Честь, хлеб и медяки

На следующий день к вечеру они выбрались из песков, чтобы передохнуть перед тем, как снова углубиться в пустыню. На этот раз в поисках пещеры Повелителя Ночи. — Ты ведь знаешь, как ее найти? — негромко обратился Руперт к ворону, привычно сидевшему у него на плече. — Знаю, — ответил тот, встрепенувшись. — Но у нас задание было отыскать служанку красавицы Акташи, но о том, чтобы доставить ее в пещеру задания не было. Руперт хмыкнул — он только что об этом тоже подумал. — Будем ходить за ней, — кивнул он, — куда она, туда и мы. — А если… — недовольно каркнул ворон. — Да хоть всю жизнь, — произнес Руперт довольно громко и улыбнулся, так как в этот момент Фаиза посмотрела на него. — Надо искать ночлег, — помахал он девушке рукой. — Я это место знаю. Еще бы ему не знать — он с караваном несколько раз проезжал по этой дороге. — Отсюда недалеко стоит приличная гостиница, прямо на перепутье дорог, — добавил он. — И куда ведут те дороги? — поинтересовалась Фаиза. Руперт пожал плечами — точно не знал, но догадывался. — Одна на север, — вздохнув, сказал он грустно. Ему бы по той дороге отправиться в путешествие. — Другая к морю. Теперь вздохнул Гоц, словно он не по своей воле сбегал несколько раз от отца и обратного пути ему нет. В отличие от него, Руперта, тот мог всегда вернуться домой. — Еще одна ведет в столицу Патисиды, к амиру Файзулле ибн Басим. Но туда им никому не надо. — И совсем короткая в сторону песков, — добавил Руперт. — Тогда в гостиницу, — согласилась Фаиза. — Надеюсь, что при ней имеется таверна, чтобы поесть. А то скоро я забуду, как это делается… После сытного ужина путешественникам не удалось разбрестись по комнатам — свободные места оказались только в конюшне на охапке свежего сена. Одна радость, что в конюшне места оказались — могли и вообще за ворота не пустить. Гоц с Талисом, обнявшись, уснули сразу. Руперт погладил по плечу сначала одного, потом второго. Ему даже как-то необычно было без ворона на плече. Вообще, непривычно было видеть Талиса в человечьем обличье. Руперт убрал волосы с его шеи и провел кончиками пальцем по рисунку, выглядывающему из-за ворота рубахи. — А какое у тебя тату? — спросила Фаиза, подойдя к Руперту со спины. Она, перехватив пальцы мужчины, снова провела ими по нарисованным крыльям на спине Талиса. — У меня нет рисунков на теле, — покачал головой Руперт. — Почему? Не отпуская руку мужчины, Фаиза положила ее себе на грудь. Руперт с неодобрением взглянул на девушку. Хорошо, что Гоц спал, не хотелось бы с ним объясняться — парень молод, вспыльчив подумает не то, что было на самом деле. — И куда мы завтра двинемся? — спросил Руперт, чтобы завязать разговор и не дать Фаизе соблазнить его прямо на глазах у влюбленного в него парня. Сейчас он безмятежно спал, но мог в любой момент и проснуться. — Не знаю, — пожала плечами Фаиза. — К амиру надо подаваться. Руперт недовольно фыркнул: — Файзулла не берет на службу наемниками женщин. А в гарем ты сама не пойдешь. — Не пойду, — усмехнулась Фаиза. — Ты прав. Да никто меня туда и не возьмет. Там предпочитают женщин другого склада. Она откинулась на сене и похлопала рукой рядом с собой. Руперт отрицательно покачал головой. — Ты тоже предпочитаешь других женщин? — обиженно проговорила Фаиза и положила руки спереди на пояс, где у нее висели баллоки. — Или… Она кивнула в сторону спящего Гоца. Каким-то седьмым чутьем Руперт понял, что произойдет в следующий миг. Или это чутье гуля в нем проявилось? Он бросился вперед, закрывая своей грудью парней — и Гоца, и Талиса. Кинжалы, скользнув по металлическому нагруднику Руперта, погрузились в сено. Он, подняв на руки Фаизу, откинул ее в сторону. — Дрянная девчонка, — зло проговорил Руперт, вскакивая на ноги. — Ты решила проверить действие кинжалов на парне? Только не подумала, что у него живое человеческое сердце, а не камень, как у твоей госпожи. — У моей госпожи тоже живое сердце… Было когда-то, — не менее зло прошипела в ответ Фаиза. — И не ее вина в том, что она не влюблена в Повелителя Ночи. — Не ее, — согласился с ней Руперт. — Но это не повод, чтобы убивать парня. Скажи, — он убрал кинжалы за пояс, — ты ведь хотела вонзить их в грудь Повелителя Ночи, а не в камень, в который превратилась твоя госпожа? — Это не столь важно, — хмыкнула Фаиза, — кто из них умрет. Я освобожу либо одну, либо другого. — А сейчас кого ты хотела освободить? — Руперт прищурился. — Себя? Гоца? Подъем! — он пнул сначала одного парня, потом второго. Талис проснулся первым, дракон все же, и обернувшись вороном, пристроился на плече у мужчины. Он успеет доспать и так. А Гоц все никак не мог понять, почему нельзя дождаться утра и по свету отправляться в дальнейшее путешествие. — Это потому что ты возвращаешься домой к отцу, — потряс его за плечи Руперт. Гоц хотел возмутиться, но ему не дали сказать ни слова. — Наша милая компания становится опасной для тебя, дорогой мой, — пресек все его возражения Руперт. — Так что, на коня и домой. Ты песню помнишь? — толкнул он ворона на своем плече. — Мы опять в пески? — простонал Талис. — Такова наша доля, — притворно вздохнул Руперт, — если мы с тобой служим Повелителю Ночи и его прекрасной спутнице красавице Акташе. — Не может этого быть, — простонала Фаиза. Она по-прежнему сидела на сене и, ничего не понимая, переводила взгляд с Руперта на парней. — Может, может, — прокаркал ворон. — Ты долго отсутствовала, пытаясь добыть кинжалы, и не все знаешь. — Нет! — прокричала Фаиза и несколько раз стукнула ладонями рядом с собой. — Надо не кричать и не биться в истерике… Руперт протянул девушке руку, предлагая помощь. — Достаточно всего-навсего вернуться в пески, найти пещеру Правителя Ночи и в этом убедиться своими глазами. Ты готова? — И ты меня не станешь убивать, как дракона Нарельга? — спросила испуганно Фаиза, судорожно вцепившись в руку Руперта. — За что? — не понял ее тот. — Ну, — протянула девушка, — я как бы пыталась убить его… И она сначала посмотрела на Гоца, а потом указала на парня рукой. Тот с недовольным видом уже оседлал своего коня и собирался сесть на него. — Что? — тут же встрепенулся Гоц, догадавшись, что речь идет именно о нем. — Нет-нет, ничего, — махнул ему Руперт. — Уезжай, как я приказал тебе. — Может, — Гоц по-собачьи преданно взглянул на мужчину, — все же на службу к амиру. Не хочу я домой в замок, там как в тюрьме. Руперт улыбнулся — нравился тот ему с самой их первой встречи, когда он на плече приволок его в мазанку к старикам. — Попытай счастья у амира, — покачал он головой. — Только к нему без подношения нельзя. Руперт задумался — денег у него немного, каменьев… Он поднял свою седельную сумку, в ней лежали эфесы от его детских мечей — это все, что связывало его с прошлым. — На, возьми, — через плечо Руперт протянул ему сумку, чтобы Гоц не видел его слез. — Каждый камень с эфеса стоит целое состояние. Распорядись ими грамотно. Амиру отдашь два из них, не больше, с него и этого много. Свесившись с коня, Гоц в чувственном порыве поцеловал мужчину в щеку за столь щедрый подарок. — И вот еще… — добавил Руперт, помолчав немного. — На узкой улочке рядом с мавзолеем есть чайхана. Хозяин свой человек, ему можно всегда оставить письмецо для меня. Гоц покачал головой — говорить он не мог. — Пошел, — Руперт шлепнул коня по крупу. — Я хочу быть смелым, честным и добрым, но над добротой надо еще поработать! — крикнул ему Гоц, устремляясь в ночь. Они встретятся, обязательно встретятся — мир такой тесный… — А мы поедем совсем в другую сторону, — объявил Руперт. Он внимательно взглянул на Фаизу. — Ты ведь хотела увидеть свою госпожу? Не так ли? — спросил Руперт весьма выразительно. — Да, — решительно ответила девушка и отправилась седлать коня… *** Уже три дня и три ночи с небольшими перерывами на отдых в оазисах Фаиза, Руперт и Талис тщетно бродили по пескам, стараясь отыскать пещеру Повелителя Ночи. Талис, оборачиваясь то человеком, то драконом, тянул заунывную мелодию, но то ли забыл какое-то нужное и очень важное слово из песни, то ли вообще песню перепутал, пещера никак не появлялась перед ними. — Как звали того туарега? — не выдержав, спросил Руперт у ворона. — Зачем тебе его имя? — растерялся тот. — Кажется я знаю, как вызвать его на бой, — ответил Руперт весело. — На бой? — испугался ворон. — Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Равных воину Вилфриду, которого ты величаешь туарегом, нет, и не скоро появится достойный его силы соперник. — Значит, Вилфрид, — усмехнулся Руперт. Фаиза тоже не поняла, чем знание имени какого-то воина могло помочь им в их поиске — она взглянула на обрадовавшегося непонятно чему Руперта, как на сумасшедшего. Надо выходить на твердую землю, пока они все не свихнулись. Руперт слез с коня, взобрался на бархан и, размахивая мечом, прокричал: — Я спою свою песню! Я, Руперт Август фон Леманн! Ты помнишь мое имя, Вилфрид? Вилфрид, я вызываю тебя на бой! Казалось, что ничего не произошло — только песчинки задрожали и запрыгали возле его ног. Потом все выше и сильнее, как тогда, когда началась песчаная буря. — Что это? — испуганно огляделась по сторонам Фаиза. — Ничего особенного, — проворчал ворон, предусмотрительно перелетевший на круп ее коня. Он привык сидеть на заднице ровно: пока двое дерутся, третьему делать нечего. — Сейчас появится пещера, из нее выйдет страж ее сокровищ и сразится с нашим другом Рупертом. Если Руперт победит Вилфрида, — имя воина Талис произнес шепотом, словно тот мог его услышать и тоже вызвать на бой, — то станет новым стражем пещеры. А мне бы этого не хотелось. Он покачал головой и повторил: — Ой, как не хотелось бы. — Помешай этому сражению, — предложила Фаиза. Ей тоже не хотелось, чтобы Руперт стал демоном — она привыкла к его человечности, логичности поступков и в то же время непредсказуемости. — Как? Талис, обернувшись человеком, схватился за грудь. — Как? — повторил он. — Вступи в бой вместо него, — Фаиза махнула рукой в сторону бархана и Руперта, стоящего на нем. — Да меня, — Талис снова перешел на шепот, — Вилфрид одним взмахом лишит жизни. — Но ведь ты его любишь, — не унималась Фаиза. — А для любимого человека… Ее сердце сжалось от страшных предчувствий, и она недоговорила. — Не нужен ему ни я, ни моя любовь, — вздохнул Талис, еще раз затягивая песню, чтобы вызвать пещеру из песков. Авось все обойдется без боя. Он был уверен, что ничего не забыл — ни словечка, ни буковки. Просто кому-то из них троих придется погибнуть в той пещере, и пески не хотели этого допустить. Бывало уже такое. Ему ли, дракону, преданному слуге Повелителя Ночи, этого не знать?