Честь, хлеб и медяки

— Нам тоже пора бы покинуть это место, — предложил Талис, глядя вслед уходящему во мрак и тьму Повелителю Ночи. — Вот только боюсь, что придется пробиваться с боем. Он с выражением обреченности посмотрел на серебряные монеты, которые продолжал держать в руке Руперт. — Нет-нет, — покачал тот головой. — Только не это. Не настолько же Верховный дракон коварен. Нет-нет-нет. — Ты его совсем не знаешь, — прокаркал Талис, вставая человеком с Рупертом рядом. Он поднял баллоки, ставшие ненужными Фаизе, но могущие пригодиться ему, если придется сойтись в битве с каменными бабами. — Уходим быстро, но осторожно, — приказал Руперт, засовывая монеты в кошелек и хватая Талиса за руку — насколько все же было проще, когда тот сидел у него вороном на плече. Они сделали первый шаг в сторону выхода — ничего не происходило. Второй — по-прежнему красавица Акташа и ее верная наперсница Фаиза не шевелились, оставаясь колоннами на входе. Третий… — Фух, — Руперт облегченно уселся прямо на песке, как только отошел шагов на десять от пещеры. — Она исчезнет в песках? — спросил он. — Должна, — пожал плечами Талис, севший рядом — он не менее своего спутника боялся, что придется остаться вечными пленниками пещеры. — А не исчезнет, так в нее все равно никто не войдет — сторожа не впустят. — Никто-никто не войдет? — удивленно покачал головой Руперт. — И сокровища никому не будут доступны? Жаль… — Ну почему же? — хмыкнул Талис. — Надо знать слово. Этим словом запечатал вход Повелитель Ночи, когда уходил. Кто его знает, кроме него, тот может войти и взять драгоценностей столько, сколько унесет в руках. Как ты. Взял несколько серебряных монет — будь с ними счастлив. — А сколько раз, зная слово, можно войти в пещеру? — поинтересовался Руперт. — Много. Сколько захочется, — снова пожал плечами Талис. — Воин, которого ты называл Туарегом, знал то заветное слово, поэтому мог входить и выходить, когда захочется. И меня брал с собой. Я даже рад был, что сидел у него на плече. — Ладно, — кивнул Руперт, — я, кажется, все понял. Он поднялся на ноги и протянул руку Талису. — Пойдем. — Куда? — спросил тот. — Куда могут пойти двое, которые никому не служат? — хмыкнул Руперт. — Куда глядят глаза. А в данный момент они смотрят у меня в сторону столицы. И предупреждая все вопросы Талиса, добавил: — Дела кое-какие остались там. В первую очередь надо зайти к мастеру и рассчитаться с ним за учебу — без нее мне ни за что не удалось бы победить воина. Затем хотелось бы пробраться во дворец к амиру. Как там Гоц? Может, ему помощь требуется. Руперт вздохнул: — Да и про Фаизу ему надо рассказать, чтобы не ждал он девушку и не искал встреч с ней. — Думаешь, он тебе поверит? — усмехнулся Талис. — Я бы не поверил. — Он тем более не поверит… Руперт остановился, дожидаясь, пока его догонит спутник, не привыкший ходить ногами по пескам. — Сел бы ко мне на плечо, — предложил он, — быстрее бы твердой почвы добрались. Да и разговаривать, когда ты вороном, удобнее — оглядываться не приходится. Как ты думаешь, — вдруг спросил Руперт, — почему тебе Повелитель Ночи не вернул истинный облик? Я бы хоть взглянул, какой ты на самом деле… — Считает, видимо, недостоин, — каркнул в ответ Талис, радостно пристраиваясь на плече. — Разберемся, — кивнул Руперт, — кто чего достоин, а кто нет. Думаю, возможность у нас будет, спросить его об этом. Пути на Земле часто пересекаются самым необычным образом… А еще обязательно надо зайти в чайхану, все до этого времени не было, письмо, а может, не одно от друга меня там дожидается. — Друга? — недовольно нахохлился ворон. — У тебя одни враги, насколько мне известно. Я был с тобой на краю земли, на краю вод, на краю неба, на краю гор. И не встретил никого, кто был бы твоим другом. — А ты? — усмехнулся Руперт. — Себя ты тоже относишь к моим врагам? — Я? — растерялся Талис. Он никогда не задумывался, кем был для Руперта или тот для него. Ему приказали его сопровождать в поисках служанки красавицы Акташи, он и находился все время рядом с мужчиной. — Да, ты? — переспросил Руперт. И вдруг ласково провел по взъерошенным перьям ворона рукой — на ней не оказалось привычной перчатки. — Ты… — растрогался Талис, — для меня… У него неожиданно перехватило горло. — Если честно, то больше чем просто друг. Руперт замер на месте. — Поясни, — попросил он. — Ну, — протянул Талис, повернувшись в сторону окрасившейся розовым дымке на востоке. — Если мы поспешим, то как раз успеем к закрытию ворот столицы. Нам еще идти и идти. Была бы лошадь… — Не увиливай от ответа, — покачал головой Руперт. Ему и без слов Талиса было ясно, что он значит для него. Он и сам привязался к парню-ворону-дракону и почти не вспоминал лорда Дитмара. Руперта вполне устраивало, что почти все время Талис оставался болтливой птицей, с которой не соскучишься, по ночам — юношей, и лишь иногда оборачивался драконом, готовым ради него на все. Он не видел. Сам его откинул под копыта лошади Фаизы. Лошади… Он принялся осматриваться по сторонам, стараясь заметить хоть какую-нибудь тень. Животные не могли уйти далеко. И если на одной мог уехать Повелитель Ночи, то второй вполне могли воспользоваться он с Талисом… — А знаешь, — вдруг предложил Руперт, беря под уздцы своего жеребца. Без своего глазастого ворона ему пришлось бы долго разыскивать коня, — мы не станем сильно торопиться попасть в столицу. Чтобы не бродить кругами, сначала заберем мой шамшир, отдохнем, отоспимся на мягких постелях в приличной гостинице, отъедимся. Надеюсь, ты не откажешься? А только потом поедем в столицу. — Знаешь… Ворона даже передернуло. — Ты имел такой грозный вид, когда был джинном, — он растопырил крылья и распушил перья, — а твой меч так сверкал огнем, что никакому шамширу с ним не сравниться. — Думаю, — кивнул Руперт, — будь со мной шамшир, то бой закончился бы, даже не начавшись. Лучше заберем его, пока никто случайно или нет на него не натолкнулся. В чужие руки меч, конечно, не дастся, но лучше не доводить до этого. — Пожалуй, в твоих словах есть истина, — согласился Талис. Им и на самом деле спешить некуда. А письмо, если таковое ожидает Руперта в чайхане, тот прочитает, ну, не завтра, так спустя пару дней… *** — Показывай свое мастерство, — обратился Руперт к Талису, протягивая тому серебряную монету. — Насколько я запомнил, Повелитель Ночи говорил, что легко обращаешь серебро в медь. Гостиница не то место, где стоило бы трясти своим богатством, медяки здесь уместнее. — Обижаешь, — нахохлился ворон и тут же встал юношей рядом с Рупертом. Он положил монету на ладонь, накрыл второй, потер, покрутил между ними и выдал Руперту несколько медных монет. — По номиналу — один к пятидесяти. Ты же говорил, что гостиница будет приличная, — надул губы Талис. — Как обещал, так и будет, — распахнул дверь Руперт перед ним. — Только если я подам две серебряные монеты хозяину, ожидая от него сдачи, то можно привлечь к себе внимание других посетителей. А нам с тобой этого совершенно не надо. Мы пришли отдохнуть. Ну, очень не хочется, чтобы к нам в комнату кто-нибудь залез, решив пошарить по нашим с тобой карманам и кошелькам. Гостиница оказалась чистой и уютной — Талис остался внешним видом обеденного зала и запахами, витавшими в нем, на первом нежилом этаже гостиницы весьма довольным. Жаркое, которое принесла пышнотелая молоденькая подавальщица, тоже оказалось на высоте. Талис проглотил свою порцию и продолжал голодными глазами смотреть на тарелку Руперта, который, казалось не ел, а не спеша наслаждался едой, словно и не был голодным. В любом случае он этого не показывал. Вот ему бы так научиться. Они не успели подняться в снятую на ночь комнату, как в гостиницу ввалилось пятеро. Талис старался таких избегать, а Руперт — не связываться. Они громко потребовали обслужить их сию же секунду и плевать хотели, что девушка в этот самый момент подавала блюда другим посетителям. Они принялись ее хватать за грудь, щипать за пышные бедра, громко хлопать по заду. Подавальщица, не выдержав в итоге издевательств, заплакала, уткнувшись в свой передник, а потом просто убежала — она не выйдет, пока хозяин не разберется с наглыми гостями. Но те не собиралась успокаиваться, наоборот, принялись кричать еще громче, требуя вообще непонятно чего. Никто не попытался приструнить наглых посетителей — все же их было пятеро, и они были вооружены. — Не нравится мне все это, — прошептал Талис. — Что тебе не нравится? — один из пятерки, схватив парня за рубаху, выдернул его из-за стола. Мужчина оказался довольно сильным — Талис повис в воздухе, махая ногами. Остальные четверо громко заржали. — Положи туда, где взял, — приказал Руперт. — И извинись не только перед моим спутником, но и перед девушкой-подавальщицей. — А больше ты ничего не хочешь? — осклабился щербатым ртом задира. — Ну, почему же, — спокойно произнес Руперт, вставая из-за стола. Он широко расставил ноги и положил руку на эфес меча. Не хотелось бы драться прямо в обеденном зале, но, похоже, этого не избежать. Щербатый мужчина откинул Талиса в сторону, как куклу, и, встав напротив Руперта, покачал головой из стороны в сторону, как бы разминая ее. Он был спокоен. Чего ему бояться, когда за спиной четверо, готовые кинуться на помощь ему лишь по взмаху руки? — Еще слово, и я перережу вам глотку, — равнодушно произнес Руперт. — Всем пятерым. Но предлагаю выйти на улицу. Не привык гадить там, где едят. Он прекрасно осознавал, что сражаться с оголтелым хамьем придется одному. Талис не в счет — тот кинется ему на помощь, но лучше бы остался в зале, так за него Руперту было бы спокойнее. — Пойдем выйдем, — без лишних слов согласились все пятеро. Чего им бояться какого-то одинокого воина?.. Руперт вернулся спустя несколько минут, а следом за ним в зал вернулись притихшие мужчины. Все посетители, включая Талиса, хозяина и подавальщицу, с удивлением уставились на них, как на призраков. Только непонятно было, кто конкретно призрак — Руперт, решивший приструнить хамов, или же те. Подавальщица тут же поставила перед Рупертом и Талисом еще по одной кружке с пенистым элем. — Хозяин приказал, — улыбнулась она. — Не понял, — Талис спрятал улыбку за кружкой. — Ты же сам сказал, что я грозно выгляжу, когда джинном становлюсь. Вот… — пожал плечами Руперт. — Не люблю я крови. Лучше по-хорошему договориться.