Красная Нить Судьбы

      Никогда не думала, что снова вернусь сюда, но брат попросил. Что ж, надо выполнять. У ворот, как всегда, двое неизменных часовых. Пройти через них не составило никакого труда, они все еще меня помнят, хотя оно и неудивительно — прошло всего каких-то пять лет. Долгих, мучительных пять лет. Коноха — деревня, скрытая в листве. Здесь почти ничего не изменилось, лишь зданий стало больше, хоть почти все и разрушены. Братец говорил мне, что на Коноху напала деревня звука во главе с Оротимару. Интересно, зачем ему это понадобилось? Надо бы разведать, вдруг кто-то что-то знает? Но не стоит забывать, что моя главная задача — узнать как можно больше о мальчишке по имени Наруто Узумаки — носителе девятихвостого лиса. Опять таки, просьба брата.       Дойдя до академии, я села на качель под деревом. Погода сегодня хорошая. Солнышко греет, но его тепло разбавляется прохладным ветром. Если мне повезет, то связь с НИМ еще не оборвана и у меня получится его найти. Максимально сконцентрировав чакру, я вспомнила его. Всё, до мельчайших подробностей, и вот, ноги сами ведут меня в нужном направлении. Да, я до сих пор помню тебя. Помню все о тебе: все твои привычки, любимые занятия, даже твое голос и взгляд, которым ты смотрел на меня. Я помню всё до мельчайших подробностей. Интересно, а помнишь ли ты меня? Flashback       Двое в квартире. Это их последняя встреча перед предстоящей разлукой. Они сидят в маленькой кухоньке за столом напротив друг друга. Перед ними кружки с чаем, который постепенно остывает, ведь его никто не пьет.       Девушка тщетно пытается согреть руки о глиняную чашку, ведь она нуждается в другом имточнике тепла. Её волосы цвета белого снега водопадом спадают по спине, доставая до копчика, а глаза насыщенного малинового цвета опущены вниз. В них нет ничего, кроме грусти от предстоящего расставания.       Мужчина тоже не поднимает взгляд от чашки с чаем. Да, этот сильный шиноби сейчас просто боится взглянуть в глаза сидящей напротив девушке. Он понимает, сейчас там нет той радости, что была еще сегодня утром. Если же девушка посмотрит в его глаза — она просто утонет в этом бездонном, тёмном, но сейчас таком печальном омуте её любимых глаз. Да, она всегда в них тонула, ведь там читалось желание защитить её, также как и безграничная любовь. Он редко поднимал повязку и смотрел на свою возлюбленную в оба глаза, но, хоть таких моментов и было очень мало, для нее все они были бесценны. И вот сейчас на нем вовсе и нет этой повязки, а левый глаз скрывает лишь упавшая копна светлых, практически белых волос. Но Сайори не спешит поднимать взгляд. Ей просто не хочется видеть в его глазах всю ту боль, что она причиняет ему уже сейчас, хоть у них и вся ночь впереди.       За окном поздний вечер, плавно переходящий в ночь. На улице уже практически никого нет, а единственное освещение — это луна и звезды. Вечер холодный, а из-за отрытого окна, холодно стало и на кухне, где сидели двое. От холода, пробравшегося на кухню, Сайори совсем продрогла. Чай уже давно остыл, а следом за ним и кружка. Сколько она себя помнила, она всегда легко замерзала. Вдруг чьи-то руки мягко накрыли ее плечи пушистым пледом. Девушка сразу же положила свои маленькие ручки на те, что были на ее плечах — такие родные и сильные, готовые в любой момент ее защитить. Тем самым она не дала хозяину их убрать, но он и не спешил этого делать. Встав позади нее, он перекрестил свои руки на ее груди, крепко обнимая ее. Она же, в свою очередь, откинулась на его тело, сильнее к нему прижимаясь. Руки притягивают ее ближе, будто защищая. В таком положении они пробыли несколько минут, пока Какаши не наклонился и не зарылся носом в волосы Сайори, вдыхая их аромат. Для него это был самый лучший запах в мире, который он узнал бы из сотен других. Наконец, Сайори встала, повернулась к Какаши и обняла его, как можно сильнее прильнув к нему. Он же обнял ее в ответ.       — Я не хочу тебя отпускать.       — Я не хочу никуда уходить,— фразы, сказанные одновременно.       Сайори все же посмотрела в глаза своего возлюбленного. Эти глаза, это озеро, в котором она тонула уже бессчетное количество раз. В них читалось любовь и желание не отпускать свою девочку никуда, навсегда оставить ее рядом с собой. В глазах Сайори же читалась бесконечная любовь к этому мужчине и нежелание уходить, ведь с ним ей было по настоящему хорошо.       Какаши наклонился и коснулся ее губ своими. Легкое, почти невесомое и такое нежное прикосновение. Сайори подается вперед, делая поцелуй более ощутимым, более настоящим. Он целует ее нежно и аккуратно, одной рукой обнимая её за талию, а второй зарывшись в ее волосы. Своими маленькими ручками она вцепилась в ткань его водолазки, не желая отпускать от себя. Долгий поцелуй, переплетение языков, аккуратное покусывание губ. Он кончился лишь тогда, когда им обоим стало не хватать воздуха.       Они снова смотрят друг другу в глаза. Им не нужны слова, из все равно не хватит, чтобы описать как сильно они любят друг друга, как сильно они не хотят отпускать друг друга. Какаши обнимает Сайори. Плед уже давно упал с ее плеч, но он ей больше и не нужен. Теперь ей по настоящему тепло, она греется о верный источник тепла.       Какаши взял Сайори на руки и понес на кровать. Аккуратно положив ее, он лег рядом, приподнявшись на локте, дабы видеть ее. Свободной рукой он провел по ее щеке, кончиками пальцев очерчивая скулы, а затем и контур пухлых губ, не сводя с нее глаз. Он, как будто, старался запомнить каждую её деталь как можно лучше, хотя, зачем ему это? Образ Сайори до мельчайших подробностей навсегда вырезан в его памяти. Его маленькая Сайори. С виду, кукла с безжизненным выражением лица и пустыми глазками. Даже ее улыбка кажется такой не настоящей и натянутой. Но, мало кто знает, как она умеет улыбаться, как у нее могут гореть глаза. И лишь Какаши слышал её смех, такой заливистый и заразный. Да, он единственный, кому удалось ее рассмешить. И вот сейчас его девочка лежит перед ним и смотрит на него глазами, полными печали и отчаяния. Она опять тонет в его взгляде, но она никогда там не захлебнется. Почему? Потому что Какаши никогда не позволит остаться ей там и умереть.       Сайори не выдержала. Она повернулась к Какаши и уткнулась носом в его грудь. Она не смогла выдержать его взгляда, в котором читается «предвкушение» того одиночества, что снова настигнет его. По щекам предательски скатились слезы. Пожалуй, это единственный раз, когда она плачет. Хатаке обнял ее одной рукой, крепче прижимая себе, а второй начал гладить по волосам, начиная с головы и спускаясь по спине. Мягкие и шелковистые волосы. Он — единственный, чьи такие прикосновения она любит, и кому она вообще позволяет это делать.       — Я тебя люблю, — на выдохе. Тихо. Одновременно.       Какаши укрыл их одеялом, еще крепче обнимая Сайори, не прекращая гладить ее по волосам, пытаясь тем самым успокоить. Она же в ответ обнимает его руками так крепко, и в то же время так нежно. Плечи содрагаются от бесшумных слез, которые не хотят прекращаться. Спустя некоторое время Какаши слышит тихое посапывание и равномерное дыхание — его маленькая девочка так и уснула, уткнувшись ему в грудь, словно маленький ребенок.       На следующее утро Сайори проснулась с восходом солнца. Какаши мирно спал, продолжая ее обнимать. Аккуратно, дабы не разбудить своего любимого, она выбралась из этих теплых и таких привычных объятий. Сразу стало холодно. Причем и морально, и физически. Да, он сейчас рядом, но через несколько минут она уйдет, и неизвестно, увидит ли она его еще когда-нибудь. Быстро и тихо собравшись, Сайори в последний раз взглянула на того, кого любила больше жизни. Подарив ему последний, едва ощутимый поцелуй, полный горечи разлуки, она выпрыгнула в окно, закрыв его снаружи с помощью нитей чакры. Она не знала, что Какаши уже не спал и все это время тихонько наблюдал за ней, а потом долго стоял у окна, смотря за удаляющейся фигурой той единственной, которую смог полюбить.       За воротами стоял брат Сайори, как две капли воды похожий на нее своим лицом. Когда она дошла до него, они молча направились в глубь леса, все дальше и дальше отдаляясь от Канохи. В мыслях Сайори было лишь одно: «Я обязательно вернусь к тебе, Какаши».       Заваривая чай, взгляд Какаши зацепился за маленькую бумажку на столе. Внутри было несколько фраз, написанных аккуратным почерком Сайори: «Не ищи меня. Я обязательно вернусь к тебе, когда смогу. Твоя Сайори». Когда Какаши дочитал записку, ветер распахнул окно, занося в квартиру ЕЁ запах, словно подтверждая слова в записке.       — Сайори… End of Flashback       Госпиталь. Тонкая нить ведет именно сюда. Ками-сама, что с тобой, Какаши? По веткам деревьев запрыгиваю на уровень третьего этажа, следуя за нитью. Окно палаты открыто настежь. Он сидит на кровати. Как всегда, читает книги дяди Джирайи. Он все такой же. На лице полнейшее спокойствие, хоть большая часть и скрыта маской. Я никогда не видела его злым и уж тем более никогда не слышала, чтобы он повышал на кого-то голос. Такой умиротворенный, но сейчас слишком уставший и потрепанный. Какаши, кто же сделал это с тобой?       Ты заметил меня? Ты чувствуешь меня? Ты чувствуешь, что я рядом, что я вернулась, Какаши? Он отложил книгу в сторону и посмотрел в окно. Такое чувство, что он смотри прямо на меня…