Все ради искусства! (Underfell)

«Лорен, слушай нас. Ты же хорошая девочка, да?» Да, ты хорошая девочка, Лорен. Ты будешь слушаться их. Ты будешь делать так, как они велят. Ведь тебе это нравится, или мы не правы? Ты любишь издеваться над людьми, которые называли тебя своим спасением в таком жестоком мире. Тебе нравиться слышать их крики боли и удовольствия, их предсмертные хрипы, их мольбы о пощаде. Глупые людишки. Пощады не будет, как они не поймут? Ведь ты слушаешь их. А они говорят, что ты должна убивать. И ты должна делать это медленно, получая извращенное удовольствие от процесса. И записывать. Все записывать на камеру, чтобы потом пересматривать снова и снова, заливаясь безумным смехом. И продавать. Да, среди людей много извращенцев, которые за одну твою запись готовы заплатить столько, что тебе хватит на несколько месяцев безбедной жизни. А это очень ценится, особенно сейчас. Когда идет война. Никто не ожидал, что в один день монстры, истории о которых уже стали сказками, просто появятся в один день и начнут геноцид людей. И люди не могли сопротивляться. Люди не знали как этому можно сопротивляться. Тех людей, которые готовы были вести за собой других, тех, которые готов жертвовать собой, решительных людей, было очень мало. Вернее, их было критически мало. А если быть совсем точным, то в радиусе сотни тысяч километров решительным человеком была только Фриск. Фриск, которая оказалась в плену у монстров. Люди всегда пытались использовать «читы», в том числе и тот самый король, что возглавлял людей в первой войне монстров. Хитрый, ушлый, без конца убивал сам себя, перезапуская мир бесконечное количество раз, чтобы наконец понять ошибки стратегии. Его решительность была велика, и именно поэтому человеческая раса победила злых чудовищ, но не до конца. Им пришлось запереть их под землей, в надежде, что там они все вымрут и поубивают друг друга. Люди слабы и трусливы. Лорен знала это. Знала, что если надавить на самое больное, то человечишка рассыпится и поддастся. Управлять своими марионетками — любимое хобби этой маньячки. Смотреть как они извиваются, рыдают и стонут через силу. Эти звуки были словно музыкой для голосов внутри головы Лорен. Раньше она пыталась игнорировать их, жить простой жизнью, изредка балуясь с видеокамерой или вебкой. Особенно та любила самоудовлетворяться в анонимных чатах с видео, прикрывая лицо. Ей нравилось смотреть на физиономии людишек, которые то удивлялись, то улыбались, то пугались. Но чаще всего они продолжали смотреть и даже предлагали, как девушке можно их порадовать еще больше. Люди опошлены и грешны. Ее безумие росло с каждым днем. Бытовая жизнь и ее простое течение прокручивалась по одному и тому же сценарию. Ей казалось, что это игра, что просто чья-то злая шутка. Не может быть судьба такой скучной, серой и однотипной. Нужно сломать эту бесконечную петлю, сделать что-то из ряда вон выходящего, нарушить систему. Убить одного «NPC» показалось отличной идеей. Подумаешь, какой-то жалкий ненужный человек для массовки. Ведь это все ради чего-то высшего. Ради искусства! Точно, именно эту фразу ей повторяли голоса в голове. Искусство было самым важным в ее жизни, единственное что держало на плаву и давало отвлечься от этого жутко простого мира. Лорен сама до конца не помнила как все произошло в первый раз. Она просто достала свою старую любимую портативную видеокамеру и нож, выйдя ночью на прогулку. Ее взор бегал из стороны в сторону, руки дрожали, а губы растянулись в натянутой жуткой улыбке. — Девушка, вам помочь? — услышала Лорен сзади себя мужской голос. — Небезопасно гулять в такое время, да еще и таким красивым…- блондинка почувствовала руку на своем плече. «Слишком близко» — подумала та, перед тем как в ее мозгу что-то щелкнуло. Показалось, что голоса наконец обрели контроль над ее тельцем. Ее затрясло, а из глотки так и вырывались безумные смешки. Мужчина попятился назад, но было уже поздно. Резкое движение с разворотом, и Лорен резанула лезвием по шее незнакомца. Он остановился, схватившись за место ранения, начиная хрипеть, но на этом еще ничего не закончилось. Маньячка пнула его на асфальт, включая камеру и начиная приближенно снимать как из раны маленькими фонтанчиками брызжет кровь. — Мало экспрессии… — прошептала она надменным голосом, при этом не убирая улыбку со своего лица. Мужчина получал удар за ударом в грудь, живот, бедра, глотку, даже в глаз. Его давно бездыханное тело стало бледно-голубым, а вытекшая кровь начинала присыхать к асфальту. Лорен распорола брюхо бедняги, буквально влезая в его внутренности с видеокамерой. Пальцами руки она массировала органы, сжимая некоторые, что те просто лопались от сильного нажатия. Еще теплое месиво в ладонях переминалось и казалось самой прекрасной вещью в ее жизни. Но что-то в этой картине ей казалось все еще скучным. — Недостает глубинного смысла, — вынесла вердикт блондинка. Сдернув с трупа штаны вниз, она обхватила рукой член незнакомца, начав резать тот на корню. Орган никак не поддавался, несмотря на то, что тесак был заточен. Долго причитая и несколько раз психанув, маньячке все-таки удалось частично расчленить мужчину, вставив обрубки тому в рот. Напоследок, Лорен украсила труп цветами, вырезала какие-то узоры на его теле, положила в красивую позу и, конечно же, все засняла. Отрадное зрелище, прекрасное чувство свободы, воодушевляющие события! Режиссер наконец почувствовала себя живой, почувствовала, что сломала систему и теперь свободна. Никто ее больше не сломает, не задержит и не остановит. Все ради искусства! Вольность делать все что она хочет, наполняла девушку решимостью. Только вот не совсем такой как у Фриск. Она была темной, вязкой, делая ее душу черной. Иными словами Лорен наполнялась безумием. Но сам апогей настал в тот момент, когда монстры вырвались на поверхность. Еще одна война, жертвы, смерти, насилие. Куча раненых, которых Лорен вылечивала, отвозя к себе домой, а потом делала с ними такие вещи, что бедняги жалели о том, что выжили. Полная разруха и беззаконие воцарилось на улицах человеческого мира. Однако, это не означало, что все вымерло. Богачи и мафиози навсегда останутся при власти, просто теперь они стали действительно единственной властью, так как солдаты правительства дохли как мухи или просто разбегались при виде монстров, не имея под собой ничего кроме громких речей начальства о Родине и прочее. У преступников же были деньги и жажда реальной выгоды. Именно на ней наживалась Лорен. Фильмы для взрослых, снятые на живую, с применением различных секс-игрушек или импровизированных вещиц — доставляли колоссальное удовольствие напыщенных дядечкам, а иногда и тетечкам. Эти грешники были готовы платить любые суммы за их прихоти на кинопленке. Лорен могла устроить все что угодно. Но, у нее самой была своя собственная мечта. Все началось, когда режиссер увидела убегающую от монстров девушку в черно-красном свитере, держащую в руках горшок с цветком. В тот момент ее одним движением смог защитить высокий скелет, в одежде такой же цветовой гаммы. Развевающийся алый шарф, идеально подобранная чистая одежда, надменный взор на все окружающее. Это определенно зацепило блондинку, которая все это время снимала это действо. Именно из-за интереса к главе королевской стражи, Лорен познакомилась и даже умудрилась подружиться с Фриск. Это, однако, были довольно натянутые отношения, так как режиссер без умолку расспрашивала шатенку о Папайрусе. А потом и вовсе заигралась и предложила кареглазой принять участие в ее «кино». После этого к Лорен стал настороженно и скептично относиться еще и Санс. Но любитель горчицы просто не мог тронуть эту блондинку. Юркая мерзавка смогла неплохо так подлизаться к шеф повару спагетти, без конца снимая того на заданиях, в повседневности, и просто так. Естественно, это укрепило огромное эго Папса еще крепче, и раздуло то еще больше. Лорен не любила Папайруса. То, что она чувствовала нельзя было назвать любовью. Восхищение, похоть, одержимость, безумие, да что угодно, кроме любви. Лорен хотела Папайруса. Её воистину безумное воображение не знало границ. И она много раз представляла себя и Папайруса в своей «студии», когда пыталась унять возбуждение после съёмки очередного фильма. Она хотела быть героиней всего того, что происходит в камере. Она хотела чтобы именно Папайрус издевался над ней, пока идёт запись очередного шедевра, который она ох как дорого сможет продать. Ведь практически все её клиенты так или иначе хотели оттрахать её так же, как девушек на тех видео, что она продавала. И они очень дорого заплатят за то, чтобы увидеть её обнаженной, да ещё и со скелетом. Маньячка просто не хотела называть это любовью. Она считала это низшим чувством, которое заставляет слишком сильно привязываться. Однако, их общение было довольно сближенным. Лорен хотела сделать свою мечту реальностью. Блондинка хотела, чтобы Папайрус трахнул её так жёстко, как только мог. Она хотела, чтобы он входил в неё на всю длину, чтобы он чуть ли не разрывал её нутро костями. Чтобы он получал удовольствие от всего этого действия. Может, именно за этим она пришла к дому братьев скелетов. Чтобы взять Папайруса. Чтобы он взял ее. Как только дверь приоткрылась, она была уже готова кинуться на шею Папсу с заготовленной речью о том, что и как она хочет. Но увы, дверь открыл Санс. — Чего тебе нужно, маньячка? — нахмурился скелет. На его лице отразилась явная и четкая гримаса отвращения. — Ой, не беспокойся, — прохихикала Лорен. — Мне не нужна Фриск. Только Паппи. Он дома? — девушка попыталась заглянуть за спину ширококостного, но тот ещё сильнее нахмурился и прикрыл дверь. — Нет, — послышались из-за двери. — Проваливай. — Да ладно тебе, Санси, — промурлыкала Лорен, скребя ногтями по дереву, — я не собираюсь трогать Фриск. У меня есть предложение к твоему брату и… — САНС, БЛЯТЬ, ЧТО ТЫ ТАК ДОЛГО, — этот голос можно узнать из тысячи. Санс — грязный лжец. -Папайрус Великий и ужасный! — тут же наполнилась решимостью Лорен, оттолкнув Санса, при этом не рассчитав силы. Старший скеле-бро хотел бы испепелить ее гастер-бластером, но босс бы после этого был бы в полной ярости. — Я принесла последнее видео с прошлых съемок! — мурлыкала блондинка, видя высокого скелета. -Ты тогда умудрился проткнуть троих человеческих солдат одновременно! Папайрус посмотрел на режиссёрку взглядом, в котором читалось что-то близкое к презрению и гордости одновременно. — Уйди, — бросил он Сансу. Ширококостный злобно посмотрел на парочку, особенно на Лорен и, щелкнув пальцами, телепортировался из дома. — Паппи, — Лорен подбежала к скелету. — Мне надо тебе кое-что сказать. Внизу живота у девушки тянуло, в груди гулко билось сердце, а в голове тараканы уже давно отплясывали макарену, не давая девушке нормально сформировать мысль. — Я…ты…мы…- вся прекрасная речь, заготовленная заранее про искусство, про чувства и прочее тут же забылась и единственное, что смогла выдать блондинка: — Го сЕкс? Папайрус на секунду застыл, явно не ожидая таких слов от Лорен. — Что? — переспросил он равнодушно, хотя на скулах заалел красный румянец. — Ну… Я… Ты… Секс… Камера… — попыталась сформулировать мысль режиссер. — ЧТО? — На секунду Лорен показалось, что это были последние в её жизни слова, но скелет успокоился так же быстро, как и взбесился. — Я не буду делать это на камеру. «О Боже мой, он умеет краснеть. Ради этого стоило умереть» — подумала про себя Лорен. — Это все ради искусства. Ты отлично смотришься в кадре, поверь мне как профессионалу… Хотя… Может ты и прав. Стоит в первый раз попробовать без съемки…- блондинка говорила тихо, спокойно, почти убаюкивающе. Рискованный ход — она положила руку ему на плечо. Как говориться, все или ничего. Кто же знал, что её грубо схватят за эту же руку и буквально потащат вверх. Папайрус запер свою комнату изнутри и выключил свет. — Ну? — скрестили руки на груди он. — Давай, начинай. Лорен опешила. Да, ради краснеющего Папайруса стоило умереть. Но ради Папайруса, который согласен трахнуть её стоило умереть ещё на том свете. Девушка усмехнулась. Она подошла к нему проведя языком по закрытой челюсти. Кто бы мог подумать что кости такие вкусные? Отдают металлическим привкусом крови… Лорен через вверх сняла свой черный топ, отбрасывая тот. Режиссер не имела привычки носить лифчик со своим 4-м размером груди, да к тому же еще и с пирсингом на сосках. Все ее тело было в шрамах от борьбы или от порезов, которые она ставила самой себе. А жемчужиной были татуировки-рукав на правой руке. Она ещё раз провела языком по закрытой челюсти, как бы намекая приоткрыть ее. Тонкие пальцы Лорен погладили скелета по тазовой кости. Это никак не подействовало. Лорен явно стало раздражать бездействие Папайруса. Она взяла его руку и приложила холодные фаланги пальцев к своей груди. Ничего. — Может ты начнешь хоть что-то делать? — игриво прошептала Лорен, массируя рукой Папайруса свою грудь. — мне будет немного сложно без твоей помощи, Великий и Ужасный Папайрус… «Неужели проблема в том, что я у него первая?..» — подумала про себя Лорен, как вдруг почувствовала, что ее резким и грубым движением притягивают к себе и целуют. Длинный и красный язык проник в рот девушки, переплетаясь с ее, так что с уголка губ уже стекала слюна вперемешку с красной субстанцией. Очень настойчиво и жадно, настолько, что режиссер начало казаться, что она задыхается. Лорен прикусила язык Папайруса, на что тот ответил тем же. Только сильнее. Теперь у неё изо рта текла ещё и собственная кровь. — Давай, малыш, — прошептала она, разрывая поцелуй и стягивая со скелета броню. — Причини мне как можно больше боли… — девушка залилась безумным смехом, пока её не прервала пощечина. Лорен упала на колени и не без удовольствия заметила, что из штанов капитана королевской гвардии доносится красноватые свечение. Дрожащими от нетерпения руками она расстегнула его ремень, вынимая из брюк неоновый красный член. Лорен провела по нему рукой вдоль, облизывая головку язычком, причмокивая ту. Она подняла глаза вверх, чтобы посмотреть на реакцию Папайруса, начиная заглатывать его крайнюю плоть. В улыбке скелета смешалось и наслаждение, и превосходство, и самодовольство. Он грубо схватил Лорен за волосы и заставил резко взять его член на всю длину, отчего девушка рефлекторно стала вырваться, задыхаясь. Так же грубо её отстранили и потащили за волосы на кровать. Лорен уже безумно хохотала. Наконец её извращенные мечты станут явью. Наконец Папайрус будет насиловать её куда только можно. Наконец она будет в его власти. О большем она и не могла мечтать. С ее тела на пол полетели остатки одежды. Все тело изуродовано, истерзано, но на вид по своему прекрасно. По крайней мере так думала сама Лорен. Режиссер упала на кровать, проведя ладошкой сверху вниз по ребрам Папса. Теплые… Тепло исходит от его души, так интересно и прекрасно. Резкий толчок заставил девушку выгнуться в спине. Она застонала, поглаживая Папайруса по позвоночнику. Но это не совсем то, чего она хотела. Ей нужны чувства. Ей нужна боль. — Эй, Паппи, — хрипло простонала Лорен, сходя с ума от того, как скелет вдалбливает её в матрас. — Почему скелет ненавидит всех? — у неё чуть не снесло крышу, когда Папайрус резко остановился. — Потому что он одиноКОСТЕН. — ЗАТКНИСЬ, БЛЯДИНА! — крикнул Папайрус, сжав ее глотку и начиная душить, при этом снова возвращаясь в свой ритм, но уже гораздо агрессивнее. Кислород отходил от мозга, кайф смешался с предсмертной истерикой. Но вот он отпустил ее шею, и Лорен попыталась отдышаться, но этого ей не дали сделать.Череда толчков заставляла ее стонать, а сопровождающиеся шлепки и укусы лишь подливали масло в огонь. Невыносимая боль в кистях рук заставила Лорен биться в экстазе, пока Папайрус все также вдалбливался в неё, не давая ни секунды передышки. Краем глаза она заметила, как из её рук торчат острые кости. — ТЫ ХОТЕЛА БОЛЬ, ДА, ШЛЮХА? ТАК ПОЛУЧИ. — Да, Паппи, ДА! — кричала она, пока оргазмы накрывали её один за другим. — Хозяин, — процедил Папайрус и схватил блондинку за волосы, заставляя откинуть голову. — Называй меня хозяин. — Д-да, хозяин, — прошептала Лорен. Это именно то, что она заслужила. Очень жаль, что все-таки не было камеры под рукой, но Лорен нутром чувствовала, что это явно не последняя их близость. — Хозяин, вы самый лучший! — громким шепотом произносила режиссер, захлебываясь в собственных стонах от оргазма. Ощущение того, что она добилась желаемого наполняло решимостью и придавало сил жить дальше, не смотря на боль и потерю крови. — Великий Папайрус не может быть другим, детка, — угрожающе прошептал он, чувствуя как приближается к пику. Движения стали ещё быстрее, хотя быстрее уже некуда, тянущее приятное чувство вперемешку с чувством превосходства захлестнули Папайруса в один миг, отчего он с рёвом кончил в Лорен и обессиленно рухнул на неё, отзываясь кости из её рук. Он уже было протянулся к её кистям лечебном магией, чтобы залечить, но его остановили. — Нет, хозяин, — хрипела режиссер, — не надо. Папайрус непонимающе приподнял бровь. — Это как метка. Пусть все знают, чья я.отныне и навсегда…-Девушка тихо захихикала. В ее голосе слышалась усталость. Так странно, боль с блаженством. Несмотря на то, что, а этой ситуации больше всего собой был горд Папс, режиссер ощущала себя настоящим победителем. Она верила и мечтала и ее фантазии стали реальностью… Какая милая сказка. Папайрус, вопреки ожиданиям, впился Лорен в губы страстным поцелуем. И Лорен знала, что это не последний раз. Знала, что не последний раз видит, как Папайрус одевается после бурного секса. Знала, что не в последний раз перевязывает раны от его магии. Знала, что не в последний раз кричит в оргазма под её хозяином. И это придавало ей решимости.