Все ради искусства! (Underfell)

      Свет софитов, громкая музыка, много голосов, кружится голова от всего происходящего. Алкоголь неприятно обжигает гортань, скользя вниз к желудку, расслабляет и хочется заниматься чем-то непотребным, рискованным и может даже пошлым. Хотя о ком мы тут это говорим? Мы говорим о Лорен Смитт — человеке, который творит подобные вещи и без спиртного. Она просто творит всякую дичь, не замечая последствий как для себя, так и для окружающих.

Нет смысла притворяться кем-то другим, если ты поехавший.

      Блондинка покачивала ногами, сидя на высоком стуле, иногда посматривая боковым зрением на стриптизершу на сцене. Фальшиво улыбающаяся куколка выплясывала для местных людей и монстров, стараясь заработать себе на хлеб, или на кокаин. Лорри никого не осуждает.       Режиссер водила пальцем по грязному стакану, в котором остался только лед после пары жадных глотков виски. Ей уже подали его таким испачканным, но мадам не из брезгливых, да и с Грилби было тяжело спорить — он просто ничего не говорил, а прожигал тебя взглядом ненависти, причем в прямом смысле.       Послышался скрип двери: зашел новый посетитель. Это было бы тяжело разобрать, если бы не прекратившаяся музыка для стриптиза. В это время, после грязных танцев, обычно заходил лишь один постоянный клиент — Санс. Лорен хотела видеть этого скелета меньше всего сейчас: слишком уж у них тяжелые отношения. Если бы не милосердие Фриск, то блондинка давно бв была напичкана костями старшего брата Папайруса за свое своеволие. Эти оба порою бывают уж слишком вспыльчивые, сразу видно — родня.  — Какая встреча! — натянуто улыбнулась Лорен, попытавшись изобразить доброжелательность. — Парень, так можно стать рабом привычки. Полчетвертого — и ты уже тут.  — От рабыни моего братца слышу, — Санс фыркнул, садясь на свое любимое место у барной стойки, которое, по несчастью, находилось рядом с этой сумасшедшей. — Брысь отсюда: аппетит мне портишь.       Режиссер ему ничего не ответила, лишь усмехнулась, продолжая сидеть на том месте где и была. Скелет тоже решил не отступать и сделал свой стандартный заказ, сказав что бы записали на его счет. Все как обычно, все тихо и мирно, но эта белобрысая заноза бесила почему-то скелета как никто другой сейчас. Вечно крутится вокруг его брата, достает того, раздувает неподъемное ЭГО еще больше. Возможно все дело в том, что Санс просто боится подпускать к своему брату кого-то нового. Бедолага в свое время насмотрелся достаточно кошмаров, чтобы понять, что некоторые новые знакомства Папайрусу могут стоить головы… — Ты решила достать меня также, как и Папса? Не получиться, я более хладноКОСТНЫЙ.       Послышался тихий смешок по левую сторону, где и сидела эта стервозная баба. Скелету польстило то, что его каламбур оценили, и тот решил пока потерпеть Лорен, раз она уж так хочет составить ему компанию. Однако Санс просчитался и почувствовал, как его накрывает неловкое ощущение молчания. Пауза становилась тягучей, неудобной, и чувствовалось, что нужно сейчас сказать что-то еще, только бедняга без понятия, что именно. В голову не лезли хорошие шутки, общих историй у них не было, а про общих знакомых было говорить как-то странно, ведь их почти нет. Ну кроме Папайруса и Фриск. — Как там твои хот-доги? Хорошо идет бизнес? — Лорри сама разрушила неловкий барьер между ней и монстром, и тот бы хотел уже выплюнуть что-нибудь саркастичное, но подумал, что тогда вновь вернется эта проклятая пауза. — Нормально, в мире много желающих, которые не против попробовать горячих собак. — Да еще и с горчинкой! — добавила Лорен. — Верно? — повернулась та к нему.       Тот лишь усмехнулся, доставая из кармана сигареты. Блондинка тоже в этот момент решила закурить и достала свои тонкие, черные, с ароматом ментола, но, пошарившись по карманам, поняла, что забыла зажигалку. — Хэй, не выручишь, парень? — Прости, фанаточка, сам где-то посеял, — недовольно фыркал любитель горчицы, осматриваясь и думая, у кого из посетителей можно попросить прикурить.       Но режиссер нашла выход быстрее этого монстра, она поддалась вперед, пересекая тушей барную стойку, и прикуривала с головы Грилби, что стоял спиной к этим двоим, перебирая бутылки. Увидев это, Санс закрыл рот рукой, стараясь не заржать, да и вообще не издать никакого звука. Получив желаемое, Лорен вновь хлопнулась мягким местом на свое сидение, делая вид что так все и надо было, а после еще дала прикурить со своей сигареты скелету. Монстр лишь благодарно кивнул, посматривая на эту экстремалку уже с меньшей долей презрения. Она все-таки любила и умела веселиться, чтобы кто-нибудь не говорил про ее извращенный ум.        Никотиновый смог наполнил несуществующие легкие скелета, приятно и успокаивающе. Да, монстр определенно подобрел после хорошего виски, горчицы и долгожданной сигаретки, и он знал, для чего сейчас любезничает с ним Лорен. Возможно этого не было в ее планах изначально, но та сейчас определенно хочет что-нибудь узнать про Папайруса. Иногда Сансу казалось, что это вообще единственное, что беспокоит эту белобрысую дуру. — Спрашивай уже, чего ты там хочешь, только не грузи меня слишком сильно, а то как-то напряженно получиться…- скелет выдохнул клуб дыма, прямо в лицо маньячки, которая даже не нахмурилась от этого. — Я не совсем могу понять твоего братца, то он говорит, что я ему никто, то он печется обо мне. С ним точно все нормально? Санс хрипло рассмеялся, продемонстрировав свой золотой зуб, между которым и здоровым держалась зажженная сигарета. — Девочка, пойми, мы — монстры! У нас нет такого понятия как «хорошие отношения». Нет «нормальных» семей, парочек, учителей и учеников. Ни-ко-го! И то, что тебе демонстрирует Босс сейчас — скажем так, стандарт отношений в Андерфелле.       Лорен слегка загрузилась, смотря на скелета, который в ответ смотрел на нее, подперев костяную скулу рукой, ожидая реакции этой глупышки. — Погоди, так мы с ним все-таки встречаемся? Я запуталась! Что же вы все такие сложные то?! — аж подпрыгнула на месте от возмущения режиссер, стукнув кулачком по барной стойке. — Неужели у вас там все было так плохо, что вы не можете доверять даже тем, кто близок к вам? — А ты бы доверилась Папайрусу? — вдруг спросил скелет, заставив блондинку замолчать. — Ты бы отдалась ему полностью, доверила бы свою работу, жизнь, судьбу, отношение к миру? Деточка, мой брат — глава королевской стражи… Он даже мне, родному брату, не может доверять, что уже говорить о тебе… ЧЕЛОВЕКЕ. Твои собратья заточили нас в подземелье… Фриск — исключение, она смогла доказать, что не похожа на ВАС, она смогла вытащить нас оттуда и…изменить наши судьбы. Но что можешь сделать ты, чтобы Папайрус доверился тебе, а ты ему?       Блондинка перевела взгляд на пол, стараясь собрать мысли в кучу. Она знала, что народ это явно не простой, со сложной историей, характером и взглядами на жизнь. У нее мало что было, и доказать она почти ничего не могла, ведь Лорри — просто слабый человек со странным хобби и повадками. Но внутри этой маньячки горело неугасимое чувство, которое прорывалось сквозь ее безумие и любовь к грехам, заставляя чувствовать себя человеком. И тут до режиссера дошло…       Она ничего не может дать Папайрусу, увы нет, кроме своего присутствия, но ей нужен ОН. Жестокий монстр, тиран, грубиян, убийца и насильник делал ее человеком, которым она никогда ранее не была до конца, делал ее частью этого мира, словно дополнял незаконченный пазл, делая тот целостной картинкой. Глава королевской стражи потому был нужен ей словно воздух, словно глоток воды в жаркой пусти, словно второй кусочек ее мученической души. — Ты там не сильно загрузилась? В итоге-то, я же ничего не говорил против ваших встреч, ведь, если он так упрямо держит тебя рядом с собой, может ты ему тоже для чего-то нужна, — Санс отхлебнул из стакана виски еще глоток, издавая довольный выдох. — Быть может даже ваши желания совпадают, хе-хе. — В моем районе за такие слова посылают куда подальше, но! — Лорен встала, крутанувшись на высоком стуле, при этом поправив куртку, — Уж лучше пойду я отсюда, а то вдруг Паппи увидит нас вместе — надумает себе лишнего,— с каким-то романтическим трепетом произнесла режиссер, представляя, как ее возлюбленный ревнует ее.       Санс сморщился только от одной легкой мысли интима с этой извращенкой. По костям прошлись мурашки, как бы антинаучно это не звучало. Монстр пожал плечами и пробубнил что-то вроде «бывай», даже не поворачиваясь к ней, смотря в бокал с виски. Ему еще на смену выходить сегодня… Чертова работа.       Лорен шла домой ускоренным шагом, преодолевая навалившие сугробы, кутаясь в поношенную кожаную тонкую куртку плотнее. Она всегда носила ее, ведь в прошлом это была ЕГО вещь, которую он собирался выбросить за ненужностью, но блонди настояла и теперь может наслаждаться тонким ароматом смерти и костей, идя куда-то по делам. Девушка обдумывала в голове сегодняшний пьяный, и откровенно интимный разговор с Сансом. Этот парень знал ее скелетика как никто другой, и ляпнул, намекая, что Папс, возможно, нуждается в Лорен также, как и она в нем. Но чем эта простушка полезна ему? — Ой! — режиссер так сильно ушла в свои мысли, что не заметила гололеда, поскользнулась и проехалась всей своей тушей по льду, уткнувшись в конце мордашкой в снег. — Бля…        Вставать не хотелось, и мадам так и лежала в холодной пучине, в позе звездочки, стараясь отчаянно собрать мысли в кучку. Было тяжело это делать, особенно с учетом того, что ей все равно мало что было понятно от разговора с Сансом. И зачем она ушла? Ах да, ей стало слишком неуютно от таких речей и от такой манеры монстра, ведь на минуту ей показалось, что тот ее даже не ненавидит. — По-моему я уже приказывал тебе не валятся в снегу, чтобы умереть, — послышался знакомый надменный голос. Лорен попыталась резко встать, но вновь подскользнулась и упала на снег пятой точкой, смотря вверх, словно провинившаяся школьница. — Встань нормально, а то я тебя в этот лед костями прибью.       Режиссер усмехнулась и, слегка дрожа и балансируя, встала, выпрямившись, смотря на объект своего страха и обожания. Папайрус стоял перед ней в своей фирменной позе: руки в бока, голова задрана вверх, сам весь такой надменный и несгибаемый. Ну как можно было устоять перед таким истинным злодеем? Этот парень словно вылез из какого-нибудь классического фильма, в котором был главным антагонистом: обаятельный, жестокий, со своей печальной историей, ах! — Хватит на меня так глазеть — дырку проделаешь, — самодовольно произнес скелет, скалясь в ухмылке, при этом продолжая поглядывать на свою любимую игрушку. Все та же тонкая куртка, посиневшие от холода пальцы, нездоровый красный румянец на щеках, то ли от холода, то ли от того, что она встретила своего обожаемого монстра. Тяжело было понять, да и рассмотреть: уже темнело, дни зимой такие непростительно короткие и быстротечные, что сам не понимаешь, как они так быстро проносятся. Также Папайрус не понимал, какая его муха укусила, чтобы предложить, нет, приказать (!) Лорен сопровождать ее до дома. В позднее время по городу ходило множество маньяков, и скелет не особо хотел задумываться о том, что Лорри по натуре-то своей может дать отпор всем этим извращугам.       Дорога до ее дома оказалась такой же короткой и быстрой, как и зимние деньки, так что особых разговоров эта пара не вела, лишь иногда поглядывая друг на друга. Это не было похоже на романтическую прогулку, скорее будто надзиратель вел заключенного к камере. Он шел чуть впереди нее, посматривая боковым зрением на черезчур довольное личико этой странной девицы, понимая, что у той в планах сегодня нечто большее, чем простая прогулка с ним. Не то чтобы Папайрус был бы против, но потакать желаниям этой сучки ему не хотелось, поэтому стоило вывернуть все в свою пользу.       Как только пара дошла до двери в ангар «дома» Лорен, Папайрус резко развернулся к ней, плотно сжав плечи девушки, бегло осматривая ее. Замерзла и дрожит, или же она так трясется от возбуждения? Вот же поганка. — Хозяин, может чаю хотите? Зайдете в гости… — пролепетала та, смотря на него словно маленький щеночек. — Я не буду чаевничать в твоей халупе и пить из грязных кружек! — фыркнул скелет, перекинув Лорен через свое плечо и открывая дверь во внутрь с ноги, таща ту туда, где вроде как был диван, хотя диваном это не назвать, развалюха какая-то, но на этом можно было горизонтально лежать. В конце концов Лорен даже умудрялась спать на этом, причем очень долго и очень сладко.       Папайрус швырнул ее на твердую поверхность, смотря на ту сверху вниз. Ему нравилось смотреть на эту дуру как на свою жертву, которая, не смотря на то, что она жертва, жаждала попасться в его капкан.  — Раздевайся, шлюха, — улыбнулся тот, символично положив руки на бляшку ремня своих брюк.       Лорен стала быстро и судорожно стягивать с себя одежду, которой не так уж и много было на ее теле, присев на диване, подогнув свои ноги под ягодицы. Девушка вожделенно смотрела на того, блаженно прикрыв глаза, когда скелет взял пальцами за подбородок, рассматривая мордочку режиссера, и ее пухлые губы, вечно подкрашенные черной блестящей помадой. Фаланга большого пальца прошлась по линии уст блондинки, размазывая краску по лицу на манер улыбки, которую вечно тянула из себя эта милейшая игрушка.       Рука резко проскользнула вперед, сжимая в кулак волосы на затылке этой чокнутой. Папайрус откинул ее голову назад, смотря, как та послушно поддается ему, а потом несколько раз грубо потряс, зарядив второй ладонью мощную пощечину так, что звон от нее раздался эхом в студии. Глава королевской стражи почувствовал, как начинает заводиться, ощущая напряжение в области тазовой кости. Да, эта мразь может доводить его до такой агонии тела, что кости сводит судорога так, что все внутри горит, сметая все вокруг, выключая рассудок и оставляя лишь незыблемое желание поиметь эту блондинку.       Все еще держа девушку за волосы, Папайрус стал засовывать пальцы ей в рот, трогая ее язык, заставляя взять больше, и явно дразня ее этим. Скелет получал истинное садистское удовольствие, когда Лорен давилась слюной и кашляла, но продолжала ласкать языком костяные фаланги холодных пальцев. Глава королевской стражи легонько потрепал ее по щеке. — Хорошая девочка, — сказал тот, резко опрокинув девицу, утыкая ту носом в подушки, поднимая ее бедра вверх. Руками монстр впился в ягодицы режиссера, наблюдая каждый знакомый ему шрам и укус в этом месте. О, он навсегда запомнит как ножом вывел у нее надпись на пояснице: «Папайрус». Она была в таком восторге, ведь лучше памяти и автографа и придумать-то сложно, хотя это было больше метка, чем милое послание. Клеймо того, что эта сумасшедшая теперь навсегда лишь его. Зачем Лорен ему вообще, спросите вы? Да он и сам хотел бы понять. Для игрушки она себе много позволяет, для рабыни - тем более, а для девушки он слишком грязно с ней обращается… Хотя скрывать факт того, что эта блондинка ему дорога — было абсолютно бесполезно, ну и черт с ней! Пусть радуется и течет с того, что Великий и Ужасающий Папайрус стоит за ее спиной всегда.       Лорен услышала звук расстегивающейся молнии и лязг ремня, блаженно выдыхая в предвкушении, и тут же резко вскрикивая от резкого толчка внутрь нее. Она всей своей кожей чувствовала дрожь и возбуждение скелета, который с каждым разом ускорялся все быстрее и быстрее, чувствовала горячее дыхание над ухом, чувствовала сильные руки на ее филейной части тела, чувствовала, как это ее саму сводит с ума. Даже секундная остановка сейчас для нее показалась бы сущей пыткой, но благо глава королевской стражи хотел близости не меньше, чем эта чокнутая, потому не прекращал двигаться в той с диким рвением, срываясь на сиплый рык. — П-папайрус…- жалобно протянула Лорен в сладком стоне, когда ее вновь схватили за волосы, утыкая лицом вниз. — Я не разрешал тебе открывать свой рот… — шипел скелет, держа другой рукой Лорен за бедро, делая финальные глубокие толчки внутрь, останавливаясь, чувствуя как изливается в нее, еле дыша. Глава королевской стражи прикусил клыками нежную кожу на загривке спины блондинки, смакуя сладковатый привкус крови. Тело наполнилось какой-то усталостью и одновременно легкостью, но отдыхать в подобном месте глава королевской стражи не мог. Слишком много чести для этой проститутки.       Папайрус отодвинулся от нее, шлепнув по заднице напоследок, начав одеваться, находясь явно в лучшем расположении духа, чем сорок минут назад. Скелет натягивал брюки, что-то напевая себе под нос, пока Лорен, не отрывая взгляда, полного любви, смотрела на того сквозь упавшие на лицо пряди волос. — Вы не останетесь? Я ведь могу больше, вы знаете…       Скелет, с долей сарказма и презрения взглянув на девушку, хотел бы сказать что-то язвительное, но передумал. Перед ним предстала весьма красивая и завораживающая взор сцена обнаженного женского тела, покрытое красными остатками семени, уставшее, слегка дрожащее и такое… преданное. — Нет, у меня все еще смена. Жди позже, — отмахнулся тот, давая надежду девушке, что тот придет еще раз, ведь почему-то Папайрусу не захотелось разочаровывать эту мамзель. К тому же, он действительно рассчитывал зайти спустя караул, чтобы спустить пар после работы - подумаешь, мелочь какая. — Я буду ждать… — Ага, — буркнул тот, уже направляясь на выход, идя и думая на ходу: перед кем он в своей голове оправдывается? Почему он убеждает сам себя, что он изначально это планировал, что хотел пойти к ней позже, что эта сучка ему по боку, что все это просто игры? Именно в этот момент монстр вспомнил фразу Лорен, которую когда-то та обронила:«Нет смысла притворяться кем-то другим, если ты поехавший.»… Во имя Азгора, какой же бред! И этот бред наполнял обоих влюбленных решительностью.