Честь, хлеб и медяки

…В просторном обеденном зале на первом этаже постоялого двора Руперта и леди Абигейл встретил немолодой мужчина, видимо, хозяин заведения. Он невысок, коренаст, но в отличие от других владельцев постоялых дворов был подтянут и не имел для людей подобной профессии привычного «пивного» животика. Одним словом, несмотря на возраст, мужчина хоть куда. — Свободная комната всего одна, — сказал он, забирая лишь двадцать талеров из горсти монет, которые ему подал Руперт. — Как одна? — попытался было возмутиться поначалу тот. Но спорить в его ситуации бессмысленно — могли на порог вообще не пустить. — Ужинать будете? — спросил хозяин, складывая руки на груди и оглядывая леди Абигейл, при этом плотоядно облизываясь. — Будем, — снова первой отозвалась девушка и тоже облизнулась. Казалось, эти двое вели лицом какую-то только им ведомую игру. Руперт не стал спорить с леди Абигейл — поесть нормальной горячей пищи хотя бы раз в день не помешало бы. — Похлебка осталась? — слегка повернув голову в сторону, хозяин почти выкрикнул эти слова, словно обращаясь к кому-то невидимому в глубину зала. И тотчас из внутренних помещений появилась молодая пышнотелая женщина, скорее всего, дочь хозяина, хотя могла быть и его женой, если он женился вторично. С юношей, сыном хозяина, Руперт и леди Абигейл уже познакомились, когда тот сначала отпер ворота, а потом забрал у них лошадей, чтобы отвести в конюшню. — И похлебка осталась, и жаркого немного есть еще, — произнесла женщина приятным грудным голосом. — Что подать? — Все неси… — приказала леди Абигейл и тут же плюхнулась на лавку за столом. — Я бы хотел умыться сперва с дороги, — сказал Руперт хозяину, забирая у него ключи от комнаты. — Вода в колодце, — недовольно ответил тот. — Во дворе. В комнаты мы не подаем ни воду, ни еду. — Ничего, — ответил Руперт, — могу помыться и во дворе. Я не гордый. Когда он вернулся, на столе дымились миски с едой, а в высоких кружках пенилось пиво. — Вина нет? — поинтересовался Руперт у хозяина. Тот отрицательно покачал головой. — И отродясь не было, — фыркнул он. — У нас все же постоялый двор, а не пиршественный зал в замке. Пиво Руперт не любил — лорд Дитмар приучил его к хорошему вину. За ужином он даже не прикоснулся к своей кружке. А леди Абигейл попросила добавки. — Пей, — приказала она своему провожатому. — Не хочу, чтобы ты среди ночи бегал в поисках, чем бы залить пожар в своем желудке — жаркое оказалось слишком острым. Я слышала, что в этом заведении не подают еду в комнаты. А как насчет напитков? — Воду тоже не подают, — усмехнулся Руперт. Он развел руками. — Таковы правила на этом постоялом дворе. Руперт осторожно сделал несколько глотков — пиво показалось ему невозможно горьким. Он с недоумением взирал на леди Абигейл, которая приканчивала вторую кружку. — Пей, — снова приказала девушка. Руперт поморщился. — Я с собой заберу, — сказал он. «И на лестнице запнувшись, нечаянно пролью его, — скептически поджал губы Руперт. — Это пиво полная дрянь». — Ничего с собой наверх не понесешь. Возле их стола объявился хозяин, чтобы потребовать расплатиться за ужин. — Повторяю, — сказал он, — с напитками вход наверх запрещен. Руперт вздохнул и вынул из кошелька еще один серебряный талер. — А если я попрошу, — сказал он. — Нет, — хозяин был неумолим. Он стоял рядом, скрестив руки на груди. Руперт обреченно сделал еще несколько глотков — все, допивать остальное он не собирался, точнее не мог. Вода в колодце в несколько раз вкуснее пива оказалась. Поднявшись с лавки и пошатываясь, Руперт побрел в сторону лестницы, даже не поинтересовавшись, идет за ним леди Абигейл или нет — ему бы до постели добраться… Проснулся Руперт от того, что кто-то тихо плакал рядом. «Леди Абигейл», — с трудом догадался он. — Что случилось? — спросил Руперт, не открывая глаз. Он проспал всю ночь, как младенец, и еще бы полежал немного. — Что станем говорить лорду Дитмару? — всхлипнула девушка. — Как виниться будем? — А что мы должны ему говорить? — непонимающе переспросил Руперт. — Как? — обиженно вскричала леди Абигейл. — Мы всю ночь прозанимались любовью, а сказать лорду Дитмару нечего? — Любовью? — испуганно проговорил Руперт и, мгновенно проснувшись, уселся на широкой кровати. Он ничего не помнил — отключился сразу, едва голова коснулась подушки. Какая уж тут любовь? Руперт гневно откинул одеяло, должны же быть доказательства их близости, и застонал от бессилия и злобы — на простыне в ореоле более светлых пятен, происхождение которых не вызывало сомнения, красовалось кровавое пятно. Скрыть, что леди Абигейл не девственница, не получится. Придется каяться перед лордом Дитмаром. — Как такое могло произойти? — обреченно сказал Руперт. Он не ждал ответа — его не было, но был случившийся факт. — Ты… Ты меня изнасиловал… — всхлипнула леди Абигейл. — Навалился всем телом. А я… — она смахнула слезы со щек. — Я выпила слишком много пива и спросонья не сразу поняла, что происходит. А потом поздно было. Я билась под тобой, кричала, но ты словно оглох… К нам в дверь стучали, но ты не открыл… Руперт несколько раз кивнул — он ничего не помнил. От вина никогда не пьянел, как от полкружки пива… До самого замка герцога Сиджи они больше не обмолвились друг с другом ни словом — Руперт обдумывал, как он станет оправдываться перед лордом Дитмаром. О чем размышляла леди Абигейл, ему было неведомо… Когда, вернувшись в замок, Руперт честно признался своему господину в том, что произошло в пути, ему показалось, будто лорд Дитмар нисколько не удивился. — Дит, — сказал он и зажмурился, боясь представить, что его ждет, — понимаешь, я слишком долго находился в обществе леди Абигейл… Он так и не подобрал слов, чтобы рассказать своему господину о случившемся. — И что с того? — бросил тот раздраженно. — Я… Мы.. Леди Абигейл была близка со мной… Я ее… — Что ты мямлишь? — хмыкнул лорд Дитмар. — Говори яснее. Ты спал с леди Абигейл? Руперт кивнул, даже произнести простое «да» у него сил не было. Ему верили, а он не оправдал доверия. Лорд Дитмар схватил нож для вскрытия писем. Руперт зажмурился в ожидании удара в грудь. Но его не убили, а лишь унизили — прядь за прядью тупым ножом врезали его роскошные волосы. Он их не кидал как попало, а аккуратно складывал на столе. — Убирайся вон, — произнес лорд Дитмар без тени раздражения. — Чтобы духу твоего не было не только в замке, но и в городе. Если кто-то узнает о тебе и о леди Абигейл, можешь попрощаться с жизнью. Если строил планы, что она станет твоей невестой, то ты глубоко ошибался — она моя невеста, ей и останется. Я просил тебя присмотреться к старшей сестре, ты не внял моему совету. А теперь уходи… Вон! — закричал он и истерично затопал ногами… Руперт не ушел сразу из города, он никак не мог поверить, что его, верного слугу, оруженосца, взяли и просто так выставили вон — без оружия, без коня, не заплатив ни крейцера за преданную службу. Ему казалось, что лорд Дитмар одумается и позовет его назад. Но дни шли за днями и ничего не происходило. А потом его повадились избивать шавки Меино, подкарауливая возле замка, — не пытались убить, как других бродяжек, или подчинить его себе, а именно били с особой жестокостью, словно по чьему-то приказу, и всякий раз останавливались, когда у него сил сопротивляться или отвечать им уже не было. Сколько это могло еще продолжаться? Наверное, забили бы в конце концов… Руперт лежал на спине и пялился в проплывающие по небу облака — вот это похоже на рыцаря с мечом, а это вполне могло сойти за дракона. Ничего интересного не происходило — широкий тракт и поля вдоль него особого интереса не вызвали, а разговаривать совершенно не хотелось — разморило, да и не о чем было. Охранники каравана с завидным постоянством проезжали мимо Руперта с Болдером как в одну, так и в другую сторону, при этом каждый раз косясь на них и проверяя, что оружия в их руках не появилось. На привал остановились в тени небольшой рощицы. После нескольких часов следования под открытым небом и палящим солнцем это оказалось весьма актуально. Сопровождающие караван сразу же разбрелись кто куда. Было видно, что каждый знает свои обязанности. Даже Болдеру нашлась работа. И только Руперт слонялся без дела, не зная, чем заняться. Спрыгнув с повозки, он отправился на поиски главного. Следовало выяснить точный маршрут и то, в каком статусе он тут находятся. Если как попутчики, оплачивающие лишь безопасное продвижение до места, это одно, если как сопровождающие караван, то другое. Им еще и заплатить должны. — Если твой слуга сносно кашеварит, то заплачу вам с ним десять медяков за день. Хорошего повара нынче не сыскать, — ответил караванщик с такой же окладистой бородой, как и главный охранник. Они даже чем-то с ним были похожи, как братья. Может, оно так и было. — И денег за жратву не вычту, если только от пуза лопать не станете. Он рассмеялся над своей шуткой. — А мой меч чего-то стоит? — спросил Руперт, нахмурившись и кладя руку на пояс, где висели его меч и лорда Дитмара, — путешествовать за счет умения Болдера готовить ему не хотелось. — Если нападут на нас — тьфу-тьфу-тьфу, — поплевался караванщик в сторону, — не хотелось бы. Но, похоже, не избежать — предыдущий караван сильно пострадал от нападения разбойников. Взгляну, каков ты в бою, а там решу, чего ты стоишь. — А куда мы идем? — поинтересовался Руперт. Денег, похоже, ему не заработать — раз разграбили караван перед этим, то могут и не напасть. — Да какая тебе разница? — хмыкнул караванщик. — Никакой, — пожал плечами Руперт. — Но хотелось все же знать. Может, там, куда мы идем, с работой еще хуже, чем здесь. И лучше на север податься. — Нет, — махнул рукой бородач, — на севере мор. И караваны с товарами еще не скоро туда пойдут. Он помолчал, словно решая, стоит говорить совершенно незнакомому человеку конечный пункт их маршрута или утаить. А вдруг он разведчик разбойников? Но с другой стороны, смотрит в глаза честно, взгляд не отводит. — Держим путь к амиру Файзулле ибн Басим. Руперт радостно кивнул — отлично, если они не рассорятся с караванщиком, то благополучно доберутся до места, где он всяко сможет найти себе работу — амиру постоянно требовались воины.