Красная Нить Судьбы

POV Сайори Путешествие в Коноху пришлось отложить, ибо пришел Кисаме и попросил меня осмотреть Итачи. Он опять использовал шаринган, а это плохо сказывается на его и без того слабом здоровье. Учиху старшего я нашла в его комнате.  — Можно? — спросила я, предварительно постучавшись.  — Конечно, — тихий и усталый ответ. Итачи вымотан. Он сидит в кресле, а плащ висит на спинке этого же предмета мебели. Зайдя в комнату, я закрыла дверь, подошла к нему и положила на тумбочку трáвы. Итачи… он мой единственный друг здесь, не считая брата. Для всей организации Акацки я — младшая сестренка Сасори, которую не стоит обижать, если не хочешь быть отравленным и просто хороший хороший медик. Хоть я не член этой организации, я все равно помогаю ей.  — Как ты себя чувствуешь? — сажусь на кровати и бегаю глазами по его телу. Задействовав чакру, с легкостью вижу всего лишь одно его повреждение — легкие. Использование шарингана влияет на здоровье Итачи, а точнее, на развитие его болезни легких.  — Немного устал, — его голос очень тихий. Я не могу сдержать тяжелого вздоха, и это не остается не замеченным им. — Тебе не стоит так волноваться за меня.  — Ты же знаешь, я не могу не волноваться за тебя. Садись на кровать, — он выполняет мою просьбу. Сконцентрировав чакру в ладони, я приложила её к груди Итачи. Он уже несколько лет борется со своей болезнью — туберкулезом. Если не использовать шаринган — то она затихает, если использовать, — болезнь начинает прогрессировать. Самое непонятное здесь то, что каждый раз влияние шарингана по-разному выражается на легких Итачи. Сейчас они промерзли и ему трудно дышать, а в прошлый раз он давился кашлем. Чакра здесь не поможет.  — Итачи, нужно прогреть легкие. Сними кофту и ложись на спину, хорошо? — ответом мне послужил кивок. Пока он выполнял мои указания, я растерла травы и добавила немного змеиного яда, предварительно подвернув рукава своей кофты. Этот яд не опасен для человека, а наоборот, полезен. Когда я закончила, Итачи уже лежал на кровати. Присев рядом, я подчерпнула пальцами получившуюся массу и начала растирать ее на груди Итачи. Я старалась делать это осторожно. Излишние давление на грудную клетку может доставить ему боль. В итоге грудные мышцы Итачи были покрыты этой «мазью». — Это должно согреть твои легкие и облегчить дыхание, — после этого последовала небольшая пауза. Итачи все смотрел на меня. Я не решалась спросить его о том, что произошло в деревне. Судя по его состоянию, жертвой его силы стал Какаши. — Почему ты не позволил Кисаме разобраться с теми, кто попытался вам помешать? — вопрос сам вырвался из моего рта.  — Ты ведь знаешь, он без колебаний просто убил бы их. Среди них был Какаши. Как бы абсурдно это не звучало, но я не мог этого допустить, — теперь на его лице появилась мягкая, едва заметная улыбка. Он тоже заботится обо мне.  — Спасибо тебе, — а моя рука продолжает покоится на его грудной клетке. Я чувствую, как его дыхание стало более свободным и размеренным, что не может не радовать. Травы и яд действуют.  — Не за что, — все так же тихо. Он по-прежнему слаб, но сейчас ему хоть дышать ничего не мешает. — Можно вопрос? — даю свое согласие легким кивком головы. — Откуда у тебя шрамы на руке? — а я и забыла, что сейчас они видны.  — Это… — я немного замешкалась с ответом, но ведь ничего не будет, если я ему расскажу? — Я несколько лет училась у Оротимару. Эти шрамы оставил он. — может, мне показалось, а может нет, но на лице Итачи действительно промелькнуло удивление и боль? Снова повисла тишина. Неловкое молчание, в силу отсутствия ответа у него и дополнения у меня. — Я схожу за водой. Выйдя из комнаты, я прислонилась к двери. Воспоминания накрыли меня. Воспоминания о том, как у меня появились эти шрамы… Flashback Лезвие в очередной раз прорезает кожу, оставляя за собой кровавый след. Сколько уже длится эта пытка? Минуту? Час? Вечность? Сил кричать больше нет. Верхняя часть спины изрезана, она вся в крови, струйками стекающей вниз. Где-то она уже застыла и стянула кожу. У меня нет сил сопротивляться. Тело онемело от боли. Очередной порез. Новые слезы из глаз. Хватит! Но это немой крик. Он остался во мне. Умер, едва зародившись. Время, словно, остановилось. Теперь я не чувствую рук. Лезвие ходит по ним. Каждый порез — уверенный и глубокий. Каждый порез нанесен так, чтобы не задеть вену, но и чтобы после него остался шрам на всю жизнь. Руки в крови. Я слышу, как капельки крови разбиваются о пол и создают лужу. Я больше не могу. В глазах темнеет. Последнее, что проносится в моих мыслях — это крик о помощи, зов к брату. А дальше — лишь тьма и пустота. End of flashback К Итачи я вернулась с полотенцем на плече и водой в глубокой таре. Он все так же лежит на кровати.  — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спрашиваю я.  — Уже намного лучше, Сайори, — он редко называет меня по имени, но каждый раз, это вызывает у меня улыбку. Снова сажусь на край кровати. Обмакнув край полотенца в теплой воде, начинаю аккуратно стирать им травы с его тела. Он заметно расслабился. Грудь ритмично вздымается и опускается. Через несколько минут его тело стало чистым. — Спасибо тебе, — и снова легкая улыбка на его лице.  — Не за что. Итачи, постарайся впредь не использовать свой шаринган так активно. В какой-нибудь момент станет слишком поздно что-либо делать, — под конец фразы мой голос окончательно стих. Я даже не хочу думать, что может произойти. Я не хочу узнать, что такое потеря дорого тебе человека. У меня их и так не много.  — Я обещаю тебе, — когда я посмотрела на него, он уже сидел на кровати и его лицо было на одном уровне с моим. Поставив воду на тумбочку и положив полотенце рядом, я села в изголовье кровати, вытянув ноги на кровати. Итачи лег мне на колени, а я укрыла его одеялом. Он любит так засыпать, особенно в такие моменты. Снимаю с его волос резинку и рукой зарываюсь в них. Они у него жесткие, но очень красивые. Цвета вороньего крыла, черные, как смоль.  — Завтра я уйду в Коноху, но вернусь максимум через пять дней, — Да. Я посчитала нужным сказать об этом Итачи. А в ответ он немного напрягся.  — Ты пойдешь одна?  — Да. Об этом не должен никто узнать.  — Это опасно.  — Со мной все будет хорошо, можешь не переживать, — мне всегда нравилось гладить Итачи по волосам, и это его успокаивало. — Тебе нужно поспать. Я буду рядом, — последние фразы сказаны тихо. Он ничего мне не ответил, но я увидела, что он прикрыл глаза. Так я с ним и просидела всю ночь, делясь своей энергией и защищая его сон. Такой как я, нужна связь с человеком, а лучше с несколькими. Чем больше людей — тем меньше шансов, что я умру. С рождения я связана с братом. Потом образовалась связь с Какаши. А позже и с Итачи. Эти трое — самые дорогие мне люди. Я готова отдать за них жизнь. Какаши, неужели мы скоро увидимся?