Честь, хлеб и медяки

Нарельг донес их до края песков. До моря оставалось пройти или проехать совсем недалеко — и они вступят на территорию герцогства Фельба. — Раздевайся, — приказал Руперт Гоцу. — Штаны снимай. — Зачем? — растерялся тот. Он ни перед кем не обнажался, сколько себя помнил. А Руперту зачем это надо? — Буду проверять, насколько ты истинный наследник герцога Фельба, — хмыкнул тот в ответ. — Сомневаешься, да? — недовольно покачал головой Гоц. — На, смотри, — он нервно задергал веревку на его шароварах, но та запутывалась и никак не желала развязываться. — Я не знаю, что ты там хочешь увидеть, но у меня все то же самое, что и у тебя. Гоц обиженно отвернулся. Ворон тоже не стал смотреть на обнаженного парня — он сделал вид, что смотрит на Нарельга, который все почему-то не улетал. Чего-то ждал, а может, сказать что-то хотел. И только Руперт холодно взглянул на парня и потребовал: — Ноги широко расставь. Гоц обиженно поджал губы, но встал, как ему приказали. — Не дергайся, — попросил Руперт, — иначе может произойти непоправимое. Гоц вздрогнул от прикосновения к его детородному органу холодного металла меча. Все, это конец, его сейчас оскопят, это конец. Но Руперт был осторожен, чтобы ненароком не покалечить парня, ничего такого у него и в мыслях не было — он только отвел в сторону яичко с левой стороны, чтобы взглянуть на родинку размером с просяное зерно. Как ни странно, но та оказалась на месте — кормилица сына герцога не солгала. А может, все как раз наоборот, она отвела от того подозрение, чтобы именно Гоца приняли за наследника герцога Фельба. В любом случае выбора у него все равно не было. — Одевайся, — приказал Руперт парню. — Мы отправляемся в город твоего отца, поэтому я должен быть готовым ко всему. — А это обязательно? — вздохнул Гоц, подтягивая штаны и снова завязывая их веревкой на талии. — Да, обязательно, — покачал головой Руперт. — Мне надо попасть в дом стариков, у которых я оставил девушку, купленную на рынке. Ты не помнишь, как ее звали? Он и сам не страдал потерей памяти, просто хотел проверить Гоца. — Кажется, Фаиза, — пожал плечами тот. — Если она не солгала. Но меня мучают сомнения, что ненастоящее ее имя. И вообще она какая-то странная. — Почему ты так решил? — удивленно выгнул брови Руперт. Он не заметил, чтобы парень отличался наблюдательностью. — Это ты уходил из дома, — обиженно фыркнул тот. — А я оставался дома. И видел своими глазами… — парень понизил голос, стараясь говорить так тихо, чтобы было слышно только Руперту, ну и ворону, сидевшему у него на плече, — как она расправлялась с овощами кухонным ножом. Глядя на это, у меня волосы вставали дыбом не только на голове и во всех остальных местах. — Тогда точно мы идем к старикам… Хотя говорят, не возвращайся туда, где был счастлив. Руперт отчаянно взмахнул мечом, подтверждая свою решимость. — Мне страшно, — Гоц попятился назад в пустыню. — Если не чувствуешь страха, значит, ты уже умер, — хмыкнул Руперт, убирая меч в ножны. — И бояться нужно лишь своего страха. — Но… — Гоц втянул голову в плечи, — там отец… И если он до меня доберется, то обязательно женит, как и обещал. — И все равно мы пойдем туда, — упрямо повторил Руперт. И для беседы с Фаизой ему обязательно нужен Гоц. Хотелось узнать, кто парню рассказал про цитадель в пустыне — ведь не случайно тот попал туда, причем добровольно в отличие от него с Талисом и их коня. А если это не Фаиза, а Лейла, дочка караванщика? Но сначала надо поговорить с купленной им девушкой. А уже потом разыскивать вторую. И что ему так не везет в жизни с женщинами? Каждая из них норовит обмануть его, причинить боль, подставить. Что он им всем сделал плохого? Что не так? Может быть, причина все же в нем самом? И с этим предстоит еще разобраться. Но пока надо обыскать Фаизу. — Эй ты, рептилия! — крикнул Руперт, обращаясь к дракону. — Мы сейчас уйдем. Как найти тебя если понадобится? — У тебя кольцо на пальце, — фыркнул недовольно Нарельг. — Захочешь вызвать меня, поверни камнем внутрь. А вообще, я все время в крепости. Приходи, если понадоблюсь. — Я понял, — усмехнулся Руперт. — Надеюсь, ты помнишь, что за тобой должок. — Я думал, он все это подстроил, — прошептал ворон. — Нет, — фыркнул Руперт, поднимая свою котомку и решительно направляясь в сторону моря. — Для вас самое безопасное оставаться в цитадели, — крикнул им в спину Нарельг. — Вы много не понимаете. Руперт зло стиснул зубы, те аж заскрипели. — Не дай гневу поглотить себя, — попросил Талис. Наступил вечер, тени удлинились — он позволил слететь с плеча и идти рядом с Рупертом. Где-то достаточно далеко позади них плелся Гоц. Парень еле перебирал ногами. Руперт хоть и спешил, но понимал, что все равно ночевать им придется под стенами города. Не страшно. Важно, чтобы Фаиза, оставалась у стариков. Что-то ему подсказывало, какое-то внутреннее чувство, что она не так проста, как кажется. Рыжая девушка… С кухонным ножом обращается, как с кинжалом... — Как звали служанку красавицы Акташи? — Никто не помнит ее имени, — пожал плечами Талис. — Ну а как она выглядела? — снова спросил Руперт. — Я же говорю, — хмыкнул Талис, — это было слишком давно. — Эй, Гоц, — крикнул Руперт, обращаясь к парню. Он остановился, чтобы его подождать. — Что тебя просила принести Фаиза? Ведь по ее просьбе или приказу ты отправился в крепость в пустыне и там застрял. Она ведь не сказала тебе, что пройти туда просто, а выбрать нельзя. Так? — Баллок — волшебный кинжал с усиленным клином, — Гоц, переводя дыхание, еле смог сказать, что у него спрашивали. — Их два. Они были парными. Вот я и подумал, что те два меча, которые были у тебя, это они. — Что за бред? — фыркнул Руперт. — Кто тебе мог внушить такое? — Лейла, дочка караванщика, — тихо ответил Гоц. — Она у тебя их видела, поэтому меня и отпустила. — А почему Фаиза говорила о баллоках? — спросил Талис. — Зачем оно ей? Это мужское оружие, предназначенное для пробивания рыцарских доспехов, и носят его спереди — отсюда и название. — Не знаю, — пожал плечами Гоц. — Фаиза попросила принести их из крепости… — Почему ты мне не сказал об этом раньше? — разозлился Руперт. — А ты не спрашивал, — обиделся Гоц. — Одна говорит, иди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что. Я и крепость-то эту с трудом отыскал. — Да, — со знанием дела покачал головой Руперт. — Без некоторого количества благородного металла достичь цели, чувствую, не удастся. — Без золота, что ли? — спросил Талис нахохлившись. — Что вы, сударь, отнюдь нет, — хмыкнул Руперт. — Я говорю не о презренном металле в кошельке, которого у нас с тобой слишком мало, а о благородной стали, а именно о шиле в жопе. Гоц с Талисом рассмеялись. И сразу все стало казаться не таким уж и мрачным, и ночь под стенами города больше не пугала их… *

***

** Руперт с удовольствием не тащил бы Гоца к старикам. Но он страшно опасался, что парень снова сбежит от него и вляпается еще в какую-нибудь неприятную историю. Просто чудо, что они обнаружили его в цитадели, а могли и не услышать его, не заметить, как он бродит по крепости. И застрял бы Гоц там на веки вечные. И еще неизвестно, что вложили в его уши девушки. — Значит, так, — наставлял Гоца Руперт перед входом в город, — на стражей не смотреть, исключительно себе под ноги, головы не поднимать, ни с кем не заговаривать. Не хватало, только чтобы его кто-то узнал. Сейчас они дождутся, когда станет наплыв что пеших, что конных, что с телегами, и в суете проникнут в город. В толпе их стражники не станут рассматривать, особенно входящих. А лучше бы вообще караван подошел, но на такое счастье рассчитывать не приходилось… Руперт кинул два медяка в ящик для сборов и протолкнул Гоца вперед — до этого тот стоял у него за спиной. На Талисе, как всегда, сэкономили. Хорошо, что с птиц не взимали плату за проход в город, как с лошадей. А вот если бы у них была корова или гуси на продажу, пришлось бы заплатить еще и торговый сбор. Так никаких денег не напасешься. — Может, ты домой? К папе? — на всякий случай поинтересовался Руперт. — Нет, — испуганно проговорил Гоц. Казалось, что он побледнел и был готов вот-вот лишиться чувств. — Тогда пойдем на окраину города в ту мазанку, где нам с тобой сказки рассказывали на ночь, — радостно сообщил парню Руперт. — Стариков хочу навестить. Да и с Фаизой не мешало бы переговорить, если она еще там. От него не ускользнуло, как снова побледнел Гоц, на щеки которого едва-едва начали возвращаться краски. — Не бойся, — пообещал ему Руперт, вскакивая в седло. Он в очередной раз порадовался, что Нарельга заставил и коня вмести с ними перенести, а то пришлось бы топтать сапоги по пыльным улицам довольно долго. Почему бы не проехаться, если есть такая возможность? Легко закинул себе за спину худенького Гоца. — Или ты пешком желаешь прогуляться? — спросил Руперт у него. И не получив ответа, пришпорил коня… Остановились они за пару домов от нужной мазанки. — Талис, ты останешься смотреть за конем, — принялся раздавать приказания Руперт. — Вдруг удирать придется. Гоц войдет в дом. Если там есть Фаиза, отдаст ей мои кинжалы, а я за дверями послушаю, что она скажет. Если что, вали все на дочку караванщика, которая сбила тебя с истинного пути. Талис недовольно обратился человеком и взял под уздцы коня. Гоц, обиженно вздохнув, еле волоча ноги, направился к знакомым дверям. Он всегда боялся девушку, которую купил Руперт на невольничьем рынке. И что с того, что тот поддерживал его и взглядом, и взмахами руки, чтобы он шел веселее. Дрожащей рукой Гоц взялся за ручку и толкнул дверь. — Мальчик, скажи, что это не сон, — донесся до Руперта удивленный голос старухи. — Нет, не сон, — ответил Гоц не очень уверенно. — Это я, на самом деле. Вот вернулся. — Гоц! — прокричал старик. Голоса Фаизы Руперт не услышал. Либо девушка в доме уже не жила, либо ушла на базар — девушке больше негде быть. — Я не один вернулся. Руперт услышал, что голос Гоца стал гораздо бодрее. Ну что же, ему тоже можно войти и поздороваться… Старики Руперту обрадовались, как родному. Они припали к нему с двух сторон — хозяйка пустила слезу, а хозяин принялся тискать его. В старой мазанке ничего не изменилось, и даже циновка в углу, где он спал когда-то, продолжала оставаться на своем месте. — Мы пришли дослушать сказку… — Руперт сказал первое, что ему пришло на ум. А зачем тогда они вернулись в город, где того же Гоца мог узнать любой и вернуть в замок к отцу? — Сказку? — усмехнулся в седую бороду старик. — Ну что же, хорошее дело. Вы в своих путешествиях придумали, что есть сердце красавицы Акташи? — Еще бы! — улыбнулся Руперт. А Гоц недоуменно посмотрел на него — ни о чем таком он не думал. Он и о сказке-то ни разу не вспомнил после того, как покинул Фаизу, дом и город. Его занимали совсем другие мысли.