Все ради искусства! (Underfell)

Как порою бывает обманчиво происходящее. Вроде бы недавно все было так замечательно сладко и сахарно. Столько внимания и ласки мисс режиссер никогда еще не получала, тем более от того, кого она действительно любит и хочет. Но ведь их отношения не были бы такими интересными, если бы не садизм, который бушевал внутри каждого. Внутренние демоны — страшная штука, именно тем, что они абсолютно непредсказуемы. И несмотря на психоз и расстройство Лорен как личности, больше всего их было все равно у Папайруса. Никто не смог бы сравниться с его жестокостью, надменностью, эмоциональностью, его страстью… Никто бы не смог бы отказать. И маньячка тоже не смогла отказать ему ни в чем, хоть и поплатилась после этого. Лорен чувствовала, как бьётся её сердце. С минуты на минуту оно, казалось, выскочит из груди и побежит… Но куда? Где выход? Плюс, не факт, что оно не попалось бы Ему в руки. О да, он без труда поймал бы его и выебал по самую аорту. Паппи может, усмехнулась девушка и сморщилась — из-за верёвок тело почти потеряло чувствительность. Чёртов бандаж! В этот раз Папирус обошёлся без ошейника, и, просто обвязав оставшимся куском одежды пленницы горло, примотал тот на ближайший гвоздь. Этакая мини-удавка с медленным удушением. Нет, Лорен не задыхалась, тем более такая конструкция не убила бы её. Однако голова кружилась, хотелось хоть пару раз вдохнуть свежего воздуха. А не ту влажную субстанцию, пропитавшую помещение темницы, где она сидела сейчас, голая, связанная, побитая и почти потерявшая связь с реальностью… Дверь хлопнула так, что чуть не треснула. Лорен очнулась. Перед ней, как всегда мощный и злой, стоял Он. Она не знала, что испытывает к нему конкретно. Ей хотелось убить его после очередной ночи пыток, но каждый раз она прощала Паппи все его проделки. Плевать на боль-главное, он здесь, с ней… Скелет усмехнулся и, взяв девушку за волосы, прохрипел: — Ещё не сдохла здесь, саранча? А ну смотри на меня, когда с тобой хозяин говорит! Девушка с трудом-мешали кровоточащие синяки-подняла глаза на Папируса. Тот довольно осклабился: — Ещё способна соображать. Отлично. Иначе я бы тебя на свалку уволок. Мне не нужна сломанная игрушка. Эй, а ну не вырубаться! Скелет влепил девушке пощечину и затем, отойдя от нее, вдарил сапогом в живот. Та, сжавшись от ударов, закашлялась и харкнула кровью. С неимоверным трудом она заставила себя сказать: — Я…начала волноваться…что вас так долго не было…хозяин… Лорен без всякого труда догадалась: он сегодня не в духе и ему нужна разрядка. Поэтому не сопротивлялась, едва Папс, как есть повалив девушку на пол, начал пинать её и яростно кричать при этом. Ей пришлось стиснусь до хруста оставшиеся зубы, однако парочку криков она всё же издала. Теперь боль была для неё лишь тупыми уколами куда попало. Тело почти ничего не чувствовало. Возможно, именно это помогло ей дождаться конца избиения, не вырубившись при этом. Между тем Папс, наступив окровавленным сапогом на голову бедняжки, прорычал: — Сегодня ты не сильно причитаешь. Что, понравилось, сучка? Поняла, где твоё место? — Д-да…хозяин… Скелет навис над ней, своей жертвой на сегодняшний вечер. Он упивался видом замученной девушки, её обнажённым телом, инстинктивными судорогами от холода, слезящимися глазами, кашлем и тяжёлым дыханием… — Так и быть, я пожалею тебя сегодня и не трахну в глотку.-Усмехнулся он.-Но не расслабляйся! Скидки не вечны! Пленница сглотнула.Еле зажившую после прошлого раза «дырку» в гортани Лорен будто обдало током. Девушка с невольным ужасом вспомнила, как чуть не погибла тогда. Паппи предпочёл не использовать рот, а направился «прямо к конечному пункту». Крови, слюней и блевотины было столько — хоть захлебнись! — А хотя…ты чего такая кислая? -Словно издалека услышала девушка. — Чего не радуешься? Закапризничать решила? Ах ты стерва! Он снова выпрямился и пнул её. Девушка перевернулась на живот. Скелет опять наступил ей на голову, только в этот раз надавил посильней каблуком. Лорен беззвучно захрипела. Грязь и плесень, в которых погрязли её и без того запачканное лицо, воняли так, что впору нанюхаться хлорки- и то приятней запах! — Однако ты смешно дрыгаешься, сучка. Скелет засмеялся. Пленница хотела убиться об стену или спрыгнуть со скалы…потому что ей НРАВИЛОСЬ происходящее. С нарастающим азартом она ожидала продолжения. Единственное развлечение, переросшее в одержимость. Или болезнь? Спину обдало чем-то огненным. Она инстинктивно закричала, удовольствие от происходящего вмиг перевоплотилось в страдание. Затем ещё. И ещё. Лорен поняла: Паппи опять использует её кожу как бумагу. Сколько уже надписей и рисунков было на ней-все и не вспомнить. «Папайрус». Лорен не были нужны глаза или руки, чтобы понять написанное. Оно горело на лопатках, заставляя её хныкать. Она знала- Он смотрит на неё, внимательно наблюдает за реакцией и упивается каждым мигом. Ей не хотелось разочаровывать скелета. Из последних сил она выдавливала из себя слёзы и мольбы вроде «пощадите!» или «прекратите, хозяин!». — Отлично, отлично. Ты продержалась дольше обычного. Молодец, хорошая потаскушка. Девушка почувствовала, как Его тело прижалось к ней. Как между ягодиц тёрлось что-то большое и горячее. Как лоно болезненно растянулось… Закрыв ей рот рукой, Папс насиловал её по полной. К предыдущим пыткам прибавились новые. В каждую грудь пленницы, силой поставленную на четвереньки, воткнулось по паре раскалённых костей. Сил на крик не осталось. Как есть вырубившись, она провалилась в темноту. — Ты стала слишком часто отрубаться. Меня это бесит…  Блондинка очнулась оттого, что её окатили из ведра водой. Девушка подскочила, почувствовав разрывающую боль во всем теле, заставившая ту упасть обратно на жестковатую поверхность дивана, прокашлявшись и утирая перебинтованными руками щеки. — Ты же понимаешь, что тем самым нарушаешь всю игру? Мне так не интересно… Маньячка подняла взор на своего хозяина, который стоял перед ней, прищурившись и недовольно притопывая ногой. Сейчас скелет был явно довольнее, чем в прошлый раз: на лице играла самодовольная улыбочка, больше похожая на оскал, а взор был направлен четко на нее. — Ну, просто я была…в весьма «подвешенном состоянии». — Хихикнула Лорен, получив легонько костью по башке за такой дерьмовым каламбур. — Да ладно, я была не в состоянии говорить тогда, дайте, хозяин, высказать хотя бы сейчас! — Да. Ты молчала, изредка постанывая. Хорошее было время! — Фыркнул тот, скрестив руки на груди, но возражать не стал. Блондинка рассмотрела свое тело: на руках куча бинтов и пластырей, как и по всей тушке, в принципе, на голове большой пластырь от гематомы, что Папайрус оставил своим каблуком. Мазохистка расплылась в блаженной улыбочке. Ведь эти шрамики и царапинки означают истинные чувства ее хозяина! Его неподдельную страсть, желание и похоть — что может быть лучше? — Смотрю, тебе уже лучше. Так что шуруй отсюда, мне еще задницу Санса наставительным пинком на рабочий лад настраивать… — Презрительно хмыкнул глава королевской стражи, вспоминая о старшем брате. Мисс режиссер не могла спорить со своим хозяином, ведь игрушке не пристало говорить, когда этого не требуется. Потому девушка, слегка прихрамывая, оделась и направилась на выход. Она мало о чем задумывалась, понимая: это еще далеко не последний раз, когда бедняжка будет висеть в его комнате пыток, извиваясь от боли и кайфа, ненавидя себя за это. — Эй!..- Позвал голос сзади, грубо схватив за запястье и заставляя развернуться к себе. — Еще увидимся, крошка. — Оскалился Папайрус, всматриваясь в ее удивленное и покрасневшее личико, по которому тут же расплылась улыбочка. — Я всегда буду рядом. — Подмигнула Лорен, почувствовав, что ее руку отпускают. Девушка скрылась за дверью, изредка придерживаясь за деревья по пути к себе на студию. В этот раз скелет провожал ее странным взглядом. Он молчал, смотря в спину уходящей маньячки и прерывисто выдыхая при этом. В его черепе крутились непонятные мысли, ощущения и множество недосказанных слов. Он не понимал, почему соврал про работу и Санса, заставив девушку покинуть дом. Видимо, шеф-повар спагетти просто не мог смотреть на нее слишком долго, не ляпнув чего-нибудь лишнего. Это бесило и выводило из себя! , но при этом… …наполняло решимостью.