Честь, хлеб и медяки

Теперь все, если он хочет помочь парню, стоит подождать, когда Назар поведет караван в обратный путь. У того среди воинов была одна девушка — его дочь. Теперь будет две. Ведь никто не знал, сколько у главного караванщика дочерей и дочь ли она его вообще. Мысль переодеть парня девушкой пришла в голову Руперту, как только он вывел его из дверей таверны и помчался с ним, взвалив на плечо кулем, в первый же проулок, пока другие посетители не очухались и не заподозрили неладное. Совсем еще мальчишка. Куда ему жениться? Ну и что с того, что стал совершеннолетним? До настоящего совершеннолетия еще, ой, как далеко. Повзрослеет, когда научится отвечать за свои поступки. А сбежать из отцовского дома — невелик подвиг. Пусть побродит по миру, присмотрится, узнает по чем лихо. Потом вернется, остепенится, тогда и женится на той, которую выберет сам. Старики нисколько не удивились, когда в их доме появился еще один жилец. Хозяин молча кинул ему циновку вместо матраца, мол, вот твоя постель теперь, хозяйка стала готовить чуточку больше чечевичной похлебки. А по вечерам не один, а уже двое благодарных слушателей внимали историям о стародавних временах. — А почему караваны не идут через пустыню? — спросил как-то Гоц, когда очередная сказка закончилась — Ведь в обход гораздо дольше и небезопаснее. — Вы так много знаете, — добавил он тихо. — Давно это было, — произнес старик. — Но уже поздно, поэтому эту сказку я поведаю уже только завтра. — Ну хоть самое начало… — молитвенно сложил руки Гоц на груди. В его глазах плескалось такое неподдельное любопытство, которое было заметно даже в тусклом свете масляной лампы, что рассказчик не смог устоять. — Только самое начало. Старик подхватил тощенькое одеяло и закутался в него, словно ему неожиданно стало холодно. Он внимательно осмотрел всех, включая и свою жену, потом затянул песню. Какая сказка без песни? Он и другие истории рассказывал, словно пел. — Давным-давно, жили на земле повелители пяти стихий — огня, земли, воды и ветра… Драконы… — Дедушка, ты назвал только четыре стихии, — перебил рассказчика Гоц. — А пятая? Старик перестал петь и взглянул на парня, словно видел его впервые. — А ты внимательный слушатель, — похвалил он его. — Это только начало сказки. Завтра, уже только завтра расскажу дальше. Кряхтя, старик поднялся с коврика, на котором сидел и побрел в свой угол. Он так и не скинул с плеч одеяло, хоть ночь стояла душная и теплая. Надо вспомнить и эту сказку. Ему всегда становилось холодно, когда он рассказывал о Драконах… Пятая стихия… Старик с любовью взглянул на свою жену, которая уже тихо-смирно спала, отвернувшись к стене. Что он мог рассказать юноше, еще мальчику, о пятой стихии? Придет время сам все узнает… На следующий день прямо с раннего утра Руперт разыскал Назара и заручился его словом, что тот возьмет его снова к себе в охрану, как только караван будет готов тронуться в путь. — Опять корабли не пришли в порт вовремя, — пожаловался он Руперту. — Мне нет смысла сидеть здесь, деньги проедать, но и тащиться с пустыми повозками обратно не хотелось бы. На вырученные от продажи специй деньги я смог бы закупить товаров не только для амира Файзуллы ибн Басима, но и для себя лично. Он улыбнулся и хитро подмигнул. Руперт не сразу догадался, о каком товаре шла речь. Но потом вспомнил разговоры в таверне. Не только Назар ждал кораблей, но и весь город. С их приходом начинал работать невольничий рынок. Гадко, противно, ему казалось… Но с другой стороны, невольницу можно было купить совсем недорого. Жена обходилась гораздо дороже. Руперт встрепенулся. А почему бы нет? Оставить девушку старикам, а за нее выдать Гоца. И свидетели будут, что он приобрел живой товар. Например, тот же Назар подтвердит, если с ним сходить на рынок. — Тебе-то зачем девушка? — расхохотался караванщик, когда Руперт высказал свое пожелание тоже купить невольницу. А что? Деньги у него оставались — он отложил ровно половину, чтобы рассчитаться хотя бы частично с мастером и за перчатки. Оставался еще амир. Но Руперту же заплатит Назар за обратный путь. Хватит и на амира. — Живешь в казарме, дома своего нет. Куда ты ее поведешь? — хмыкнул караванщик. — У меня жена старая, вот пытаюсь ей подобрать замену. А ты? Что ты ищешь? — Мастеру, который обучал меня военному искусству, хотел подарок привезти, — невозмутимо отозвался Руперт. — Все думал, что бы такое ему подарить. У него все есть. А тут ты меня на мысль навел… Идея подменить Гоца так прочно засела в голове у Руперта, что он решил сам наведываться в порт каждое утро и долго всматривался в горизонт, чтобы первым заметить парус. Теперь вообще ни у кого сомнений не останется, зачем он туда ходит. Да и потом свое «приобретение» обязательно к мастеру сведет. Ну в самом же деле, не тащить же его в казармы?.. — Так что-то там про драконов? И пятую стихию? Руперт даже чертыхнулся, когда Гоц задал свои вопросы. Он хотел поговорить со стариками, как они отнесутся к тому, что в их доме появится помощница. Они одиноки, никогда детей не было, сами говорили, девушка могла оказаться весьма кстати. Денег он им немного оставит на ее содержание. А там, глядишь, еще наведается сюда, или разбогатеет и перекинет кошелек с караванщиками. — Про драконов, говоришь? — усмехнулся старик. Он расстелил коврик на земляном полу прямо рядом с циновкой Гоца и сказку, похоже, собирался рассказывать только для него. — Драконы повелевали не только стихиями, но и хранили множество секретов, владели магией и берегли сокровища, — прикрыв глаза, затянул песню старик. — Они жили в мире и согласии среди людей. И те даже не догадывались, что в соседнем доме мог проживать не Надир, а самый настоящий дракон. Драконы умело маскировались под людей с такими-то знаниями и умениями. Но со временем люди захотели стать равными драконам и объявили им войну, чтобы покорить их и завладеть всеми драконьими знаниями. Они беспощадно убивали каждого, в ком текла хоть капля драконьей крови, забыв, что, живя с драконами бок о бок, так и не научились повелевать стихиями — земля, огонь, ветер, вода, оставшись без своих владык, стали уничтожать дома и посевы. Выжившие в той страшной бойне драконы ушли, покинув мир людей и бросив их на произвол судьбы. Они выстроили в самом центре мира неприступную крепость и укрылись в ней, спрятав в ней все свои богатства и секреты. Но люди и там их достали — они не собирались отступать до тех пор, пока не уничтожат последнего дракона. И тогда драконы отправили самого слабого физически, но наделенного самой сильной стихией — любовью — в мир людей. Нельзя было допустить, чтобы и эта магия погибла вместе с ними. Без любви мир просто перестал бы существовать. А сами погрузились в пучину, унеся с собой все секреты и оставив на месте, где когда-то стояла крепость, выжженную землю. Они засыпали ее песком, создав пустыню без конца и края. Но там, где ступала нога повелителя пятой стихии появлялись оазисы с чистой, как слеза ребенка водой, и прекрасными растениями. И даже пески не властны над ними, как время над любовью. — Что ты знаешь о любви, старик? — спросил его Руперт. — О, — хмыкнул тот, отбрасывая в сторону, одеяло, а которое только что кутался. Когда он говорил о любви, ему всегда становилось жарко, потому что сердце начинало стучать сильнее и кровь, казалось, застывшая в жилах, начинала течь быстрее. — Почему-то всем кажется, что любовь — женщина. Но нет, не ищите у нее женских черт. Любовь — всегда только и только мужчина. Не красавец, не поэт, не бродячий музыкант, не воин и даже не правитель. Но ты всегда узнаешь, что он пришел, как только его встретишь. Где бы ты ни находился, ты узнаешь его по легкой походке поэта, по тени в таверне, по незабываемым образам героев, которые встретятся на твоем пути. Тогда и в твое сердце постучится любовь. И ты, не задумываясь, пойдешь ей навстречу, протянешь руки и скажешь «да», это она. — Это только красивые слова, — покачал головой Руперт. — Я спрашивал не об этом. Старик усмехнулся… И этот тоже еще мальчик, раз задает такие вопросы — не перенес настоящих страданий, не любил, не страдал. А, может, и не нужно ничего этого, чтобы постичь истинные чувства. Он посмотрел глазами, полными нежности, на свою жену. Когда-то и они с ней были молоды, много чего хотели от жизни, но… Не заметили, как состарились, но чувства не притупились. Он любил ее ничуть не меньше, как в молодые годы. И от нее получал столько же ласки и внимания, как раньше. — Так я продолжу о Драконах? — спросил старик, прикрыв глаза и вспоминая, какая красавица его жена была в молодости. Он, и не прикрывая глаза, другой ее не видел — все такая же молодая и красивая. — Ты спрашивал, почему караваны не ходят через пустыню? — обратился старик к Гоцу. — В ее песках поселилось абсолютное зло, охраняющее богатства и секреты Драконов. — Разве его нельзя победить? — нахмурился Руперт. — И дать возможность проходить караванам по пустыне от моря прямо к стенам Брассера. — Не родился еще такой герой, — покачал головой старик. — А те, которые сражались со злом, стали еще большим злом. — Почему тогда амир Файзулла не соберет отряд из героев? — Руперта зацепил этот вопрос. — Или герцог Фельба?.. — Отец никогда на это не пойдет… Гоц ойкнул и прикрыл рот ладонью, поняв, что проболтался. — Собирали, говорят, отряды и амир, и герцог, — равнодушно ответил старик, словно не слышал того, что сказал его новый любопытный жилец. — Потратили кучу денег, только ничего из этого не вышло. И маги не помогли. Сгинули отряды, никто не вернулся. — Жаль, — покачал головой Руперт. Он хотел спросить про зло, что бесчинствовало в пустыне, но сдержался. Всему свое время. И то, что услышал сегодня, надо обдумать.