Take a Bite of My Heart Tonight

      Чимин не был уверен в том, сколько он надоедал Юнги, приставая к нему с просьбами поторопиться и закончить альтернативу Чонгука, но, кажется, не слишком долго, потому что долгожданная встреча наконец состоялась.       Они собрались в столовой. Как всегда, во главе стола сидел Намджун, по бокам от него разместились Юнги и Сокджин. Чимин сидел рядом с Тэхёном, напротив Хосока, и всё время смотрел на лидера. Намджун говорил слова, которые так хотел услышать Чимин, громко и чётко.       — Наконец-то, всё готово, — объявил Намджун и подвинул толстую папку в сторону Чонгука. — Теперь твое имя Чон Чонгук. В папке информация о месте проживания, удостоверение личности и прочие документы. Со следующего семестра ты — студент психологического факультета университета Согён. Как только ты получишь степень бакалавра, начнешь работать ассистентом Юнги в его офисе.       — Но я никогда не сдавал тест для поступления…       — Вот поэтому мы возились так долго, — перебил Юнги Чонгука, кидая на Чимина острый взгляд. — К счастью, мы живём здесь довольно долго, и у нас есть некоторые связи.       — Четыре года, — голос Чимина был выше, чем обычно. — Чонгук не может ждать так долго.       — Мы понимаем, поэтому работали над ещё одной альтернативой, — ответил Сокджин, поворачиваясь к Юнги с предложением объяснить. Тот же впился в Чимина пронзительным взглядом, будто видел его насквозь. Впрочем, так и было.       — Если говорить о профессии психолога, то, в основном, специалисты должны иметь степень бакалавра или большой опыт в этой области. У парня нет ничего из этого, — Чонгук опустил голову, а Юнги снисходительно приподнял брови, всё также смотря на Чимина, — так что мне пришлось рисковать своей задницей. Однако теперь, я уверен, власть закроет глаза на неопытного помощника, пока тот не получит диплом либо не накопит достаточно опыта для закрепления своей позиции в обществе.       — Иными словами, что хотел сказать Юнги? Ты начнёшь работать его ассистентом со следующей недели, понял? — Чонгук кивнул на слова Сокджина, вглядываясь в папку в руках. Он поднял глаза и взглядом наткнулся на Юнги, который улыбался ему.       — Ты застрял со мной, ребёнок. С теми людьми, с которыми я имею дело.       Намджун хмыкнул.       — Не забывай, Чонгук, что тебе нужно будет учиться, как только начнётся новый семестр. Вы все, — тон изменился, молодой человек выпрямился и посмотрел на окружающих с каменным лицом, — учились в колледже, так что помогайте ему, чтобы всё было гладко.       — Скажу это прямо сейчас, — заговорил Хосок, косясь в сторону Чонгука. — Я отказываюсь делать какие-либо проекты, эссе или другие задания.       — Я попросил лишь один раз. Один, хён, — защищался Тэхён, немного сползая на стуле, чтобы ударить Хосока под столом. — И ты подвёл меня.       — Я ничего не знаю о человеческом теле, а ты ожидал от меня, что я помогу тебе с анатомией? — сказал Хосок с издевкой, а Чонгук любопытно посмотрел на них.       — Хён, а что ты изучал? — в комнате послышались смешки. Сокджин прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить смех. Тэхён притворно обиделся, закатывая глаза, и игриво посмотрел на них.       — Физическое воспитание, — сдавленный смех наполнял комнату, и Тэхён повернулся к окружающим, оглядывая их пронзительным взглядом и надувая губы. — Тогда это было что-то новенькое, и… только не смейся, никто из нас не знал, что там будут изучать анатомию. Вы все считали это смешным так же, как и факт, что я решил это изучать.       — Хорошо, хорошо, — Намджун старался удержать смех. Он встал со своего места, сжимая стол рукой и опираясь на него. — Если мы сейчас начнём вспоминать былое, то просидим здесь несколько дней. Собрание окончено, мне нужно работать.       Намджун ушёл первым, за ним — Юнги. Чонгук проводил их взглядом, прижимая папку к груди и не задавая лишних вопросов. Чимин выдохнул. Он даже не осознавал до этого момента, что сидел, затаив дыхание. Стоило протянуть руку, чтобы коснуться своей шеи, как её перехватил Тэхён и потянул парня за собой.       — Чиминни, пойдём купим новую игру? — спросил он, и юноши вышли из комнаты.       — Конечно, — ответил Чимин с улыбкой, но по какой-то причине почувствовал неестественность своего поведения. Он был уверен, что улыбка получилась кривой, странной, угловатой, и совершенно не коснулась его глаз. Хотя всё случилось, как он и хотел, хотя его тело и мышцы наполнились уверенностью, что теперь всё будет хорошо и ему не нужно будет кормить Чонгука, чувство разочарования разлилось в груди, и он не мог этого изменить.

×××

      Даже если Чонгук теперь находился под крылом Юнги, Чимин всё ещё был ответственным за него. Он должен следить и заботиться о юноше, а также обязан проверять успехи новоиспеченного ассистента в клинике Юнги.       Парень не особо волновался по этому поводу, ведь Чонгук быстро всё схватывал. Плюс он узнавал, как идут дела в клинике от юноши или Юнги. Первые несколько недель Чонгук лишь наблюдал — Юнги просил его оставаться в комнате во время приёмов, советовал, на что стоит обратить внимание, а также дал ему несколько книг, чтобы у него был материал для работы. Прошло не слишком много времени, около трех-четырех недель, прежде чем юноша начал жаловаться на документацию и скучную работу в офисе, но он помогал Юнги не только с канцелярской работой.       — Я удивлён, он так внимательно всех слушает, — начал Чонгук, сидя на кровати Чимина. Он больше не приходил в его комнату так часто, как раньше. Когда он заходил, Чимин выталкивал его из спальни и лгал сквозь зубы о том, что до сих пор испуган из-за приглушённых криков из других машин. Чимин пытался спихнуть всё на свой плотный график, но прекрасно знал, в чём причина. — Он внимательно слушает, а затем даёт довольно хороший совет. Наблюдать за тем, как пациентам после каждого приёма становится всё лучше или как они приходят к нему ради успокоения… Странно.       — Тебе теперь кажется, что он более лояльный человек? — спросил Чимин с хихиканьем, поднимая глаза от экрана телефона на Чонгука. Их взгляды на считанные мгновения встретились, а затем Чимин уткнулся обратно в экран, тыкая пальцами по гладкому стеклу, притворяясь, что на деле он не просто смотрит на свой рабочий стол.       — Думаю, совсем немного.       Чимин прогудел в ответ. Он открыл Kakao Talk и начал перечитывать старую переписку, а затем бесцеремонно выпалил:       — Тогда, думаю, будет лучше, если он будет отвечать за тебя, ведь это… — он почувствовал, как прогнулся матрац. Чонгук подсел ближе к нему, настолько близко, что Чимин почувствовал прикосновение чужой ноги к своей.       — Но мне нравится настоящее положение дел.       Он так и не поднял взгляд, продолжая читать старую переписку, перечитывая одно и то же самое сообщение несколько раз. Даже если раны исчезли, будто это было очень давно, метка — та самая метка, которую поставил и ласкал языком Чонгук несколько недель назад — зудела, давала о себе знать, отчего рука постоянно тянулась к шее.       — Кажется, и Юнги не хотел бы этого, — начал он, всё ещё играя пальцами с сенсорным экраном. — Он говорил, что я был слишком проблемным, поэтому его квота терпения исчерпана на одно или даже два столетия.       Чонгук посмеивался, и Чимин не смог сдержать своё любопытство, подняв на него глаза, и слегка улыбнулся в ответ.       — Он иногда говорит об этом. Рассказывал, каким ты был злым на него вначале и как не хотел слушать его. Насколько ты был упрямым. Хён сказал, что рад, ведь ты стал более послушным со временем.       Мысль о том, что Чонгук разговаривал о нём на работе, заставила волну смущения накрыть тело Чимина. И тот факт, что Юнги взял Чонгука к себе и жаловался на него во время таких разговоров, только ухудшало душевное состояние. Парень уже чувствовал поднимающийся по шее жар на щеках и ушах.       — Знаешь, он преувеличивает, я не был таким, — выпалил Чимин с раздражением, прячась за телефоном. Чонгук быстро выбил телефон из его рук, но когда Чимин собрался броситься за аппаратом, встретился с вопрошающим взглядом больших тёмно-карих глаз.       — Мы можем прогуляться или заняться чем-нибудь ещё? — спросил Чонгук и положил телефон на тумбочку, даже не смотря, куда именно. — Учёба начнётся через несколько недель, а я всё это время занимался лишь работой и исследованиями.       — Ох, точно, весенний семестр, — старший потянулся к сотовому снова, но Чонгук схватил девайс, держа его вне досягаемости парня, и вопросительно изогнул бровь. Чимин двинулся вперёд, задевая аппарат кончиками пальцев, но Чонгук отодвинулся и вытянулся, тем самым одерживая победу. Чимин плюхнулся обратно на кровать, скрестив руки на груди и надувшись. — Не забывай, ты живёшь вместе с нами. А мы не слишком любим гостей, так что тебе лучше заниматься в библиотеке или кафе, а если кто-нибудь спросит…       — Я знаю, — Чонгук кинул телефон, и Чимин едва успел поймать его в воздухе. — Ты уже говорил мне это. Три раза. И всё ещё не ответил на мой вопрос.       — Что? Ох, точно, прогулка, — Чонгук уставился на него с надеждой, а Чимин играл с телефоном, перекидывая его из одной руки в другую, вращая его в ладонях. — Чем конкретно хочешь заняться? Я на всё согласен.       — Кроме фильмов ужасов, правильно? — и телефон предательски выскользнул из рук Чимина, упав ему на колени. Вновь ему напомнили о покалывании на шее, воспоминания-привидения парили над кожей, заставляя вспомнить укус Чонгука, его язык и горячее дыхание.       Чимин тёр метку, кажется, раз сто в тот день. Он сжал губы в тонкую линию и повернулся, встречаясь взглядом с Чонгуком.       — Ты ведь не позволишь этому случиться вновь?       Младший рассмеялся, морща нос.       — Нет, мы ведь достаточно знаем друг друга, но я буду напоминать тебе об этом ещё не один раз.       Чимин кинул в него подушку, но промахнулся, так как Чонгук увернулся, всё ещё смеясь. Он воспользовался случаем и, смеясь про себя, толкнул парня, из-за чего тот упал на пол. Чонгук сидел на полу, подальше от него, и, возможно, не слышал бешеный стук сердца Чимина.       — Теперь ты тот, кто не ответил на поставленный вопрос. Куда хочешь пойти? — спросил Чимин, не глядя в его сторону.       — В парк, — юноша сел обратно на кровать. — Мы не были там целую вечность.

×××

      Было не очень поздно, по крайней мере, не так, как в последний раз, когда они были в парке. Но сегодня был будний день, мрачный и холодный, и в парке было мало людей. По привычке Чимин пошёл по извилистой гравийной дорожке, намереваясь прогуляться по парку, как они обычно делали, но Чонгук вцепился в его запястье и настоял, чтобы они посидели на траве и ничего не делали.       Они распластались на траве и устремили взгляды в тёмное небо, звезды на котором почти не виднелись из-за ярких огней ночного Сеула. Они молча наслаждались обществом друг друга, как и в тот вечер в кинотеатре под открытым небом. Тогда Чимин чувствовал себя комфортно, лёжа рядом с Чонгуком в полнейшей тишине, впитывая холод осеннего, почти зимнего воздуха, и чувствовал, как хрупкий холод через конечности распространялся по всему телу, и его не защищала даже толстая ткань куртки. Даже если они не слишком много разговаривали, никто не предлагал пойти домой, пока привычное время прогулок не истекало.       Но в этот раз тишина напрягала. Чимин даже был готов использовать погоду в качестве предлога, чтобы уйти домой, но тогда, он знал, расстояние между ними увеличится, потому что его неудобство было бы слишком очевидным.       Чимин посмотрел на Чонгука возле себя. Он был всё ещё на ощутимом расстоянии и смотрел в небо, но, когда заметил на себе взгляд Чимина, повернул голову, чтобы встретиться взглядами.       — Что? — спросил юноша, поворачиваясь на бок, подпирая голову рукой.       — Ничего, — Слова стучали в голове, ощущение было такое, будто его поймали за чем-то неправильным. — Просто задумался.       Чонгук прогудел. Он предпочел не задавать лишних вопросов и снова лёг на спину, глазами впиваясь в небо.       — Они сказали, что в колледж каждый из вас ходил хотя бы один раз, — начал он, не глядя на собеседника. — Что ты изучал?       — Машиностроение, — Чимин рассмеялся, когда Чонгук обернулся и выразительно посмотрел на него, — и гражданское строительство.       — Но ведь всё связано с математикой, — парировал парень, на его лице была смесь ужаса и благоговения. Он сел, глядя на Чимина тёмно-карими глазами, полными недоумения, и это напомнило старшему о хорошем положении дел. Чонгук мог утолять жажду вместе с Юнги. Он сможет делать это без проблем, когда выучится и получит степень. Всё складывалось идеально.       — А я люблю математику, я в ней хорош. Но это не значит, что я смогу помочь тебе с учёбой, так что прости. Гуманитарные науки действительно не моё, — Чимин послал Чонгуку извиняющуюся улыбку и устроился так же как он.       Юноша покачал головой.       — Всё нормально. Юнги-хён обещал помочь мне, если что.       Ответом послужил кивок. Ну конечно. Юнги изучал то же самое не так давно, даже получил докторскую степень в этой области, его содействие может быть неоценимо. А помощь Чимина таковой даже назвать нельзя.       — Тебе нравится это? Работать вместе с ним? — Чимин играл с травой, выщипывая травинки время от времени.       — Мне нравится. Сначала было реально скучно, вся эта документация и подобное, но сейчас… Это интересно. Спрашивать пациентов вместе с ним, обсуждать их ситуации. На самом деле, это интереснее, чем я думал, — Чимин прогудел в ответ, всё ещё не оставляя траву в покое. — Но это утомительно, потому что у меня нет времени, чтобы прохлаждаться. Я скучаю по этому.       Чимин замер. Он повернулся, чтобы посмотреть на Чонгука, чувствуя, что эти слова были сказаны именно об их времяпрепровождении, и их взгляды пересеклись вновь.       — Твои глаза, — ляпнул Чимин, не думая, — они красивые и карие. Без капли красноты.       — Юнги-хёну нравится часто утолять жажду, так что… Да, — Чонгук поднёс руку к шее, потирая пальцами волосы на затылке. — Это так странно, пить кровь пациентов. Они же… спят, почти. Не понимаю, что происходит в эти моменты, они даже не реагируют. Всё иначе.       «Иначе по сравнению с чем?», — хотел спросить Чимин, ощущая вопрос на кончике языка. От питья крови из него? Наверняка. Никто из пациентов не пропускает сквозь пальцы волосы, не стонет при сильном высасывании, не дрожит от ощущения языка на ране. Никто не отталкивает его. Никто из них не запутался в себе, желая чего-то большего, чем просто кормить Чонгука.       Чимин рассмеялся, крепко обнимая себя за колени, прижимая их к груди, и уставился в небо.       — Иначе, чем то, к чему ты привык? — но когда молчание затянулось, он метнул взгляд в сторону юноши с серьёзным выражением лица, губы которого сомкнулись в тонкую линию, а пальцы всё ещё играли с короткими волосами на затылке.       — Хён, — Чимин, распахнув глаза, почувствовал как во рту пересохло из-за такого обращения. — Ты… — Чонгук сделал паузу, закусив губу, —… позволишь мне кусать тебя, даже если я утоляю жажду с Юнги-хёном?       Чимин мог слышать своё сердцебиение в ушах, не прекращающийся быстрый шум, который долбил его барабанные перепонки. Это ведь больше не необходимость, это не для того, чтобы спасти Чонгука от голода. Он отлично утолял жажду вместе с Юнги, его глаза стали глубокого, насыщенного тёмно-карего цвета, который показывал, что юноша был достаточно сыт.       Сердце всё ускорялось, и Чимин ненавидел его, ненавидел адреналин, который бежал по его венам при мысли о том, что это не только жажда. Он ненавидел себя, потому что надеялся, что дело было в чем-то другом, чем-то, неизвестном доселе.       Потому что Чонгук не знал, что это — кусать друг друга. Не знал, чего хотел Чимин. Не знал, что бы это могло значить для них.       — Нет, — голос Чимина звучал напряжённым. — Всё было лишь для того, чтобы утолить твою жажду, пока альтернативный план не был проработан, — он кусал свою нижнюю губу, наблюдая за меняющим выражение лицом Чонгука, за тем, как он кивнул, а глаза юноши наполнились удручённостью. — Прости, — добавил Чимин, чувствуя, как на него что-то давит. Надежда вновь зажглась в нем, лишь на долю секунды, когда он увидел выражение лица младшего, но чувство вины, разочарование и грусть взяли вверх над его сознанием.       Юноша ничего не ответил, лишь молча смотрел на темное небо с серьёзным лицом. Сидящий рядом Чимин не решался сказать хоть слово. Он продолжал обнимать колени, скрутившись и тайком поглядывая на удрученного Чонгука.       Почему-то… Почему-то Чимин чувствовал, что сказал что-то неправильное.

×××

      Они ещё больше отдалились друг от друга.       Чимин списывал это на весенний семестр, на занятость Чонгука и его привыкание к студенческой жизни. К тому же он совмещал учёбу с работой, но Чимин понимал, что не в этом дело. Даже когда домашнее задание было сделано, книги прочитаны, а работа выполнена, когда у Чонгука появлялось свободное время, юноша не приходил к нему в комнату. Он не предлагал пойти в парк, посмотреть фильм. Они разговаривали лишь по необходимости, что являлось лишь малой частью того, что они делали раньше.       По некоторым причинам он надеялся, что другие этого не замечают, а если и заметили, то просто не говорят об этом. Но, возможно, всё зашло слишком далеко.       — Вы поссорились с Чонгукки? — спросил Тэхён, не отрываясь от экрана телевизора, нажимая пальцами на кнопки контроллера.       — Нет.       Тэхён поставил игру на паузу, уныло и неубедительно смотря на Чимина. И, когда он так ничего и не ответил, вздохнул. Кинув контроллер на кровать, Тэхён сел ближе к Чимину, обнимая рукой за шею.       — Не пойми меня неправильно. Я скучал по тебе и мне нравится, что мы проводим больше времени вместе, но я также знаю, что это совершенно нормально для новообращённых и их наставников проводить много времени вместе. Я провожу много времени с Хоби-хёном и знаю, что вы тоже очень близки, так что…       — И привычка хёна наводить беспорядок перешла к тебе. Вы действительно слишком много времени проводите вместе, — Тэхён поджал губы в тонкую линию, проигнорировав колкое замечание и крепче сжимая Чимина.       — Я так думаю, — начал он снова. — Я не против, что мы проводим вместе время, но, кажется, ты вообще не разговариваешь с Чонгуком в последнее время, и вы оба расстроены. Что-то случилось?       Чимин старался избегать слишком пронзительного взгляда своего лучшего друга. Он начал ёрзать под чужой рукой.       — Ничего не случилось. Он совмещает работу с учёбой, просто занят, — но заведомо было известно, что такими словами друга не убедишь. Даже в его собственной голове это прозвучало как слабое оправдание. Остается только надежда на то, что, если Тэхён продолжит расспрашивать, он придумает лучший ответ.       — Так и есть, именно поэтому ты начал ходить со мной на вечеринки ещё до начала весеннего семестра? Вот ты и попался, — тон смягчился. Тэхён переместил свою руку на плечо Чимина. — Это любовная ссора, о которой ты не хочешь говорить?       — Всё… всё совсем не так, — произносить эти слова было больно и грустно, даже если он совсем не это имел в виду. — Мы не такие. Мы никогда не были такими.       — Ох, — пробормотал Тэхён. Чимин смотрел на задумчивое выражение лица друга, пока тот пытался переварить сказанное. Тэхён снова обнял его, и на этот раз Чимин не извивался под его рукой, а лишь притянул к себе поближе. — С тех пор, как вы двое… Я думал… Ну ладно, — он сделал паузу, сжимая губы в тонкую линию, обдумывая сложившуюся ситуацию. — Хорошо, давай посмотрим: ты позволяешь ему пить свою кровь, — утвердительный кивок в ответ. — Ты позволяешь ему кусать себя, но лишь для того, чтобы он не голодал. Это ничего не значит или, по крайней мере, не должно, — Чимин кивнул снова, на этот раз не так уверенно. — Но сейчас ты хочешь большего, ты хочешь, чтобы он кусал тебя, зная, что это значит на самом деле.       Пак молча уткнулся лицом в плечо Тэхёна, это послужило лучшим ответом на поставленный вопрос. Чужие руки сжали его тело сильнее, и Тэхён упёрся подбородком в макушку друга.       Чимину стало больнее от возможности услышать это. Он обдумывал (прокручивая все моменты, когда Чонгук кусал его, перематывал и просматривал все их разговоры, шутки, которыми они раньше обменивались) обо всем случившемся последние несколько недель, месяцев, но лишь недавно пришёл к тому же выводу. И он никогда не признавался в этом вслух, не писал, старался не думать слишком часто.       Он скучал по Чонгуку. Чимин скучает по Чонгуку. Скучал по играм в карты, по наблюдению за юношей во время игры Уно. Он скучал по надутым щекам каждый раз, когда тот проигрывал, ведь это выглядело так, будто Чонгук дулся сам на себя из-за проигрыша. Скучал по тому, как парень просил реванша, после чего либо сдавался после бесчисленных проигрышей, либо удовлетворённо улыбался долгожданной победе. Чимин скучал по прогулкам и этим тайным поглядываниям на Чонгука, вдыхающего холодный, свежий воздух. Скучал по тому, как юноша проводил пальцами по листьям и как радовался, словно ребёнок, когда они пришли в парк впервые.       Чимин скучал по всему. По тому, как Чонгук искал его от скуки; как иногда отталкивал его, когда Чимин приставал к нему с объятиями, а затем через несколько минут обнимал сам, чтобы компенсировать грубость. По тому, как Чонгук подходил к нему с вопросами об их виде, потому что ему любопытно. Вопросов было много, и многие были смешными и странными, что вызывало на лице Чимина улыбку, но он всё объяснял и делился знаниями. Он скучал даже по шуткам Чонгука про рост Чимина; по сдавленному смеху, когда он испугался; по рукам, которые его тогда притянули к себе и успокаивали; по шепоту, что всё будет хорошо.       Метка на шее от клыков Чонгука чесалась и свидетельствовала об их сближении снова и снова. Но теперь она также напоминала и об отдалении. С одной стороны Чимин винил себя. Ему казалось, что нужно было рассказать всё с самого начала. Рассказать о значении укусов. Но с другой — к чему это может привести? У Чимина всё ещё были чувства, он по-прежнему желал Его прикосновений, но Чонгук… Нет. Для него это было лишь утолением жажды.       — Чонгук всё ещё в процессе ресоциализации, потихоньку узнаёт обычаи нашего вида, образ жизни, нормы…       — Пожалуйста, не пытайся социологически давить на меня, Тэ, — перебил Чимин со вздохом, взъерошивая пальцами свои волосы, и жалобно посмотрел на друга.       — Это единственный способ, который показался мне верным, так что позволь мне направить тебя на путь истинный. — тот надулся. Чимин ничего не сказал, вздыхая в тишине, и толкнул его в плечо. — Чиминни, — продолжил Тэхён лишь тогда, когда Чимин повернулся в его сторону, — тебе не кажется, что ты должен рассказать Чонгукки, что для нас значат укусы? Ты определённо несчастен, ведь вынужден сдерживать это в себе.       — Я думал об этом, но… — он закусил губу, прерываясь, и вспомнил все развития событий в этом случае, которые прокрутил в голове. Они все включают в себя злого Чонгука и ещё более ужасное положение, чем сейчас.       — Ты не узнаешь его реакцию, пока не сделаешь это, пойми, — Тэхён выпустил Пака из кольца своих объятий и сложил руки на груди. — Рано или поздно ему станет известно. Разве не будет лучше, если он узнает об этом от тебя?

×××

      Конечно, Чонгук заслуживал знать. Чимин понимал, что это было несправедливо с его стороны — скрывать правду. Разве не он должен помогать Чонгуку обосноваться в их клане? Разве не он должен делиться своими знаниями с юношей? Чимин знал, что он поступал ужасно, но заставить себя рассказать всё младшему раньше не представлялось возможным по личным причинам. Не важно: рассердится он или нет, отдалятся они друг от друга ещё больше или наоборот — Чонгук заслуживает знать. Чимин должен убедиться, что Чонгук узнает все.       Но он всё ещё собирался с духом, чтобы поговорить с парнем. Чимин обходил этот вопрос стороной, скрывался от многозначительных взглядов Тэхёна. Прошло несколько дней, почти неделя, прежде чем он, наконец, постучал в дверь Чонгука, ёрзая в ожидании разрешения войти.       Войдя внутрь, он увидел Чонгука, валявшегося на своей кровати и закрывавшего лицо толстым учебником. Чимин мог лишь гадать, был ли это один из предметов, который юноше необходимо было учить в этом семестре. В тот момент, когда Чонгук наконец убрал книгу и посмотрел на гостя, оба замерли, и Чимин вновь почувствовал ту особую неловкость, преследовавшую их в течение последней недели.       — Чимин, — пробормотал Чонгук достаточно громко и положил книгу на тумбочку. Он оттянул рукава своей кофты и неуверенно спросил, — тебе… что-нибудь нужно?       Чимин сделал шаг вперёд, проводя рукой по волосам уже седьмой раз за эти несколько минут.       — Вообще-то, да, — Чонгук посмотрел на него большими и любопытными глазами, а Чимин попытался собрать воедино то, что осталось от его храбрости. — Я должен быть честным с тобой.       Он не стал дожидаться ответа от Чонгука, потому что знал: если не сделает это сейчас, то не сделает никогда.       — Когда я позволил тебе пить мою кровь… — он почувствовал, как шея начинает гореть лишь от одних слов. — Это не значило, что мы кусаем друг друга, правильно? Но, на самом деле, это не так... частично. Понимаешь, — Чимин сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться и не думать о том, что Чонгук может разозлиться, — для нас позволять кому-нибудь кусать себя — это нечто особенное. Мы оголяем свои шеи, открываем доступ к самым уязвимым местам друг друга, но мы не… Мы не делаем этого с кем попало. Только с нашими партнёрами, нашими избранниками и… — он остановился, взглянув на лицо Чонгука, чтобы оценить его реакцию.       Юноша не сказал ни слова, и Чимин почувствовал себя в бесконечно неловкой ситуации.       — Прости меня, ты имеешь право злиться. Я не воспринимал это в таком ключе и с должной серьезностью. Зная, что ты понятия об этом не имеешь, и не придумав ничего лучше, я позволял пить свою кровь лишь из-за мучавшей тебя жажды. Извини, я пойму, если ты разозлишься на…       — Хён, — Пак закрыл рот, поджимая губы, и не имел понятия, как реагировать на обращение. Глаза Чонгука, не отрываясь, смотрели на него, когда юноша встал с кровати. — Я знаю, хён.       — Ты… знаешь?       Чонгук кивнул, медленно приближаясь к нему. Чимин ошарашенно уставился на него. Как? когда? с каких пор? Его сердце бешено заколотилось от осознания того, что Чонгук знал обо всем. Знал, и всё-таки бережно относился к нему, так нежно, что сердце Чимина готово было выпрыгнуть из груди, а сознание уплыть в неведомом направлении.       — Да, — сказал Чонгук, кивая, стоя в нескольких шагах от него. — Юнги-хён рассказал мне, и… Да. Я знаю, что это значит.       — Ох, — красноречиво начал Чимин, пытаясь придумать, что говорить дальше, — я-я пойму, если тебе из-за этого неловко. Прости, я просто не знал, что можно ещё сделать, и я… Я просто пойду, — его слова смешались, и он уже был около двери, когда Чонгук сказал:       — Мне всё равно, — он сделал паузу. Чимину не хватило смелости оглянуться назад, чтобы увидеть выражение лица собеседника. Его сердце вырывалось из груди, а рука застыла на дверной ручке; затаив дыхание, он ждал, когда Чонгук продолжит.       — Мне всё равно. Совсем, — и Чимину захотелось оглянуться назад, чтобы посмотреть на Чонгука, выяснить, был ли он таким же красным. Он бы увидел, если бы не был настолько нервным. На секунду у Чимина в голове всплыли слова Чонгука, когда они последний раз были в парке. Тогда уже знал? Он сказал это специально, вложив в них смысл, столь желаемый Чимином?       Жар поднимался по шее вверх, во рту пересохло лишь от одной мысли. Мысли о том, что Чонгук желал того же, что и сам Чимин. В тот вечер юноша намеренно спросил, можно ли пить его кровь снова, зная, какие последствия могли быть, и желая этих последствий. Страстно желая.       — Он также сказал мне, — Чонгук остановился, — что это взаимно, если ты укусишь…       — Пожалуйста, подумай об этом, — Чимин перебил парня прежде, чем тот успел продолжить.       — Что? — не нужно было видеть юношу, чтобы знать, какое у него выражение лица: глаза широко распахнуты, а рот, скорее всего, приоткрылся на его слова, но Чимин не позволил себе развернуться и удостовериться в этом. Он не сможет сдержать себя в руках, если сделает это.       — Просто… подумай об этом, хорошо? — повернув ручку и распахнул дверь, он закусил губу и продолжил уже на ходу. — Иногда мы всё понимаем не совсем так, как есть на самом деле.       Чимин не стал ждать ответа Чонгука и закрыл за собой дверь. Он не хотел быть рядом с ним, видеть его реакцию. Зайдя в свою комнату, заперев за собой дверь, он прыгнул на кровать, зарывшись лицом в подушку.       Он верит, что поступил правильно, не позволив себе потерять голову. Потому что не было никакого шанса, ни малейшего долбанного шанса…       Не было никакого шанса, что Чонгук испытывает к нему те же чувства. Никакого шанса на взаимность.       Ни единого шанса.

×××

      Не прошло и суток, как в его дверь постучали. Громко и жёстко. Чимин догадывался, кто это, даже не видя этого человека. Он подошёл к двери, всё ещё укутываясь в покрывало, и щёлкнул замком.       Юнги не сказал ни слова, войдя и закрыв за собой дверь. Он взглянул на Чимина: растрёпанные волосы торчат из-под покрывала, губы изогнулись в мрачной полоске вместо улыбки. Со вздохом молодой человек опустился на неубранную кровать. Пак последовал его примеру, усевшись и скрестив ноги, Пак начал теребить простынь, пока не поймал на себе чужой взгляд.       Юнги вздохнул ещё раз, а затем начал говорить низким и сдержанным голосом. Он не пытался звучать сердито, но так получилось.       — Знаешь, он хандрил весь день. Был рассеянным, забывчивым, даже назвал одного из пациентов неправильным именем. И перепутал некоторые документы.       Чимин смотрел на него, но ничего не отвечал, поджимая губы и обрабатывая полученную информацию.       — Ты ему очень нравишься. Вы же оба друг другу нравитесь, правда? — Юнги не ждал от него ответа, ведь он прекрасно выучил его за эти десятилетия. — Чонгук постоянно ходил за тобой везде. Даже сейчас, если ему требуется помощь, он идёт не ко мне, а к тебе.       Юнги осторожно приподнял покрывало с головы, открывая взору грязные волосы и лицо, и, смотря прямо в глаза парню, произнёс:       — Ты видел, как он следует за тобой всё время? Ты видел, как он смотрит на тебя, Чимин?       — Это ничего не значит, хён, — заговорил, наконец, Чимин хриплым, глубоким голосом, так низко, что это могло сойти за шепот. — Я тоже постоянно ходил за тобой, помнишь? И сейчас тоже нередко.       Юнги невесело усмехнулся.       — Кажется, это твоя основная проблема. Если ты ответственен за кого-то, это не значит, что он будет тебя привлекать и наоборот. Мы не ладили вначале, помнишь? — Чимин хотел перебить колкостью о том, как же они близки сейчас, но Юнги положил руку на его плечо. — Даже если сейчас мы друзья, даже если мы близки, всё же происходит в этом смысле, верно? — Чимин кивнул. — Я никогда ничего не чувствовал к Джин-хёну, хотя мы вместе живём уже на протяжении веков. Насколько я знаю, между Хосоком и Намджуном тоже ничего не происходит. И Чонгук, он ведь предлагал тебе свою шею, ведь так? Он знал о значении, я ведь сказал ему, разве это ни о чём не говорит?       Чимин позволил покрывалу упасть к ногам и почувствовал жар смущения на шее, поднимающийся к ушам и щекам. Как много Чонгук рассказал Юнги. Насколько он доверяет ему.       — Но откуда ты можешь быть уверен, хён? Он... откуда я знаю, что он не просто-напросто смущён, что не перепутал полученную информацию...       — Ты имеешь в виду, как ты перепутал? — отрезал Юнги, приподнимая бровь в насмешке, когда Чимин уставился на него в оцеплении. — Ты с нами был достаточно долго и знаешь, что из-за укусов нам не начинает кто-то нравиться. Это интимный жест, даже романтический, но это ничем не отличается от питья крови человека. Это считается особенным для нас, потому что мы сознательно доверяем другому нашу жизнь, мы даём им доступ в самую уязвимую часть нашего тела. И в этом нет ничего постоянного, нам просто нравится это делать. Такие отношения не вечны, укусы постоянно исчезают и их нужно часто возобновлять. Ты встречаешься с кем-то, потому что хочешь, а не потому что должен.       — Я всё это уже знаю, — Чимин надул губы. В его голосе чувствовались нотки раздражения и досады. — Почему ты говоришь мне это снова?       Юнги простонал, сжимая пальцами переносицу прежде, чем разочарованно повернулся к нему.       — Потому что я пытаюсь донести через твой крепкий череп, что да, ты нравишься Чонгуку. Нет, ты не нравишься ему лишь из-за того, что ты в ответе за него и провёл с ним большую часть времени. Нет, ты не нравишься ему лишь из-за того, что позволяешь пить свою кровь. Ты нравишься ему, действительно нравишься. И я думаю, что ты должен дать ему шанс показать это, даже если это не навсегда.       Чимин, вероятно, выглядел совершенно потерянно после услышанного, потому что Юнги закатил глаза и продолжил:       — Он стесняется; ты знаешь, как было тяжело убедить его даже просто завести тему об укусах с тобой?       Выражение лица Юнги смягчилось, и он поднёс руку к голове Чимина, взъерошивая его волосы, слегка улыбаясь ему.       — Не будь настолько неуверенным в себе, хорошо? Я провел с Чонгуком достаточно времени за эти пару месяцев, чтобы точно знать — ты ему нравишься, Чиминни, и я знаю ещё лучше, насколько сильно он нравится тебе, — Чимин покраснел из-за таких слов, и Юнги щёлкнул возле головы, стирая улыбку с лица, и посмотрел на него с притворной досадой. — Так что кончай хандрить и поговори с ним, скажи, что он тебе нравится и ты запутался, после того, как собрал всё своё мужество и решился поговорить с ним об этом дерьме.       — Он действительно... он...       — Он в своей комнате, — намекая, Юнги мотнул головой в сторону двери, и Чимин встал с кровати с решительным кивком.

×××

      Дверная ручка скользнула меж пальцев, и, когда младший разрешил войти, Чимин осторожно ее повернул. Он медленно распахнул дверь, заглядывая в комнату, закусив губу. Чонгук, как и всегда, лежал на кровати со скомканным постельным бельём и листал учебник слишком быстро, чтобы успеть что-нибудь прочесть. Он поднял глаза, когда понял, что дверь открыта, и Чимин пытается ему улыбнуться, набираясь храбрости, чтобы наконец войти.       — Эй, — красноречиво начал он, закрывая дверь, и сделав пару шагов, но больше не решаясь сократить расстояние между ними. — Насчёт вчерашнего...       — Прости, — перебил Чонгук, потирая шею рукой, вперившись взглядом в пол, — я неправильно всё понял, так ведь? Просто забудь об этом, Чимин, я погорячился, увлёкся и трактовал всё по-своему.       Чонгук не смотрел на него, пока говорил, низко опустив голову, и Чимин вновь начал сокращать расстояние между ними. Когда он сел на чужую кровать, в голове его чётко отразились эхом только что произнесённые слова. Чимин прикусил губу, сжимая плечо Чонгука, чтобы заставить того, наконец, поднять голову и взглянуть на себя.       — Это не так, — Чонгук уставился на парня в замешательстве, и Чимин позволил руке переместиться с плеча к щеке, обхватив её ладонью, лаская скулу большим пальцем. Юноша не отодвинулся, не отпихнул от себя, и Чимин почти вздохнул с облегчением. — Я не имел это в виду, Чонгукки. Ты нравишься мне, действительно нравишься, — глаза Чонгука распахнулись. — Но ты уверен? Что я тебе нравлюсь, вот так, я имею в виду, ты уверен?       На этот раз Чонгук сократил оставшееся расстояние между ними до минимума, с силой сжимая руку Чимина, все еще лежавшую на щеке, удерживая его рядом, наклонился и мазнул своими губами по чужим.       — Я уверен, — вылетели мягкие слова из его рта, и Чимин облизнул свои губы буквально в считанных миллиметрах от губ младшего.       Он наклонился, чтобы соединить их губы ещё раз, но Чонгук отодвинулся от него с большими, любопытными глазами, чего-то выжидая.       — Что? — спросил Чимин, и юноша поднял бровь на этот вопрос.       — Но до этого ты отверг меня, — сказал младший, закусывая внутреннюю сторону щеки.       — Я-я не имел это в виду, — речь скомканная. Чимин боится, что вновь всё испортил. — Я не был уверен, знаешь ли ты об укусах, я... когда Юнги-хён рассказал тебе?       — Очень скоро, когда я только начал работать с ним. Ему показалось, что ты не расскажешь мне об этом в ближайшее время, — на последней фразе их взгляды пересеклись, и Чимин потянулся к рукам юноши, переплетая пальцы и сжимая их.       Он смотрел на их переплетённые руки, пока говорил:       — Я просто переживал, что ты разозлишься. Так и было? — и он поднял взгляд, когда почувствовал как младший сжал его пальцы в ответ.       — А должен? — спросил парень, смотря прямо в глаза Чимина. — Я не хотел никого убивать, и ты помог мне. Мне нужно было как-то утолять жажду, и ты предложил мне себя. Я не мог контролировать себя и навредил тебе, но ты всё же... Ты всё же доверился мне и помог снова. Хён, я не злился.       Чонгук расплылся в улыбке, поглаживая костяшки пальцев чужой руки, и снова наклонился вперёд к Чимину.       — Мне было неловко, но я не разозлился, — пробормотал он, опаляя кожу парня тёплым и мягким дыханием. — Ты мне сильно нравишься, хён, — и Чонгук поцеловал его.       Когда Чимин услышал от Юнги, что нравится Чонгуку, что всё было как нужно и он ничего не перепутал, в его груди поселилась надежда. Надежда увеличилась со словами Чонгука, почти разрывая его грудь вместе с непередаваемым чувством радости и эйфории от того, что их губы встретились так сладко и непорочно. Чимин обхватил чужие щёки своими маленькими руками, когда они отстранились друг от друга, и скользнул большим пальцем по уголку рта Чонгука, замявшись на секунду, прежде чем соединить губы в поцелуе снова.       Руки Чонгука обвились вокруг избранника, притянув ближе, и Чимин толкнул юношу, заставляя лечь на матрац. Он наклонился над юношей, упёршись руками по обе стороны от головы Чонгука, прижимая его к себе.       Чимин коснулся его губ снова, оценивающее облизывая нижнюю губу Чонгука, в ответ юнец вжал голову в подушку и застонал сквозь поцелуй. Его руки скользили по чужим, гладили шею и переместились на спину, оставаясь на ямочках на пояснице Чимина, отчего старший почти простонал в поцелуй, чувствуя пальцы Чонгука, впивающиеся в кожу.       У парня перехватило дыхание, когда он почувствовал вибрирующие губы Чонгука. Он смеялся в приоткрытый рот Чимина, и тот разорвал поцелуй, смотря на юношу в замешательстве. Чонгук улыбнулся и чмокнул его губы, а затем плюхнулся обратно, говоря со смешком:       — Это единственный раз, когда ты будешь возвышаться надо мной.       Чимин вздохнул на это, и смех Чонгука усилился, а глаза превратились в щёлочки. Чимин поджал губы; одна его часть была раздражена, а другая была всё ещё слишком взволнованной, всё-таки он слишком доволен тем, что происходит. Парень выпятил грудь вперёд, пытаясь выглядеть больше, и приблизил своё лицо к Чонгуку.       — Тогда я должен воспользоваться этим, — прошептал он младшему на ухо, выпуская смешок, и наблюдал, как Чонгук облизал губы, выжидающее смотря на него.       — Хён, — выдохнул Чонгук, пальцами играя с волосами Чимина, закручивая пряди. — Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе, да? — его щёки пылали ярко-красным, пока он говорил, а взгляд Чимина переместился на открывшуюся шею, так как юноша наклонил голову. Пак прикусил нижнюю губу на это, но взглянул на Чонгука в подтверждении. Их глаза встретились, и Чимин утвердительно кивнул и с хриплым вздохом спросил:       — Ты хочешь этого?       Он вопросительно вскинул брови и посмотрел на парня выжидающим взглядом, слегка нервничая. Чимин вздохнул на вид, открывшийся перед ним, на вид, который он даже не надеялся увидеть в этой жизни. До этого момента он был уверен, что его мечты не сбудутся. Ему всё ещё трудно поверить в это, но ощущение кожи Чонгука, его губ, оно реальное. Он оставлял мягкие поцелуи-бабочки на шее юноши, ощущая пальцы Чонгука в своих волосах и его дыхание рядом с ухом. Всё доказывало, что это было правдой. Это реально.       Губы медленно скользили вверх от ключиц к шее, мягко очертили линию подбородка и переместились на губы Чонгука. Клыки Чимина уже вытянулись, задевая нижнюю губу юноши, и парень не смог сдержать улыбку, когда услышал сбивчивое дыхание. Рукой он зарылся в волосы младшего и крепко сжал их. Поцеловал Чонгука снова, пробуя его на вкус и проглатывая очередной стон перед тем, как отстраниться, показывая клыки между припухшими губами, все еще растянутыми в улыбке.       Рука Чонгука на талии Чимина сжалась, когда Пак скользнул клыками в обратном направлении — от губ к подбородку, вниз по шее, до ключиц. Чимин оставил вздох на чужой шее и скользнул обратно вверх, а затем снова вниз, дразня то самое место, где, как Чонгук был уверен, он будет укушен.       — Перестань дразнить, — выдохнул Чонгук со стоном, прижимая лицо Чимина поближе к шее, из-за чего клыки прижались к тонкой коже, но старший отстранился до того, как полилась кровь. Он усмехнулся, увидев выражение лица Чонгука. Губы припухли, щёки покраснели, а глаза не находили места, избегая зрительного контакта.       — Я спрошу снова, — пробормотал Чимин против чужих губ, но Чонгук приблизился и поцеловал его прежде, чем он смог добавить что-то ещё.       Юноша укусил нижнюю губу Чимина, слегка оттягивая её.       — Я уверен, хён, я уверен, — проскулил он, кусая свои губы, метнув в парня нетерпеливый взгляд и чувствуя, что у него сперло дыхание. Чимин поцеловал его ещё раз, быстро и невинно, прежде чем толкнулся носом в изгиб шеи, клыками царапая кожу.       Без колебаний Чимин вонзил клыки в шею, в Его кожу, наслаждаясь мягким, протяжным стоном возле уха, шелковистым металлическим привкусом крови во рту и острым ощущением пальцев Чонгука в своих волосах.       Такого исхода Чимин не мог представить и, тем более ожидать. Но тем не менее он оказался лучшим из лучших, и его нельзя было не приветствовать.