлежащих омеге. Май от этого самоустранился, заявив, что в отличие от остальных на экономическом не учился.       Единственное, на чем он настоял, — продать дом, в котором вырос. Тот вызывал неприятные воспоминания, и остальные Мая поддержали. Хотя понимая, что все вместе в квартире не поместятся, переехали к Артему Алексеевичу, но только на время строительства собственного дома. Там-то Май проявил себя полностью, не боясь отстаивать свое мнение даже перед будущим свекром.       Дан до сих пор содрогался, вспоминая, как они притирались друг к другу. Сначала произошло деление на пары. Дан все чаще стал спать с Мишей, а Май с Сашей. Первые такому разделению возмутились омеги, не желая терять ту близость, что была между ними. Так что альфы стали частенько оставаться не у дел. Ушло немало времени, прежде чем стеснительный Май и не желающий его торопить Миша оказались, наконец, в одной постели. Еще больше времени ушло у Дана с Сашей. Все же простить обиду оказалось не так просто, но и это они смогли преодолеть.       Свадьба состоялась уже после рождения Даньки, когда Май достаточно оправился и вернул фигуру. Понимая, что брак между всеми заключить не удастся, они разбились на пары. Недоумение на лицах несведущих было непередаваемым. Май, носивший Сашину метку, в итоге стал мужем Мише, а Дан наоборот, сначала поставил с Мишей метку, а после вышел за Сашу. Хоть так, но они обошли систему.       Новоселье состоялось только через два года после свадьбы, когда Май носил под сердцем близнецов. Илья и Митя родились семимесячными, сильно напугав этим отцов. Однако детки оказались на удивление здоровыми и быстро набрали в весе. Так что новый, просторный дом пришелся весьма кстати. Уставший от перебежек из спальни в спальню, потому что в доме Артема Алексеевича у каждого была своя, в новом доме Май устроил еще одну общую. Кровать правда пришлось делать на заказ, чтобы поместиться могли все, но каждый согласился, что так они стали гораздо ближе. Хотя и для каждого Май оставил небольшие комнаты, понимая, что порой личное пространство просто необходимо.       Май так и не пошел учиться, заявив, что роль хранителя семейного очага его вполне устраивает. Остальные не могли не признать, что в этом деле у него оказался явный талант. Дом всегда был чисто убран, сад ухожен, еда подавалась всегда вкусная и вовремя. С детьми занимались, и ни один не был без присмотра. Май сдал на водительские права и виртуозно управлял минивэном, катаясь с детьми в магазины, в детский садик, а позже и в школу.       Остальные, закончив институт, вместе работать не стали. Миша занялся компанией Мая, Сашу Артем Алексеевич натаскивал, как своего преемника, а Дан, не отягощенный выбором денежной профессии, предложил Роме свои услуги. Так что весь день друзья проводили в центре. Дан привел счета в порядок, разгрузив от этого Рому, за что тот был весьма благодарен. Хотя и в работе с пострадавшими иногда приходилось принимать участие. И Дан старался как мог, желая хотя бы так вернуть долг и за себя, и за Мая.       Эту беременность Дан совсем не планировал. Он почему-то искренне считал, что прерогатива рожать теперь принадлежит Маю. К тому же, беременность его любимому омежке шла безумно. Май становился еще более домашним и уютным. Его хотелось гладить, целовать и нежить. Как оказалось, сам Май считал иначе, так что перед последней течкой Дан принял не противозачаточные таблетки, а подмененные Маем витамины. Теперь Дан сам себе напоминал неуклюжий шарик на ножках, но изменить что-то был не в состоянии.       Вся семья уже собралась в гостиной. Первым на пути оказался Миша. Муж устроился на диване и что-то печатал в своем ноутбуке. Дан неуклюже наклонился и чмокнул его в висок. Следующим был Саша, он пробежал мимо, приветственно мазнув по губам, и через секунду оказался за креслом. Дан поймал преследующих его близнецов и поцеловал взмокшие макушки. Потом подошел к столику в центре, за которым что-то усердно ваяли Май со старшими детьми. Дан коснулся легким поцелуем губ омеги, а потом чмокнул сыновей в щеки. Те, считавшие себя уже слишком взрослыми для подобных нежностей, тут же возмущенно засопели. Дан бросил на пол подушку с дивана и присоединился к ним.       — Чем занимаетесь?       — Делаем гинекологическое дерево, — непосредственно заявил Данька.       Дан закашлялся, пытаясь замаскировать смех.       — Данька, ну сколько можно? Не гинекологическое, а ГЕНЕАЛОГИЧЕСКОЕ, — поправил более серьезный Кирилл.       — Знаю. Зато когда я говорю гинекологическое, у всех становятся такие смешные лица, — непосредственно рассмеялся Данька.       Дан только улыбнулся и потрепал его по русым волосам, наблюдая, как дети клеят фотографию Артема Алексеевича.       — Пап, а ты помнишь, как познакомился с отцом? — вдруг спросил Кирилл.       Сзади раздался грохот. Близнецы коварно напали на замершего Сашу. Он растянулся на полу и с тревогой смотрел на Дана. Остальные взрослые тоже притихли, ожидая ответа.       — Помню, конечно. Ведь в тот день я встретил ваших отцов, а после папу Мая. И только благодаря тому, что они все у меня были, появился ты. А потом и остальные. Но я очень хочу, чтобы вы помнили — вы все есть только потому, что мы с папой Маем и отцами вместе. Кто бы что вам ни говорил.       Дети продолжили заниматься своими делами, а Саша улучил момент и обнял Дана, прижавшись со спины и обхватив живот ладонями.       — Прости, — в которой раз повторил он.       Омега откинул голову на его плечо и, повернувшись, поцеловал.       — Уже давно, иначе не смог бы тебя любить. Я просто понял: иногда, чтобы получилось что-то хорошее, надо пройти через плохое.