Take a Bite
4 января 2017 г., 18:23
— Это проблема, — сказал Намджун медленным, тихим голосом, поглаживая подбородок пальцами и нахмурив брови, и посмотрел на Чонгука. Младший заёрзал под его взглядом, устремив глаза на стол, а затем ещё ниже — на свои колени, так как никто в комнате больше ничего не говорил.
Они собрались на кухне, чтобы обсудить ситуацию Чонгука; Намджун сидел во главе стола, как и подобает лидеру, а Юнги и Сокджин сидели по правую и левую стороны от него с нейтральными выражениями лица, обдумывая полученную информацию. Когда Чимин объяснял каждую деталь, как всё было, Чонгук опускался на стуле всё ниже и ниже, но затем сел обратно в вертикальное положение, когда Чимин слегка пнул его под столом.
Сейчас все выжидательно смотрели на Намджуна (кроме Чонгука, который продолжал пялиться на свои колени), они ждали возможных альтернатив, решений. Все между собой были согласны, что самым смышлёным из них был их лидер, а затем двое самых старших — они почти всегда решали их проблемы.
— Очевидно, что нам нужно найти альтернативу, думаю, у меня уже есть одна, но… — он сделал паузу, и все подвинулись ближе, Чонгук даже поднял голову, смотря на него. — Это займёт время. Возможно, много времени. А до тех пор нам нужно временное решение, есть какие-либо идеи?
Они посмотрели друг на друга, а Чонгук вглядывался в их лица с любопытством. У Чимина не было никаких решений, как их не было, судя по взглядам других, и у Хосока, Сокджина и Юнги. Каждый смотрел на парней в ожидании блестящей, безвредной и лёгкой альтернативы.
Потому что если никто не имеет идей, оставался лишь один вариант.
Один. Тот самый.
— Ладно, — сказал Намджун со вздохом, отодвигая со звуком стул, чтобы встать. — Ребята, собрание окончено, идите гулять или ещё что-нибудь. Чимин, — он прикусил губу, серьёзно на него смотря, — ты остаёшься.
Почти мрачное настроение сломалось под настойчивым напором весёлых предложений Тэхёна, чтобы Чонгук присоединился к их игре Just Dance, а Хосок помогал ему вытащить младшего из комнаты, который беспокойно смотрел на Чимина.
Намджун, Сокджин и Юнги посмотрели на него, как только трое парней вышли из комнаты, и Чимин не сдержался, сжимаясь под их взглядами.
— Чимин, — начал Намджун напряжённым, низким и серьёзным голосом, и Чимин понял, что он был не единственным, кто подумал о той самой альтернативе, которую никто не озвучил, — ты ведь справишься со всем, пока мы не решим проблему, верно?
— Д-да, — и Юнги поднял бровь с весельем и недоверием на лице. Сокджин смотрел на него тревожным взглядом, скептически изучая его лицо. И это лишь приободряет его, убеждая взять на себя ответственность. Или, вернее, продолжать нести её, потому что Чонгук стал его ответственностью ещё с самого начала. — Я справлюсь, — сказал он уже более уверено, и Намджун кивнул в знак одобрения.
— Хорошо, мы сделаем всё, что от нас потребуется. Позаботься о Чонгуке, — сказал он заключительным тоном, и Чимину не нужно было говорить, что он может идти, особенно, когда Юнги встал со своего места и пошёл к двери, похлопывая его по плечу.
— Если тебе что-нибудь будет нужно, просто попроси, договорились? — сказал ему Сокджин, когда Чимин повернулся, чтобы последовать их примеру.
— Хорошо, — сказал он, уходя, даже не имея сил, чтобы улыбнуться ему, так как слышал в его голосе беспокойство. У него не было сил, чтобы играть с Тэхёном, Хосоком и Чонгуком, когда они предложили ему присоединиться, лишь ответил им, что устал. Он пересёк гостиную, больше ничего не говоря, и закрыл за собой дверь в свою спальню, прислоняясь к прочной древесине.
Он точно знал, что имел в виду Намджун, когда сказал ему справиться со всем. Позаботиться — значит использовать альтернативы, которых они обычно старались избегать. Осталась лишь одна, так как никто не предложил ничего.
Намджун хотел, чтобы он увёз Чонгука в уединённое место. Увезти его, найти кого-нибудь, чтобы он смог питаться, а затем спрятать их прежде, чем их вид раскроют всему миру. Он не сказал это прямо, никто этого не сделал, но весь клан (возможно, за исключением Чонгука) знал, что он имел в виду, знал какое решение осталось, но никто ничего не сказал, и Намджун закончил встречу.
Чимин позволил себе упасть на пол, до сих пор спиной прижимаясь к двери.
Он пытался придумать что-то ещё, что-нибудь, что могло избавить его от этого, но в голове пустота.
Казалось, что это — единственный выход. Нет никакого выбора.
×××
На следующий день он попросил Чонгука пойти в парк вместе с ним. Ничего необычного, даже, когда он научился контролировать себя, они всё равно много раз ходили туда гулять, младший никогда не упускал возможности покинуть дом и насладиться природой. За исключением некоторых случаев, они никогда не выходили так поздно, поэтому Чонгук почти сразу уловил, что это была необычная прогулка. Он ничего не говорил, но Чимин заметил напряжение в его плечах, когда они шли по знакомой гравийной дорожке, заметил, несмотря на то, что они шли через пышные деревья парка. Заметил, как он положил руку на затылок, иногда перебирая и закручивая короткие пряди волос пальцами. Но он не сказал ни слова, а Чимин не собирался начинать разговор либо был не в настроении для этого, поэтому они шли вниз по извилистой тропе в почти неловком молчании. Они не говорили, не поднимали руки, чтобы схватить листья своими пальцами. Оба просто шли и не говорили ни слова, не смотрели друг на друга, пока один из них не решился нарушить тишину. — Разве я не обуза? Разве это не лишние хлопоты? Разве не лучше просто… Я не знаю, подождать, пока альтернатива хёнов будет готова для меня? — тихо пробормотал Чонгук, останавливаясь как вкопанный, и посмотрел на него впервые с тех пор, как они пришли в парк. — Это не хлопоты, я отвечаю за тебя, — пробормотал в ответ Чимин, поворачиваясь, чтобы посмотреть на младшего, плохо и неудачно пытаясь скрыть, насколько он не хотел этого. — Ожидание не совсем хороший вариант. Есть причина, почему Намджун сказал нам придумать временные решения — это займёт некоторое время, а ты не можешь ждать так долго. Чонгук уставился на него тяжёлым взглядом. — Почему ты думаешь, что я не смогу ждать, я могу поп… — Нет, Чонгук, — перебил его Чимин, его голос был низким и напряжённым. — Ты хочешь ждать? Тогда где гарантия, что ты не будешь набрасываться на всё, что движется перед тобой? Это будет только хуже. Ты всё ещё новичок, твой контроль ещё развивается, так что у тебя будет жажда намного чаще, ты не сможешь так долго ждать, — в это время Чонгук кусал свою губу, глядя на землю, и начал убегать от него. Чимин следовал за ним, убедившись, что он держит расстояние между ними. Это было несправедливо с его стороны, он понимал и уже чувствовал, как вина сдавливала его грудь, но он ничего не мог с этим поделать. Он провёл весь день, обдумывая какую-либо другую альтернативу, другой способ «позаботиться об этом», но, независимо от того, сколько он пытался, в голову ничего не пришло. Он ничего не сможет сделать. Они избегали этого настолько, насколько могли, так как это не было долговременным вариантом, лишь на некоторое время. Это временное решение, пока старшие не приведут свою альтернативу в жизнь, чтобы Чонгук мог кормить себя без проблем. Временное. Правильно, это не будет длиться долго. Это несправедливо, но этот вариант — единственный, и скоро всё закончится. Вскоре Чонгуку не придётся делать это, а ему не придётся убирать за ним. Вскоре всё станет на свои места, и у них не будет подобных проблем. — Разве шести членов не достаточно? — сказал Чонгук, нарушая тишину, которая простиралась между ними, его голос стал ещё более напряжённым, а вынужденное спокойствие показывало, какое младший имел самообладание. Его челюсть была напряжённой, но он не говорил сквозь зубы, его глаза были яркими, но в них не было гнева. Был страх. — Зачем вы обратили меня? — Это не то, что мы делаем по прихоти, Чонгук, — сказал Чимин, сокращая между ними расстояние, и потянулся к его плечу. Но пальцы задели только холодный воздух в парке, так как Чонгук увернулся от прикосновения. Чимин опустил руку и положил обе в карманы толстовки. — Тогда как вы решаете это? — они всё ещё стояли в центре парка на расстоянии друг от друга, которое Чимин не смел уменьшать. Он стоял на месте, изучая лицо Чонгука, всё ещё держа руки в карманах, и пытался найти способ упростить ответ. — Силовая мощь — мы не единственный клан в Сеуле и, даже больше, не единственный в Корее, — он сделал паузу, чтобы облизать губы, а его глаза всё ещё были сосредоточены на эмоциях Чонгука. Он был внимательным, а черты лица смягчились, когда парень сложил два и два, когда он продолжил. — Проще говоря, превышение по количеству других кланов опасно. Население страны растёт на протяжении многих лет, что также даёт возможность возрасти нашему количеству. Некоторые кланы растут, и у нас нет выбора, кроме как последовать их примеру. Чонгук всё ещё устало на него смотрел, но не сдвинулся с места, когда Чимин сделал к нему маленький шаг. — Опасно? — повторил он медленно и осторожно, словно пробуя слово на вкус, и посмотрел на него в ожидании объяснений. — Не волнуйся, я обращённый уже многие десятилетия, и мы никогда не дрались или что-то вроде этого… Но есть тонкая грань между этим, — сказал он, сделав ещё один шаг вперёд, и почти вздохнул с облегчением, когда другой парень не отступил, не двигался, чтобы увеличить между ними расстояние. — Мы нечасто сталкиваемся друг с другом. Мы узнаём друг друга, когда охотимся, но на самом деле ничего не делаем. Это немного неловко. — Тем не менее, почему бы… — Чонгук перестал говорить, напрягшись, и стоял истуканом. Они оба чувствовали это, очень чётко чувствовали. Наличие человека, который блуждал по парку, его лёгкий, но притягательный аромат, что принёс к ним ветер, заставляли их напряжённо стоять и смотреть друг на друга с широко распахнутыми глазами. Сейчас. Они нашли человека, в парке не было никого посреди ночи, и это было просто идеально. Идеально подходило для выполнения их альтернативы, идеально подходило, чтобы просто сделать это и покончить с этим. — Однажды я читал книгу… — быстро сказал Чонгук, его плечи по-прежнему были напряжены, а слова вылетали из его рта, будто он обжёг язык, каждый слог был горячий, покалывающий и отчаянный. — Главный герой, он знал людей, которые работают в банке крови, и он… — Это так не работает, Чонгук, я же сказал, нам нужен живой сосуд… — Я не хочу делать этого, Чимин, не хочу, — отчаянно сказал он, широко распахнув глаза, в которых была мольба. Чонгук протянул к нему руку, пальцы обернулись вокруг воздуха, не касаясь его рубашки или руки, так как он держал её между ними. — Пожалуйста, не заставляй меня делать это, — продолжил он, его голос становился с каждым произносимым словом мягче, а рука опускалась обратно. — Я не могу, — сказал он чуть громче шепота. Он едва говорил громче шепота, его руки висели по обе стороны тела, а его глаза, по-прежнему карие, но с оттенком жажды, которая скоро зальет красным цветом его радужную оболочку, смотрели на него почти в поражении. Правда была в том, что он этого не сделает. Каждый раз видеть Чонгука таким, видеть мольбу во взгляде и слышать умоляющие нотки в голосе, убеждало его не делать этого, и, независимо от того, сколько он пытался, он знал, что не сможет убедить себя пойти против младшего. Чонгук, который смотрел в трауре на трупы кроликов каждый раз, когда высушивал их. Чонгук, который был более чувствительным, чем хотел бы, стоял и умолял его почти со слезами в глазах, теребя футболку, не заставлять его делать это. Как он мог? Он смог бы пройти через это? Он не смог бы. Чимин не смог бы. Несмотря на то, что он пытался убедить себя, он бы действительно не смог. Не только из-за Чонгука, а и из-за себя тоже. Он не хотел смотреть на всё это, не хотел иметь дело с последствиями, не хотел заметать всё, не хотел делать ситуацию похожую на несчастный случай или убийство или что-нибудь другое, лишь бы не выдать их вид. Чимин не мог, он не мог. Он не будет. — Прости меня, — сказал он и запаниковал, когда увидел, как глаза Чонгука распахиваются ещё шире, а мышцы на его теле напрягаются ещё сильнее, и Чимин схватил его запястье, объясняясь. — Я имею в виду… Прости, я-я подумаю о другом решении. Мы придумаем что-нибудь другое. Прости меня, мне действительно жаль. Я не хочу заставлять делать тебя это. Тебе не нужно делать это. Чонгук расслабился. — Мы придумаем что-нибудь ещё, обещаю, — повторил он снова, и младший кивнул. — Спасибо, — тихо прошептал он и затих, позволяя Чимину вести его обратно домой.×××
Чимин пообещал Намджуну, что со всем справится, а также Чонгуку, что придумает другую альтернативу, но, на самом деле, всё, на что он был способен — тянуть время. Он ничего не мог придумать, ему не приходила в голову ещё одна временная альтернатива, и у него не хватало храбрости, чтобы решить ситуацию, как ожидал их лидер. Он был в недоумении, что делать, и поэтому парень сделал единственное, что пришло в голову. Он тянул время. Каждый раз Чонгук вопросительно на него смотрел, когда он протягивал ему кролика. Они оба понимали, что кровь животных теряла эффективность, и Чимин пытался успокоить его, говоря каждый раз, что он работал над ним, что скоро он что-нибудь придумает. Но не было похоже, что скоро. Чонгук предложил несколько решений, но отсутствие знаний о своём виде откинуло эти идеи, как и идею с банком крови. Они не могли ничего придумать, а глаза Чонгука становились краснее с каждой минутой, а жжение в горле сильнее с каждым днём. Когда Чимин не видел его часами, он понял — что-то не так. Никто из них не спал, потому что они не нуждались в этом, так что если они не были вместе или не бродили по Сеулу, то они находились где-то в доме, развалившись на диване в гостиной и играли в одну из игр, просто бездельничали в той же комнате или бродили в собственных спальнях. Чонгук обычно не оставался в своей комнате долго — он всегда был у Чимина, либо у Тэхёна или Хосока, им необязательно нужно что-то вместе делать или разговаривать, он просто… просто был там, играя на своём телефоне или занимался чем-нибудь. Найти Чонгука в доме было легко, если его не было в гостиной, значит он был в одной из чужих комнат, но даже так Чимин не мог его найти. Его не было ни в комнате Тэхёна, ни в комнате Хосока… Даже в его не было. Он почти пошёл проверять комнаты Намджуна, Юнги или Сокджина — Чонгук не часто туда ходил, но однажды он всё-таки осмелился — но у него было ноющее чувство, так что он точно знал, где младший. У него было ощущение, что он точно знал, почему не видел Чонгука так долго. Чимин не стучал в дверь Чонгука перед тем, как зайти. Быстро открыл и сразу же закрыл, потому что всё было так, как он думал. Яркие, безошибочно тёмно-красные глаза встретили его; Чонгук согнулся на кровати от боли, его руки держались за шею, а пальцы раздирали кожу, будто это облегчит адское жжение в горле; это была жажда. — Хён, — удалось сказать ему напряжённым голосом, слова едва проходили сквозь сжатые зубы, его клыки вытянулись и были видимыми на нижней губе. — Я… это больно. Это жжёт. Чонгук сфокусировал на нём взгляд, его зубы по-прежнему были крепко сжаты, и из него вылетел небольшой стон в попытке бороться с собой. Должно быть, его запах был сейчас невыносимым, это состояние само по себе равно пытке, и Чимин настроил себя, прежде чем подойти к кровати. Он сел на её край, замечая, насколько болезненным было состояние Чонгука. Именно из-за него Чонгук был в таком состоянии. Он не придумал никакой другой альтернативы и продолжал кормить его кровью животных, понимая, что она уже неэффективна. Часы тикали, и больше не оставалось времени. Чонгук голодал и едва сдерживал себя, так что он должен был действовать прямо сейчас. Оставался только один вариант, который они могли применить сейчас; он был совершенно неуместным; Чимин не должен этого делать только потому, что не оставалось другого выбора. Но всё достигло точки невозврата, а этот вариант должен исправить это. На секунду у Чонгука перехватило дыхание, когда Чимин придвинулся к нему, слегка коснувшись его руки, и обхватил его запястье пальцами, заставляя его сесть. Усадив младшего, он придвинулся ещё ближе. Чимин почувствовал дрожь, которая прошла через его позвоночник, когда притянул его, почувствовал напряжение в мышцах и его сбитое дыхание в районе шеи. Чонгук посмотрел на него с неопределённостью, тяжело дыша и борясь с самим собой, и Чимин хотел хихикнуть из-за того, каким внимательным был младший, потому что его напряжение было ясным как день. Необходимость, инстинкт всего лишь укусить в шею и выпить кровь были подавляющими, сводящими с ума, и, тем не менее, он всё ещё смотрел на него, по-прежнему искал разрешения, чтобы близко наклониться и укусить. Чимин сжал волосы на затылке Чонгука, наклоняя его ближе к своей шее. — Мы сделаем это, всё нормально, — и он старался не дрожать, когда младший наклонился, старался сдержать вздох, когда почувствовал острые клыки, проткнувшие его кожу, и сильное посасывание. Сдержанность ушла от Чонгука, как только почувствовал вкус крови, и хриплый, скрипучий стон вылетел из него, когда он грубо толкнул Чимина на кровать и залез на него, продолжая пить кровь с такой силой, что Чимин почувствовал себя опустошенным. Ощущение того, как кровь покидает его тело, вытекая через шею, несмотря на то, что Чонгук был острожным, прошибло его, и он с трудом вспомнил насколько всё это было опасным. Он играл с огнём, он знал это в глубине всего этого хаоса, которым сейчас была забита его голова. Контроль Чонгука сейчас был ужасным, или, возможно, его совсем не существовало, потому что он так много высасывал крови из старшего, что Чимин сразу же почувствовал слабость. Смутно, где-то между примесью адреналина, боли, удовольствия и страха, которые запутывали его мысли и пытались снизить скорость понимания ситуации, он вспомнил, что его пальцы были в волосах младшего и потянул за них. Дёргал и снова тянул их, когда Чонгук не отреагировал на его слабые движения. Его рука дрожала из-за мысли, что это всё неправильно, что, если бы не внезапный прилив адреналина, то он бы не дёрнул Чонгука за волосы, чтобы заставить его вернуться в реальность, чтобы он вернул над собой контроль и понял, что переборщил; если бы он продолжил, у Чимина были бы большие проблемы. Огромные, почти как у лани, тёмно-карие глаза смотрели на него — это всё, что смог увидеть Чимин, и он вздохнул с облегчением. Чонгук всё ещё нависал над ним, смотря то на его напряжённое и усталое лицо, то на шею и обратно, а затем сел на кровать. Чимин попытался следовать его примеру, упёршись на локоть, постарался сесть, но всё вдруг начало двигаться, качаться и кружиться, и он упал обратно на матрац. — Извини меня, — сказал Чонгук, беспокойство явно просачивалось в его голосе и во взгляде, когда он протянул руку, чтобы погладить рану на шее кончиками пальцев. Чимин вздрогнул из-за прикосновения. — Я-я увлёкся, я… — Всё нормально, ты взял себя в руки, ты хорошо справился, — выдохнул он, закрыв лицо тыльной стороной ладони, тем самым скрываясь от обеспокоенного взгляда Чонгука. — Я просто немного осушен, — и закрыл глаза. На самом деле, у него немного кружилась голова, но Чонгуку не обязательно этого знать. Он только надеялся, что скоро это пройдёт. — Твои глаза красные, — услышал он бормотание Чонгука возле себя, беспокойство всё ещё не ушло из голоса. Чимин не сомневался; он уже чувствовал знакомое чувство жжения в горле, обычную боль во рту, так как его клыки ныли, желая быть освобождёнными и использованными. — Я пойду вечером на охоту. — Спасибо, — тихо пробормотал Чонгук, и Чимин открыл глаза, чтобы посмотреть, как младший смотрит на него с серьёзным выражением лица, а его губы поджались в тонкую линию. — Пожалуйста, — сказал он, стараясь не звучать настолько истощённо, как он себя чувствовал.×××
Чимин смотрел на себя в зеркало в своей спальне. Рана на его шее была не настолько большой, как он ожидал, и, когда он вытер вокруг неё кровь, ему казалось, что она была достаточно маленькой, чтобы скрыть её. Но там ещё был и тёмно-фиолетовый синяк, который будет блистать на его шее ещё пару дней, так что ему нужно придумать, как скрыть его. Он видел в фильмах и видео, как люди скрывают их косметикой, но сейчас у него не было времени, чтобы посмотреть их и попробовать скрыть синяк. У него было немного времени, потому что Тэхён и Хосок уже готовились, и они не рассчитывали, что он пойдёт с ними. Они были на охоте пару дней назад и, в отличие от них, Чимин не был на охоте слишком долго, так что у него было адское состояние, особенно после того, что случилось с Чонгуком. Ему нужно найти способ скрыть синяк на шее и пойти к ним перед тем, как они уйдут. Чимин стоял возле шкафа, ища что-нибудь с высоким горлом, что прикроет его рану, что не будет выглядеть нелепо в ночном клубе. К счастью, сегодня было холодно, так что он не попадёт в нелепую и странную ситуацию; парень смутно вспомнил, что у него была чёрная водолазка, такая гладкая и сделанная из хорошей ткани, что никто не посмеет и задать вопрос, если он наденет её на вечеринку, о которой говорили Тэхён и Хосок. Особенно, если он наденет классную куртку на неё. Никто и не задал, когда он нашёл её, надел и пошёл к парням, которые уже шли по коридору на выход. — Подождите, — крикнул он, и они обернулись, смотря на него с любопытством, — я иду тоже. — Серьёзно? Сегодня вечером вечеринка в Gangnam, и… — Тэхён остановился, когда к ним подошёл Чимин. — Ох, — добавил он красноречиво и поймал его взгляд своим, разглядывая красный цвет в его радужке, который не должен быть там. Не должен быть там, потому что они всего лишь пару дней назад выходили на охоту, и парень его возраста по идее не должен был проголодаться так быстро. Он слишком опытен, его сдержанность слишком развита для того, что часто пить кровь. — Уже? — спросил Хосок, и Тэхён кивнул, смотря на него большими, любопытными глазами. — Да, — пробормотал Чимин, дернув за воротник водолазки, немного оттягивая её, зная, что укуса не видно. — Я не уверен почему так, но это ведь не плохо, просто выйти и утолить жажду, правильно? Я просто голоден и всё, — он пытался придумать оправдание, но, как обычно, его голова была пуста, он ничего не смог придумать, что бы не звучало смешным или ещё более подозрительным. Тэхён больше не задавал вопросов, а лишь схватил его за руку и потянул через гостиную к выходу из дома, чтобы надеть обувь. Хосок следовал за ними и пялился на него, когда он встал на колени, чтобы завязать шнурки на сапоге, и Чимин пытался не сделать запутанный узел, пытался переплетать шнурок медленно и расслабленно, — он сделал это неправильно два раза, — перед тем, как встал и повернулся к старшему с самым невинным выражением лица, на которое был способен. — Что-то не так, хён? Хосок покачал головой и махнул рукой, бормоча про себя, что всё нормально, и отошёл. Он опустился на колени перед ним и натянул свою обувь. — Мы должны идти, — сказал Тэхён, как только поднялся, и сильно похлопал по спине Чимина. — Вы ведь не хотите умереть с голоду или что-то вроде этого, верно? — влез он между ними, захватывая шею каждого своими руками, и потянул к себе так близко, что их щёки начали прижиматься к его. — Давайте хорошо отдохнём. Быстро расправьтесь со своей едой, чтобы мы смогли повеселиться — я слышал, они запустят те гигантские надувные шары в форме хомяков, так что мы можем немного пошалить в бассейне! — Чимин смеялся над тем, во что посвящал его Тэхён, перечисляя все странные игрушки пресловутых чеболей, которыми всегда был забит особняк. Чимин поправлял воротник водолазки уже тысячный раз за вечер и украдкой смотрел на Хосока, пока они ехали на такси; Тэхён сидел между ними, не затыкая свой рот ни на секунду. Старший смотрел в окно, не обращая внимания ни на одного из них, и рука Чимина автоматически прикоснулась к изгибу шеи. — Что-то случилось, Чиминни? — повернулся Тэхён, спрашивая, и посмотрел на его лицо, но Чимин покачал головой. Его рука опустилась на колени; он проклинал себя. — Да нет, всё превосходно, — сказал он, надеясь на это — с ним было всё нормально, всё превосходно. Никакой раны на шее, никакой метки, прожигающей его ключицу. Он в порядке.×××
Вечеринка была столь же захватывающей, как и описывал Тэхён, а дом был просторным, огромным и полным людей. Лучше всего было то, что так ждал с нетерпением его друг, слухи о гигантских шарах-хомяках подтвердились, и, как только они вошли в дом, Тэхён бросился к бассейну, крича с ликованием. Хосок плёлся за ним, смеясь, и сказал ему поторапливаться, чтобы они могли дурачиться целую ночь прежде, чем исчезнуть в толпе. Он понял, что это не займёт много времени, когда он увидел знакомое лицо среди сотни незнакомцев, и они встретились глазами. Женщина, которую он встречал бесчисленное количество раз, с которой разговаривал и флиртовал на других многочисленных вечеринках. Он пил её кровь более, чем один раз. Она улыбнулась ему, прокладывая себе путь через толпу людей, ловко и аккуратно, не расплескав ни капли напитка. Всё будет гладко, если это она. Чимину не придётся беспокоиться о сладких беседах с ней, о том, комфортно ли ей рядом с ним, он не будет утруждать себя изучением её любимых напитков, чтобы она выпила их и была в идеальном состоянии алкогольного опьянения. Потому что она будет достаточно трезвой, чтобы насладиться всем, что происходит, её разум будет достаточно ясным, чтобы Чимин не чувствовал себя, будто пользуется ею, и он может свободно пить её кровь и даже почувствовать кайф от алкоголя в её организме. — Я не видела тебя достаточно долго, — сказала она, наклоняясь достаточно близко к его уху, чтобы он услышал её громкий и чистый голос через оглушительную электронную музыку. — Думала, ты завёл себе подружку или что-то вроде этого. В голове Чимина всплыл Чонгук с красными глазами и напряжённым, обиженным выражением лица. — Нет, просто был занят, — пробормотал он ей в ухо, одну руку размещая на чужой талии, а другой начал тереть её шею. — Но сейчас я свободен, так что ты будешь видеть меня намного чаще, разве нам будет не весело? — он должен был теперь кормить двоих, пока они не найдут другую альтернативу, но он сомневался, что это произойдёт в ближайшее время, а это значит, что нужно выходить на охоту в два раза чаще, чем раньше. Он должен быть сыт, чтобы накормить Чонгука. Она хихикнула в его шею, немного отстраняясь от него лишь для того, чтобы допить напиток из стакана. — Очень весело. Чимин забрал стакан из её рук, посылая самую очаровательную улыбку из своего арсенала; улыбку, которую так хвалили много людей перед тем, как высасывал их. — Мне принести тебе ещё выпить? — предложил он, наблюдая за её выражением лица, чужие глаза искали признаки того, что он не забыл о прежних встречах. — Дайкири с ромом, так ведь? Твой любимый, — и лукавая улыбка, которая появилась на её лице в одобрении, подтвердила, что сегодня у Чимина не будет никаких проблем с питанием, так как он уже играл в эту игру, а она так легко и охотно ведётся. Она знала, чего хочет, и Чимин знал, чего хочет — идеальное совпадение интересов, оба выигрывают и добиваются своего и даже отлично проводят время. Они танцуют под громкую музыку, прижимаясь телами в движениях, и Чимин мог слышать сладкий гул биения её сердца, почувствовал её близость, учуял восхитительный аромат не только её духов, но и крови в ней и учащённое сердцебиение от возбуждения и предвкушения. Через несколько шотов Дайкири и песен, Чимин почувствовал, что чужой пульс бьётся даже на кончиках её пальцев, когда она обернула свои пальцы вокруг его запястья, чтобы потащить его из танцпола. Она повела его из толпы, к углу комнаты, и беззастенчиво улыбнулась ему, когда посмотрела на него. Он улыбнулся, нежно прижимая её к стене, а её руки обернулись вокруг его шеи и надавили, чтобы соединить их губы. Поцелуй был грязным, как он и ожидал, её губы были на вкус как алкоголь, лайм и сахар, и она была определённо такой, как он хотел. Он вёл игру вместе с женщиной, вжимаясь в неё, и проскользнул своим языком между её губ, так как она приоткрыла их. Играли вместе, потому что это была игра; игра, в которой она получала то, что хотела, а он из этого выносил для себя пользу. Чимин подхватил её на руки, хватаясь за чужие бёдра и прижимая её к стене, и углубил поцелуй, чувствуя непроизвольное покалывание на губах, так как он услышал её стон. Её руки оставили его шею в покое и побрели вниз по груди. Она слегка толкнула его, чтобы отстраниться, и Чимин воспринял это, как возможность склониться к её шее, скользя поцелуями то тут, то там, путешествуя губами к ключице, чтобы скрыть свои истинные намерения. Её руки снова обвились вокруг его шеи, и он позволил себе ориентировочно прокусить её кожу, не полностью вонзая клыки из-за осторожности. Между ненастоящими укусами он позволил клыкам пронзить чужую кожу, сразу почувствовал, как её руки крепче схватились за него, и услышал стон даже сквозь громкую музыку. Вкус железа во рту — такой сладкий и крепкий, — который распространяется, будто лесной пожар, по его вкусовым рецепторам — заставил его последовать чужому примеру: он простонал в её шею, а его разум возвратился на несколько часов назад. Интересно, когда Чонгук вонзил свои клыки в его шею, когда толкнул его на матрац и начал высасывать кровь так сильно, его разум тоже отключился и он почувствовал лёгкое головокружение? Несмотря на боль в шее и панику по поводу того, что всё может пойти не так, было приятно, и он ощутил неповторимый кайф. Чужие пальцы зарылись в его волосы, подталкивая его действовать дальше, прижимая его к шее, и он укусил её глубже. Она чувствовала то же самое, что и он? Каково это быть укушенным, без паники и болезненной настойчивости голодного новичка, это просто приятно? Волнующе? Захватывающе? Он никогда не думал об этом раньше, потому что до этого его никогда не кусали, а укус ради превращения был как в тумане, никто из них почти ничего не помнит, и иначе не бывает. Его утоление жажды всегда в конце было слишком быстрым, и не имеет значения насколько он старался сделать приятно. Он лизнул небольшую рану на шее. Небольшая травма, свидетельство об укусе, доказательство об его утолении жажды через несколько часов будет как обычный засос. Так же как и его собственный, он окрасится в фиолетовый, на пару оттенков светлее, чем его, потому что он был намного осторожнее, чем Чонгук. Так же как и его укус, он сойдёт через несколько дней, будто его там и никогда не было. Будто это никогда не происходило.×××
Чимин не был уверен, что он ожидал, после того, как он позволил Чонгуку пить свою кровь. Это не являлось тем, что обычно делает их вид, но их отношения остались такими же, поскольку, конечно, если Чонгук не понимал, что они фактически сделали, то в этом не было ничего необычного. Возможно, всё было не совсем так, Чонгук умный, он соединил всю ситуацию по крупицам, плюс, тот факт, что Чимин улизнул, чтобы постирать испачканные кровью простыни, уже показывал, что это ненормально, но Чимин уверен, что младший не знает почему. Тем не менее, то, как он поступил в тот день, было достаточной причиной для Чонгука не говорить ни слова об этом остальным, и это всё, о чём мог просить Чимин. Он не сделал, как надеялся Намджун, как он косвенно приказал ему, и, вместо этого, выбрал такую альтернативу, на которую никто и не рассчитывал, потому что она имеет некоторые последствия для них. Последствия были смущающими и заставляли его думать о том дне намного больше, чем он хотел бы признавать. Последствия, которые сделали ситуацию слишком неловкой для него, чтобы он смог подойти к Чонгуку и спросить, голоден он или нет, потому что прошли дни, и краснота снова начала распространяться по его радужке, а младший всё ещё не обращался к нему с просьбой, чтобы утолить жажду. А Чимин не собирался быть инициатором. Его щёки горели при таких мыслях, и в конечном итоге он проиграл, забывая послать заклинание поддержки Тэхёну и Чонгуку, пока они безжалостно сражались с Боссом. Потребовался лишь один удар, поскольку у них не было никаких защитных заклинаний, чтобы защититься, один удар — и все трое проиграли, экран с игрой отключился, высвечивая лишь страшные «Игра окончена» в который раз за день. — Чиминни, — сумел сказать Тэхён, бросившись на диван вместе с игровым контроллером в руке. — Мы переигрываем этот момент с Боссом весь день. Не забудь кинуть защитное заклинание, и мы сможем сделать это, мы слишком много отдали этой части игры, у нас есть все снаряжения. Мы можем сделать это! Чонгук, сидя между ними на диване, кивнул и посмотрел на него боковым зрением (красная радужка затмевала тёмно-карий цвет, и он удивился, почему не заметил этого Тэхён, ведь он более проницателен, чем хочет казаться, или он просто не хочет замечать, что их младший друг голоден), будто ожидая разрешения нажать «Старт» и попробовать снова. Начать с последнего сохранённого момента, прямо перед сценой, где появляется Босс, игнорируя цвет его глаз. Игнорируя жажду, которая, несомненно, жжёт горло. — Ага, давайте попробуем снова, — сказал он и повернулся обратно к экрану. Он должен сосредоточиться на игре, постараться бросить заклинание вовремя, суметь защитить персонажей Чонгука и Тэхёна, смягчить удары Босса на них, чтобы они, наконец, победили и смогли идти дальше по сюжетной линии. У Босса много здоровья. Это даже несправедливо — у него было так много очков здоровья, даже, несмотря на многочисленные атаки с их стороны, полоска над его головой с трудом стала красной, и это уже не вопрос мастерства и стратегии. Это вопрос выносливости, сохранения, нескончаемого цикла исцеления, буферизации и многочисленных нападений снова и снова, которые пока не убивают, но медленно и верно приближали к победе. Тэхён подпрыгнул на диване, высовывая язык в концентрации, и нажимал на кнопки, без перерыва атакуя, так как здоровье истощается. Босс упал на пол, и игра продолжилась. Тэхён поднял руки в победе, прыгая на диване, а его глаза были прикованы к экрану, радуясь смерти монстра, и их персонажи продолжили путь. Чонгук напрягся, когда Тэхён продолжал прыгать на подушке, крича в знак победы так сильно, что наверняка услышал весь дом. Спина Чонгука напряглась, и он бросил контроллер на колени, протягивая руку, чтобы схватить Чимина за футболку. Ему не нужно было что-то говорить, всё и так было понятно, ведь он не мог игнорировать жажду так долго, и не имеет значение, насколько сильно он хотел бы этого. Всё не было настолько плохо, как в прошлый раз, поэтому Чимин вздохнул с облегчением; чужие глаза были красными, но не так сильно, как раньше, его контроль ослабевал, но ещё не пропал. Но он знал, что пришло время, хотя он пообещал себе не быть инициатором, но, похоже, ему надо сделать это, потому что Чонгук был слишком упрямым. — Куда это вы двое собрались? Мы только победили Босса и, наконец, можем идти… — Чимин выстрелил в него многозначительным взглядом, и Тэхён остановился на полуслове, а его глаза проследили за сгорбленным Чонгуком, когда они покидали гостиную. Он ничего больше не сказал, кивая Чимину, и обратно сел на диван, чтобы сохранить драгоценный прогресс. Чимин тянул Чонгука за запястье, удерживая его и толкая в сторону своей комнаты. Он закрыл за собой дверь и уставился на Чонгука, поднимая бровь, когда младший заёрзал под его взглядом. — Что с тобой не так? — спросил он, прислонившись к двери. — Я не хочу делать этого, хён, — и он опять его назвал так. Чимин старался не обижаться на его слова. — Что? Почему? — спросил он, подходя к младшему. — Чонг… — В последний раз тебе было больно, — сказал Чонгук и отшатнулся от Чимина, отходя от него, чтобы между ними было свободное пространство. Он смотрел на него широко распахнутыми красными глазами и держался на расстоянии, даже, когда Чимин пытался сократить его. — Я почти… нет, я забылся в последний раз и навредил тебе. Я сделал тебе больно, хён. В другой раз Чимин был бы тронут такими словами, но сейчас это являлось проблемой. Чонгук сдерживался и делал хуже; хуже, потому что, чем больше дней пройдёт, тем большая вероятность, что он снова потеряет контроль, и, возможно, на этот раз ему действительно будет больно. Навредит ему, выпьет слишком много крови, сделает его слабым, уязвимым и, возможно, даже наполовину мёртвым, и он не был уверен, что сможет защитить себя, если это случится. Чимин сделал шаг вперёд и посмотрел на него. — И какой другой выход из этой ситуации ты предлагаешь, Чонгук? Он молчал. Конечно он молчал, они всё ещё не смогли придумать другую альтернативу. Чимин сократил расстояние между ними и взял руку Чонгука в свою. — Это произошло, потому что ты был слишком голоден, я позволил тебе дойти до такого состояния, твой контроль почти пропал, и ты ничего не смог бы сделать с этим, — в чужих глазах всё ещё была неуверенность, голод и напряжение, и Чимин вздохнул при виде этого. — Ты понимаешь, — начал он, склонив голову на бок, обнажая шею; глаза Чонгука наткнулись на метку, он сглотнул и напрягся ещё больше, сдерживая себя, — что чем дольше ты тянешь с этим, тем больше жажда будет, тем больше у тебя будет шансов потерять контроль? Чонгук не ответил, его глаза всё ещё метались от его шеи и к глазам, неуверенно и испуганно. — Чонгукки, — проворковал Чимин, подходя так близко, что его грудь почти прикоснулась к чужой, и он почувствовал чужое тяжёлое дыхание, — ты веришь мне? Ты будешь в порядке, я обещаю, — сказал он, чувствуя нервно колотящееся сердце в груди. — Ты веришь мне? — процедил Чонгук сквозь зубы, его руки уже тянулись, чтобы схватить чиминовы, но глаза — неуверенные, красные и огромные — всё ещё ищут разрешение. Чимин бы усмехнулся на такое, если бы его собственные нервы не были на взводе, но он пытался выглядеть уверенно, обнимая Чонгука за шею и притягивая к себе ближе. Пытаясь звучать уверенно, он сказал: — Я верю тебе, Чонгукки. Либо контроль Чонгука улучшился с последнего раза, либо он не был настолько голоден — Чимин не был уверен, но в этот раз было намного меньше жёсткости. Чонгук до сих пор всасывался в его шею с такой силой, что показывает, насколько он был голодным, он всё-таки вцепился в его руки железной хваткой, что демонстрирует его внутреннюю борьбу с самим собой, он всё же толкнул его к стене, забывая манеры, но всё было по-другому. Чимин зарылся пальцами в волосы Чонгука только для того, чтобы оттащить его прочь если что пойдёт не так, но в этот раз он не был настолько напуган. Он не ощутил паники, перемещающейся по венам. Не было боли и страха, остались лишь адреналин и удовольствие, и скоро он уже хватал Чонгука за волосы не для защиты, а для того, чтобы не потерять связь с реальностью, потому что его разум отключался. Он держался за реальность и пытался контролировать себя, пытался сдерживать стоны, когда младший начал высасывать из него кровь так сильно, что его начало потряхивать. Чонгук был намного осторожнее в этот раз, но он был всё ещё новичком в этом и у него была жажда, поэтому Чимин не был удивлён, когда почувствовал что-то тёплое на ключице, он догадывался, что это кровь. Он ожидал этого. Но он не ожидал мягкого, нежного скольжения, как он догадался, языка Чонгука на своей коже, который слизывал кровь до чистоты и заставлял его тело напрягаться от прикосновений. Чонгук отстранился, его широко распахнутые тёмные карие глаза в испуге оглядывали лицо Чимина. — Ты в порядке? Я ведь не навредил тебе, так ведь? Чимин был не в состоянии ответить, он не был уверен, что сделает это без упоминания того, насколько он смущён и возбуждён, если это уже не было очевидно. Он шагнул в направлении своей постели, и Чонгук схватил его за локоть, когда он споткнулся. — Я выпил меньше в этот раз, твои глаза едва красные, — сказал он, когда Чимин сел на матрац. Он кивнул на его слова, всё ещё не доверяя себе, чтобы говорить. — Ты в порядке? — Да, — прохрипел он и провёл рукой по волосам. — Да, я в порядке, — он сделал глубокий вдох и осторожно коснулся укуса на шее кончиками пальцев. — Ты контролировал себя. Всё хорошо, — продолжал он, кивая, и избегал взгляда Чонгука. Он хорошо справился, но Чимин не мог сказать о себе того же.×××
Той ночью Тэхён заметил красноту в его глазах, ещё тусклую, её было совсем немного. Чимин был уверен в этом, потому что он взглянул на него с любопытством боковым зрением в такси, когда они направились к одному из ночных клубов. Хосок ничего не сказал, но Чимин понимал, что он тоже догадался, судя по взгляду, с которым он встретился. Они обменялись понимающими взглядами, Чимин чувствовал это, и в эту ночь он не раз ловил их, зажимающихся, за наблюдением того, как он пытается флиртовать с девушкой, незнакомой ему, поэтому, скорее всего, придётся потратить всю ночь, чтобы расслабить её и получить то, чего он хочет. В том, что он сделал не было ничего неправильного, но это смущало. И смущало достаточно для того, что его щёки покраснели при мысли, что кто-то знал, чувствовал, что его уши горят, когда он проводил пальцами по синяку на шее. Чимину стало смешно, потому что он никак не мог выкинуть одну мысль из головы, хотя всё происходило не так. Они не такие. Всё было совсем не так. Но он всё же продолжал думать о нём, даже, когда проткнул кожу шеи девушки клыками и она вздохнула.×××
На следующий день была очередь Чимина стирать. Не то, чтобы кто-то из них часто спал в кровати, — кроме Юнги, конечно, который с наслаждением дремал после трудового дня, утверждая, что это очень расслабляет после общения с людьми целый день, и, возможно, Сокджина, поскольку он утверждал, что это делает его ещё красивее (как будто он нуждался в этом), — но Сокджин по-прежнему настаивал, чтобы они все поддерживали подобие «нормальной» жизни. Игра, которая помогала им притворяться в то время, когда люди задавали много лишних вопросов, поэтому они должны продолжать носить маски всё время, чтобы этого не случилось. Простыни не были грязными, это всего лишь формальность, поэтому они скинули на него бельё, и Чимин засунул его в стиральную машинку. Включил её, как и учил Сокджин. Он уже хотел выйти из прачечной, когда Юнги прошёл мимо двери, но затем остановился как вкопанный и уставился в его сторону. Чимин вздохнул, потому что после стольких десятилетий, он слишком хорошо знал друга. — Что тебе нужно, хён? — спросил он, и Юнги ухмыльнулся на вопрос. — Помоги мне переставить мебель в комнате, над которой я работаю, — сказал он, кивнув головой в сторону конца коридора, к комнате, где держали Чонгука во время его превращения. Помещение не использовалось сейчас, поэтому Юнги взял на себя ответственность реконструировать его и переоснастить; он делал так же в других домах, в которых они жили до этого с тех пор, как присоединился к клану. — Что за комната будет в этот раз? — спросил Чимин, пока они шли по коридору. Юнги улыбнулся загадочной улыбкой и просто шёл дальше на шаг впереди; его рука обернулась вокруг ручки, и он указал внутрь, как только открылась дверь. Чимин оглядывал комнату, замечая все изменения, которые сделали остальные за такое короткое время. Пустая комната была завалена коробками всех форм и размеров. Ящики валялись здесь и там, подписанными незнакомыми Чимину именами. Стоял большой, крепкий стол возле стены; стена больше не была окрашена в скучный, унылый белый цвет, а в… — Это те, — он повернулся, чтобы убедиться в том, что все четыре стены были покрыты одинаковым материалом, — звукоизолирующие панели? Когда ты установил их? — Юнги кивнул, посмеиваясь, и похлопал одну из самых больших коробок рядом с ним. — А здесь звукозаписывающее оборудование, которое я заказывал. Я переделаю эту комнату в студию, — сказал он с заметным восторгом в голосе. Судя по количеству коробок и проделанной работе, он был в этой комнате не один раз. Чимин прогудел. — Мило, но почему именно студия? — он оглядел комнату ещё раз. — Ты и другие хёны совсем недавно хотели же библиотеку. — Так и есть, — сказал Юнги, поворачиваясь к нему, — но в последнее время я, Намджун и Хосок увлеклись музыкой, поэтому я решил, что если здесь будет студия, это будет неплохо. Мы могли бы неплохо развлекаться здесь, а если кому-нибудь будет слишком шумно в гостиной, то он свободно может пойти почитать в свою спальню. — Я думал, ты и Намджун-хён слишком устаёте после работы. — Он даже беспокоится об этом больше, чем я. Он руководит кланом, нашим бюджетом и составляет нам компанию, но всегда находит время читать и писать, а теперь это, — сказал он, а затем добавил с издевкой. — Что за деловая колбаса, — Юнги сделал паузу, глазами оглядывая помещение, а затем сел на стол. — А теперь хватит страдать фигнёй и помоги мне, мне нужно переместить рабочий стол к другой стене, это будет выглядеть лучше. Затем поможешь мне настроить оборудование. — Да, хён, — сказал Чимин иронично сладким голосом, и Юнги игриво толкнул его в сторону стола. Чимин усмехнулся и сделал, как сказано, схватил руками письменный стол, слегка приподнимая его от земли, от чего его мускулы напряглись, и Юнги сделал то же самое на другой стороне. Они медленно передвигались, Юнги говорил сквозь стиснутые зубы, куда передвигать: влево или вправо, пока он, в конце концов, не остался доволен размещением. Они уже наполовину установили большие колонки, которые купил Юнги, когда Чимин набрался достаточно мужества, чтобы спросить, как продвигаются дела после их последней групповой встречи. — Как продвигаются дела? — а затем быстро уточнил, когда увидел растерянный взгляд второго парня. — С адаптацией Чонгука. — А, это, — сказал он, поджав губы в тонкую линию. — Мы работаем над этим, но сейчас это не поможет, потому что у нас нет всех его документов. Сейчас царит бюрократия, и нужно давать слишком много взяток, поэтому это займёт некоторое время, но, кажется, это всё-таки выполнимо. Чимин кивнул, копаясь в одной из коробок, чтобы взять необходимые кабели и инструкции. — Я думал, вы счастливы с нынешнем положением дел, разве это не так? — и Чимин почувствовал тепло, поднимающееся по шее, огненные щёки и быстро бьющееся сердце в груди при одном упоминании об их «положении дел», он почувствовал, как его руки стали липкими, а глаза наткнулись на Юнги, который ухмылялся с понимающим выражением лица. Он старался не заикаться, не допустить, чтобы слова слились воедино или выпали вообще. — Хён, ты… — …Все знают. Это же очевидно. Чимину хорошо было известно, что это было очевидно, но часть его надеялась, что они проигнорируют или никогда не спросят об этом. Надеялась, что они позволят этому пройти спустя время, и всё наладится, Чонгук будет всё делать по альтернативе старших, которую создают для него, и Чимин сможет притвориться, что ничего не произошло. Сможет забыть об этом, прекратить кровоточить при каждой мысли об этом в течении дня. — Судя по твоему лицу и реакции, так и есть, — начал Юнги и сделал паузу, облизнув губы, чтобы изучить его лицо. — Он не знает, что это значит. Ты не говорил ему. Ты только кормишь его, это всё? То, что Юнги знал его, как свои пять пальцев, Чимин очень хорошо понимал. Он нёс за него ответственность во время превращения и в течение первых лет. Он был тем, к кому Чимин всегда приходил за помощью, когда у него были проблемы, он был единственным, кто помог ему решить всё быстро и прагматично, когда Тэхён подвёл его. Юнги знал его, мог читать его, как никто другой, Чимин это отлично знал, но он ненавидел, что старший всегда чувствовал необходимость напомнить ему об этом. Чимин возился с проводами, подключая их по цветам так, как было сказано в инструкции. — Я пытался сделать, как сказал Намджун-хён, я начал, но… Я не смог, хён. Я не смог сделать этого, я не мог так поступить с ним. — Не думаю, что кто-то из нас думал, что ты сможешь сделать это, — рассмеялся Юнги, когда Чимин кинул на него взгляд, даже если он сам знал, что не смог бы сделать этого. — Но я полагаю, что Намджун понял, что радикальные времена требуют радикальных мер и ты сделаешь это в любом случае, ради Чонгука. — Я пытался, — сказал он, повернувшись к собеседнику, и воткнул другой штекер в соответствующее гнездо. — Я действительно пытался, но, когда пришло время, я не смог сделать этого. Он чувствует вину, убивая кроликов, хён, что ты ожидаешь от него, заставляя пройти через всё это. Ты ожидал, что я заставлю его? Чимин услышал усмешку. — Конечно нет, я знаю тебя лучше всех, — наступила долгая пауза, и Чимин продолжал смотреть на старшего, хотя он уже всё подключил. — Я должен сказать, что вы меня просто удивили, когда я узнал причину этого. Думал, вы двое… — Это не так. Мы не такие, — это было странно: сказать слова, которые он повторял про себя последние несколько дней. С тех пор, как он впервые ощутил клыки Чонгука, прокусывающие его кожу. Слова оставили после себя тяжёлый осадок на языке, и по какой-то причине он не смог заставить себя посмотреть на Юнги, продолжая смотреть на гнездо колонки. Юнги ничего не сказал. Судя по шаркающим звукам, он понял, что старший продолжал настраивать звуковое оборудование, он протянул руку к коробке, чертыхаясь про себя, пытаясь изо всех сил вытащить другую колонку. Удушающая тишина поселилась в комнате между ними, и лишь нарушилась, будто через несколько часов. — Ты уверен? — эхом отдавалось в голове остаток дня, и Чимин твердил себе, что, да, он уверен. Абсолютно точно уверен.×××
— Кинотеатр под открытым небом? — прочитал Чимин вслух, так как он въезжал во что-то, что казалось парковкой для автобусов, но знак показывал другое. Освещённая вывеска рядом показывала, какое будет сегодня кино вечером, и Чонгук наклонился, показывая на маленькую кабинку впереди. — Да, берём парковочный талон, а потом едем туда, — указал он пальцем, будто Чимин не видел кабинку, — нам проштампуют билеты, и мы сможем въехать. Чимин сделал, как сказали. Заплатил вступительный взнос, проштамповал билеты, поблагодарил сотрудника за то, что она дала им специальное радио, из которого будет слышно фильм, и припарковал машину подальше от гигантского проектора, в стороне, но так, чтобы всё было видно. Он выключил двигатель, как только Чонгук включил радио, переключая его на нужную частоту при низкой громкости. — Я даже не знал, что здесь есть кинотеатр под открытым небом, — сказал Чимин, откидываясь назад на сиденье, и осматривал всё вокруг, включая автомобили, которые стояли рядом на большой открытой площади. — Их полно вокруг, и они довольно популярны, — сказал Чонгук, следуя примеру Чимина, как только настроил радио, и позволил себе расслабиться на сиденье. Он потянул за рычаг, скрытый между сидением и дверью, чтобы опуститься назад, выдыхая с удовлетворением и закрывая глаза, когда лёг горизонтально. — Когда ты сказал, что хочешь посмотреть фильм, я думал, это будет кинотеатр, — задумчиво сказал Чимин и посмотрел на Чонгука, опираясь спиной о руль. — Я не люблю кинотеатры, там всегда тесно и душно, — сказал он, так и не открыв глаза. — Так намного лучше. Так ты можешь насладиться кино больше. Чимин вспомнил ночь в клубе, жуткую панику на лице Чонгука, как он вцепился в его руку, будто в спасательный круг, как он считал себе под нос и пытался контролировать своё тяжёлое дыхание. Чимин коснулся руки Чонгука кончиками пальцев. — Разве тебе не сложно находиться в машине? — спросил он, потому что понимал, что никогда не задумывался об этом много, не задумывался, как отразятся все другие места, кроме ночных клубов, на чужом комфорте. Возможно, было много мест, в которые он тащил младшего, но ему там было сложно. Чонгук открыл глаза и сел с улыбкой на лице. — Немного, но всё нормально. Я не думаю об этом слишком много. На самом деле, мне нравится сюда приезжать. Перед тем, как всё произошло, я часто просил хёна брать меня с собой на сеансы в кинотеатр под открытым небом, — в его голосе был намёк на ностальгию и нотка печали. Чимин снова коснулся его тыльной стороны ладони пальцами, поглаживая гладкую кожу. — Ты очень скучаешь по ним? — осторожно спросил он, потому что все они проходили через это первые несколько лет. Всем им пришлось пережить разлуку с семьей и друзьями, наблюдать, как они стареют, в то время, как их клан оставался прежним. Наблюдать, как их жизнь проходит мимо, как рождаются новые поколения, и не иметь возможности показать себя им, чтобы их не раскрыли. Чонгук кивнул, поджав губы. — Да, но я буду в порядке. И с ними всё будет хорошо без меня. Чимин не был уверен, что это было: согласие, ненависть к себе или он действительно верил, что семье будет лучше без младшего члена, но его пальцы скользнули между пальцев Чонгука. Он переплёл их пальцы и нежно сжал. — Знаешь, они всегда будут скучать по тебе. Чонгук печально улыбнулся, потому что, да, он знал это. Чимин чувствовал себя виноватым, хотя знал, что не должен, и он сказал младшему самую утешительную мысль, которую смог придумать: — Даже когда в твоей семье появятся новые члены, ты всё ещё сможешь следить за ними. Ты сможешь наблюдать за ними издалека. Чонгук глянул на него краем глаза. — Ты следишь за своей? — Да, — ответил он, отпуская руку Чонгука, размещая свои потные ладони на руль, глазами впиваясь в огромный проектор, который проигрывал рекламные ролики перед фильмом. Из динамиков радио сладкий голос женщины пытался убедить всех, что бренд кофе, которую она рекламировала, был самым вкусным, — пра-пра-пра-племянница, Чисук. Она умная женщина. Когда я последний раз её проверял, она работала над своими картинами. Чонгук хихикнул. — Я и забыл, насколько ты стар, — закончился последний рекламный ролик, и он потянулся, чтобы увеличить громкость на радио. Всё началось довольно невинно — семья переезжает в новый дом в живописнейшем районе. Милые соседи, аккуратно подстриженные пышные зелёные газоны, ряд почти одинаковых домов. Идеальное, спокойное место, где можно жить, и семья, улыбаясь, выгружала ящики из грузовика, и помогли даже несколько соседей. Всё казалось достаточно безобидным, как начало милого, трогательного семейного фильма, но Чимин сидел, будто на иголках. Он не мог понять, из-за чего это: из-за освещения; саундтрека, который был довольно милым, но в нём сквозило какое-то жестокое будущее, он чувствовал это; или загадочных слов одной из пожилых соседок. Он не был уверен, но Чимину это не нравилось, он чувствовал, что что-то не так, и парень нервно взглянул в сторону пассажирского сиденья и посмотрел на Чонгука, прислонившегося к приборной панели, который скрестил руки на груди и смотрел с широко распахнутыми глазами на происходящее на огромном экране. Он был заворожен, и Чимин начал ёрзать на своём сиденье, когда фильм шёл дальше и первый день на новом месте подошёл к концу. Небо потемнело, как и фоновая музыка, он был почти уверен в этом, его инстинкты не ошибались. Он не был психом, невротиком или кем-то в этом роде — что-то плохое должно было произойти, и этот фильм не был обычной драмой о непонимании чего-то или простым фильмом, но с юмором, диалогами и чувствами все полтора часа. Было жутко, ужасно, страшно и пугающе, из-за чего на теле напрягался каждый мускул, сворачиваясь от напряжения, потому что младшая дочь только что проснулась посреди ночи и пошла попить воды на кухню, и эта сцена никак не кончалась. — Чонгукки, — удалось позвать Чимину сквозь стиснутые зубы, его руки с силой вцепились в сиденье, из-за чего заболели суставы, потому что появился маленький, изуродованный и разлагающийся мальчик позади девушки, как только она открыла холодильник. Радио передавало мёртвую тишину, за исключением низких, но оглушительных звуков удара кувшина о стакан. — Это же… Но ему не суждено закончить предложение. Когда он начал говорить, девушка обернулась, камеру резко навели на изувеченное лицо мальчика — его лоб раскололся и гнил, один глаз выпал из глазницы и висел возле оторванной плоти возле губ, которые были изуродованы, окровавлены и распухшие — и радио взорвалось звуком разбитого стекла и криком девушки, к которой со своими криками присоединился Чимин. Он подпрыгнул на кресле, одной рукой закрывая глаза, а другой хватая предплечье Чонгука железной хваткой. В этот момент его не заботило то, что его визг был выше, чем мышиный писк, он лишь хотел выкинуть из головы кошмарный образ как можно скорее. Из всех видов и жанров фильмов, Чонгук привёл его на тот, который он ненавидел больше всего. Чонгуку следовало бы хотя бы для приличия выглядеть испуганным. — Ты в порядке? — сказал он и положил свою руку на плечо Чимина. Он ослабил хватку и взял его за руку, опуская их между ними на подлокотники, которые их разделяли. — Ты не говорил мне, что мы будем смотреть фильм ужасов, — выплюнул он, сжимая пальцы Чонгука как спасительный круг, сфокусировав взгляд на младшем, чтобы не посмотреть на экран и не увидеть там что-то ещё. — А что не так с фильмами уж… — и пронзительный крик заполнил машину, Чимин не смог сдержаться и закричал в ужасе тоже, мельком замечая страшного мальчика. Он схватил руку Чонгука сильнее и дёрнулся в сторону младшего, ударившись о подлокотник, сильно и больно. Чонгук быстро понизил громкость радио, широко распахнув глаза, и уставился на Чимина, сжав его руку. Чимин смутно слышал крики из других машин, но было не так громко, крик не проникал в его уши и голову, и ему удалось сдержаться. Он потёр бедро свободной рукой, которая пульсировала, и понимал, что на следующий день появится синяк. — Ты действительно очень испуган? Тебе на самом деле страшно, — и быстрый взгляд Чимина со слезой в уголке глаза сказал всё за себя. Он услышал смешок Чонгука, и если бы он не чувствовал успокоения от прикосновений, он бы зло вырвал свою руку и оттолкнул чужую. — Прости, — сказал он, всё ещё посмеиваясь, — я просто… Это ведь мы должны быть пугающими, не так ли? Я не думал, что тебе будет страшно. Извини, — он сжал руку Чимина своими, улыбнувшись в попытке успокоить его, а потом приподнялся со своего места, пригнувшись, и разместил одну ногу между подлокотниками, пытаясь втиснуться на задние сиденья. А затем дёрнул его за собой. — Давай же, ты ничего не увидишь, если будешь сидеть сзади. Передние сиденья частично закрывали экран, и Чонгук сел прямо перед Чимином, чтобы ему вообще ничего не было видно. — Прости меня, — повторил он, большим пальцем смахивая слезу в уголке глаза. — Мне стоило сказать об этом. — Всё нормально, — сказал Чимин и отвернулся от чужой руки, когда понял, насколько они близко сидели и как мало было между ними места, ведь он сидел на заднем сиденье, а Чонгук втиснулся между ним и спинкой переднего сиденья. Он был слишком близко, из-за чего его сердце колотилось в груди, и он уверен, что Чонгук заметил это, потому что их вид всегда очень хорошо замечал подобное. — Ты, — он смочил свои сухие губы. — Ты любишь фильмы ужасов и подобное? — Да, я всегда любил их ещё с детства. Фильмы ужасов, игры, романы — они не пугающие для меня, но они мне всё равно нравятся, — и, Боже, его тёплое дыхание задело кожу Чимина, и он пытался, чтобы его неудобство не было слишком явным, но он тяжело вздохнул, из-за чего чёлка откинулась на сантиметр, и Чимин понимал это. Понимал всё, включая странную тишину, потому что не мог ничего придумать, что ещё сказать. Ему в голову ничего не приходило, кроме мысли о том, насколько близко они сидят и какой он напряжённый. Он открыл рот, чтобы что-то сказать и заполнить эту душащую тишину, но Чонгук опередил его. — Хён, — сказал он, и сердце Чимина забилось ещё быстрее, потому что Чонгук никогда не называл его так. Никогда не называл, разве что за редкими исключениями — те времена, моменты, которые не выходили из головы и прокручивались день и ночь, насмехаясь над ним, — и исчезающий синяк на шее горел напоминанием о том, что всегда следовало после того, как Чонгук называл его так. — Перед этим ты сказал… — он облизал свои губы. — Перед этим ты сказал мне не ждать слишком долго. Чимин знал, к чему это приведёт, даже прежде, чем Чонгук начал говорить, он заметил маленький намёк на красный цвет в тёмной радужке. Красного цвета было совсем немного, да, но он был там, и Чимин не мог отрицать этого. Также парень не мог отрицать, что он сказал Чонгуку не сдерживаться, как раньше. Чонгук наклонился к нему, упёршись руками по обе стороны головы Чимина, тем самым «заперев» его. Чимин облизал сухие губы, глядя на почти нависшего над ним парня. — Могу я? — спросил Чонгук, и секундные мысли о том, чтобы сказать «нет» сразу же ничтожно испарились, как только их глаза встретились. Чимин позволил голове склониться на бок, обнажая шею и тёмно-жёлтый синяк возле ключицы. — Да, — выдохнул он, и Чонгук наклонился, пряча своё лицо в изгибе его шеи. До нежной кожи дотронулся чужой нос, и Чимин закрыл глаза в ожидании. Закрыл глаза и ждал, но укуса так и не последовало. — Это так странно, — начал со смешком Чонгук. Чужое дыхание ударило его шею. — Странно быть в такой позиции и чувствовать себя под контролем. Рука Чимина потянулась к волосам Чонгука, и в мыслях он извинился за то, что может потерять контроль. — Отлично, убедись, что не испачкаешь машину, иначе Сокджин-хён убьёт нас обоих, — сказал он и снова почувствовал чужой смешок в районе шеи. Смешок, который за несколько секунд превратился в знакомый укус клыками, пронизывающий кожу, из-за чего его голова склонилась в сторону ещё больше. Если первый раз был грубым и жестоким, если второй раз был более сдержан и осторожен, то на этот раз Чимин не был уверен, как это описать. Нежное посасывание его шеи, ощущение пальцев Чонгука, скользящих по коже его ключиц — всё было по-другому, что-то изменилось, но он не мог понять что именно. Не было никакой жёсткости, Чонгук был мягким и нежным, и Чимин всё ещё слышал свой стук сердца в ушах, так что пришлось всё-таки закрыть глаза, потому что всё это было слишком подавляющим. Пальцы коснулись чужой щеки прежде, чем он схватил чужой подбородок, иначе скоро он позволит делать Чонгуку всё, что угодно. Несмотря на то, насколько он был осторожным, мягким, Чимин почувствовал что-то тёплое на шее, а затем чужой язык слизал кровь. Язык Чонгука. Он коснулся раны на шее, и Чимин с чувством простонал. Простонал, положил руки на грудь Чонгука и оттолкнул его, широко распахивая глаза и сбито дыша. Они не такие. Всё совсем не так. С самого начала это было всего-лишь ради утоления жажды Чонгука, в крайнем случае, временное решение, пока старшие не закончат все приготовления. Всё происходило так, как нужно, за исключением того, что Чимин больше не был уверен в себе.
Примечания:
Осталась ещё одна глава, и я не знаю, когда её переведу:D
И ещё. В оригинале, когда Юнги называет Намджуна "деловой колбасой", написано "What a busy body", но я не могла написать "занятое тело", поэтому подобрала такой аналог.
Я не могу судить о себе со стороны, поэтому если перевод нечитабельный, пожалуйста, скажите мне об этом. Я постараюсь исправиться.
