Tonight
22 сентября 2016 г., 20:19
Когда их лидер, Намджун, возложил на него ответственность за новообращённого в их клане, Чимин нервничал, потому что знал — это не лёгкое задание. Он не был многолетним вампиром, лишь вторым самым молодым в клане до этого момента, и ответственность за новенького значила, что прогулка в парке отменяется.
Смотреть на новичка, скрутившегося в углу, который выл от боли, обхватывая пальцами свою собственную шею и цепляясь ими за грудь, было тревожно, хотя Чимин знал, что это совершенно нормально. Пройдя через превращение, он знал, как это больно — всё твоё тело изменялось вплоть до ядра, и это больнее, чем, когда тебя разрывают на куски, а затем собирают обратно без анестезии. Даже когда ты теряешь сознание от боли, голод становится настолько невыносимым, что скоро ты опять мечешься по комнате, поставленный в тупик болью, безудержно рыдая (или, возможно, это было только с ним).
Другой парень на секунду замер, и Чимин уже знал, что произойдёт, поэтому быстро переместился в другую комнату, чтобы схватить кролика прежде, чем ему смогут помешать сделать это. Новенький был готов напасть на него в любую секунду, но Чимин схватил его, крепко сжимая волосы, так как он сопротивлялся, и заставил впиться клыками в животное. Инстинкт сделал всё остальное, и, прежде чем парень пришёл в себя, кролик был выпит досуха. Чимин отвёл взгляд от трупа в своей руке. Превращение ещё не закончилось, и довольно скоро новичок снова лежал в позе эмбриона, всхлипывая и дрожа.
Он дрожал, хныкал и стонал от боли в течение долгих нескольких часов, пока вдруг не замер и не пошёл, прихрамывая, в угол комнаты. Возможно, он лежал в бессознательном состоянии довольно долго до тех пор, пока его не накрывала боль из-за превращения или его не будила горящая жажда.
На превращение нужно было уделить время, и Чимин взял целую неделю. Пак единственный отвечает за новенького, ведь это его поручение, поэтому он должен быть с ним и наблюдать за каждым шагом. Но он всё ещё не хотел делать этого, не хотел слушать как другой парень скулит и плачет, как он проходит через болезненный процесс, которому они подвергли его. «Процесс, который будет длиться днями», — подумал он про себя и застонал. Целыми днями новичок будет лежать в бессознательном состоянии, днями его нужно будет кормить, когда он проголодается, днями убирать за ним, днями ничего не делать, но ждать в комнате, пока всё не закончится.
×××
Ближе к концу третьего дня, раздался стук в дверь. Некто даже не подождал разрешения и вошёл. — Хён, — сказал он охрипшим от долгого молчания голосом, — что ты здесь делаешь? — Сокджин-хён сказал мне проверить тебя, — сказал он, а затем кивнул на другую сторону комнаты. — Как новичок? Чимин надулся на его слова. Хоть он был одним из самых молодых в клане, не компетентным, но уже знал, что не стоит рассказывать свои жалобы Юнги. — Сейчас он без сознания, но это не надолго, скоро он проголодается снова. Юнги прогудел на его слова, больше ничего не говоря, а вместо этого сосредоточился на теле, которое всё ещё находилось на другой стороне комнаты. Его глаза тщательно изучали парня, и Чимин увидел, как чужие кончики губ тянутся вниз. — Он такой тихий… — Это плохо? — в его голосе была слышна тревога, и он встал со стула, встречаясь с Юнги взглядом. — Он такой только сейчас, но много метался в разные стороны, когда был в полусознательном состоянии. — Нет, на самом деле, это отлично; этот ребёнок хорошо переносит превращение. Я просто надеялся, что у тебя будет немного больше проблем, потому что ты заставил меня пройти через Ад, — сказал Юнги, дразняще стреляя ухмылкой, и посмотрел на новичка снова. — Хён! Это было давно… И… — Чимин скрестил руки и надулся, —… всё было не так уж и плохо. Юнги посмотрел на него полузакрытыми скучающими глазами, и, прежде, чем он открыл рот, чтобы ответить, Чимин уже знал, что он совершил ошибку. — Ты плакал всё время. А, когда пришёл в более или менее осознанное состояние, ты рассердился, и мне пришлось связать тебя и оставить так на целый день, пока ты не был готов слушать. И сейчас ты пытаешься сказать мне, что всё было не так уж и плохо? Чимин чувствовал жар, поднимающийся по шее. Он знал, что это было ошибкой — развивать эту тему. Он пытался забыть эти детали годами, десятками лет, но Юнги всегда не забывал напоминать ему об этом снова и снова, пока он позволяет ему делать это. — Что-то ещё, хён? Я знаю, что ты хочешь быть где-нибудь в другом месте. Старший усмехнулся на очевидную попытку сменить тему, но ничего на это не сказал. — Это, — сказал он, приподнимая несколько книг. — Тэхён сказал мне принести тебе парочку комиксов, чтобы тебе не было так скучно. Ты ведь закончил читать тот, что он приносил тебе, правильно? Он кивнул и жестом показал на стол возле стула. Юнги положил новые книги на стол, забирая те, что он уже прочёл за эти несколько дней. Именно тогда, когда Юнги распахнул дверь, новичок очнулся, и Чимин знал, что всё начнётся с самого начала. — Удачи с этим, — сказал старший перед тем, как уйти, оставляя Чимина наедине с полусознательным парнем. Он вздохнул; чужой стон отдался эхом по всей комнате, и он уже знал, что делать. Он подошёл к клетке со своим стулом, хватая пушистого белого кролика, и старался не закрывать глаза, слыша писк, когда он помог новичку ввести клыки в середину тела.×××
Если верить часам на телефоне, прошёл пятый день, когда он начал читать последний из комиксов, а затем услышал слабый, мягкий шепот, поступающий из помятого тела на полу. Шепот, чёткий шепот. Чимин сел на колени возле парня, не уверенный, закончилось ли превращение или ещё нет, но чужие ярко-красные глаза подтвердили, что уже закончилось. «Кто-то голоден», — подумал он про себя и пошёл к клетке с кроликами, чтобы взять одного. Он схватил животное, которое пыталось скрыться за другим, и дал укусить его парню; белый мех окрасился в малиновый. Чимин отвёл взгляд, но всё ещё видел боковым зрением, как парень смотрел на труп в его руках, его лицо было выпачкано кровью (и это нормально для новообращённых, они всегда неряшливые, неконтролируемые), а тёмно-карие глаза блестели от непролитых слёз. Он почувствовал, как сжалась грудь при виде этого, но пытался убедить себя, что ничего не чувствует, потому что, что сделано — то сделано, и этого не изменить. — Это… — он сделал паузу, обдумывая, как правильно подобрать слова. Он знал, как трудно это принять, как шокирующе это было. Он хочет успокоить новичка, но также понимал, что нет смысла скрывать суровую реальность. — Ты привыкнешь к этому. — К чему «этому»? — прохрипел парень, его голос всё ещё был низким, грубым и немного шатким, и Чимин не мог не заметить как по-детски он звучал. — Ты когда-нибудь слышал о вампирах? И «это» — часть этого. Младший не двигался, не отвечал, только пялился, почти не моргая, и Чимин понял, что, возможно, слишком поспешил. Наверное, он его слишком ошеломил, когда провёл чёткую линию. — Эм, давай начнём всё с начала? — попытался он снова, и даже, если второй парень не отреагировал, Чимин решил, что тот слушает его. — Как тебя зовут? Наступила тишина, и младший даже не смотрел на него. Он собирался повторить вопрос, даже думал о том, чтобы подтолкнуть, чтобы привлечь внимание, но по комнате разнёсся тихий шепот: — Чонгук. — Отлично, Чонгук, слушай, — начал он ещё раз, но на этот раз более мягким и нежным тоном, — я знаю, это тяжело, но худшее позади, хорошо? Тебе больше не будет больно. Я — единственный, кто помогал тебе с превращением, так что скажи мне, чувствуешь ли ты что-нибудь странное или у тебя есть какие-то вопросы. Чонгук пялился в пол, и Чимин вздохнул. Он пошёл обратно к своему месту, взял комикс, который читал до этого, потому что понял, что лучше всего — это подождать, пока Чонгук сам не подойдёт к нему с вопросами. Комикс был уже давно отброшен, когда Чимин снова услышал его голос. Он был занят на телефоне, играя в одну из игр, которую ему скачал Тэхён, поэтому почти не услышал его. Хотя, он всё-таки уловил его и поразился, как собрано и спокойно звучал чужой голос. — В горле пересохло, всё горит, и я немного чувствую головокружение. Чимин повернулся к нему, смотря на него, и вздыхает, потому что ничем не может помочь, потому что если в тоне Чонгука и звучало невежество, он видел в его глазах удручённость. — У тебя жажда… Ты знаешь, что тебе нужно делать, правда? Взгляд Чонгука последовал за его собственным к клетке с кроликами. — Мне нужно сделать это? — Это наименее ужасное, что могло бы произойти, поверь мне, — и Чимин пытался игнорировать чужое хныканье и разбитое выражение лица, с которым парень пошёл к клетке, чтобы взять пушистого белого кролика.×××
— Объясни, — наконец, сказал Чонгук спустя два дня демонстративного избегания взглядов, разговоров с Чимином, даже его присутствия в комнате. Даже, когда он был голоден, и Чимин давал ему кролика, он не смотрел на него, лишь укусил животное и отбросил его, до капли осушив. Он ничего не говорил, только ютился в углу комнаты, не делая лишних движений. Чонгук пытался быть грубым, догадался Чимин, но он всё равно поймал его взгляд на трупе кролика прежде, чем убрал беспорядок. Теперь, когда он был в сознании, Чимин мог выйти из комнаты, иногда охотиться для себя (жжение в его горле было невыносимым после стольких дней без еды), и он, на всякий случай, оставил Сокджина присматривать за новичком, но, по словам старшего, Чонгук всё также молчал, отказываясь разговаривать с ним, даже, когда он принёс ему кролика, чтобы новенький поел. Но, кажется, всё начало меняться, и он хотел бы верить, что младший оправился после первоначального шока. Вот почему он был готов слушать. Чимин встал со стула и сел возле зажимающегося в углу Чонгука. В отличие от последних нескольких дней, за исключением самого первого, когда он очнулся, это был первый раз, когда новичок посмотрел на него. — Что ты хочешь знать? — Что вы сделали со мной? — спросил он, острым взглядом впиваясь в него. Его губы сжались в тонкую линию, и Чимин забеспокоился, что Чонгук будет реагировать так же сильно, как и он. — Ты больше не человек, Чонгук, — Чимин видел, как парень вздрогнул, а на его лице было написано, что он только что подтвердил подозрения младшего. — Я уверен, ты чувствуешь это — слышишь лучше, видишь лучше. Жажда… — Что я?! — и он звучал таким расстроенным, таким потерянным и сломанным, что Чимин почувствовал покалывающие иглы в груди. — Со всеми фильмами, сериалами и фактом того, что ты осушил кроликов, у тебя нет предположений? — спросил он с натянутой усмешкой, пытаясь разрядить атмосферу, но, как только эти слова вылетели из него, он не мог не жалеть, что сказал это. Он не может ничего исправить, он сделает всё только хуже, потому что, не имея значения, что он бы сказал, в его голове это звучало неосмотрительно. Грубо. Чонгук резко посмотрел на него, но Чимин чувствовал, что в его глазах что-то изменилось, они не были такими несчастными, как пару мгновений назад. — Я всё ещё тёплый, моё сердце всё ещё бьётся, и я не бледнее, чем раньше, так что это — тупик. Чимин не отрицал, но посмеялся над этим, потому что он был прав; старший попросил Чонгука посмотреть на это с точки зрения современного подростка, и он сделал именно это. Тем не менее, это было забавно и облегчающе (на секунду, он действительно подумал, что облажался) получить такой ответ, невозмутимый, граничащий с сарказмом, не смотря на ситуацию, в которой они находились. — Разве ты не должен помочь мне? — спросил он, и Чимин попытался взять себя в руки. Он прочистил горло и серьёзно посмотрел на младшего. — Прости. Мы не очень подходим к любому существу, которых знает человек. Вампиры ближе всего к нам, поэтому мы используем это название, чтобы быстро всё объяснить. — Хорошо, тогда что я… Что мы? — с нажимом спросил Чонгук. Чимин пожал плечами, пытаясь выглядеть беспечным и небрежным. — У нас нет названия, мы признаём друг друга, как вид, и на этом всё, мне кажется. Возможно, за пределами есть для нас названия, но наш клан не использует его. — Клан, — тихо повторил про себя Чонгук, обхватив колени и смотря на стену перед собой. — Значит есть лидер, правильно? Это тот парень, с которым ты меня оставлял? — Это был Сокджин-хён; он — самый старший, но он не лидер. Это — Намджун-хён. Ты познакомишься с ним позже. Впрочем, ты познакомишься со всеми, — сказал Чимин и откинулся на спинку стула, улыбаясь Чонгуку и призывая его сделать так же, но младший не сдвинулся вообще. — Если он — самый старший, тогда почему он не лидер? — Это независимо от возраста, думаю, это играет малую роль, это из-за… Это довольно тяжело объяснить, — начал Чимин, вспоминая время, когда Намджун стал лидером. Когда он присоединился к клану, Намджун только взял на себя ответственность, а до этого, Юнги собирался разделить эту должность с Сокджином, но затем клан вырос и Намджун начал выделяться среди всех. Или Юнги чувствовал, что будет слишком много хлопот, что не удивительно на самом деле. — Разве ты не ответственный… — услышал Чимин и посмотрел на него смущающим взглядом. — Прости, — сказал он, но выражение лица Чонгука оставалось прежним — нейтральным. — Это сложно, но, думаю, лидер — самый сильный, кто готов взять на себя ответственность. Это единственный способ, которым я могу объяснить тебе. Чонгук прогудел в ответ, но больше ничего не сказал. Он продолжал пялиться на стену перед собой, нахмурив брови и обняв себя за колени. Чимин играл со шнурками, ожидая, что другой парень скажет что-нибудь, потому что мысль о том, что всё было слишком быстро приходила в голову всё чаще, и он не хотел ничего испортить. — Всё слишком быстро? — пробормотал он после долгого молчания, поглядывая на Чонгука боковым зрением. — Это слишком? Новичок покачал головой и повернулся к Чимину, смотря на него с непонятным выражением лица. — Думаю, немного? Но всё в порядке. Я думал об этом всё время, и я почти принял это. — Правда? — Чимин уже чувствовал тепло, поднимающееся по его шее. Чонгук принимает всё в миллион раз быстрее, чем он когда-то, и он чувствовал облегчение, хотя знал, что из-за этого его будет дразнить Юнги. Будет напоминать ему ещё по крайней мере несколько десятилетий, как он реагировал на всё впервые. — Да, — сказал он спокойным голосом. — Ты поможешь мне привыкнуть к этому, правда? Чимин кивнул и снова вспомнил об ответственности на его плечах. Правильно. Это было только начало; Чонгук закончил превращение, но ещё есть много чего, что должен объяснить Чимин, так что он должен учить и направлять его. — Да, для этого я и здесь. Ещё вопросы? — Твоё имя? Чимин знал, что он, кажется, покраснел или у него странное выражение лица, потому что Чонгук начал смеяться, что делало момент более неловким. — Чимин! — ответил он слишком быстро, наклоняясь к нему с широко распахнутыми глазами. — Я Чимин. Разве я не говорил тебе своё имя? — и он почувствовал жар на щеках, потому что Чонгук покачал головой, усмехаясь. — Прости, я забыл… А сейчас, — Чимин выпрямился и сделал более серьёзный тон, но это уже не помогло, потому что младший видел отчётливый игривый огонёк в его глазах, что заставило его стесняться ещё больше, — что насчёт душа? Ты пахнешь просто ужасно, — сказал он, вставая, и протянул руку Чонгуку. — Как долго я был здесь? И ты ожидаешь, что я буду пахнуть хорошо? — проворчал он, но всё же принял руку, чтобы встать, а затем сморщил нос от отвращения, когда посмотрел на свою одежду, которая была в грязи и крови животных. — Этот запах… — Убивает меня тоже, — сказал Чимин и открыл дверь, вдыхая с облегчением свежий воздух. Почти целую неделю он не выходил из комнаты, не дышал воздухом, который не воняет сухими, мёртвыми клетками крови животных и потом. Чонгук посмотрел на него, и Чимин выпрямил спину, ведя его через коридор. — Ванная в этой стороне.×××
Когда Чимин вышел с Чонгуком, у которого волосы были мокрые после душа, вокруг его шеи покоилось полотенце, а одет он был в простую белую рубашку и джинсы, которые подготовил Сокджин, в гостиную, Тэхён и Хосок подлетели к нему быстрее, чем он успел моргнуть. Он был похож на пойманного кролика, когда его обнял и громко приветствовал Тэхён в то время, как Хосок смотрел на него и повторял, какой он милый. Сокджину потребовалось сказать лишь пару слов, чтобы они успокоились и больше не нарушали личное пространство младшего, и Чимин увидел, как резко опустились плечи Чонгука, когда его отпустили. — Вы пугаете его, — сказал самый старший, слегка улыбаясь Чонгуку. Зная Сокджина, он хотел успокоить его, но младший всё равно медленно придвигался к Чимину, чтобы быть за ним. — Чонгук, это — Сокджин-хён. А это — Хосок-хён и Тэхён, — сказал Чимин, немного отступая в сторону, чтобы не закрывать младшего собой (не то чтобы его не было видно, он был младше него, но значительно выше… К сожалению). — Очень приятно, — пробормотал Чонгук. — Ох, он разговаривает! — сказал Хосок, подходя ближе, чтобы погладить младшего по спине. — Как ты заставил его говорить? Когда я приходил, чтобы посмотреть на него, он игнорировал меня и Сокджин-хёна. — Если тогда ты реагировал точно так же, то неудивительно, что он не говорит с тобой, — послышался ещё один голос, и все повернулись ко входу в дом, смотря на то, как Юнги, немного присев, стаскивает одной рукой ботинок, а другой ослабляет галстук. — Чонгукки, правильно? Я Юнги. Чонгук кивнул, а Хосок подлетел к Юнги, выкрикивая протесты. Протесты, которые игнорировались, когда он опустился с тяжёлым вздохом на диван, одной рукой потянувшись за пультом к телевизору. Чимин увидел сутулые плечи Чонгука и напомнил себе, что для него этого было слишком много, слишком подавляюще. Знакомство с почти всеми было плохой идеей, и взгляд, которым Сокджин смотрел на него, а также обеспокоенный взгляд Тэхёна в сторону младшего только подтвердили это. А это было его задание — убедиться, что Чонгук в порядке. Чимин уменьшил расстояние между ними, слегка касаясь его руки, а в это время Хосок всё ещё приставал к Юнги, ныл о том, что он не такой громкий, как утверждал старший. Младший повернулся, и Чимин улыбнулся ему. — Слишком много? — а в ответ застенчивый кивок. — Я покажу Чонгуку его комнату! — громко объявил Чимин, подталкивая младшего в сторону коридора. Они шли в молчании, а их слух улавливал звуки чужого разговора; судя по всему, Хосок всё-таки был громче, чем Юнги, который пытался отстоять свою точку зрения, а затем они уже слышали громкий смех Тэхёна и осуждения Сокджина. Чонгук шёл за ним в молчании, но, как только Чимин повернулся в сторону последней комнаты в коридоре, пробормотал: — Спасибо, — и Чимин с улыбкой открыл дверь. — Пожалуйста. Для этого я и здесь. Они всегда такие, но, думаю, скоро ты привыкнешь, — и он жестом пригласил младшего в комнату. Обычная комната, как и у всех (кроме Намджуна, потому что у лидера есть привилегии) с простой кроватью, которая стояла в самом углу, небольшой тумбочкой, а напротив неё стоял деревянный шкаф. — Это твоя комната, а моя справа возле твоей. Если тебе что-нибудь понадобится. Ты мог бы… — Чимин сделал паузу, глядя на мерцающие глаза Чонгука. — Ты хотел бы остаться один? Отдохнуть? — Мы можем спать? — спросил он, приподнимая брови так высоко, что они скрылись за чёлкой. — Да, — хихикнул Чимин. — Это не очень необходимо, но… Это приятно и расслабляет. Вроде как выходить на прогулку, понимаешь? Не обязательно, но ты балуешь этим себя время от времени. Чонгук прогудел, глядя на кровать в углу комнаты: — Спасибо. — Пожалуйста, — сказал Чимин. — Я буду в своей комнате, если тебе что-нибудь понадобится. А сейчас просто отдыхай, — и, получив кивок от Чонгука, он закрывает за собой дверь. Этого было слишком много, чтобы сразу принять; Юнги не позволит ему забыть, сколько времени прошло прежде, чем он стал таким же подготовленным и терпеливым, как и Чонгук.×××
Три недели спустя Сокджин предложит взять Чонгука на прогулку, чтобы посмотреть, сможет ли он быть рядом с людьми, держа свои инстинкты в узде. Им нужно было убедиться, что он может контролировать себя прежде, чем Чимин начнёт обучать его охоте, что скоро и должно произойти, потому что в один момент крови животных станет недостаточно, и нет ничего хуже, чем вышедший из-под контроля новообращённый. Это было серьёзное задание, но Чимин смеялся, когда Чонгук восхищался всем вокруг них, он смотрел на всё, будто видит деревья и клумбы впервые. — Ты никогда не был в парке? — Я был заперт в доме больше, чем на три недели, Чимин, так что заткнись, — раздражённо сказал он, но его взгляд говорил о том, что он даже больше, чем смущён. Он скрестил руки на груди, пытаясь сделать взгляд равнодушнее, и не пялиться с восторгом на всё. — Всё выглядит таким ярким, — пробормотал он. — Да, это нормально, но давай сосредоточимся. Вспомни, зачем мы здесь, — сказал Чимин, сокращая между ними расстояние до вытянутой руки, чтобы схватить его, если что-нибудь случится. — Знаю, знаю, убедиться, что я не наброшусь на кого-то. Я всё ещё в порядке, разве не так? — сказал Чонгук, посылая ему почти торжественную улыбку. Ухмыляющийся Чимин знал, что это не надолго, потому что они здесь находятся лишь полчаса, а они даже ещё не приблизились ни к одному человеку. — Сейчас три утра, как ты думаешь, сколько людей здесь будет? Продолжай идти, — сказал он, подталкивая Чонгука локтем, чтобы он не игрался с ветками, и пошёл к песчаной дорожке. — Разве это плохо? У меня ведь даже нет жажды, видишь? — младший указал на свои глаза и не ошибся — они были тёмно-коричневыми, без намёка на красный. Он не был голоден, он был сыт. По крайней мере, сейчас. — Я знаю, но тебя кормили животными. Люди другие, и даже, если ты не голоден, ты ещё не привык быть возле них. Это тяжело, поверь мне, именно поэтому мы здесь, чтобы ты смог привыкнуть к ним и научился контролировать себя. Чонгук кивнул, запуская пальцы сквозь листья веток, и шёл по тропинке, и на этот раз Чимин не остановил его. — Тебе действительно нужно коснуться каждой ветки, до которой ты достаёшь? — сказал Чимин, когда другой парень в очередной раз поднял руку, идя на носочках, чтобы коснуться листьев. Возможно, это звучало осуждающе, но ещё несколько минут назад Чимин сам пытался сделать то же самое, присоединяясь к Чонгуку в эту странную игру, так как просто идти было скучно, но разница в их росте была значительно ощутимой. — Мне нравится быть на улице и нравится, когда всё так чётко видно, это так круто, — и он снова поднял руку, хватая ветвь прямо над их головами, опуская достаточно низко, чтобы даже Чимин смог коснуться её. Чонгук слегка встряхнул её, смотря на него, и притянул ветку ещё ближе к Чимину. Чимин пытался выглядеть обиженным, но это, вероятно, не удалось; он чувствовал смущение. Чонгук игнорировал его, когда он пытался дотянуться до ветки, и Чимин подумал, что, наверное, младший просто не увидел, как он пытался изо всех сил дотянуться до ветки, вставая на носки, но получилось лишь слегка задеть листья самыми кончиками пальцев. Но сейчас он заметил его, и, Боже, он опустил вниз ветку. Также Чимин был уверен, что он это сделал нарочно; этот его взгляд и насмешливо изогнутые брови. Игривая насмешка, но всё же. — Нет, спасибо, — пробормотал он, и Чонгук отпустил ветку, а его губы изогнулись в триумфальной усмешке. — Ты идёшь? Не отвлекайся. Чонгук даже не пытался сдержать небольшой смешок, и Чимин захотел пройти вперёд, оставляя младшего позади, но ему нельзя так делать. Он должен был оставаться на своей стороне, смотря на предупреждающее напряжение в позе младшего, чтобы убедиться, что ничего ужасного не случилось. Дальше они шли молча; Чонгук иногда играл с листьями, и не казалось, что в парке есть кто-нибудь. Они продолжали идти, но даже никого не встретили. На всякий случай, Чимин продолжал идти дальше, потому что они в любую секунду могут наткнуться на человека, что казалось маловероятным. — Ты отвечаешь за меня, верно? — спросил Чонгук, нарушая тишину, продолжая идти по извилистому пути дорожки, и Чимин кивнул. — Как так получилось? — Случайно. Каждый раз, когда к нам в клан присоединяется новый член, один из нас берёт на себя ответственность за него, так как вы будто новорождённые дети, — Чонгук не выглядел довольным из-за сравнения, ни в малейшей степени, и Чимин похлопал его по плечу с довольным смешком (он до сих пор не мог забыть ситуацию с ветками). — Не в плохом смысле. Просто мы слишком отличаемся от людей, и есть много вещей, которых ты не знаешь, именно поэтому я и здесь. — Кто отвечал за тебя? Я имею в виду, когда ты только превратился, — спросил Чонгук, пиная камень в траву и наблюдая, как он скользит над землёй. — Юнги-хён, — ответил он, и Чонгук повернулся к нему, смотря широко распахнутыми глазами. — Что за выражение лица? — Я не ожидал, что это будет Юнги-хён, — сказал он, пиная ещё один камень. — Не знаю, он не выглядит человеком, который будет заботиться. Я думал, это был Сокджин-хён или Хосок-хён. Чимин не смог остановиться, другой парень дал ему зелёный свет. — Ох? Я выгляжу, как заботливый человек? — Чимин начал застенчиво улыбаться. — Я рад, что тебе по душе моё руководство, Чонгукки, — сказал он, игриво ударяясь о плечо младшего своим, и рассмеялся, когда Чонгук остановился. — Я не это имел в виду, — он почти заикался, нервно проводя рукой по волосам. — И разве не ты мне сказал, чтобы я сосредоточился? Мы уже вечность идём и ещё не наткнулись ни на одну живую душу. Чимин поджал губы и вытащил телефон, чтобы посмотреть на время. На самом деле, он отсчитывал время в голове и знал, что скоро им нужно будет уйти, так как приближался восход солнца. Жаль, трата спокойной ночи; видимо никто в городе не захотел бродить в парке ночью. Скоро будет восход, и в парк придут бегуны, владельцы домашних животных, и он, без сомнения, знал, что для Чонгука — это слишком. — Давай просто бросим это и пойдём домой, скоро настанет утро и здесь будет слишком много людей… Чонгук напрягся, его спина идеально выпрямилась, а плечи окоченели, и Чимин догадался, что кто-то проснулся раньше, чем обычно, и решил не ждать, пока взойдёт солнце. Он не видел человека, но чувствовал его, они были рядом с ним, и одного запаха, как и ожидалось, хватило, чтобы вызвать реакцию. Он подлетел к Чонгуку, крепко схватывая его руку, и нервно на него смотрел. На лице младшего была смесь гнева и явного страха. Чимин знал, почему страх, он отлично знал, насколько это было сильным, когда инстинкт гонит тебя к человеку, заставляя схватить его и осушить до дна. Он слишком хорошо знал, насколько это ужасно. Чимин держал его за руку, и чувствовал, как бежит дрожь по телу Чонгука, а их близость спёрла его дыхание, отдаваясь звоном в ушах. С каждой секундой, лицо Чонгука всё больше и больше искажалось от боли, и если бы он сконцентрировался, то услышал бы жалкие звуки возле себя. — Всё в порядке, — сказал он сквозь зубы, а его клыки уже торчали между губами. — Я смогу справиться с этим. Но его слова звучали так, будто он пытался убедить себя. Чимин повёл младшего подальше от человека, но Чонгук сопротивлялся, упираясь ногами в землю. Даже в то время, когда он борется с самим собой, он всё равно выглядел дерзким, упрямым и он посылал Чимину взгляды, которые говорили, что сейчас он не намерен сдаваться. Чимин видел, как тяжесть реальности падает на его плечи, как карие глаза краснели с каждой секундой всё больше и больше, как чужие глаза стали влажными от слёз, как невыносимо тяжело было держать себя в узде, и знал, что он дольше не сможет сдерживаться, несмотря на то, как хорошо он это делал в первый раз. Чимин вздохнул. — Это требует времени, Чонгук, никто не ждёт, что у тебя будет совершенный самоконтроль в первый раз, — он дёрнул его сильнее, но младший не двигался, по-прежнему смотря на него так, будто он ещё не был убеждённым в этом. — Перестань, мы вернёмся в другой день. В следующий раз всё будет лучше. Чонгук позволил себя увести, вероятно больше от истощения, чем от слов Чимина, и старший пытался убедить его, что он сделал всё намного лучше, чем все ожидали.×××
— Так мы не будем выходить сегодня ночью? — спросил Чонгук, лёжа на кровати Чимина, и смотрел на то, как старший пытается накрасить глаза подводкой. У них были отдельные комнаты, но Чонгук всё равно приходил каждый вечер и просил, лёжа на его кровати, поиграть во что-нибудь или пойти в парк, чтобы проверить сдержанность. Обычно, он бы побаловал младшего, играя с ним в видеоигры, или пошёл бы с ним в парк, но сегодня у него не было на это времени. — Не сегодня, тебе нужно заняться чем-нибудь другим, — сказал Чимин, рисуя тёмные линии вокруг глаз, внимательно глядя в зеркало, чтобы убедиться, что он правильно их рисует. Его глаза, мерцая, посмотрели на отражение Чонгука. — Я собираюсь на охоту с Тэхёном и Хосок-хёном. Я голоден. — Как подводка для глаз сможет тебе с этим помочь? И Чимин увидел его поставленное в тупик выражение лица через зеркало. Он только сейчас понял, что он никогда не рассказывал младшему, как они охотились. Для них это было нормально, что он даже и забыл о Чонгуке, который всё узнаёт от него. Всё, что младший знал о вампирах, было из фильмов, а они были далеки от истины. Из его губ вылетел смешок, и он, несмотря на чужой интерес, всё же хотел немного поиграть с младшим. — Ты видел много фильмов ужасов, Чонгукки. Как ты думаешь мы охотимся? — и он уже знал ответ, Чимин смотрел несколько фильмов. — Даже не знаю. Бежать за людьми по тёмным переулкам, вырубить их и… — Остановись, остановись сейчас же, — сказал Чимин, отложив подводку для глаз, и сел на кровать около Чонгука, обнимая его за плечи. — Никаких преследований людей, также обычно мы не делаем это в переулках, потому что они грязные, и, не волнуйся, они вырубаются сами из-за ощущений без нашей помощи. Это не как в кино, по крайней мере, не совсем так. Чонгук повернулся к нему с большими, любопытными глазами. — Не совсем так? — Я ещё не был таким, но Сокджин-хён и Юнги-хён уже были. Они рассказывали, что в прошлом мы действительно прятались в дикой местности и убивали путешественников, но мы не можем так делать в наше время, понимаешь? — Чонгук кивает в понимании. — Нас бы сразу поймали, или нам бы пришлось подкупать очень много людей, чтобы нас не трогали, так что нам нужно было менять образ жизни. — Мы всё ещё убиваем людей? Чимин услышал беспокойство в его голосе и успокаивающее сжал плечо младшего. — Нет, мы не делаем этого больше. Мы стараемся избежать этого, но иногда это неизбежно. — Это, — Чонгук сделал паузу, смотря на колени, — это своего рода облегчение для меня, — и затем он замолчал. Но он не должен был, потому что Чимин почувствовал, как его мышцы расслабляются, и старший понял, что он чувствует. — Подожди, а как мы охотимся сейчас? — сказал он, нарушая тишину, поворачиваясь, и посмотрел на него ещё раз. Чимин подмигнул ему. — Мы ходим в клубы. Чонгук ёрзал под его рукой. — Клубы? Серьёзно? И как это происходит? — Наш маленький Чонгукки нервничает? Не волнуйся, я буду с тобой всё время, — сказал он, слегка сжимая плечо младшего. — Это довольно просто; в тёмном клубе много пьяных людей, и так удобнее пробираться к шее человека. В клубе прекрасные возможности для этого, если ты кусаешь довольно осторожно, это просто выглядит, как дурачество. Чем больше он объяснял, тем больше Чонгук ёрзал под его рукой, а его лицо стало бледным. — Ладно, поэтому ты учишь меня, чтобы я контролировал себя во время укусов. Понял. — Именно, — сказал он, поднимаясь с кровати, и вернулся к зеркалу. — А сейчас дай мне закончить, потому что Тэхён и Хосок-хён не будут ждать меня.×××
— Как ты себя чувствуешь? — беспечно спросил Чимин, бросив красную карту в кучу других на маленький столик. У него было только четыре карты, а у Чонгука семь, он мог бы выиграть. — Нормально, — ответил он, нахмурив брови в концентрации, и бросил свою карту в центр стола. — Синий цвет. Чимин смотрел на карты в руке, из которых ни одна не была подходящего цвета. — Почему… Пошёл месяц после первой неудачной попытки Чонгука в парке, и с тех пор всё стало намного лучше, он значительно вырос и мог контролировать свои инстинкты лучше. Процесс привыкания длился мучительно долго, но постепенно Чонгук перестал дрожать от напряжения каждый раз, когда возле него был человек. Его лицо больше не искажалось от боли, жажды и страха, слёзы не наполняли его глаза, и ему действительно удавалось держать нейтральное выражение лица. Они начали ходить в парк раньше; Чимин был рядом и хватал его за руку на всякий случай, но затем перестал, так как понял, что этого больше не требуется. Они приходили в парк как только садилось солнце, и, несмотря на многочисленное количество людей, бродящих вокруг них, играющих в карты за одним из столиков, Чонгук хорошо себя контролировал. Он почти не показывал, что ему сложно; единственный признак, по которому можно было это узнать — морщинка на лбу, когда он терял карты, но Чимин уверен, что это было больше из-за игры, чем из-за попытки себя контролировать. Это отличная новость, потому что Чимин видел небольшой оттенок красного, который, казалось, никогда не пропадал в эти дни. Крови животных становилось недостаточно, но, к счастью, он более, чем готов выйти с ними на охоту. — Завтра мы идём на охоту с Тэхёном и Хосок-хёном, — сказал Чимин, стараясь не улыбаться, и положил ещё одну карту на стол. — Зелёная, тяни четыре карты. Чонгук сердито надулся, вытягивая карты из колоды. Теперь у него было десять карт, и Чимин уже чувствовал сладкий вкус подступающей победы, видел обижено надутые губы, которые были как вишенка на вершине кондитерского изделия. — Мне не нужно говорить, чтобы я вытянул карты… Я знаю правила. — Ты слышал, что я сказал? — сказал он и легонько ударил ногой по ноге младшего. Чонгук поджал ноги назад, на мгновение мерцая глазами, и снова сосредоточил внимание на картах. Чимин опустился на стуле, чтобы дотянуться до чужой ноги, слегка ударив по ней кончиком теннисных туфель. — Нервничаешь? — Немного, — пробормотал Чонгук, всё ещё смотря на карты в руке. — Не волнуйся, с тобой всё будет хорошо, — сказал он, садясь прямо, и сжал руку Чонгука своей. — Я буду там также как и Тэхён с хёном. Не переживай, ты скоро втянешься в это. — Надеюсь, — сказал он. Его взгляд остановился на картах, и вскоре его мрачное выражение лица сменилось улыбкой, когда он бросил карту на стол. — Голубая, тяни четыре.×××
— Ты в порядке? — спросил Тэхён, пока они стояли в очереди возле клуба. Чонгук ёрзал между ними, впиваясь глазами в спину человека перед ним, и, кажется, он даже не понял вопроса. Чимин толкнул его в плечо, и младший дёрнулся на прикосновение. — Ты в порядке? — повторил он, и Чонгук сухо кивнул в ответ. На мгновение, старший подумал, что он, возможно, обеспокоен из-за многочисленных людей вокруг них, но, похоже, не в этом дело. Не было никаких признаков напряжения, по крайней мере пока, Чонгук лишь нервно переминался с одной ноги на другую и крутил пальцем прядь волос на затылке. Тэхён и Хосок взволновано переговаривались между собой, музыка из открытых дверей заставляла их подпрыгивать на месте в такт, пока они сканировали людей в поисках потенциальных целей. Обычно Чимин бы присоединился к ним, за эти годы, что они так делали, это было волнующим и приятным, но сегодня он довольно нервничал. Он был единственным ответственным за Чонгука и должен убедиться, что всё пройдёт гладко, или, по крайней мере, в конечном итоге не превратится в катастрофу. Вид того, как младший нервничает и пугается, заставляет его думать, что может пойти не так. Чимин снова подтолкнул Чонгука. — Всё хорошо, ты справишься, — но правда в том, что он пытался утешить больше себя, а затем они приблизились ко входу и, наконец, вошли в клуб. Он дёрнул Чонгука с места, следуя за Тэхёном и Хосоком, которые растворились в переполненном заведении. Однако, младший замедлился, и Чимин, крича, позвал Хосока, пока тот не исчез в море людей. Он слегка повернулся, краем глаза следя за Тэхёном, и взглянул на него. — Что? — беззвучно спросил он, всё ещё наполовину повернувшись к Тэхёну. — Я останусь с Чонгуком, убедись, что Тэхён не выберет кого-то слишком пьяного или обдолбанного, если ты не собираешься тащить его домой в этот раз. Хосок рассмеялся и показал ему большой палец, а затем ушёл за Тэхёном, двигая руками и бёдрами в такт ритмичной и оглушительной музыки. Чонгук, стоящий возле него, был напряжённым, а его глаза метались от одного места к другому, ни на чём не останавливаясь больше, чем на пару секунд. Мысль о том, что он снова теряет контроль, вновь приходит Чимину в голову, но он быстро избавился от неё и потянул младшего в пустой угол. Чимин нервничал так же, как и он. — Хорошо, ты помнишь все те разы, когда мы практиковали мягкий укус? — прошептал Чимин, стоя на носочках, чтобы достать до уха Чонгука. — Это то, что ты должен сделать, подойди к кому-то, расслабь его, заставь любить себя и настрой нужную атмосферу, чтобы ты смог укусить. Легко, правда? Только убедись, что человек не слишком высокий или пьян, потому что… Чонгукки? — через непрерывные блики, Чимин видел, как побледнело чужое лицо, как на нём застывает паническое выражение лица, а рука сжала его собственную почти до боли. — Чонгукки? Ты в порядке? Он почувствовал примесь паники и адреналина в жилах, видя реакцию младшего. Понимает, что, возможно, его догадки были верны, когда он думал, что младший может потерять контроль в толпе. Прямо в середине клуба, где люди были пьяны, и до выходов было очень тяжело добраться. Догадки могут подтвердиться, и Чимин не может поверить, что он один должен справляться с этим. Он попытался подтолкнуть Чонгука к одному из выходов, но младший даже не сдвинулся с места. Вместо этого, Чонгук крепко схватил его за плечи, наклоняясь, пока их лица не оказались достаточно близко и Чимин не почувствовал чужое дыхание, сбитое, затруднённое, которое обжигало его лицо. — Чонгукки? — Чимин, — выдохнул он, горло пересохло и нещадно драло, а глаза расширились, как блюдца, — уведи меня отсюда. Он посмотрел в его глаза, ища скрытый сигнал или жажду, расширенные зрачки и малиновую радужку, но ничего из этого не было. Но его глаза были обычными, полные ужаса и паники, с лёгким оттенком красного, потому что кровь животного теряла эффект, но это было не страшно. Он скинул руку Чонгука со своего плеча, взял её в свою, и на этот раз младший послушно последовал за ним к одному из выходов из клуба, к лестнице наверх. Чонгук прислонился к стене, тяжело дыша. Он схватился за грудь, дрожа и смотря в даль невидящими глазами. Он позволил себе плюхнуться на грязный пол, упираясь о стену, и Чимин последовал его примеру, держась поближе к нему и не понимая, не зная, что произошло и как он может помочь. Чимин почувствовал себя ещё хуже, потому что дыхание младшего было всё такое же мучительно тяжёлое и громкое, и он не придумал никакого способа лучше, чтобы успокоить, чем положить руку на чужую спину. Чонгук, подрагивая, потянулся к другой его руке, крепко сжимая её, и считал себе под нос, пытаясь глубоко вдохнуть и выдохнуть, но его дыхание всё равно было шатким. Чимин знал, что должен сделать что-то, что угодно, только чтобы прошла паника, и неловко поглаживал спину, уверенный, что от этого не было никакой пользы. — Прости меня, — пробормотал Чонгук спустя какое-то время, дыхание восстановилось. — Я испугался. — Что случилось? Что это было? Ты в порядке? — спросил Чимин, мысленно ругая себя за эти слова, которые вылетели из его губ прежде, чем он смог подумать; он уверен, что его натиск никак не поможет младшему успокоиться, он бы даже не удивился, если бы его вопросы только усугубили ситуацию. К его облегчению Чонгук оставался спокойным, сжимая его руку и вздыхая, но не повернулся к нему. — Я не думал, что случится, — пробормотал он, взглядом изучая грязный бетон под ними. Чимин ждал, когда он ответит на один из трёх вопросов, и молчал несколько минут, но Чонгук не объяснял. — Что случилось? — попытался он снова, когда дыхание Чонгука полностью выровнялось. Он не отвечал, не смотрел на него, и старший позволил руке подняться к его плечу. Парень повторил вопрос, и младший посмотрел на него боковым зрением. — Я не люблю темноту, тесные пространства или большое скопление людей. Я… — он умолк, снова переводя взгляд на землю. — Я думал, что теперь всё в порядке. Чимин похлопал его по плечу. Это лучше, чем потерять контроль в клубе, но всё же это был ужасный исход. Это плохо, если он не может находиться внутри ночных клубов, так как они были одним из самых оптимальных выходов из их ситуации. Где ещё они могли приблизиться настолько близко к шее людей, чтобы укусить? Где ещё они могли высасывать кровь из шеи, мягко, чтобы боль граничила с удовольствием, чтобы это не было странно и очевидно, что они делают? Это проблема. Определённо проблема, а ещё Чимин увидел намёк на красный в глазах Чонгука, когда повернулся к нему, и напомнил себе, что они проигрывают времени. Животная кровь теряла свою силу, а один из лучших способов добывания человеческой крови теперь отброшен. — Позволь мне попытаться снова, — сказал Чонгук, и Чимин посмотрел на него. — Давай придём завтра и увидим, смогу ли я сделать это. — Нет, — вздохнул он, — я не думаю, что это сработает, Чонгук. Чонгук немного переместился, и рука Чимина соскользнула с его плеча. — Я смогу сделать это, просто… — Перестань упрямиться, ладно? Разве ты не помнишь, как отреагировал тогда? — это было немного резко, учитывая обстоятельства, Чонгук, вероятно, чувствовал себя хуже, чем он, но адреналин всё ещё перемещался по его венам, и многочисленные проблемы пролетали в его голове, что портило настроение. Старший провёл рукой по волосам и понизил голос, пытаясь смягчить тон. — Когда мы приедем домой, я расскажу об этом Намджун-хёну, он, Юнги-хён и Сокджин-хён придумают что-нибудь. Чонгук кивнул. — Прости, я создаю проблемы… Чимин хотел сказать, что это не так, хотел соврать, но не смог заставить себя сделать этого. — Всё нормально, мы что-нибудь придумаем. Юнги-хён больше не ходит по клубам. Это не единственный способ, но самый простой. Чонгук оживляется после его слов. — Как он тогда питается? — Он ненавидит выходить из дома слишком часто, поэтому он пошёл в колледж и получил степень в области психологии. Каждый раз он использует гипноз на одном из своих пациентов, и та-дам, вот и ужин, — закончил он с хихиканьем, думая, для Чонгука он звучал также фальшиво как и для себя? — Как неэтично, — сказал Чонгук, слегка ухмыляясь. — Это не вариант для меня, верно? Для получения степени нужно время. — Мы придумаем что-нибудь, — сказал он, зная, что у него нет полномочий, чтобы что-то решать, только Намджун может принимать решения и приводить их в действия в клане. Несколько раз он просил совета Сокджина и Юнги, и только они трое имели власть принимать какие-либо решения в их клане. Тем не менее он всё равно пытался придумать решение сам, перебирая варианты в голове и отбрасывая их сразу же, потому что они были нереальными; он был ответственным за Чонгука и чувствовал тяжесть на плечах, особенно зная, что у них не так много времени прежде, чем крови животных станет недостаточно. И красный оттенок его глаз становился с каждым днём всё сильнее, напоминая, что часы тикали, что им нужно быстро что-то придумать. — А сейчас, — начал Чимин, поднялся и протянул руку Чонгуку, — давай просто пойдём домой. — Хорошо.
