Честь, хлеб и медяки

Первым делом Руперт отправился на базары. В столице они весьма колоритны, а разнообразие товаров вызывало искреннее удивление. Он сразу же, не торгуясь, купил себе широкие шальвары, чтобы не выделяться — в подобных ходило большинство населения, что мужчины, что женщины. Выбрал немаркого темного-коричневого почти черного цвета. Такие можно долго носить, не стирая, в походных условиях это немаловажно. Даже кровь не будет заметна на них. А вот с курткой вышла заминка, определиться сразу не получилось. Руперт несколько раз обошел базар, но так и не нашел того, что хотел. А желал он отыскать такую вещь, чтобы защищала она его грудь от меча врага, а спину от удара предателя, чтобы под тканью были прострочены крепкие костяные пластинки. — Что ищете, молодой человек? — окликнул его хозяин лавки. Он торговал дорогими шелками, золотой и серебряной парчой. — Ай, — отмахнулся от него Руперт, — у вас такого товара всяко нет и в помине. — Не скажи, — покачал головой торговец. — У меня много чего интересного имеется в лавке. Заходи, поищем, подберем. Не желая обидеть человека, который ничего дурного ему не сделал, Руперт осторожно бочком вошел в двери. И ахнул… Каких только товаров в лавке не было — и оружие, инкрустированное драгоценными каменьями, и наручи на любой вкус и размер, и кольчуги такие тонкие, что под рубахой не видно, но такие крепкие, которые выдержат удар дамасской стали, и расписная тонкого фарфора посуда, которая смотрелась совершенно инородным телом среди металла. — Хотел куртку с костяными пластинками, — не очень уверенно произнес Руперт, так как засомневался. Надо было увидеть, чтобы понять, что на самом деле ему нужно. — Рубаху купи любую, какая приглянется, а защиту я тебе подберу, такую, никакое оружие не возьмет. И с пластинками, и с шипами. — Я сейчас! — прокричал Руперт, устремляясь назад к торговцу, у которого совсем недавно купил штаны. У него он заприметил куртку, которая ему понравилась, но та оказалась самой обыкновенной, лишь поэтому он не рискнул приобрести ее. Он опасался, что тот уже закрыл лавку и отправился посмотреть на выступления фокусников и эквилибристов, которые расположились на базарной площади… — Вот, — Руперт в новой одежде предстал перед лавочником, который пообещал подобрать ему защиту. Тот окинул его внимательным взглядом и предложил: — Возьми тонкую кольчугу, наручи, шипастые наплечники… Глянь на нерецкий шлем. — От шлема откажусь, — покачал головой Руперт, — а вот остальное примерю… Лавку он покинул с несколько облегченным кошельком, но тяжестью металла на плечах, способного уберечь его от ран. Но не только экзотика товаров завлекла Руперта на базар. В толчее и суете его можно было подслушать много интересного, узнать последние новости, просто поговорив с торговцами — они знали все, что происходило во дворце амира Файзуллы ибн Басима. И теперь направляясь туда, Руперт знал, что амир красив и молод, но четко представлял, чего хотел получить от этой жизни. Что бы ни происходило — хоть разбойники разграбили богатый караван или товары не доставлены за море — его невозможно смутить резко изменившимися обстоятельствами или застать врасплох сложностями. Амир Файзулла просто набирал еще больше наемников для охраны караванов или покупал корабли, чтобы было потом с кого спрашивать за пропавшие товары. Он быстро терял интерес, если какое-то дело затягивалось или не выгорало, но за задания, причем чем сложнее и трудновыполнимее задача, тем больше вероятность, что именно амир Файзулла решит ее быстрее и лучше всех, принимался с огромным энтузиазмом. Он смел и уверен в своих силах, умел заработать деньги, казалось бы, на пустом месте, то есть на песке и ветре, но и легок в тратах, не скуп. Склонен к принятию импульсивных и необдуманных решений, весь базар только и твердил о том, с каким хладнокровием он приказал убить из ревности свою самую красивую и любимую наложницу. Якобы она ему изменила. Все спрашивали друг у друга, как можно это сделать в гареме? И, спрашивается, с кем? И как поплатился тот, с кем изменила наложница? Последний вопрос тоже заинтересовал Руперта. Лорд Дитмар его просто выгнал, когда услышал о том, что его невеста изменила с его оруженосцем. Амир же Файзулла мог и самолично перерезать горло даже лучшему другу, если тот покусился на его собственность. И об этом говорили на базаре… Оставшиеся талеры позволили без проблем пройти во дворец. Начальник охраны, ссыпав их в свой карман, повел Руперта по широкому мощеному двору с фонтанами и павлинами к амиру. Тот возлежал на подушках в огромной зале с колоннами и равнодушно взирал на кружившихся перед ним в танце девушек. «Не танцовщицы, а наложницы из гарема, — хмыкнул про себя Руперт. — У этих оголены животы, но прикрыты лица. Они играют только глазами, пытаясь заманить в свои объятия господина. Танцовщицы бы улыбались, стараясь понравиться и оказаться не просто в объятиях красавца-мужчины, но и в его постели». Амир Файзулла громко хлопнул в ладоши, прекращая танец и взмахом руки отправляя девушек прочь, и с любопытством взглянул на визитера, изучая его, хотя до этого откровенно скучал. Воин — об этом красноречивее всяких слов свидетельствовал шамшир, висевший на поясе. Такое оружие для красоты не носят. Красив — тонкие черты лица подчеркивал легкий загар. Хорошо сложен: шипастые высокие наплечники подчеркивали широкие плечи, а пояс обвивался вокруг узкой талии. Всем хорош мальчик, но… Не в его вкусе. Он предпочитал светловолосых, а этот брюнет, как он сам. Руперт тоже с нескрываемым интересом рассматривал амира. На базаре не солгали. Амир Файзулла молод, красив восточной красотой, строен и мускулист, как воин. Любит роскошь — его парчовый шервани расшит золотой нитью и украшен драгоценными каменьями и крупными розовыми жемчужинами. Настоящий правитель с гордым взглядом. Руперт задумался — сейчас подарить ему камни или все же выждать момент? Второе ему нравилось больше — он выложит на стол рубин с изумрудом, когда появится повод. — Садитесь, — похлопал рядом с собой амир. — И говорите… Обычаи Руперт знал и от приглашения не отказался — он в гостях, поэтому станет есть и пить, что ему предложат, главное, не переусердствовать. Амир Файзулла несколько раз похлопал в ладоши — снова полилась чарующая музыка и девушки закружились в танце, волнуя и завораживая. — Я хотел бы поступить к вам на службу, — просто сказал Руперт. — И почему вам не сидится дома? — усмехнулся амир Файзулла. — Вы же аристократ, найдите себе более достойное занятие. — Не получится, — спокойно ответил Руперт Он вынул из кошелька мешочек с камнями и бережно вытащил из него сначала изумруд, затем рубин и на раскрытой ладони протянул их амиру Файзулле. — Это вам. Тот благосклонно принял подарок. — Я бы рад, но не получится, — повторил Руперт. — Прежде всего я воин, и меч не позволит мне ничем другим заниматься, иначе он просто заржавеет. — Странный вы человек, — хмыкнул амир Файзулла, поворачиваясь к нему лицом. — Продав драгоценные камни, которые только что мне подарили, вы могли безбедно существовать даже в нашей столице. Каждый день иметь в своей постели красотку. Но вы отдаете их мне и просите принять вас на службу, — он усмехнулся и прошептал: — Я никогда не смогу заплатить столько за службу, сколько стоят рубин и изумруд. Никогда. У меня служат не за деньги, а за интерес, при этом отдавая в казну половину заработанного оружием. — Мне это известно, — невозмутимо отозвался Руперт. — Но я уже сказал, что воин, об этом кричит не только мой облик, а прежде всего меч, висящий у меня на поясе. — А деньги… — он покачал головой. — Они, конечно, нужны, но не настолько, чтобы существовать в столице. Я хочу жить и дышать полной грудью… — Я понял вас, — усмехнулся амир Файзулла. — И приближу к себе. Завтра уходит караван с товарами к морю. Жить останетесь во дворце. А это вам для начала, — он снял с пальца перстень и передал его своему новому наемнику… «Не доверяет, несмотря на поднесенные драгоценности, — рассуждал про себя Руперт, следуя за начальником охраны, который возник, словно из-под земли, когда его аудиенция с амиром закончилась. — Я бы, наверное, тоже не доверял. Появился невесть откуда, без рекомендации. Хорошо, что вообще на службу взяли». Казарма, куда привели его, мало чем отличалась от дворца — на многочисленных окнах, отчего в помещении было светло, те же легкие шелковые занавески, покачивающиеся от малейшего ветерка, на низких столиках стояли блюда с фруктами, постели заправлены шелковым бельем. «Золотая клетка», — грустно подумал Руперт. Он мечтал вырваться на свободу, а снова попал в полное подчинение своему господину. — Вон тот матрац свободен, — начальник охраны махнул рукой в дальний угол казармы. — Осмотрись, пройдись по саду, послушай райских птиц. Да и вот еще что, — порылся в своих необъятных карманах и извлек несколько монет. Руперт, грешным делом, подумал, что тот хочет вернуть талеры, которые он заплатил за вход. Только где там? Ему предложили продать перстень, выданный амиром авансом. — Он тебе не понадобится в походе, — хмыкнул начальник охраны, — в караване будешь на всем готовеньком. По прибытии на место тебе заплатят. И обратно вернешься без трат, с другим караваном — их в обход пустыни шастает видимо-невидимо. — В обход пустыни? — удивился Руперт. — Ну да, — кивнул начальник. — Идти через Великую пустошь, образовавшуюся давным-давно в результате какого-то магического боя, настолько давно, что даже легенд не сохранилось о том сражении, небезопасно. Поэтому и пускают караваны в обход. На, — он протянул деньги на ладони. Смею заметить, хорошая цена за перстень, на базаре дадут меньше. Врал поди, по крайней мере, так показалось Руперту, но бегать от лавки к лавке с драгоценностью ему было не с руки, точнее, ниже его достоинства. — Купи перчатки к своему шикарному наряду, — усмехнулся начальник охраны. — Перчатки? — не понял его Руперт. — Но на здешних базарах не продают их за ненадобностью. — А ты поищи, — хмыкнул начальник, направляясь на выход и оставляя Руперта одного. — Легко сказать «поищи», — фыркнул тот, взглянув на свои мозолистые от меча руки. — Да и сражаться в перчатках менее удобно, чем без них. А может? Он решительно вышел из казармы, пересек двор, покинул дворец эмира, только махнув изумленным и охранникам и пообещав вернуться до темноты, и отправился снова на базар к тому самому торговцу, который помог ему экипироваться. — Что-то забыли прикупить? — удивился тот, снова увидев перед своей лавкой недавнего покупателя. Он не думал, что тот вернулся, чтобы что-то вернуть из купленного — товар качественный, вряд ли нашел лучше или дешевле. — Мне нужны перчатки, — несколько неуверенно произнес Руперт. — Не знаю, насколько они мне нужны, но хочу купить. А для чего могут понадобиться в походе перчатки? — сразу же спросил он. — Ну-у, — неопределенно пожал плечами лавочник. — Они позволяют прикасаться к тому или брать в руки то, что не возьмешь голыми руками. Защищают. Вот, например, — он взял ладони Руперта в свои и провел большими пальцами по шершавым подушечкам, — если будешь носить перчатки, то руки станут мягкими. Этим ты введешь в заблуждение своих соперников. Сможешь таскать каштаны из огня, не обжигаясь. Схватить змею, и ничего не произойдет, даже если она тебя ужалит. Перчатка защитит от многого, но не от всего. Вот на, держи, — лавочник выложил перед Рупертом отличную кожаную пару. — Сколько? — спросил тот, представив стоимость этих перчаток. — Половину первого заработка в походе, где станешь носить мои перчатки, — улыбнулся торговец. «Похоже, не скоро мне удастся разбогатеть», — грустно подумал Руперт, забирая свое приобретение и покидая лавку. Неожиданно у него остались деньги от продажи перстня. В походе, как сказал, начальник охраны они ему не понадобятся, и только поэтому Руперт решил честно их прокутить. Он зашел в чайхану, где сидел когда-то с Болдером, и внезапно передумал. Быстро набросал записку своему другу, приложил к ней кошелек с адресом своих родителей, пусть старики порадуются, что у их сына все хорошо. По крайней мере, они будут так считать. В любом случае завтра с раннего утра у него начнется новая жизнь, полная опасностей и приключений.