Честь, хлеб и медяки

— Дождемся дочку, — предложила хозяйка, — Фаизу. Пообедаем, а потом рассказывайте сказки сколько захотите, вплоть до самого ужина. Старик с любовью в глазах взглянул на жену. До ужина разговаривать — это хорошо, но Руперт не собирался задерживаться в городе допоздна. Им бы до темноты выбраться за стену и доехать до места, где можно переночевать… — Матушка, батюшка! — Фаиза, как вихрь, ворвалась в дом. — Какая красивая была свадьба. Вы не представляете. «Значит, не на базар девушка ходила», — отметил про себя Руперт. Он отступил в самый дальний угол дома, чтобы та его не сразу увидела. Ему было достаточно, что девушка увидит Гоца. А Фаиза похорошела, отметил Руперт про себя. И уже совершенно не походила на ту испуганную девчонку, которую он приобрел на рынке. Впрочем, он ошибается — она и тогда не выглядела испуганной. — Невеста юного герцога Фельбы… — Что? — первым вышел из своего угла Гоц. — Не понимаю, — проговорил он растерянно. — А что тут непонятного, — улыбнулась Фаиза. — Герцог Фельбы открыл ворота замка, чтобы все любопытные смогли взглянуть на богатую свадьбу своего сына. — Но ведь… — Гоц прикусил нижнюю губу, чтобы не расплакаться. — Ты принес мне то, что я просила? — Фаиза не дала ему ничего больше сказать, перебив парня. — Вот… Тот протянул ей детские мечи Руперта. Девушка взяла их в руки, покрутила, а потом вдруг взмахнула ими, собираясь нанести Гоцу смертельный удар ими. Руперт мгновенно возник между ней и парнем. Каленый металл ударился о его защиту и рассыпался на множество осколков. Только эфесы, инкрустированные драгоценными каменьями, остались в руках у девушки. — И ты здесь, — произнесла она, нисколько не удивившись. — Этого следовало ожидать. — Что ты творишь? — Руперт руками оттолкнул Фаизу в сторону. — Ничего, — она равнодушно бросила обломки мечей себе под ноги прямо на земляной пол. — Это не баллоки, которые я просила принести твоего друга. Он пытался обмануть меня. Те парные кинжалы должны входить в камень, как в масло. А эти… — она презрительно скривилась, — не смогли пробить даже грудь гуля. — Откуда… — осторожно поинтересовался Руперт. — А ты не понял? — вопросом на вопрос ответила Фаиза. — Тогда почему бы тебе самой не отправиться в цитадель за ними? Они стояли друг напротив друга, готовых ринуться в драку. «Что же мне так не везет с женщинами?» — грустно вздохнул Руперт, вглядываясь в веснушчатое лицо Фаизы, ее рыжие кудряшки. В такую отчаянную он смог бы влюбиться. Но эта почему-то хочет его убить. Хотя, кажется, он догадался почему. — Фаиза. — Руперт протянул руку, чтобы поправить прядку, выбившуюся из прически девушки, и сразу получил ощутимый удар ребром ладони. — Синяк будет, — покачал он головой. — Давай пообедаем, понимаешь, очень кушать хочется, а потом все обсудим — и кинжалы, и мою нечеловеческую сущность, да и твою тоже. — Не понимаю, о чем это ты… — произнесла она, хитро посмотрев на Руперта. — Все ты прекрасно понимаешь, — отмахнулся от нее он. — Эфесы подними и прибери, камни из них можно сохранить на черный день — они чего-то да стоят. — А меня здесь нет, да? — жалобно произнес Гоц. — Или моим мнением никто не интересуется? — Ай, — отмахнулась от него девушка, исполняя приказ Руперта и заправляя обломки мечей за пояс своего платья. — Такую простую просьбу не смог исполнить. — Попробовала бы сама, — огрызнулся Гоц. — Могла бы, не стала бы просить такого недотепу. Фаиза гневно сжимала и разжимала кулаки — не будь Руперта, она давно бы наподдавала парню. А так приходилось вежливо ему улыбаться… — Спорщики, идите обедать, — вовремя позвал старик. Неизвестно, что ответил бы девушке Гоц, и как она отреагировала на его слова. — Старик соврал, когда сказал, что красавица Акташа обыкновенный человек, — шепнула Фаиза, проходя мимо Руперта и тронув того за руку. — Я догадался, путешествуя по пескам, — кивнул он и попросил довольно громко: — На улице остался еще один мой друг, разрешите пригласить его за стол. И конь… — Что, коня тоже за стол? — попыталась пошутить Фаиза. — Нет, — совершенно серьезно ответил ей Руперт, — но охапка свежего сена или овса ему не помешала бы. — Нет ни одного, ни другого, — покачала головой хозяйка, выходя на улицу, чтобы пригласить юношу к столу, а животное провести на задний двор, где у них со стариком клевали просо несколько куриц. Там место и коню найдется… Обед прошел в полной тишине — за едой не принято разговаривать, а вот после чая сразу завязалась неторопливая беседа. Говорил в основном Руперт, рассказывая о своих странствиях. Если честно, то Гоцу и сказать особо было нечего — он сбежал, как только представилась возможность, наговорив Лейле, дочке караванщика, с три короба лжи. И сразу направился в пески к цитадели, где должен был отыскать парные кинжалы, о которых просила Фаиза. А Талис молчал. Ему бы вороном обернуться и подремать на плече Руперта, а не сказки слушать. — Я, кажется, догадался, что может быть сердцем красавицы Акташи, — вдруг произнес Руперт и внимательно взглянул на Фаизу. Но та и бровью не повела, словно знала, что хотел сказать мужчина. — Ты же ненавидишь себя, — обратился Руперт к девушке. — Ненавидишь, что не смогла быть ей полезной, когда это понадобилось. Тот единственный раз, когда могла послужить своей госпоже. У тебя отняли силу и продали в рабство. Фаиза вздрогнула. — О чем это ты? — спросила она, стараясь не глядеть на Руперта. — Хорошо, — согласился тот, — я подробно расскажу, что имею в виду. — Не надо, — попросила Фаиза, подняв руку и положив ее на грудь. Ее сердце так отчаянно забилось — готово было выскочить из груди. Давно она так не боялась, но рядом с этим человеком-джинном ей становилось страшно, как никогда. — Расскажи о свадьбе, на которой была сегодня рано утром, — попросил Руперт. Для себя он уже решил, что на этот раз возьмет с собой девушку, а Гоца оставит в городе со стариками — захочет, вернется к отцу. А нет, дождется их из похода. Да и спокойнее им будет без него — по крайней мере, Фаиза сама сможет постоять за себя. — Ничего особенного, — пожала девушка плечами. — Как? — удивился Гоц. — Ты же говорила… — Свадьба была красивая, — кивнула Фаиза. — Каждая девушка мечтает о таком шикарном платье с длинным шлейфом. Из-под платья иногда мелькала ее маленькая ножка в парчовой туфельке. Девушка брезгливо взглянула на свою ногу в растоптанном сапоге хозяина мазанки. — А жених? — осторожно поинтересовался Гоц. — Герцог Фельба называл его своим племянником. — Фух, — радостно вырвалось у парня. К нему наклонилась Фаиза и прошептала: — Я бы вернулась к отцу, раз опасность женитьбы миновала. Гоц отчаянно помотал головой. — Отец найдет мне другую, такую же тщеславную, властную, жестокую, но прежде всего глупую жену. — Ты застрял в детстве, — потрепал его Руперт по плечу. — Это пройдет. И именно поэтому я тебя не возьму с собой. Мы уходим с Фаизой. А ты останешься здесь. — Нет, нет, — подскочив со своего места, запротестовал Гоц. — Они найдут меня и отправят назад в замок. Я не хочу, не могу. Он снова отчаянно замотал головой. — Давай договоримся по-хорошему, — попросил его Руперт, — ты все же останешься здесь. А мы пойдем в крепость за кинжалами. — И дались вам они… Гоц чуть не плакал. Он, конечно, виноват перед Рупертом, но не до такой же степени, чтобы его оставить здесь, где каждый смог бы его узнать. — А ты не выходи на улицу без хиджаба, а лучше без паранджи, — предложила Фаиза. — Шутить изволите? — надулся Гоц. — Нет, — покачал головой Руперт, — заботимся о твоем благе. Я вернусь за тобой, обещаю. А потом мы наймем тебе наставника и сделаем из тебя настоящего мужчину. — И ты туда же, — вздохнул Гоц, — герцог Фельба только и стремился из меня мужчину сделать. И женитьбу эту затеял именно из-за этого. — Ладно, — согласился с ним Руперт, — когда я вернусь за тобой, ты мне расскажешь, что хочешь. А сейчас нам надо идти — солнце скоро сядет, и ворота на ночь закроют. А надо еще на базар успеть, — он выразительно взглянул на ноги Фаизы, — лошадь купить для девушки. Руперт кинул на стол кошелек с медяками на циновку, вокруг которой они все сидели. — Этого хватит на какое-то время, чтобы не голодать, — кивнул он на деньги. — Шиковать, конечно, не получится, но на сочный персик хватит. — Уходите уже? — поинтересовался старик, молчавший до этого. — А как же сказка? — Пора, — покачал головой Руперт. — Но я не прощаюсь. Вернусь еще не раз. А сказка? Будет у нас время и для сказок… *** На городском базаре еще шла бойкая торговля, когда они, Руперт с Талисом на плече и Фаиза там появились. На рыжую девушку никто не смотрел с осуждением — она выглядела скорее воительницей, чем спутницей мужчины, женой его либо невестой. Фаизе купили новую обувь — сапоги с загнутыми вверх носками для ходьбы по пескам. Новую одежду — кожаное платье с металлическими наплечниками и штаны, чтобы удобно было ехать на лошади и не заботится при этом о том, что платье задралось от скачки, и ноги оголились. С перчатками, как у Руперта, все оказалось сложнее, никто ими на базаре не торговал, зато несколько черепаховых гребней и заколок для длинных волос Фаизы удалось найти. Чтобы выглядеть охранницей какого-нибудь аристократа, ей не хватало только оружия. Хотя торчавшие из-за пояса платья эфесы обломков мечей вполне могли сойти за парные кинжалы. Девушка легко вскочила в седло — даже Талис довольно пощелкал клювом. Можно отправляться в путь. Без проблем они выбрались за городскую стену. Стражники опробовали пошутить по поводу цвета волос Фаизы — зря они это сделали. Если бы не Руперт, который заметил нервное движение девушки руками к своему поясу, некому бы было собирать мзду за вход и выход из города. Он среагировал молниеносно, как настоящий джинн — прицельно кинул в ящик у ног стражников несколько медных монет, подхватил поводья коня девушки, неспешно вышагивающего за его следом, и пришпорил своего коня. Тот встал на дыбы, помахав копытами возле лиц стражников, — те от неожиданности или от испуга шарахнулись в стороны, создавая панику и толчею в достаточно узких воротах. Талис, слетев с плеча Руперта, пронзительно каркнул, добавляя суеты… — Не сметь хвататься за оружие без команды. Будь Фаиза парнем, Руперт непременно бы высек ее, а так приходилось довольствоваться только устным внушением. Но он был страшно зол на нее — не хватало оказаться в подземелье герцога Фельбы за неуважение к его воинам. Те, конечно, сами виноваты — дался им цвет волос девушки. Но и та хороша. — Ты что, собралась сражаться с ним обломками мечей? — бросил он зло. Фаиза равнодушно пожала плечами — она могла их и голыми руками придушить.